Текст книги "Противостояние Риперу (ЛП)"

Автор книги: Джоанна Уайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Давай, сделай это, – сказал я, ухмыляясь ей. Я хотел напугать ее. Сделать ей больно. Заставить ее заплатить за то, что она не доверяла мне… – Покажи мне, из чего ты сделана.

– Мне так жаль, – прошептала она, и слезы, скопившиеся в ее глазах, начали стекать по ее щекам. Позади нее я увидел, как Хос тихо подошел к ней, ожидая. Пак и Бам-Бам были на кухне, и я знал, что они сделают все, что мне нужно, вплоть до избавления от тела Лондон. – Ты никогда не узнаешь, как сильно я хочу, чтобы этого не произошло.

– Тогда не делай этого, – сказал я ей, поймав и удерживая ее взгляд, потому что я чертов дурак. Даже сейчас я бы простил ее, если бы она просто открыла рот и рассказала мне, что происходит. Доверилась мне. – Что бы это ни было, мы сможем с этим справиться. Я помогу тебе.

– Ты не можешь…

Я вздохнул, потому что это все. Конец. Пустая трата времени, пытаться сблизиться с женщиной. Хизер была одной на миллион.

К черту.

Я кивнул подбородком Хосу, давая понять, что с меня хватит этого дерьма. Лондон придется заплатить за то, что она сделала, и это было чертовски плохо. Вот что ты получаешь за попытку убить мужчину, с которым спишь.

– Все кончено, детка, – сказал Хос. Я видел шок на ее лице, но должен был признать, что у этой сучки были яйца, потому что она нажала на чертов курок.

Я снова вздохнул, когда Хос обхватил женщину, в которую я влюбился, схватил ее за запястье и сильно сжал, повалив ее на стол лицом вниз. Лондон выронила пистолет, откровенно плача. Я встал и подошел к ней, опустившись на корточки, чтобы изучить ее. Ее глаза поймали мой взгляд, выражение которых было полно боли и отчаяния.

Это было уместно, потому что она была в полной заднице.

– Тебе бы очень пригодился один из уроков стрельбы из пистолета в Оружейной, – тихо сказал я ей. – Там можно научиться разным полезным вещам. Например, они научат тебя проверять и следить, чтобы никто не трогал твое оружие, когда оно находится вне твоего контроля. Они также научат тебя проверять и убеждаться, что оно заряжено.

Она закрыла глаза и прикусила губу.

Я больной ублюдок, потому что вид ее, лежащей на столе, удерживаемой и плачущей? Это должно было меня беспокоить. Но меня это заводило. Даже сейчас я хотел трахнуть ее.

– Ты собираешься меня убить? – спросила она хриплым шепотом. Хос бросил на меня взгляд, и я обдумал вопрос.

– Еще не решил, – наконец признался я. – Сначала мы собираемся получить от тебя информацию. Я посоветовал бы тебе сотрудничать, потому что иначе нам придется убеждать тебя, а тот факт, что ты побывала в моей постели, тебе не поможет.

Она закрыла глаза и кивнула. Жизнь полностью покинула ее. Но как раз тогда, когда я подумал, что она сдалась, она снова открыла их, заставляя себя снова бороться.

– Ты должен кое-что знать, – тихо сказала она.

– Что же? – спросил я, ожидая, что она начнет говорить о любви или еще какой-нибудь ерунде, пытаясь спасти свою задницу.

– У них Джессика.

– Да, мы вроде как выяснили это, – сказал я ей сухо. – Прости, если мне наплевать. Мне все равно, почему человек пытается меня убить. Мне важен конечный результат.

– Джессика умрет, если ей не помогут, – сказала она, игнорируя мой сарказм. – Причем не помогут в ближайшие двадцать четыре часа. У нее шунт, Риз. Она родилась с гидроцефалией.

– Какого хрена? – спросил Хос, хмуро глядя на меня.

– Водянка головного мозга, – сказала Лондон. – Ее спинномозговая жидкость не оттекает правильно, поэтому у нее есть маленькая трубка, проходящая от черепа через шею, чтобы отводить жидкость. Если эта трубка закупорится или попадет зараза, она умрет. Травма головы особенно опасны для людей с шунтами. Я видела, как они толкнули ее вниз. Ее голова ударилась о бетон, а потом у нее случился припадок. Я знаю, что облажалась, и было неправильно пытаться застрелить тебя, Риз. Но пожалуйста, если у тебя есть хоть капля милосердия, пожалуйста, постарайся найти способ помочь ей. Для меня все кончено, и меня это устраивает, но у тебя есть дети. Ты бы сделал все, чтобы сохранить им жизнь, не так ли? Пожалуйста…

С этими словами она, казалось, замкнулась в себе. Я взглянул на Хоса.

– Ты знал об этом? – спросил он.

– Знал, что у ребенка были проблемы со здоровьем, но без подробностей, – медленно сказал я. – Счета всплыли при проверке биографии. А вот это дерьмо с шунтом – новость. Черт, Лондон, какого черта ты не сказала мне, что у нее в голове трубка?

– Джессика не хочет, чтоб люди знали, – прошептала она, несчастным голосом. – Она говорит, что из-за этого она чувствует себя уродом, поэтому мы не говорим об этом.

– Все это не имеет значения, – сказал Пак, входя в комнату.

– Как ты себе это представляешь?

– Для твоей девушки все кончено. Мы все знаем, что это отстой для ребенка, но мы ничего не можем для нее сделать. Ты не можешь позволить ей добраться до тебя.

– Ты холодный ублюдок, не так ли? – спросил Хос. Пак пожал плечами.

– Практичный. Говорю то, что есть. Ты не можешь позволить женщине, которая пыталась убить президента МК, остаться безнаказанной.

Мы с Хосом обменялись взглядами. Лондон молчала.

– Давайте вытащим ее отсюда, – наконец сказал Хос. – Решим, что делать с ней в Оружейной – мы еще даже не знаем, насколько она может быть нам полезна. По одной проблеме за раз, брат.

Лондон

Облегчение.

Вот что я чувствовала, больше, чем все остальное.

Думаю, я должна была бояться, может быть, плакать и молить о пощаде. Вместо этого мне хотелось плакать от облегчения, потому что все наконец-то закончилось. Джессика будет жить или умрет, но в данный момент я ничего не могла с этим поделать.

В тот момент, когда нажала на курок, я поняла, что совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Говорят, Бог милостив к пьяницам и дуракам. Я верила в это, потому что, несмотря на всю мою решимость, пистолет не выстрелил. Не была до конца уверена, почему, и мне было все равно – если они меня убьют, так тому и быть.

Это было странное осознание. Мы с Ризом не были вместе и неделю. Я не знала, что он за человек, в конце концов. Но я знала, что у него есть люди, которые его любят. Он был без ума от своей жены, он в одиночку вырастил двоих детей и защитил меня ценой своей жизни.

У меня не было никаких оснований стрелять в Риза Хейса, что бы ни было поставлено на кон. Точка.

Будь, как будет.

Во время короткой поездки в Оружейную я дрейфовала, думая обо всем и ни о чем… Они грубо засунули меня в кузов моего собственного фургона, который, как я предполагала, должен был исчезнуть вместе с моим телом.

Я задавалась вопросом, как они объяснят все моим сотрудникам, но потом решила, что это не имеет значения. Никто из них не знал ничего такого, что могло бы навлечь на них неприятности. Им лишь придется искать новую работу.

С другой стороны, поиск работы редко бывает смертельным.

Хос и Бам-Бам сидели спереди, а Гейдж на заднем сиденье рядом со мной. Они сковали мои руки наручниками спереди, что было довольно тактично в данных обстоятельствах. Я вроде как ожидала, что мне наденут на голову мешковину, прежде чем запихнуть в багажник. Но меня сопровождали просто в роскошных условиях.

Спустя, как мне показалось, несколько часов, но на самом деле времени прошло немного, мы подъехали к Оружейной, и они открыли ворота на задний двор. Бледный солнечный свет показал совсем иную картину, чем в прошлый раз, когда я была здесь. Столы были убраны, и вместо веселящихся людей нас ждал мрачный круг мужчин, одетых в цвета Риперов.

Риза среди них не было.

Я предпочла не встречаться с ними взглядом, когда Гейдж открыл раздвижную дверь и схватил меня за руку, стаскивая с моего места. Он грубо толкнул меня по тротуару в сторону лестницы, ведущей вниз в задней части здания – вход в подвал, ведущий вниз в темноту.

Знаете, я нервничала, когда впервые вошла в Оружейную. Это пугающее место, а мужчины там грубые и устрашающие. Теперь же я ждала, когда пройдет оцепенение и появится страх.

Ничего.

Они потащили меня по-пустому, тускло освещенному бетонному коридору, вдоль которого тянулись двери, похожие на тюремные камеры. Одна из них была открыта, и я увидела маленькую койку с отвратительным матрасом.

Определенно тюремная камера.

Я задавалась вопросом, что случилось с последним человеком, находившимся там, а потом решила, что не хочу этого знать.

Я старалась сделать смерть Риза быстрой и безболезненной, насколько это возможно. Надеюсь, что он сделает то же самое для меня.

Гейдж втолкнул меня в дверь дальше по коридору. На ржавых крюках под потолком висели два рабочих светильника с голыми лампочками.

Вниз свисала веревка – она была продета через металлическую петлю, прикрученную к массивной опорной балке. Гейдж подтолкнул меня вперед, обмотав веревку вокруг цепи между наручниками.

Бам-Бам поймал другой конец и потянул его, вытягивая мои руки вверх над головой.

Черт, они что, собирались подвесить меня к потолку?

Я почувствовала дискомфорт, когда он остановился. Бам привязал веревку к другой петле, прикрученной к стене. Хос все это время наблюдал за мной, как будто ожидал, что я что-то скажу.

Они ждали, что я буду молить о пощаде?

Им придется подождать какое-то время.

Эта мысль заставила меня улыбнуться, и Гейдж наконец нарушил молчание.

– Ты что, под кайфом?

Я изумленно посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты, блядь, слишком спокойна, – медленно сказал он. – Ты что-то приняла? Если у тебя передозировка, скажи мне. Утонуть в собственной блевотине – это не тот путь, который ты захочешь пройти.

Я покачала головой.

– Просто это огромное облегчение, – сказала я.

На его лице появилась первая эмоция, которую я увидела. Удивление.

Это показалось мне забавным, и я начала смеяться – не мягко и достойно. Это был настоящий, неподдельный животный смех. Такой, когда вы выдыхаете свой напиток через нос, потому что он застает вас врасплох, а потом ваши друзья смеются над вами, и все подхватывают это, и вы все смеетесь, как сумасшедшие. Понимаете, о чем я?

Но эти люди не были моими друзьями, и они не смеялись надо мной. Они смотрели на меня так, будто я сошла с ума. Возможно, так оно и было.

– Господи, она съехала с катушек, – пробормотал кто-то. Это было еще смешнее. Я снова фыркнула, а потом подавилась собственным смехом. Я смеялась так сильно, что у меня заболело горло, а по лицу потекли слезы.

Стена холодной воды обрушилась на меня, заставив успокоиться.

Я потрясла головой, быстро моргая. Передо мной стоял Риз с пустым ведром в руках. Его глаза были холодными, а в его теле было столько напряжения, что я чувствовала его, как электричество, потрескивающее в воздухе во время грозы.

Ведро с грохотом упало на пол, и он отшвырнул его со своего пути.

– Заткнись, блядь.

Широко раскрыв глаза, я заткнулась, потому что это был Риз, но не тот, которого я знала. Он не мог быть тем же мужчиной, который смеялся со мной, занимался со мной любовью…

Я не могла найти своего Риза в лице этого человека.

В ту первую ночь в Оружейной он напугал меня. Потом я влюбилась в него, и, хотя мой мозг помнил, что внутри у него тьма, мое тело убеждало меня, что это не так. Теперь я поняла, что никогда не видела настоящего Риза – я видела лишь намеки на его истинную мощь.

Святой Боже.

Это был настоящий Риз Хейс, и он был мрачнее, чем я могла себе представить.

Он наводил на меня ужас.

Риз шагнул ко мне, потянулся вниз и медленно обхватил пальцами рукоять большого охотничьего ножа, который он носил пристегнутым к ноге. Эта штука была огромной, и она напугала меня, когда я увидела ее в первый раз. Потом я привыкла к нему, и он стал просто еще одной его частью.

Видимо, той частью, которую он использовал, убивая людей.

Острый клинок сверкнул, когда он поднял его, проверяя острие большим пальцем.

– Ты убьешь меня, – прошептала я, чувствуя, как моя собственная смерть окутывает меня, словно удушающее одеяло.

Он не ответил. Нет. Просто начал обходить меня по кругу, уходя из поля моего зрения. Я посмотрела на других мужчин, задаваясь вопросом, остановят ли они его или скажут что-нибудь, но их глаза были мертвы, и я увидела, что мой собственный конец четко отражается в них. Один из этих Риперов похоронит мое тело сегодня ночью. Никто никогда не узнает, что случилось со мной, и я также никогда не узнаю, что случилось с Джесс.

– Ты подождешь, пока мы не узнаем, жива ли она? – спросила я нерешительно.

– Не время просить об одолжениях, милая, – сказал он спокойно. Внезапно он схватил меня за волосы и резко дернул мою голову назад. Мелькнул нож, а затем я почувствовала, как лезвие впивается мне в горло. Огненная линия пересекла мою шею. Вот оно. Риз Хейс собирался перерезать мне горло.

Я ждала смерти, его резкое дыхание доносилось до моего уха. А затем он рассмеялся.

– Ты так легко не отделаешься, сучка.

В этот момент я поняла, что он не перерезал мне трахею… Лезвие все еще прижималось к моему горлу, и я почувствовала, как слабая струйка крови скатилась по моей шее. Он порезал меня, но не сильно. Ровно настолько, чтобы рассечь кожу.

– Теперь расскажи мне все, – прошептал он. – Не упускай ничего, независимо от того, считаешь ты это важным или нет. Поняла?

Я начала кивать, и он яростно дернул меня за волосы.

– Плохая идея кивать, когда к твоему горлу приставлен нож, – небрежно сказал Хос с другого конца комнаты. – Возможно, тебе стоит быть немного более внимательной в своих движениях, Лондон. Просто совет.

– Да, – сказала я, мой голос был настолько хриплым, что получился скрипучим. Я прочистила горло, затем попыталась заговорить снова. – Эм… ты знаешь, что Джесс разозлилась на меня и улетела к своей матери, Эмбер? Так вот, парень, с которым жила Эмбер, держит Джесс в плену. Ты уже знаешь, что она испугалась мужчин в доме Эмбер, сказала мне, что хочет вернуться домой. Это было в среду утром. Потом мой дом взорвался в среду вечером, и ты привез меня к себе.

Пальцы Риза вцепились в мои волосы так сильно, что я засомневалась, останутся ли они у меня на голове через минуту.

Нож болезненно дернулся.

О Боже! О Боже! О Боже!

– Итак, ты знаешь об этом, – продолжила я, почти благодарная за наручники, сковывающие мои запястья. Не уверена, что смогла бы устоять на ногах без их поддержки. – На следующее утро я позвонила Джесс, и она сказала, что передумала. Это было в твоей спальне, помнишь? Оглядываясь назад, я думаю, что они уже забрали ее. Она была не похожа на себя, что-то было не так. В тот же вечер я пришла сюда на вечеринку…

Риз зарычал, низко и глубоко в горле. Он рывком прижал меня к себе, все еще держа нож у моего горла, и я почувствовала, как его член упирается в мою задницу. Должно быть, он вспоминал наше совместное времяпрепровождение во дворе.

Между ног зародилось желание, и я задумалась о том, насколько извращенной может быть моя похоть к нему. Он заставил меня почувствовать себя свободной, авантюрной… видимо, чувство приключений было глубже, чем я думала, если я могла возбудиться от того, что он приставил нож к моему горлу.

В том маловероятном случае, если я выберусь отсюда живой, мне действительно нужна будет хорошая консультация у психолога.

Эта мысль показалась мне забавной, и я фыркнула от смеха. Никто больше не засмеялся – вероятно, они не смогли оценить юмор?

– Твоя бредятина хороша только в те дни, когда ты не пыталась убить меня, – пробормотал Риз мне на ухо. – Говори, блядь, или я тебя прирежу.

Я сглотнула, заставляя себя сосредоточиться.

– На следующее утро девочки пригласили меня сходить с ними на педикюр. Это было в субботу. Мы хорошо провели время и пообедали после. Потом я ушла, потому что мне нужно было на работу. Я вернулась к своему фургону, и переднее окно было открыто. На сиденье лежал конверт, и я открыла его. Там был телефон, тот самый, который вы, вероятно, нашли в моей сумочке. Он черный.

– Тебе не приходило в голову, что вскрывать странный конверт – плохая идея? – спросил Бам-Бам, его голос был непринужденным. – Твой дом уже взорван, а потом ты обнаруживаешь, что кто-то побывал в твоей машине? Не очень умно, Лондон.

– Да, это точно, – сказала я, сдерживая желание снова рассмеяться. Боже. Что со мной было не так? О, да… неминуемая смерть… – Не очень умно, но я все равно это сделала. Они послали мне запрос на видео чат, и я ответила на него. Джесс была там, я поговорила с ней, а потом они, удерживая ее, отрезали один из ее пальцев, пока я смотрела.

Риз зашипел у меня над ухом, и впервые я увидела, как тщательно скрываемое выражение лица Хоса слегка треснуло. В нем явно читалось… презрение?

– Итак, они отрезали ей палец и сказали мне, что я должна сфотографировать бумаги, которые найду в доме Риза, – медленно сказала я. – Они сказали мне, что убьют ее, если я этого не сделаю, и я им поверила. Думаю, они уже сделали это… Им было все равно, что причиняют ей боль, и они понятия не имеют, с чем они столкнулись. Она не обычный ребенок, по крайней мере, с медицинской точки зрения. Не с этим шунтом в голове. В остальном тоже не совсем в порядке – ее мозг неправильно обрабатывает причины и следствия. Наркотическое воздействие на плод. Эмбер принимала много наркотиков во время беременности, поэтому Джесс родилась раньше срока и провела несколько месяцев в отделении интенсивной терапии в больнице Святого Сердца. Мы никогда не узнаем, из-за этого ли у нее гидроцефалия…

– Надо было сказать мне, – прорычал Риз. – Ты должна была рассказать мне об этой медицинской херне Джессики, надо было сказать, что что-то не так. У тебя было много шансов.

– Черт, Лондон, – сказал Гейдж, качая головой. – Какого черта ты не пришла к нам?

– Я вас почти не знаю. – Сказала я, и впервые почувствовала хоть что-то, что не было оцепенением или страхом. Гнев. – Какого черта мне приходить и разговаривать с вами? Сумасшедшие похитили мою племянницу, и она в опасности, и все, что я действительно знаю о вас, это то, что вы устраиваете отличные вечеринки, и все говорят, что вы преступники.

– Приятно знать, что время, проведенное вместе со мной, так много для тебя значило, – прошептал Риз, и я никогда раньше не слышала столько угрозы в голосе мужчины. Но его все еще твердый член упирался в меня, и мои соски напряглись в ответ.

Серьезная, блядь, консультация у психолога.

Первое, что будет в моем списке дел, сразу после того, как я не умру в этом подвале.

– Подумай об этом с моей точки зрения, – сказала я, сохранив спокойствие в голосе. – Я не очень хорошо тебя знаю. На кону ее жизнь. Ты бы рискнул жизнью Эм на основании отношений, которым всего неделя?

Наступила тишина, такая ужасная, что я услышала биение собственного сердца.

– Детка, я бы даже не рискнул позволить тебе спустить воду в гребаном туалете на данный момент.

– Это сбивает с толку, – пробормотал Хос. – Пик, держи себя в руках. Мы должны разобраться в ситуации, тогда ты сможешь разобраться с ней, брат. Слышишь меня?

– Я тебя понял, – сказал Риз. Он резко отпустил мои волосы, что напугало меня до чертиков, потому что внезапное освобождение еще глубже вдавило нож в мое горло. Затем нож убрали, и вместо этого его рука обхватила мое горло, большие пальцы схватили меня под челюсть и прижали мою голову к его плечу.

Теперь я чувствовала объем его тела позади себя, находясь в его объятиях.

Как это мог быть тот же самый мужчина, который обнимал меня раньше?

Раньше я чувствовала себя в безопасности в его объятиях. Теперь же я чувствовала только ужас.

Ужас и нечестивую похоть.

– И что это значит с точки зрения того, что они держат Джессику? – спросил Бам-Бам, его голос был напряженным. – Ей нужны специальные препараты или что-то в этом роде?

– Нет, – прошептала я. – Но она очень уязвима для инфекций и травм головы. Если шунт будет поврежден, она быстро выйдет из строя. С ней нельзя обращаться грубо, это слишком опасно. Я сделала то, что они сказали. Обыскала весь дом, сколько смогла, хотя ничего не нашла.

– Мы знаем, – сказал мне Риз, крепче прижимая к себе, так что я едва могла дышать. – Мы наблюдали за тобой.

Я плотно закрыла глаза.

Боже. Я идиотка.

– Вы знали все это время?

– Не все детали, – сказал Гейдж, его голос был мягким. – Но мы знали, что ты работаешь на них. Вот почему к тебе был приставлен Пак.

– Думаю, это не такой уж большой сюрприз, – признала я. – Все это казалось неправильным – я все время думала, что ты знаешь. Не то чтобы это имело значение. Я ничего не смогла найти для них, и сегодня они снова позвонили мне. Я разговаривала с Джессикой, а потом увидела, как они швырнули ее на бетонный пол. Она ударилась головой, и у нее начался припадок. Он сказал мне, что я должна убить Риза, иначе она умрет. Если он умрет, они отвезут ее в отделение неотложной помощи. Поэтому я пыталась убить его.

– Ты видела их лица на видео? – спросил Риз ледяным голосом.

– Нет, они разрешили мне видеться только с Джесс.

– Где ты взяла пистолет?

– Они дали мне адрес, и я поехала туда, используя GPS на своем телефоне. К северу от Хейдена. Оказалось, что это было посреди поля, и там меня встретил мужчина. Он показал мне, как пользоваться пистолетом. Не запомнила его имени.

– Что потом?

– Потом я поехала к Нейту.

Воздух в комнате изменился. Внезапная угроза почувствовалась от Риза, и его рука так сильно сжала мое горло, что я не смогла дышать, а перед глазами поплыли черные точки.

– Отпусти ее, – внезапно сказал Хос. – Ты делаешь ей больно, Пик.

Я извивалась, отчаянно нуждаясь в воздухе.

– Блядь, – крикнул Бам-Бам, его голос был настойчивым. – Пик, отпусти ее на хрен. Ты не хочешь этого делать, брат. Поверь мне.

Риз отпустил меня, отходя в сторону, я рухнула вниз, повиснув на наручниках. Я задыхалась от нехватки кислорода, зрение затуманилось, пока Риз ходил вокруг меня, перебрасывая нож из руки в руку. Но он не смотрел на меня. Нет, он смотрел на своих братьев по клубу.

– Убирайтесь на хрен, – сказал Риз, слова были мягкими, спокойными и более пугающими, чем все, что я когда-либо слышала раньше в своей жизни. – Или я убью вас.

– Черт, брат… – начал Гейдж. Риз медленно покачал головой.

– Я не шучу, – сказал он им. – Убирайтесь. Моя женщина, мое дело.

Хос наклонил голову, оценивая его взглядом. Затем он резко кивнул и вышел из комнаты. Бам-Бам последовал за ним, сильно ударив рукой по стене, когда проходил через дверь. Гейдж остался, изучая нас.

– Не убивай ее, – сказал он. – Ты пожалеешь об этом. Откажись.

– Последний шанс, – сказал Риз, слова прозвучали тихо и холодно. Гейдж вздохнул и резко кивнул.

Затем он вышел, оставив меня наедине с этим безумцем.

Он повернулся, и наши глаза встретились. Я смотрела в его глаза, пытаясь определить, что я там вижу. Ненависть? Гнев? Может быть, ярость или чувство предательства?

Ни одно из этих слов не было достаточно сильным, чтобы описать атмосферу холодной угрозы, заполнившую пространство между нами. Угроза, но и проблеск осознания.

В моем либидо что-то сломалось. Это не должно меня возбуждать. Ни капельки.

Он начал приближаться ко мне, поднял нож и коснулся лезвием одной щеки.

– Ты поехала к Нейту.

Я закрыла глаза и сглотнула.

– Я не хотела убивать тебя, – прошептала я. – Это зашло слишком далеко. Искать документы – это одно, но стрелять в человека – совсем другое.

– И все же ты направила на меня пистолет и нажала на курок.

– Это из-за Нейта, – ответила я. Он опустил нож и поднял руку, проведя пальцем по моей щеке. Затем он поймал прядь моих волос и медленно намотал ее на пальцы, пока она не натянулась, и я не смогла пошевелить головой. Он наклонился вперед, прикоснулся носом к моей щеке и прошептал мне на ухо.

– Ты трахалась с ним?

Горячее прикосновение его дыхания вызвало во мне трепет, какую-то извращенную похоть, смешанную со страхом и адреналином, и больное, дикое удовольствие, от того, что он хотел знать.

– Нет, – сказала я хриплым голосом. – Я встретила его в закусочной. Рассказала ему, что происходит, и что они пытались заставить меня сделать. Потом он сказал, что все об этом знает, и что это он взорвал мой дом.

– Я же говорил тебе, что он не очень хороший парень, – сказал Риз, посасывая мочку моего уха. Я застонала, и он откинул мою голову назад, заставив меня посмотреть на него. Его губы скользнули по моей коже, и он прикусил мою губу. Я задохнулась, почти ожидая поцелуя, но вместо этого он задал другой вопрос. – Дай угадаю – он дружит с парнем, который удерживает Джессику, и все это было подстроено?

– Да, – прошептала я. – Он сказал, что… он сказал, что у него был секс с Джессикой. Что он давал ей деньги. Мелани говорила мне, что у Джесс был парень постарше, который покупал для нее вещи. Думаю, что это, должно быть, был он. Он сказал мне, что я должна убить тебя, и что полиция ничем не может мне помочь.

– Поэтому ты пришла домой и пыталась застрелить меня?

– Да.

– Это было очень, очень глупо, – сказал Риз, его голос стал жестким, когда он отстранился от меня. – И теперь ты заплатишь. Но ты очень везучая женщина, ты знала об этом?

– Почему? – спросила я шепотом.

Он ослепительно улыбнулся.

– Потому что я все еще хочу трахнуть тебя.

Меня пронзила больная похоть, смешанная со страхом, когда он поднял свой нож. Взявшись за вырез моей рубашки, он медленно разрезал ткань пополам, обнажая мою верхнюю часть тела и бюстгальтер. Затем он стянул лифчик, обнажив мои груди.

Я видела, как бьется пульс на его шее, почувствовала легкий мускусный запах пота. Это было запутано, ужасно и неправильно во всех отношениях, но я хотела, чтобы он был внутри меня. Отчаянно. Это единственное объяснение тому, что я сделала дальше.

Облизав губы, я заговорила, дразня его.

– Так ты хочешь поговорить или трахнуться? Потому что знаю, что выбрала бы я.

На его щеках появился темно-красный румянец, а затем нож взметнулся вверх, перерезав веревку, удерживающую мои наручники. Я мгновенно упала, и он подхватил меня, грубо перекинул через плечо и вынес за дверь. У меня была размытая картинка голого бетона, яркого белого света и мрачного лица Гейджа, пока мы шли к маленькой комнате с койкой. Риз ногой захлопнул за нами дверь.

Я сильно ударилась о кровать, что выбило весь воздух из меня. Затем я услышала скользящий, хлесткий звук, и Риз пристегнул мои руки к спинке кровати своим ремнем. Через несколько секунд мои джинсы были спущены до лодыжек. Его руки схватили меня за бедра, высоко подняв их, и я почувствовала его член у своего входа.

Затем его глаза встретились с моими, и он зарычал.

Я закричала, когда он вошел в меня, потому что было больно, страшно и невероятно приятно, а мой мозг просто не мог больше работать. Риз и при самых благоприятных обстоятельствах не был нежным любовником, но это было жестоко. Он замер и, улыбаясь, обхватил меня своими сильными руками.

Это не была дружелюбная или любящая улыбка.

Нет. Это был оскал, и в его глазах я увидела ярость, в чистом виде. Ярость, ненависть и какое-то нечестивое, извращенное желание, которое пронзило нас обоих, каким бы больным оно ни было.

Не сводя с меня взгляда, он отстранился и снова вошел, на этот раз сильнее. Это вызвало жжение, и я вскрикнула, но он не остановился. Да я и не хотела, чтобы он останавливался. Я хотела большего – хотела, чтобы он прижал меня к себе и наполнил своей спермой, и мне уже было все равно, правильно это или нет.

Мне просто нужно было, чтобы это ужасное напряжение, возникшее между нами, спало. Он был мне нужен.

– Это все, на что ты способен? – потребовала я, почти истерично смеясь. Он зарычал, и мой смех превратился в крик, когда он показал мне, что это не все на что он способен. Это было только начало, потому что Риз начал входить в меня с такой силой, что мое тело едва могло выдержать это. Мои ноги были широко расставлены, а бедра вжаты в тонкий матрас, и я снова закричала. Никогда, никогда в жизни я не чувствовала ничего настолько удивительно приятного, как ощущение его тела, врывающегося в мое.

Это был не секс – это была месть, и она была идеальной.

После этого он не щадил меня, наши глаза были прикованы друг к другу, на губах оскал. Не было ни нежных поцелуев, ни игривого хихиканья. Только необузданное желание двух людей, чьи жизни столкнулись самым ужасным образом. Мой оргазм не нарастал медленно и не накрыл меня. Нет. Он пронесся сквозь меня, разрывая на части мое существование, пока я не закричала, и слезы не потекли по моему лицу.

Риз даже не признал, что это произошло.

Он просто погружался глубоко внутрь снова и снова, подталкивая мое тело к очередному взрыву. Думаю, мои синапсы работали неправильно, потому что я знала, что после этого буду вся в синяках и ссадинах. Но мне было все равно. Я хотела принять всю его ненависть, боль, гнев и владеть ими, потому что я заслужила это, но вместо того, чтобы страдать, он просто продолжал наполнять меня, и это было слишком, слишком хорошо. Потом снова наступил взрыв. Я разлетелась на части, и мой хрупкий разум чуть не разлетелся вдребезги.

На этот раз он кончил вместе со мной, болезненно постанывая, когда его горячее семя выплеснулось глубоко внутрь. Его руки дрожали, а тяжелое тело нависло над моим, в то время как я рухнула, совершенно ослабшая. Я израсходовала весь свой адреналин, потеряла страх, предпочитая похоть, и даже не могла заставить себя думать о бедной Джессике. Моему мозгу было достаточно, и мое тело согласилось с ним. Риз отстранился от меня, не произнеся ни слова, и я поняла, что мы не использовали презерватив.

Ну что ж. Моя жизнь, вероятно, не будет достаточно долгой, чтобы беспокоиться о венерических заболеваниях.

Я услышала звук застегиваемой им молнии, а затем его большие руки опустились на мои, стягивая ремень, но оставляя меня в наручниках. Он повернулся и вышел из камеры, на ходу хлопнув рукой по стене. Дверь с лязгом захлопнулась, и засов с глухим стуком задвинулся.

Я моргнула в темноте, пытаясь понять, что только что произошло.

Святое. Дерьмо.

У меня в голове не было места, чтобы запомнить это. Я не хотела думать о том, что мы сделали, как сильно мне это понравилось, или о том, значило ли это что-нибудь. Слишком тщательно обдумывать эту ситуацию было страшно, и я не могла позволить себе бояться прямо сейчас. Нет, если я хочу выжить и спасти Джессику.

Сработал мой природный прагматизм. Я была жива. Понятия не имею, сколько это продлится, но я должна извлечь из этого максимальную пользу. Я закрыла глаза и начала глубоко дышать, считая до десяти на каждом вдохе и выдохе. Эта техника расслабления хорошо помогала мне на протяжении многих лет, и в эту ночь она меня не подвела.

В конце концов, сон подкрался, принеся совершенно иной вид освобождения, чем то, которое я испытала с Ризом.