Текст книги "Охота на наследницу (ЛП)"

Автор книги: Джоанна Шуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Да, но дело не только в этом. – Она обхватила себя за локти и слегка пожала плечами. – А в том, что ты давишь на меня, когда я прошу дать мне время подумать. Не слушаешь и не принимаешь во внимание мои пожелания. Мы несовместимы, Харрисон. Наш брак обречён на провал.

Нет. Он не позволит их браку развалиться.

Не в силах удержаться, Харрисон сократил расстояние между ними и взял лицо Мэдди в ладони. Она не сопротивлялась, но казалась отстранённой, как будто уже приняла решение. Но он должен попытаться отговорить её от расставания. Доказать, как она ошибалась, показать, насколько они идеально подходят друг другу.

– А как же наша брачная ночь? – тихо спросил Харрисон. – Все остальные ночи с тех пор? Мне кажется мы вполне совместимы. И так может быть каждый день до конца наших дней.

Отстранившись, она обошла его.

– Наше счастье было мимолётным, медовый месяц, полный страсти и самозабвения. Я говорю о том, как мы общаемся и принимаем решения в браке.

Ему показалось, что рёбра затрещали от боли, которая разрасталась внутри. Он уставился на Мэдди, на женщину, которую так долго любил, и чувствовал, как она ускользает от него, как песок сквозь пальцы.

Но каков выбор? Отпустить её?

Всё внутри него восставало против этой мысли. Она была его супругой. Жениться на ней было его заветным желанием... А теперь она хотела от него уйти.

Как он вообще сможет это пережить?

Логика. Харрисон должен сохранять спокойствие и мыслить логически.

– Ты была готова выйти замуж за герцога, – сказал он. – Мне трудно поверить, что ты ожидала понимания от Локвуда и считала, что вы совместимы.

– Локвуд никогда мне не лгал. Я ожидала, что он будет уважать меня и относиться, как к равной. И я уверена, он бы с готовностью согласился. Но это всё неважно, потому что ты не Локвуд.

И слава богу.

– То есть ко мне ты применяешь другие стандарты?

– Я едва с ним знакома. Ты же, напротив, когда-то был моим самым близким другом. Так что да, я ожидала от тебя большего. Но ты причинял мне боль, Харрисон. Постоянно с тех самых пор, как вернулся. – Она поперхнулась последними словами, словно получила удар в солнечное сплетение.

Он представил, как ещё больше песка просачивается сквозь его пальцы.

– Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я просто... Боже, Мэдди. Я всего лишь хочу тебя защитить.

– Я не нуждаюсь в защите. Я не стеклянная. Узнав, что мои новоиспечённые родственники хотят мне навредить, я смогу всё так же громить соперников на теннисном корте. Услышав о твоих планах возглавить семейную компанию, я смогу по-прежнему устраивать домашние приёмы в твою честь. Ты постоянно меня недооцениваешь.

Неужели она действительно так считала?

– Я никогда тебя не недооценивал. Ты самая умная и сильная женщина, которую я знаю.

Выражение её лица не изменилось.

– Мы хотим разного. Как ты не понимаешь? Я хочу настоящего спутника жизни, а ты хочешь оставить всё, как есть, ни перед кем не отчитываться и быть абсолютно независимым. Но это несовместимые вещи, Харрисон. Мы только сделаем друг друга несчастными.

– Я хочу только тебя, и я никогда не буду несчастен в нашем браке.

Она на мгновение закрыла глаза, её дыхание стало прерывистым.

– Тогда я полагаю, дело во мне. Я несчастна в нашем браке. И я заслуживаю большего.

У него пересохло во рту, окончательный вердикт звенел в ушах. Она хочет уйти.

Конечно, хочет. Она не испытывала к нему таких же глубоких чувств, как он к ней. Харрисон дважды признался ей в любви, а Мэдди даже не намекнула, что может полюбить его в ответ. Он цеплялся за то, чего не существовало: за выдумку, за тень. Тень отношений, которые он создал в своём воображении в надежде, что однажды они станут реальностью.

Ворох мечтаний, построенных на желаниях и вере, не выдержит испытаний, с которыми придётся столкнуться настоящему браку. Без равных вложений, без обоюдной любви фундамент рухнет. Чёрт возьми, он уже рухнул... Харрисон просто не хотел этого признавать.

Как он мог позволить ей уйти?

Но ему придётся её отпустить, он не мог больше причинять ей боль. Несмотря на то, что Харрисон любил её отчаянно и безраздельно, он знал, что этого недостаточно. Мэдди обвинила его в том, что он никогда её не слушал, никогда не принимал во внимание её желания. Как Харрисон мог отказать ей сейчас, когда было понятно, насколько несчастной он её сделал?

Его боль ничего не значила по сравнению с перспективой её счастья.

Выпрямившись, он прочистил горло. Дважды.

– Я подготовлю документы на аннуляцию брака.

Она внимательно посмотрела на него, нахмурив брови, как будто не поверила.

– Правда?

– Конечно. – Он засунул руки в карманы брюк. – Нет смысла проходить тяжбы развода. Мы можем сказать, что после свадьбы никогда не жили вместе. Всё равно практически так и было.

– Спасибо.

Харрисон опустил подбородок не в силах больше ничего сказать. Его грудь словно облили керосином и подожгли. Каждый вдох – борьба, каждый выдох – настоящая мука.

По её щекам скатились две слезинки, но она быстро смахнула их кончиками пальцев.

– Я надеюсь, что когда-нибудь мы снова станем друзьями. Очевидно, что дружить мы умели намного лучше, чем быть супругами.

Он не ответил, не смог. Мэдди направилась к выходу, где остановилась и оглянулась через плечо.

– До свидания, Харрисон.

Дверь со стуком захлопнулась, став последним знаком препинания в их отношениях. Больше сказать было нечего.

Он потерял её.

 Глава 26

Чёрт возьми. Мэдди бросила шляпку на скамейку и подавила желание швырнуть ракетку об землю.

Она проиграла. Шёл третий раунд, и, хотя Мэдди шла с соперницей на равных, во втором сете всё же уступила преимущество и так и не смогла его вернуть. Мечтам о победе на её первом национальном турнире пришёл конец.

По щекам покатились слёзы, дали о себе знать усталость и переживания последних нескольких дней. Всего за каких-то три дня она проиграла матч, потеряла мужа и лучшего друга. Неудачи тяжёлым грузом легли ей на плечи, горечь поражения казалась размером с валун.

– Не вешай нос, – сказал Валли, входя следом за ней. – Ты отлично показала себя на турнире, Мэдди. Никто не выигрывает с первого раза.

Тренер говорил это Мэдди и раньше, вероятно, чтобы подбодрить, но её всё равно охватило сокрушительное разочарование.

Потому что дело было не только в турнире.

Вся её жизнь разбилась вдребезги.

Она никому не рассказала о ссоре с Харрисоном и предстоящей аннуляции брака, но было нельзя не заметить, что муж больше не присутствует на турнире. Только родители поинтересовались местонахождением Харрисона, поэтому ей пришлось придумать историю о неотложных делах в Нью-Йорке. Престон, вероятно, знал правду, но молчал и лишь обеспокоенно наблюдал за Мэдди.

Валли уставился на неё так, словно не знал, что делать, как будто Мэдди была диким зверем, с которым он никогда раньше не сталкивался. Нужно взять себя в руки, пусть и ненадолго.

– Ты прав. – Она заставила себя улыбнуться. – Спасибо, Валли. За всё. Я бы точно не справилась без тебя.

Он ещё больше растерялся.

– Это не конец. Твои дни в большом теннисе ещё не сочтены. На юге страны и на Кубе проводятся турниры. Мы всю зиму будем тренироваться, чтобы подготовить тебя к возвращению в следующем году.

Она пожала плечами, не в силах проявить хоть немного энтузиазма по поводу будущих матчей.

– Я уверена, что ты прав.

– Я знаю, что прав. – Он засунул руки в карманы. – Ты слишком талантлива, слишком умна, чтобы позволить паре неудач помешать тебе исполнить мечту. Но я понимаю твоё разочарование. Я был на твоём месте. – Он рассмеялся. – Уж поверь мне. Так что отдохни следующую неделю. Ракетку даже в руки не бери. А после мы начнём строить планы. Хорошо?

Мэдди кивнула.

– Хорошо.

– Вот и славно. Тебя хочет увидеть подруга. Мисс Янг, по-моему.

Нелли здесь? Мэдди не заметила подругу среди зрителей во время матча, все её внимание было поглощено проигрышем.

– Позови её, пожалуйста.

– Сейчас. – Валли подошёл и обнял Мэдди. – Поздравляю тебя. Я знаю, что победа должна выглядеть по-другому, но уверяю, что выход в третий раунд на твоих первых национальных соревнованиях – это большое достижение.

После того, как совсем недавно её брак развалился, ничто не казалось победой. Из уголков глаз Мэдди потекли слезы.

– Спасибо, Валли.

Похлопав напоследок Мэдди по спине, тренер удалился. Не прошло и минуты, как в комнату влетела Нелли с сияющей улыбкой на лице и бросилась обнимать Мэдди.

– Мэдлин Арчер, ты была великолепна! Я под огромным впечатлением.

Мэдди сглотнула и кивнула. Она была уверена, что только комок в горле мешает потоку эмоций вырваться наружу.

Взяв Мэдди за плечи, Нелли отстранилась и вгляделась ей в лицо.

– Обычно ты не плачешь. Что происходит?

Мэдди сделала глубокий вдох и, отступив на шаг, попыталась взять себя в руки. У неё будет время выплакаться позже, когда она останется одна.

– Просто напряжение последних нескольких дней дало о себе знать.

– Ну-ну, – рассеянно ответила Нелли, нахмурив брови. – Я заметила, что твоего мужа сегодня не было.

Мэдди принялась собирать снаряжение из ящика, который ей выделили как участнице турнира. Она попыталась было солгать Нелли так же, как и остальным, но слова не шли с языка.

– Мэдди, что случилось? Престон отказывается говорить, но что-то явно стряслось. – В знак утешения Нелли положила руку Мэдди на спину. – Вы поссорились?

– Мы решили расстаться, – наконец призналась она.

Нелли ахнула и резко развернула Мэдди лицом к себе.

– Что значит “расстаться"? Развестись?

Мэдди огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. Хуже вынужденного брака и утраченной репутации был только развод. Мэдди совсем не хотелось прослыть одновременно распутницей и разведённой женщиной.

– Нет, мы подадим на аннуляцию брака.

– Я не могу в это поверить. Что случилось? И Харрисон согласился?

Мэдди вкратце пересказала подруге все события, начиная со шляпной булавки и заканчивая моментом, когда она решила уйти.

– Так будет лучше. Мы бы только сделали друг друга несчастными.

Нелли поджала губы.

– Тебе не кажется, что ты чересчур быстро пришла к такому заключению?

– Я не могу оставаться женой человека, который принимает решения, касающиеся моей жизни, без моего участия.

– Ты была замужем всего ничего, Мэдди. Боже мой, дай парусам вашего корабля немного времени набрать ветер, прежде чем покидать судно.

Если бы только всё было так просто.

– Ты не представляешь, каково это чувствовать себя такой беспомощной, как будто твоя жизнь выходит из-под контроля.

– Уверена? – раздражённо переспросила Нелли. – Наблюдать, как мама чахнет и умирает прямо у меня на глазах, не считается?

Пыл Мэдди мгновенно подостыл

– Боже, Нелли. Прости меня. Я настоящая эгоистка.

Нелли махнула рукой.

– Прощаю. И я понимаю, что брак – это не то же самое, что потеря родителя. Ты любишь Харрисона и ненавидишь сюрпризы.

Мэдди прикусила дрожащие губы.

– Одной любви недостаточно. Кроме неё необходимы уважение и доверие.

– Очевидно, тебе виднее, но мне трудно поверить, что Харрисон тебя не уважает или не доверяет тебе. В конце концов, он действовал из лучших побуждений, когда втихаря нанимал охранников.

– Это не повод действовать за моей спиной.

– Идеальных людей не существует, даже ты не совершенна, – сказала Нелли, покачав головой. –Ты будешь обречена провести жизнь в одиночестве, потому что никто никогда не оправдает твоих ожиданий. Ты действительно этого хочешь?

– На чьей ты стороне?

– Ты бы предпочла, чтобы я тебе солгала?

– Нет, но если ты пытаешься меня утешить, то твои усилия тщетны.

Нелли поморщилась и издала слабый самоуничижительный смешок.

– Я не из тех, кто гладко стелет, и, вероятно, именно поэтому ты одна из моих малочисленных подруг. Так что я перестану пытаться тебя вразумить.

– Спасибо, – саркастично поблагодарила Мэдди.

– Кстати, что случилось с уличным грубияном?

– Его арестовали, и мне пришлось давать показания. Оказалось, что Арчеры его не нанимали, хоть на этом спасибо.

– То есть это просто ещё один мужлан, который считает женщину неодушевлённым предметом.

Нелли произнесла последние слова с таким негодованием, что Мэдди опешила.

– Ты говоришь так, будто сталкивалась с подобным отношением сама.

– Разве все мы не сталкивались? – пробормотала Нелли. – Я оставлю тебя одну, чтобы ты переоделась. Поболтаем на обратном пути в Нью-Йорк.

– Я собиралась вернуться домой с родителями на поезде.

– Поздно. Они поедут без тебя. Мы с тобой сначала зайдём в бар при отеле и чего-нибудь выпьем.

– Что ты! Это невозможно! – В большинстве барах при отелях из тех, что были открыты днём, обслуживали только мужчин.

– Конечно, возможно. Держись меня, Мэдди. Я знаю все лучшие места, где можно устроить неприятности.

*

 Не успела захлопнуться дверь, как тут же кто-то прокричал:

– Что ты наделал?

Слова эхом разнеслись по пустому дому Ксавье, голос очень напоминал голос Кита.

Собравшись с духом, Харрисон откликнулся:

– Я наверху, в спальне!

В тишине послышались приближающиеся шаги. Харрисон отпустил камердинера, единственного слугу, которому он позволил остаться в стенах этого дома, и продолжил разбирать вещи на кровати.

– Меня только что навестил Престон, – сообщил Кит, появившись в дверях. – Вы с Мэдди расстаётесь?

– Да.

– Расстаётесь?

Харрисон не ответил, потому что уже и так выразился предельно ясно. Ну почему Кит такой упрямый?

Друг прислонилась к столбику кровати.

– Ты расскажешь подробности или мне придётся тебя пытать?

Харрисон медленно выдохнул.

– Она захотела завершить наш брак. Я согласился. Вчера мой юрист закончил оформление документов об аннуляции брака, я всё подписал, и теперь их отправили ей домой. Полагаю, она их подпишет, когда вернётся из Филадельфии.

Самым трудным было нацарапать свою подпись на документах. Если бы дело происходило не на глазах его юриста, Харрисон, вероятно, расплакался бы, как ребёнок, когда чернила высохли.

– Она вернулась, – сказал Кит.

– Да? – Харрисон старался не выдать своего интереса, но ему до смерти хотелось узнать, чем закончился турнир. Он нарочно не заглядывал в спортивный раздел газет.

– Проиграла в третьем раунде. Однако, как я понимаю, она боролась до последнего.

Должно быть, Мэдди страшно расстроена. Его сердце, и без того разбитое и истерзанное, сжалось от желания увидеть её и утешить. Сказать Мэдди, что он любит её и гордится ею.

Неужели он уже забыл, что она его не любит? И хочет от него избавиться.

К горлу подступила тошнота. Их браку пришёл конец. Если она вернулась, то, вполне вероятно, уже подписала документы об аннуляции брака. Вскоре их подадут в городской суд, и всё будет выглядеть так, будто их брак никогда и не заключался.

Разве что в его мечтах.

Каждый раз, когда он пытался заснуть, перед его мысленным взором появлялась Мэдди. Она улыбалась, поддразнивала его, смеялась вместе с ним. Харрисон отчаянно тосковал по ней, его тело постоянно ныло, а разум вопил от несправедливости происходящего. Он так сильно её хотел, но всё испортил, давил, плёл интриги и окончательно её оттолкнул.

Его молчание, видимо, разозлило Кита, потому что тот раздражённо фыркнул.

– Может, объяснишь мне, почему ты так просто её отпускаешь? И почему собираешь вещи?

На полу в спальне стояли открытые, наполовину собранные чемоданы. Харрисон положил в один из них стопку коробок с воротничками.

– Я возвращаюсь в Париж.

– Когда?

– Завтра.

Если бы он смог купить билет раньше, то уже был бы на полпути через Атлантику.

– А тебе не приходило в голову, что твоей жене, возможно, просто нужно время, чтобы остыть? Что, возможно, ты слишком поспешно сбегаешь... снова?

– Честно говоря, нет. Скорее, я думаю, что нужно было разорить Арчеров из Парижа и никогда не возвращаться в Нью-Йорк. Приезд сюда был ошибкой, и я её исправляю.

– Что ты собираешься делать? Вернёшься к своей прежней жизни и притворишься, что всего этого никогда не происходило?

– Именно так я и собираюсь поступить. Я уже отправил Эсме телеграмму, в которой сообщил, что прибуду через неделю.

– Господи Иисусе, Харрисон. – Кит рухнул на кровать и обхватил голову руками. – Ты же не серьёзно.

Он пожал плечами и открыл ящик с кентуккийским бурбоном. Аккуратно завернув одну из бутылок, он положил её в чемодан, затем потянулся за следующей.

– Брак никогда не заключался. Любые упоминания о нём будут стёрты, у нас обоих останутся лишь смутные воспоминания. Она вольна стать герцогиней, графиней или кем только не пожелает.

На самом деле Харрисон решил ей в этом помочь, сегодня днём он планировал нанести один визит. Возможно, ему удастся исправить свою ошибку, прежде чем он навсегда покинет страну.

– Ты берёшь их все с собой на борт? – Кит указал на бутылки.

– Да. – Харрисон планировал напиться в стельку, как только Америка исчезнет из виду, и не просыхать всю дорогу. По крайней мере, до тех пор, пока ему не удастся забыть о Мэдди на какое-то продолжительное время.

– А как же "Арчер Индастриз"? Этот дом? Ты всё бросаешь?

Без Мэдди всё это не имело значения.

– Я передал все дела моему... Стивену Вебстеру. Он прекрасно справится в моё отсутствие.

– Понятно. – Кит прошёлся по комнате и заглянул в сундуки. – Ты хотя бы собирался попрощаться?

– Я так и думал, что ты попытаешься меня отговорить. Между прочим, Престон уже попытался и потерпел неудачу.

– Я знаю. Он сказал, что ты был упрямее профсоюзного лидера за столом переговоров. А ей что я должен сказать?

Харрисон, честно говоря, не думал, что Мэдди станет расспрашивать о нём. Она сможет вернуться к прежней жизни, к своим планам и вечеринкам. Наслаждаться своим идеальным миром, который он больше не испортит, как портил всё вокруг.

– Я уже всё ей сказал.

Что ему жаль, что он её любит.

И что она единственная, кто имеет для него значение.

– Как бы то ни было, я думаю, ты совершаешь ошибку.

– Ну, я всегда совершал ошибки, зачем сейчас мне поступать по-другому?

Кит насмешливо усмехнулся.

– Не позволяй чуши из детства засорять тебе мозг. Это совершенно бесполезно.

– Точно так же, как тебе удаётся не засорять ею свой мозг? – Семья Кита была ничем не лучше Арчеров. В некотором смысле даже хуже. Именно поэтому они и сдружились в колледже: и Харрисона, и Кита мучили демоны из детства.

– Туше, – сказала Кит. – Думаю, мне остаётся только добавить, что я буду по тебе скучать. Я с нетерпением ждал, когда ты снова окажешься среди нас.

– Буду рад, если ты приедешь в гости. Всё будет так же, как и прежде. Разврат на каждом шагу с огромным количеством легкодоступных женщин, с которыми тебе и за всю жизнь не переспать.

– Харрисон. – Кит замолк, словно тщательно подбирая слова. – Ничего не будет как прежде. Потеря Мэдди – это не мелочь. Надеюсь, ты понимаешь.

– Ты забываешь, что однажды я её уже потерял. Сейчас ситуация повторяется.

– Но тогда вы не были женаты. Ты не спал с ней и...

– Перестань, ты нисколько не помогаешь, – прорычал Харрисон, проводя руками по волосам. – Чёрт, Кит. Просто... Боже всемогущий, прекрати болтать.

Лицо друга стало бесстрастным, лишённым всяческих эмоций.

– Тогда я оставлю тебя собирать вещи. Я всё сказал.

Чувство вины пронзило Харрисона, будто тысячи игл впились в кожу.

– Я знаю, что ты пытаешься помочь, но, пожалуйста, прекрати.

Они долго смотрели друг на друга.

– Тогда удачного путешествия. Наслаждайся Парижем и Эсме. Пиши иногда, ладно? Чтобы мы знали, что ты всё ещё жив.

Кит вышел, его удаляющиеся шаги гулко отдавались в тишине.

Чувство вины не отступало, но Харрисон выбросил посторонние мысли из головы. Сегодня ему нужно закончить сборы и нанести один визит. Затем утром он сможет отправиться в Париж и забыть о каждой минуте, проведённой в Нью-Йорке.

 Глава 27

Услышав стук в дверь, Мэдди вздрогнула. Она стояла у окна своей спальни и смотрела в сад. Наступили сумерки, тени начали удлиняться с приближением ночи, которую она страшилась больше всего.

Именно ночью мысли о Харрисоне завладевали её сознанием и не отпускали. Она прокручивала в голове каждый разговор, каждый эпизод их совместной жизни, пока ей не начинало казаться, что она больше не выдержит. Мэдди было больно думать, что больше ничего из этого не произойдёт, что Харрисон навсегда ушёл из её жизни.

"Идеальных людей не существует, даже ты не совершенна".

Нелли ошибалась. Дело не в том, что Мэдди искала идеал. А в том, что хотела иметь рядом спутника жизни, а не мужа, который лжёт и лишает её возможности выбора.

Она не жалела о своём решении аннулировать брак. Для них обоих лучше всего расстаться. А что ещё оставалось делать, если их взгляды на жизнь оказались совершенно разными? Они никогда не будут счастливы вместе, по крайней мере, как пара.

Её взгляд упал на документы об аннуляции брака на туалетном столике. Их доставили, когда она была в Филадельфии, уже подписанными со стороны Харрисона. Всё, что оставалось Мэдди, это поставить свою подпись и передать документы юристам. Тогда браку придёт конец.

Так почему же Мэдди не могла заставить себя это сделать?

В дверь снова постучали.

– Мэдди, – позвала мама.

– Входи.

В дверях появилось встревоженное лицо мамы.

– К тебе посетитель, моя дорогая. Отослать его прочь?

У Мэдди перехватило дыхание. Неужели Харрисон пришёл поговорить? Но хотелось ли ей его увидеть.

Должно быть, какие-то эмоции отразились на её лице, потому что мама быстро добавила:

– Это герцог Локвуд.

Локвуд пришёл? Господи, для чего?

Хотя Мэдди была одета не для приёма гостей, она решила, что обязана увидеться с герцогом после всех неприятностей, которые ему причинила.

– Я спущусь.

– Возможно, сначала поправишь причёску, – мягко предложила мама.

Мэдди подавила желание закатить глаза и ограничилась печальной полуулыбкой.

– Мама, я его унизила. Публично. Поверь мне, ему всё равно, что у меня растрёпаны волосы.

– И всё же он герцог, Мэдлин.

По пути к выходу она поцеловала маму в щёку.

– Не волнуйся. Можно с уверенностью сказать, что мой шанс стать герцогиней упущен.

Дверь в приёмную была приоткрыта, поэтому Мэдди проскользнула внутрь. Облачённый в красивый тёмно-синий костюм, Локвуд разглядывал безделушки на каминной полке. Она закрыла за собой дверь. Видит бог, защищать репутацию ей больше незачем.

– Ваша светлость, какой сюрприз.

– Миссис Арчер. – Он поклонился.

Мэдди сделала реверанс, и её пронзила острая боль, когда она поняла, что её больше не будут так называть. Скоро она вновь станет мисс Вебстер.

– Присядем?

Кивнув, Локвуд подождал, пока она устроится на диване, а затем уселся в кресло.

– Простите за позднее вторжение. Я знаю, что вы только что вернулись из Филадельфии. Как дела на турнире?

– Я вылетела в третьем раунде.

Воспоминания о проигрыше всё ещё травили душу. Противница была не сильнее её. Если бы Мэдди действовала хитрее и уделяла больше внимания матчу, то выиграла бы.

– Прекрасный результат для первого участия на таком престижном мероприятии, так ведь?

– Несомненно, через несколько дней я буду смотреть на проигрыш именно так. На данный момент я немного уязвлена.

Локвуд внимательно изучил её лицо.

– Полагаю, что у вас есть и другой повод для расстройства.

Мэдди растерялась с ответом. Слышал ли Локвуд об аннуляции брака? Вряд ли.

– Прошу прощения, но я не совсем поняла.

Герцог скрестил длинные ноги и откинулся на спинку кресла. Казалось, он чувствовал себя абсолютно в своей тарелке.

– Сегодня вечером у меня была интересная встреча. С вашим мужем.

Харрисон виделся с Локвудом?

Мэдди изо всех сил старалась не шевелиться.

– Да?

– Он сообщил мне, что вы с ним расстались.

Стыд волной окатил Мэдди с головы до ног. Она решила, что нет смысла это отрицать, учитывая, с какой охотой сам Харрисон делился новостями.

– Мы подаём заявление об аннулировании брака, которое, я полагаю, будет удовлетворено в кратчайшие сроки.

– Должен сказать, я удивлён. – Локвуд, прищурившись, посмотрел на Мэдди. – Я подумал, что вы идеально друг другу подходите, когда увидел вас вместе на загородном приёме.

– Дружба не всегда перерастает в брак, – неопредёленно заметила она. Подробности того, почему их брак потерпел неудачу никого не касались.

– Верно, но ведь между вами всё же была искра?

Мэдди открыла рот, затем закрыла. Довольно странный разговор с бывшим женихом.

– Да, полагаю, что была, – наконец сказала она.

– Вот почему причина сегодняшнего визита вашего мужа одновременно рассердила и озадачила меня.

– Какая причина?

В свете газовой лампы его карие глаза поблёскивали.

– Он призвал меня снова начать за вами ухаживать. Сначала извинился за то, что скомпрометировал вас. Кстати, всю вину за это он взял на себя, а потом попытался рассказать мне, как вы были разочарованы, когда я разорвал нашу помолвку.

Лицо Мэдди вытянулось, она не знала, смеяться ей или плакать. Как Харрисон мог так поступить? Он снова принялся дёргать за нити её жизни, не сказав Мэдди ни слова. Как унизительно и совершенно бессмысленно.

– Я не знаю, что сказать.

– Тут и нечего говорить. Даже если бы вы не вышли замуж за Харрисона, я бы разорвал помолвку, как только вас застукали вместе. Так велел мне долг чести.

– Конечно, – пробормотала она, желая, чтобы диван разверзся и поглотил её целиком.

– Ваш муж пытался убедить меня в том, что последние события – бредовый сон, и все скоро забудут, о том, что вы вообще были женаты. Затем сказал, что мы с вами созданы друг для друга.

Господи! Бредовый сон? Как же больно это слышать. О чём Харрисон думал? Пытался примирить её с герцогом, но с какой целью? Неужели он так стремился от неё избавиться?

– Мне ужасно жаль, ваша светлость. Мягко говоря, я в замешательстве.

– Вижу, вы этого не ожидали. Честно говоря, я тоже.

– Я не имею к случившемуся никакого отношения, если вы об этом.

– Я и не думал, что имеете. На самом деле я считаю, что ваш муж, пусть и неуклюже, пытается повернуть время вспять. Устроить всё так, как было до его появления, до того, как он внёс хаос в нашу жизнь.

Как ни странно, это имело смысл, особенно когда Мэдди вспомнила, с каким размахом готовилась стать герцогиней у всех на глазах. И всё-таки ничего уже нельзя стереть из памяти. Слишком многое произошло, чтобы об этом забыть. Она грустно улыбнулась герцогу.

– Только мы не можем вернуться назад во времени.

– В самом деле, не можем. Возможно, у меня нет средств, миссис Арчер, но гордость осталась.

– Конечно. Надеюсь, что однажды вы меня простите.

– Я не держу зла ни на вас, ни на вашего мужа. Его попытки исправить ситуацию неуклюжие, но в каком-то смысле милые. Он хочет видеть вас счастливой и готов ради этого пожертвовать своим будущим с вами. Поверьте, ему было неимоверно тяжело нанести мне визит. – Герцог загадочно улыбнулся. – И я не стал облегчать ему задачу.

Мэдди могла только догадываться, насколько неприятной оказалась их встреча.

– Я надеюсь, он извинился перед вами.

Герцог опустил подбородок.

– Извинился и дал впридачу будущие акции ”Арчер Индастриз".

Мужчины. Всё решают либо кулаками, либо деньгами.

– Рада слышать.

Локвуд подался вперёд.

– Прежде чем я уйду, у меня есть две просьбы.

– Конечно. Я у вас в долгу.

– Во-первых, разыщите мужа до того, как утром он отплывёт в Париж.

Мэдди молчала, она с трудом могла вздохнуть, пока переваривала услышанное. Харрисон уезжает? Собирался ли он сообщить ей об этом или попрощаться? А как же дела компании?

Локвуд деликатно откашлялся.

– Прошу прощения, если вы не знали. Я думал...

– Не волнуйтесь. Рано или поздно кто-нибудь бы рассказал.

– Несомненно, но мне кажется особенно жестоким услышать новость от меня. Тем не менее, этот человек явно вас обожает.

Мэдди потеряла дар речи, у неё голова шла кругом от всего, что она узнала. Наверняка, Харрисону было неимоверно сложно прийти к Локвуду, чтобы помирить его с ней. И всё же он это сделал в попытке хоть как-то исправить свои мнимые ошибки. Но ей не нужен Локвуд.

Да поможет ей Бог, она всё ещё тосковала по Харрисону.

– А вторая просьба? – спросила она, когда герцог замолчал.

Локвуд встал и одёрнул манжеты.

– Я был бы признателен, и это касается вас обоих, если бы вы оставили меня в покое. Каким бы восхитительным ни был полученный опыт, я бы предпочёл никогда больше не оказываться в центре семейных разборок моей бывшей невесты.

Покраснев от стыда, Мэдди встала.

– Разумеется, и, пожалуйста, примите мои извинения.

Любезный, как и всегда, герцог склонил голову.

– Тогда я прощаюсь, и больше не буду занимать ваш вечер.

– Я провожу вас до двери.

Они вышли в прихожую, где он взял цилиндр и трость. Затем герцог повернулся к Мэдди и посмотрел на неё по-доброму, но серьёзно.

– Как бы то ни было, я полагаю, что в начале каждого брака обязательно случаются какие-то неприятности. Кто знает? Возможно, приехав в Англию вы бы её возненавидели. – Он надел шляпу и направился к двери. – Желаю вам счастья, миссис Арчер.

– А я вам, ваша светлость.

Локвуд вышел на вечернюю улицу и скрылся в экипаже, а Мэдди закрыла дверь и задумалась над его словами. Не слишком ли поспешно она решила расстаться с мужем? Нелли тоже об этом говорила. Ведь в их браке было не только плохое, случались и хорошие моменты. Но как она снова сможет поверить Харрисону? Ведь он столько раз лгал!

Невероятно, что Харрисон вообще решил встретиться с Локвудом, но просить герцога снова начать за ней ухаживать уже чересчур. Неужели Харрисон так хотел свести её с другим мужчиной? Более того, мысль о том, что он вернётся в Париж и, возможно, прямиком отправится к Эсме, вызывала у Мэдди желание заколоть его шляпной булавкой.

"Он хочет, чтобы ты была счастлива и готов пожертвовать своим будущим с тобой ради этого".

Будь это правдой, наверное, она смогла бы простить ему самоуправство. Наверное. И всё же Мэдди была не уверена, что он готов стать спутником жизни, а не диктатором. Сможет ли она поверить, что он снова не причинит ей боли?

*

 Стоя у поручней парохода, Харрисон смотрел на простиравшийся на многие мили голубой океан. Волны разбивались о корпус судна и орошали его кожу мелкими брызгами. Он их не замечал. На самом деле, с тех пор как покинул Филадельфию, Харрисон практически ничего не замечал.

Нью-Йорк остался позади. Больше половины дня пути отделяло Харрисона от всех его потерь. Он навсегда застрял в тюрьме, которую сам же и создал, в аду, в который попал благодаря своим махинациям и глупости.

Оказалось, что Кит прав. Всё было не так, как прежде, а намного хуже. С Мэдди он обрёл маленький кусочек счастья, настоящего счастья и теперь его лишился. Остаток жизни простирался перед Харрисоном, как этот холодный и пустой океан, – невыносимо мрачная перспектива. Поэтому ему необходимо очистить разум и обуздать свои эмоции, ни о чём не думать. Стать никем.