Текст книги "Охота на наследницу (ЛП)"
Автор книги: Джоанна Шуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Харрисон взял листок с серебряного подноса.
– Спасибо. Мистер Иннис ещё не прибыл?
– Он в кабинете мистера Вебстера, сэр.
Кивнув, он направился в кабинет.
– Спасибо, Фарли.
Харрисон взглянул на записку и усмехнулся, узнав писчую бумагу. Сообщение было либо от матери, либо от брата, который интересовался, когда должны прийти деньги. Харрисон скомкал листок, не читая. Пусть переживают.
Уильям Иннис ждал в кабинете Вебстера. Молодой чернокожий мужчина был всего на несколько лет старше Харрисона, он получил степень в области финансов в Делавэрском колледже. Ещё находясь в Париже, Харрисон нанял Уильяма, чтобы тот наблюдал в Штатах за поглощением "Арчер Индастриз". Харрисону сразу понравились его прямота и умение решать проблемы. За последние четыре месяца Уильям доказал свою незаменимость.
Харрисон закрыл дверь и подошёл к столу.
– Доброе утро, Уильям. Спасибо, что согласились встретиться сегодня в этой части города.
С тех пор как Харрисон вернулся в Нью-Йорк, они работали в офисе Уильяма недалеко от Уолл-стрит.
Уильям поправил круглые очки на носу.
– Я не возражаю. Я живу прямо на другой стороне Центрального парка.
– Помню. Амстердам-авеню, рядом с Восемьдесят седьмой улицей, верно? Что ж, тогда мы можем поработать здесь ещё какое-то время, пока не завершится поглощение. – Харрисон хотел проводить как можно больше времени с Мэдди в надежде, что та скоро его простит. Отсутствие интимной близости сводило с ума, словно его лишили еды и воды. И даже воздуха, который был необходим, чтобы выжить.
Уильям достал стопку бумаг.
– Заодно, я продвинулся в другом направлении, можете ознакомиться. Вчера мы приобрели два последних крупных пакета акций.
– Превосходно. Осталось заполучить только акции семьи.
– Мы обсуждали возможность сделать вашему брату предложение через анонимную компанию. Тогда он не узнает, что это вы.
– Томас никогда не продаст их сознательно. Это практически всё, что у него осталось.
– Тогда я не представляю, как отобрать контрольный пакет акций у вашей семьи.
Харрисон схватил карандаш.
– Возможно, у меня есть парочка идей. Давайте посмотрим, что мы можем сделать.
Глава 21
Даже на Валли произвело впечатление то, как Мэдди играла против Фреда Ховея, а её тренера было трудно чем-то поразить. Она пригласила их обоих выпить лимонад, но мужчины отказались, поэтому она энергично пожала Фреду руку.
– Я получила огромное удовольствие. Благодарю вас.
– Как я уже сказал, мне было очень приятно, – сказал Фред, вытирая лицо полотенцем. – Мэдди, ты неистово сражаешься на корте.
– Я просто надеюсь, что смогу выиграть на Национальных соревнованиях.
– Никогда не сомневайся в себе. Всегда верь, в свои силы, – дал он напутствие.
– Именно это я ей и твержу, – согласился Валли. – А ещё, чаще выходить к сетке после удара.
Фред рассмеялся.
– Игрок должен полагаться на свои внутренние ощущения. Валли всегда был слишком воинственным у сетки, что не шло ему на пользу.
– Неправда. – Валли пожал Мэдди руку. – Отличная тренировка. Увидимся утром. Отдыхай.
Когда мужчины скрылись за углом особняка, Мэдди вернулась в дом, едва чувствуя под ногами землю. Силы покинули её, но это была приятная усталость, на душе стало радостно и тепло. И за это надо благодарить мужа.
Его утренний поступок её тронул. Это был идеальный подарок, который мог сделать только Харрисон. Как у него получилось? Явно не без труда.
"Стараюсь исправиться по настоянию жены.".
Никто не знал её лучше Харрисона, и он снова и снова доказывал, как сильно она ему дорога. Да, их свадьба не была идеальной. Мечты Мэдди о грандиозной церемонии в церкви Святого Фомы пошли прахом, и она предпочла бы избежать скандала. Хотя всего месяц назад ничего из этого не входило в её планы, прошлого не изменить
"Жизнь быстротечна. Нужно наслаждаться ею, пока можем".
Нелли права. Неужели Мэдди действительно хочет больше никогда не подпускать его к себе?
Конечно, нет. Хотя последние три дня они и ужинали вместе, ей не хватало продолжения. Ей не хватало эмоций, которые она пережила во время их первой брачной ночи. Она хотела, чтобы у неё перехватило дыхание от предвкушения. Хотела горячих поцелуев и ласк мужских рук.
Хотела вновь ощутить его внутри себя.
Господи, да она просто жаждала всего этого. Мэдди таяла от одного воспоминания о той ночи в каретном сарае. Её кожа покрывалась испариной, а кровь бурлила от желания. Она и не догадывалась, что мужчина может доставить женщине столько удовольствия, но подозревала, что в их случае это стало возможным благодаря дружеской близости.
Ей необходимо увидеть Харрисона. Прямо сейчас. Несмотря на усталость и пот после тренировки. Она должна поблагодарить его за сюрприз. Возможно, ей удастся отвлечь Харрисона ненадолго от дел, чтобы поцеловать, приласкать, дотронуться до его мускулистых плеч и груди. Потереться о него и услышать его стон...
В коридоре она чуть не столкнулась с лакеем.
– Извини, Джозеф. – Интересно, слуга сможет прочесть по её лицу, какие порочные мысли бродят у неё в голове?
– Прошу прощения, мадам. – Молодой человек попытался её обойти.
– Не знаешь, где сейчас мистер Арчер? Он не уходил из дома?
– Я полагаю, он провожает мистера Инниса, мадам.
Превосходно.
С бешено колотящимся сердцем она поспешила к выходу, от безрассудного вожделения у неё кружилась голова. Мэдди практически задыхалась и покрылась испариной от нужды увидеть Харрисона, потаённое местечко между ног пульсировало от желания. Завернув за угол, она заметила его со спины. Как же прекрасны его широкие плечи в бежевом пиджаке, длинные ноги и густая шевелюра. У неё в животе запорхали бабочки.
Входная дверь закрылась, и Харрисон обернулся. От того, что он увидел на её лице, его брови удивлённо приподнялись.
– Привет. Хорошо потренировалась?
Вокруг никого не было. Мэдди не могла больше ждать ни секунды. Не утруждая себя ответом на его вопрос, она положила ладони ему на грудь и подтолкнула к шкафу для верхней одежды.
– Подожди, что происходит? – тихо усмехнулся он, нисколько не сопротивляясь.
Открыв шкаф, она втолкнула Харрисона внутрь. Он споткнулся, запутавшись в пальто, которые там висели. Мэдди захлопнула дверцу, и они погрузились в полумрак. В свете, проникавшем из-под двери, она разглядела растерянное лицо мужа.
– Мы от кого-то прячемся, или это такая игра?
Мэдди было не до разговоров. Она набросилась на него, обвила руками его плечи, как норковая накидка, и завладела его ртом. После секундного удивления Харрисон лихорадочно ответил на поцелуй. Думал ли он о том же? Нуждался в ней так же сильно?
Она почувствовала знакомый привкус кофе и мяты, и прижалась к Харрисону теснее, запустив пальцы в его волосы. Их дыхание эхом разносилось по крошечному пространству, их рты не размыкались ни на секунду. Каждый старался перехватить инициативу. Наконец, Харрисон неумолимо впился в её губы, неустанно даруя удовольствия, пока его руки блуждали по телу Мэдди.
– Наверх. – Он осыпал поцелуями её подбородок. – Пойдём наверх.
Её разум отверг идею покинуть шкаф. Она Хотела Харрисона здесь и сейчас.
Хотя сама Мэдди не питала любви к сюрпризам, ей нравилось удивлять Харрисона. Она вспомнила комнату для переодевания у бассейна, тихое, укромное место, где можно заниматься всевозможными непристойностями, не переживая за свои неуклюжие попытки соблазнения и неопытность. В тот день Мэдди понравилось, что она застигла Харрисона врасплох. Она с удовольствием слушала его сбивчивое дыхание и чувствовала, как дрожит его тело под её любопытными пальчиками.
Кроме того, ей безумно хотелось кое-что попробовать, на что она не решилась во время их первой брачной ночи. А в потёмках шкафа ей представилась прекрасная возможность предпринять первую попытку.
Сделав шажок назад, она приподняла юбки... и опустилась вниз.
Пол был жёстким, коленям стало больно, но Мэдди не обратила на это внимания. Её лицо оказалось прямо напротив его паха, где под брюками выступал соблазнительный напряжённый член мужа.
– Боже, – сипло проговорил он. – Что ты делаешь?
Она потянулась к застёжкам, намереваясь как можно быстрее добраться до его плоти. Он остановил её руки.
– Это из-за моего утреннего сюрприза? Тебе необязательно благодарить меня подобным образом.
Встретившись с ним взглядом, Мэдди оттолкнула его руки.
– Я делаю это, потому что хочу, и надеюсь, что тебе понравится.
Она принялась расстёгивать пуговицы, и его руки безвольно повисли по бокам. Когда планка брюк распахнулась, Мэдди отстегнула подтяжки сначала с одной стороны, затем с другой. Брюки соскользнули на пол возле лодыжек Харрисона.
– Мэдс, а что, если Фарли понадобится пальто? Или кто-нибудь подойдёт к двери?
Невероятно, но мысль о том, что их могут застукать лишь сильнее её распалила.
– Тогда думаю, тебе нужно поторопиться.
– О, чёрт, – прохрипел он.
Мэдди сосредоточилась на крошечных пуговицах на его нижнем белье, но остановилась через несколько секунд, чтобы провести ладонью по его напряжённому члену. Харрисон застонал и схватился за деревянную штангу, на которой висела верхняя одежда.
– Быстрее. Пока я не кончил прямо сейчас.
Наконец, она высвободила член наружу и восхитилась его видом. Её пальцы не смыкались вокруг основания, а на ощупь он был гладким и тёплым. Наклонившись, Мэдди поцеловала кончик и почувствовала солоноватый привкус. Затем она его лизнула, бёдра Харрисона резко подались вперед, а тело дёрнулось.
– Возьми меня в рот, дьяволица, – прорычал он.
Прозвище чуть было не вызвало у Мэдди улыбку, но она подавила её и последовала указанию: обхватила его плоть губами и вобрала её в рот. Такого она не ожидала. Член был твёрдым и мягким одновременно, будто скалу обтянули бархатом, но в тоже время лакомым, как сам Харрисон.
– Посмотри на меня, – выдохнул он.
Она подчинилась, в его глазах полыхал такой огонь, что у неё по спине побежали мурашки. Харрисон как заворожённый уставился на её губы. Ему нравилось наблюдать. Не отводя взгляда, Мэдди повторила движение ртом, наслаждаясь тем, как учащается дыхание Харрисона. Затем она провела языком по головке с нижней стороны, отметив, как он выругался в этот момент.
"Представь, что это теннисный матч, и тебе нужно узнать всё о своём сопернике".
Она подмечала его реакции, обращая внимание, что приносит ему наибольшее удовольствие. Мэдди задалась целью набираться опыта, несмотря ни на что.
Его бёдра начали подрагивать.
– Возьми глубже. Втягивай сильнее.
Она вобрала его в рот так глубоко, что головка члена коснулась её горла, продолжая наблюдать за Харрисоном. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд из-под полуопущенных век был прикован к её губам.
– Вот так, красотка. Теперь быстрее.
Держась рукой за основание члена, она задала устойчивый быстрый темп. Бёдра Харрисона начали покачиваться. Мэдди старалась с каждым разом вбирать его, как можно глубже, хотя и не могла до конца понять предел своих возможностей. Он не сводил с неё взгляда, практически не моргая. Мэдди с воодушевлением предалась делу, полная решимости увидеть и услышать, как муж достигнет пика наслаждения.
Харрисон начал тихо постанывать, он зарылся пальцами в её волосы, нежно обхватив голову ладонью.
– Боже. Боже. Твою мать. Я уже близко... чертовски близко.
Оказывается, её непокорный муженёк с Пятой авеню любил грязные словечки.
В ответ Мэдди довольно замурлыкала. Должно быть, это стало последней каплей для Харрисона.
– Чёрт, я сейчас кончу, – рявкнул он.
Харрисон явно хотел её о чём-то предостеречь, но Мэдди не поняла о чём, поэтому просто продолжила ласки. Через несколько секунд его бёдра напряглись, а всё тело застыло на месте. Харрисон со стоном запрокинул голову, его плоть между её губ набухла ещё сильнее, а потом семя выплеснулось Мэдди на язык. Харрисон вздрагивал с каждым извержением, пока, наконец, всё не закончилось. Она вынула член изо рта и проглотила солоноватую жидкость.
Тяжело дыша, Харрисон рывком поднял её с колен и приник к губам Мэдди, смакуя их смешавшиеся вкусы. Снова и снова он накрывал её рот поцелуями. Мэдди всхлипнула, возбудившись оттого, что ублажила мужа ртом. Она почувствовала влажность между бёдер, набухшие интимные лепестки молили о прикосновении.
Наконец, Харрисон прижался лбом к её виску, жадно вдыхая воздух.
– Я никогда не испытывал ничего более возбуждающего. Господи, Мэдди. Я повержен.
– Я рада.
Он поцеловал её, пока его руки застёгивали нижнее белье.
– Сейчас я отведу тебя наверх и верну должок, как только приду в себя.
От обещания по коже побежали мурашки, внутренние мышцы между бёдер сжались. Мэдди безумно этого хотелось, но сначала нужно привести себя в порядок после урока.
– Сначала я приму ванну.
– Нет времени. И, кроме того, я хочу тебя именно такой, как сейчас. Поднимись наверх и разденься. – Он уже натянул брюки и поправлял подтяжки. – Когда я приду, хочу увидеть тебя обнажённой на моей кровати, жена.
Кто она, чтобы спорить?
Наклонившись к нему, Мэдди решила его подразнить.
– Возможно, мне придётся начать без тебя.
Невероятно, но Харрисон ускорил темп, пытаясь неуклюже застегнуть брюки.
– Чёрт возьми, Мэдлин.
Смеясь, она выпорхнула из шкафа и бросилась в его спальню.
Мэдди уютно устроилась рядом с обнажённым мужем, который обнимал её одной рукой. Их тела всё ещё были покрыты испариной. Послеполуденный свет заливал спальню золотисто-жёлтым светом. Они провели здесь уже несколько часов, ублажая друг друга, с тех самых пор, как Мэдди набросилась на него в шкафу.
Щёки Мэдди вспыхнули. Неужели той бесстыжей женщиной действительно была она?
Казалось, Харрисону понравилось, поэтому она отбросила смущение. В самом деле... он оставался её старым добрым другом, человеком, который знал Мэдди лучше всех. Он никогда не осуждал её и не принижал. По правде говоря, Харрисон всегда подбадривал и поддерживал Мэдди.
"Для меня имело значение только то, что мы с тобой наконец-то будем вместе".
Её раздирали эмоции. Мэдди прикусила губу. Она многого не знала, например, о финансовых проблемах его семьи и причинах отъезда в Париж. О его чувствах к ней. Трудно представить, что этот скрытный мужчина был когда-то тем мальчиком, который делился с ней всем на свете.
Вот только Харрисон больше не мальчик.
Её взгляд скользнул по его мускулистой груди, покрытой лёгкой порослью тёмных волос. Возможно, он прав, им было необходимо провести какое-то время порознь, прежде чем воссоединиться. Если бы он остался, разглядела бы она в нём не только друга?
Или Мэдди полностью посвятила бы себя теннису, решив стать лучшим игроком?
Более того, смог бы Харрисон сколотить состояние, став таким же амбициозным и одержимым?
Мэдди подозревала, что ответ на все её вопросы был отрицательным.
Как бы то ни было, но события той роковой ночи, той, что предшествовала его отъезду в Париж, изменили их жизнь навсегда. А каждое решение, каждое мгновение в прошлом привели их к свадьбе. Теперь они связаны до самой смерти. Что казалось правильным. Будто бы свершилась... судьба.
Вздохнув, Мэдди провела ладонью по его груди и рёбрам, обводя их пальцами. Всё это было ей в новинку, но в то же время знакомо. Как будто где-то в глубине души она всегда знала, что этим и кончится.
Сердце не умещалось в груди. Она никогда не была так счастлива. Неужели это любовь? Мэдди замерла. Казалось, для любви ещё слишком рано, особенно учитывая, что они только что помирились после того, как он ей солгал. Снова.
Конечно, Харрисон был ей небезразличен, но, говоря о любви, на ум приходили цветы и сердечки, романтика и стихи, а не споры и обман. Любовь основывается на доверии и взаимном уважении. На чувстве локтя. Ещё три дня назад Харрисон не был с ней до конца откровенен. Когда-нибудь между ними может расцвести любовь, но Мэдди подозревала, что сейчас волнение в её груди связано всего лишь с вожделением в сочетании с привязанностью.
– О чём ты так серьёзно задумалась? – тихо спросил он.
О нём.
– Ни о чём. Просто наслаждаюсь моментом.
Он рассмеялся.
– Ты ни разу в жизни не сделала паузу, чтобы насладиться моментом. Твой разум никогда не перестаёт строить планы на будущее.
– И это говорит человек, который никогда не планирует.
– Туше. Хотя, должен заметить, за последние три года я потратил немало времени на составление планов.
– Кстати, почему ты сегодня работал дома, а не в конторе?
– Не хотел с тобой разлучаться.
На сердце снова стало легко. Она расслабилась, прижавшись к нему, и прислушалась к звукам, доносившимся из сада за домом через окно. Садовники подстригали кусты и катили тележки по гравию. На деревьях жужжали насекомые и щебетали птицы. Чудесный момент, полный покоя и умиротворения.
Харрисон погладил её грудь кончиками пальцев, отчего Мэдди поёжилась.
– Что на тебя нашло сегодня после тренировки? Я ничуть не жалуюсь. Просто любопытно.
– Я соскучилась.
– Понятно.
По его голосу она поняла, что он улыбается, поэтому приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.
– Не злорадствуйте, Харрисон Арчер.
– Ни в коем разе. – Обхватив ладонью её голову, он притянул Мэдди к себе. – И, – прошептал он около её губ, – я тоже соскучился. – Затем он её поцеловал, долго и страстно, словно изголодался по её вкусу. Их языки сплетались в страстном танце, пока у Мэдди не перехватило дыхание, а голова не закружилась. Наконец, пришлось отстраниться, чтобы набрать воздуха в лёгкие.
Харрисон проложил дорожку из крошечных поцелуев вдоль её подбородка.
– Ты всё ещё сердишься на меня?
– Нет. – Она заглянула в его тёмно-голубые глаза. – Просто... больше не утаивай от меня ничего. Пожалуйста.
Он обхватил её щёку своей большой ладонью.
– Даю слово.
Удовлетворённая его серьёзным ответом, Мэдди кивнула.
– Хорошо.
– Тогда в интересах твоей полной осведомлённости я должен сообщить, что придумал способ приобрести оставшиеся акции завтра утром.
– Да? Как?
– Возможно, ничего не получится, но я собираюсь нанести моей семье визит.
Прозвучало зловеще.
– Хочешь поделиться чем-нибудь ещё в интересах моей полной осведомлённости?
Харрисон перевернул Мэдди на спину и навис над ней, озорно улыбаясь. Ему на лоб упала прядь тёмных волос.
– Да. Я планирую трахнуть тебя ещё разок перед ужином. Так ты хочешь принять ванну сейчас или позже?
Глава 22
Снаружи дом почти не изменился. Как и прежде, он выглядел холодным и неприступным. На крыльце не было цветов, на некоторых ставнях облупилась краска. Особняк казался не столько обветшалым, сколько... запущенным.
Пристально разглядывая место, в котором провёл большую часть своей жизни, Харрисон ничего не чувствовал. Ни приятной ностальгии, ни тоски по былым временам. В те жуткие годы его страдания облегчали только поездки в Ньюпорт к Мэдди. По правде говоря, дом мог сгореть до тла, а Харрисон не проронил бы ни слезинки.
Позвонив в дверь, он вошёл в прихожую и снял шляпу, но не выпустил из рук портфель, который принёс с собой. Его проводили в малую гостиную, в ту, где принимали ближайших родственников. Весь в предвкушении Харрисон переступил порог комнаты. Его мать сидела на диване, Томас с раздражённым видом развалился в кресле, будто был недоволен тем, что его заставили ждать.
– Опаздываешь, – рявкнул его брат. – Мы ждём тебя почти четверть часа.
Харрисон опустился в пустое кресло, не обратив внимания на упрёк. На повестке дня стояли гораздо более важные вопросы, чем опоздание.
– Почему, ради всего святого, мы должны узнавать о твоей женитьбе из газет? – спросила мать. – Мог хотя бы телеграммой сообщить нам эту новость, чтобы развеять наше беспокойство.
– Мы с женой хотели насладиться коротким медовым месяцем, прежде чем решать семейные финансовые вопросы. – Он скрестил ноги и разгладил брюки. – Итак, что вам от меня нужно?
Томас раздражённо фыркнул
– Я думаю, это очевидно, – нетерпеливо ответил но.
– Не совсем, – сказал Харрисон. – Вы хотели, чтобы я женился на богатой наследнице, и я это сделал. Что теперь?
Мать с братом переглянулись.
– Теперь мы обсудим семейные долги и то, как нам уберечь активы Арчеров от кредиторов.
– Мне плевать.
Мать замерла и побледнела.
– Прошу прощения?
– Мне плевать. Мне на всё это плевать, – медленно и чётко проговорил он, чтобы донести свою мысль.
– Что, чёрт возьми, это значит? – Глаза Томаса чуть не вылезли из орбит. – Как член семьи, ты не можешь плевать на наши проблемы. Ты и женился только из-за нашего плачевного положения.
– Я становлюсь членом семьи только тогда, когда это устраивает вас обоих.
– Ты всегда был членом семьи, Харрисон, – с призрением сказала его мать.
– И тем не менее, пока я жил в Париже, вы не черкнули мне и пары слов. Я не получил от вас ни телеграммы, ни письма. Даже послания в бутылке. Томас приезжал два года назад и не удосужился меня навестить.
Шея Томаса порозовела.
– Это была деловая поездка.
– И всё же ты нашёл время посетить "Ле-Шабане". Дважды. – Знаменитый французский бордель посещало много высокопоставленных лиц и аристократов, со многими из которых Харрисон был знаком, поэтому слухи о визитах Томаса быстро до него долетели.
– Что за бредни. – Мать подалась вперёд. – Мы здесь не для того, чтобы нянчиться с твоими обидами. Мы нуждаемся в деньгах Вебстеров, и ты нам их дашь, как и подобает послушному сыну.
Он сложил руки на груди и склонил голову набок.
– Я не послушный сын, и вы не получите от меня ни копейки.
Его родственнички ахнули. Мать вцепилась в край дивана так, что у неё побелели костяшки пальцев.
– Что ты сказал?
Харрисон знал, что со слухом у матери всё в порядке, поэтому не стал отвечать, просто дал им спокойно переварить новости.
Лицо матери исказилось в гримасе, которую он так хорошо помнил с детства.
– Ах ты, маленький неблагодарный...
– Харрисон, ради бога. – Томас наклонился вперёд, его взгляд был полон паники. – Моя семья...
Харрисон ничего не сказал, он буквально чувствовал запах отчаяния, который витал в комнате. Момент оказался даже лучше, чем он ожидал. Просто бальзам на душу восьмилетнего мальчика, жаждущего одобрения семьи.
Став старше, он понял, что никогда не дождётся этого одобрения. Его навсегда заклеймили как второго сына, который ничего не добьётся в жизни.
– Ты никогда не делал, что тебе велят. Можно было догадаться, что ты не станешь нам помогать, и так и останешься эгоистом. Ты позоришь имя Арчеров, – снова набросилась на него мать.
Харрисон невозмутимо пропустил мимо ушей желчные высказывания. Момент был слишком прекрасным, слишком драгоценным, чтобы испортить его, поддавшись на провокацию матери. Время для этого давно прошло.
– Мама, пожалуйста, – прикрикнул на неё Томас, затем повернулся к Харрисону с умоляющим взглядом. – Чего ты хочешь? Чтобы я унижался перед тобой?
Они подбирались к решению. Хорошо.
– Я хочу назад свои десять процентов.
Брат несколько раз моргнул.
– В “Арчер Индастриз”?
– Именно. Я хочу, чтобы вы вернули мне десять процентов акций, которыми я владел перед тем, как Уинтроп лишил меня наследства.
Томас владел пятнадцатью процентами акций, мать – сорока. Десять процентов для них ничто.
– Что мы получим взамен? – спросила мать, которая, очевидно, была более ушлым переговорщиком, чем брат.
Харрисон обвёл рукой комнату.
– Дом и пособие. – Нет смысла сообщать им, насколько незначительным будет это пособие, ещё не время.
– Это оскорбительно, – заявил брат. – Я требую, чтобы ты выплатил и все наши долги.
– Нет. Отдайте десять процентов акций, и я погашу закладную на дом. Это моё окончательное предложение.
В комнате воцарилась тишина. Наконец, брат обратился к матери:
– У него и так было десять процентов, контрольный пакет акций останется в семье. Мы по-прежнему будем владеть компанией, иметь дивиденды по акциям, к тому же дом выйдет из-под залога. Я думаю, сделка выгодная.
Господи, какой же брат ужасный бизнесмен. Неудивительно, что они на грани банкротства.
– Тебе не положено место в совете директоров, – сказала мать Харрисону. – Десять процентов и фамилия Арчер не дают тебе на это права. – Когда он ничего не ответил, она указала подбородком на кожаный портфель у его ног. – Я полагаю, ты принёс все необходимые документы.
Харрисон достал соглашение о передаче акций и положил его на чайный столик между ними вместе с ручкой.
– Подпишите внизу.
– Прямо сейчас? – спросил Томас, нахмурившись.
– Да, сейчас. – Харрисон не удивился бы, если бы мать с братом отказались от сделки сразу после окончания разговора.
Пока Томас читал документ, Харрисон и его мать, чей взгляд метал в него молнии, сидели молча. Зная по опыту, что это её раздражает, Харрисон не проявлял никаких эмоций, его лицо оставалось бесстрастным, как будто они были незнакомцами. Разочарование и ненависть матери отскакивали от него, словно теннисные мячики Мэдди.
Очевидно удовлетворённый прочитанным, Томас поставил размашистую подпись и вернул бумаги Харрисону.
– Вот.
Стараясь не улыбаться, Харрисон убрал документы.
– А теперь я расскажу, что это означает как для бизнеса, так и для вас лично.
– О чём ты говоришь? – спросил Томас.
Харрисон положил руки на подлокотники и сцепил пальцы.
– С этими десятью процентами, попрошу заметить с моими законными десятью процентами, которые вы только что мне передали, я становлюсь владельцем контрольного пакета акций ”Арчер Индастриз".
Томас нахмурился.
– Это невозможно.
– Уверяю тебя, возможно. Последние несколько месяцев я потратил на то, чтобы сделать тендерные предложения крупнейшим акционерам. К моему удивлению, большинство из них оказались готовы продать мне свои акции по завышенной цене. Сейчас я владею пятьюдесятью одним процентом.
– Почему меня об этом не уведомили? – спросил его брат.
Харрисон слегка ему улыбнулся.
– Ты удивишься, узнав, что за определённую сумму зелёных, можно купить молчание кого угодно в этом городе. Догадываешься, что я буду делать дальше?
Томас начал тяжело дышать, на его лбу выступила испарина.
– Совет директоров...
– Сделает всё, что я скажу, – закончил Харрисон. – В том числе снимет тебя с поста президента, как только я смогу созвать общее собрание.
– Ты не посмеешь! – вскричала его мать. – Это компания твоего отца.
– Ошибаешься. – Понимая, что победил, Харрисон был вне себя от восторга, у него закружилась голова. Он схватил портфель и поднялся. – Теперь это моя компания.
Томас вскочил на ноги, его лицо побагровело.
– Мы тебе не позволим. Эта компания – моё наследие, наследие моих детей. Ты не можешь просто взять и отобрать её.
– Судя по количеству акций, которыми я владею, могу. Простая арифметика. – Харрисон направился к двери. Встреча была окончена.
– А как же твоя жена?
Харрисон остановился. От него не ускользнула угроза, сквозившая в вопросе брата.
– А что с ней?
– Она ведь собирается участвовать в женском национальном теннисном турнире?
– Какое тебе до этого дело?
Томас вгляделся в лицо Харрисона и, должно быть, почувствовав, что нащупал слабое место, продолжил идти в наступление.
– Я слышал, что её сильно расстроил недавний скандал, она едва ли появляется на публике. Было бы жаль, если бы её отвлёк от важнейшего соревнования ещё один скандал.
– Или если она вдруг споткнётся и ей придётся сняться с турнира, – добавила его мать. – Ты же знаешь, какими неуклюжими бывают молодые девушки.
Сжав руки в кулаки, Харрисон шагнул им навстречу.
– Вы ей угрожаете?
– Нет. Конечно, нет, – ответил Томас, хотя его тон говорил об обратном. – Мы же знаем, как много она для тебя значит.
– Я бы сказала, она самое дорогое, что есть в твоей жизни, – вставила его мать.
На долгую секунду ужас лишил его дара речи. Неужели эти люди его родственники? Неужели им плевать на порядочность и принципы?
Ответ был ему известен.
Они пойдут на что угодно ради сохранения своих привилегий. Он не мог допустить, чтобы Мэдди оказалась втянута в разборки с этими людьми. Если она не сможет принять участие в турнире из-за его семьи, он никогда себе этого не простит.
Пристально посмотрев на них обоих, он жёстко проговорил:
– Я буду с вами предельно откровенен, чтобы не возникло недоразумений. Если, не дай бог, с ней что-нибудь случится, если она прольёт хоть слезинку из-за вас, я обращу весь ваш мир в прах.
– Мы просим лишь о справедливости, – сказал его брат.
– И я думаю, вы получаете именно то, что заслуживаете. – Резко развернувшись, он вышел из комнаты и направился вон из дома.
*
Кит поднял свой полупустой бокал и произнёс очередной тост:
– Давайте выпьем за Харрисона. Пусть и остальные из нас получат всё, что пожелают, всего за несколько недель.
– Точно! – громко воскликнул Престон.
Харрисон улыбнулся друзьям. Вернувшись с семейной встречи, он узнал, что Мэдди всё ещё занимается с тренером. Не желая её беспокоить, он послал за Китом и Престоном, чтобы те отпраздновали вместе с ним сегодняшнюю победу над Арчерами. Втроём они почти час просидели в курительной комнате, попивая лучший виски его тестя.
– Было нелегко, – сказал Харрисон.
– Хочешь сказать, что тебе несладко живётся в браке с Мэдди? – спросил Престон. – Ни на секунду в это не поверю.
Не то, чтобы несладко, но вначале их отношения не заладились, и это была полностью его вина. Он не хотел обсуждать детали брака с друзьями, даже с близкими. Поэтому просто пожал плечами.
– Иногда мне начинало казаться, что она никогда не порвёт с Локвудом.
– Стоит заметить, она и не порвала, – уточнил Кит. – Слава богу, сплетницы любят ночные прогулки.
Да, Харрисон был в неоплатном долгу перед миссис Ласк.
К счастью, Мэдди его простила, и они провели прошлую ночь в постели Харрисона, продолжая изучать друг друга. Она была идеальной любовницей для него, предприимчивой и отзывчивой, страстной и требовательной. Он наслаждался каждым мгновением. Что бы ни случилось, Харрисон никогда не будет принимать как должное возможность ласкать её, обнимать и спать рядом с ней каждую ночь.
Он был отчаянно в неё влюблён. Признание вертелось у него на языке всякий раз, когда они оставались наедине. Только Мэдди не чувствовала того же... и, возможно, никогда не почувствует. Она не говорила, что творится у неё на сердце, ни разу не намекнула на то, что между ними может быть нечто большее, чем дружба, лишь страстно льнула к нему в постели.
И не мудрено. Он обманом на ней женился, увёл от мужчины, за которого она на самом деле хотела выйти замуж. Если бы не Харрисон, она стала бы герцогиней, одной из самых влиятельных женщин Англии. Простит ли Мэдди когда-нибудь его полностью за то, что он этому помешал? Сердце в груди мучительно сжалось.
"Я бы предпочла воплотить в жизнь фантазии взрослого мужчины".
Он никогда не забудет эти слова. И да, Харрисон знал, что он ей не безразличен, что ей нравится проводить с ним время в постели. Но этого недостаточно. Харрисон хотел обладать и её телом, и душой.
