Текст книги "Возвращение домой"

Автор книги: Джина Грэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Шериф закрыл блокнот и засунул в карман клетчатой ковбойской рубахи.

– Конечно, поезжайте. Нам надо, чтобы она подписала один документ, но это подождет. Мне действительно очень жаль, что нам приходится опрашивать вас, миссис Фэллон.

– Н-ничего, все н-нормально. Я п-понимаю, – все еще заикаясь, проговорила Сара.

Рурк положил руку ей на плечо. Он нахмурился, но когда заговорил, голос был нежный:

– Не волнуйся, дорогая, мне надо поговорить с шерифом, я выйду с ним и детективом Колхауном, а потом вернусь и помогу тебе одеться. Я недолго.

Сара сжала губы и кивнула. Ее колотило так, что она не могла говорить, вибрировала буквально каждая клеточка.

Выйдя из-за ширмы, Рурк жестом пригласил полицейских пройти по коридору подальше от палаты, чтобы Сара не слышала.

– Послушайте, шериф, я не хочу, чтобы моя жена знала об этом, но я не был сегодня в Далласе. Я находился в городе и вел переговоры с охранной фирмой, так как собираюсь обеспечить жене круглосуточную охрану.

– Понятно. – Шериф и его напарник обменялись взглядами. – Почему вы скрываете это от жены?

– Потому что она против.

– А почему вы до сих пор не побеспокоились об этом? – спросил Колхаун. – Уже два месяца известно о грозящей ей опасности.

– Поначалу я думал, что вы быстро разберетесь с этим делом, а время шло, Сара уверяла меня, что вы скорее всего ошибаетесь и покушения не было. Как только я заговаривал о телохранителе, она начинала нервничать. Наконец я решил нанять кого-то, кто наблюдал бы за ней на расстоянии. Конечно, это не дает никаких гарантий, но лучше, чем ничего.

– А будьте добры, скажите название фирмы, – попросил детектив.

– «Харрисон-секьюрити». Я встречался сегодня с главой, Джо Харрисоном. Он и его секретарша и еще трое сотрудников могут подтвердить, что я был в их офисе с десяти и почти до двенадцати. После этого мы с мистером Харрисоном поехали на ленч в «Максим». Вы можете проверить это и у сотрудников ресторана. Если хотите.

– Да, непременно. – Шериф вынул из кармана блокнот и записал. Закончив, кивнул Рурку: – Мы будем поддерживать с вами связь, мистер Фэллон.

Ни слова не говоря, Рурк повернулся и пошел обратно по коридору. Двое полицейских смотрели ему вслед, пока он не исчез в закутке, и пошли к выходу.

– Шериф! Шериф! Подождите!

Буфорд повернулся и увидел Дженнифер Поттс, спешившую с другого конца коридора. Прямо за ней по пятам следовала Элис Берк. Та, что помоложе, напоминала взлохмаченного и испуганного воробья. Рыжие кудри торчали во все стороны, как если бы она причесалась пятерней, а не расческой. Она была так бледна, что проявились все веснушки на носу. Озабоченным было и лицо Элис Берк. Но, как всегда, она сохраняла спокойствие и владела собой.

– Как Сара? – почти задыхаясь, строго спросила Дженнифер. – С ней будет все в порядке? Она серьезно ранена? – Не дожидаясь ответа, Дженнифер заломила руки и посмотрела на стеклянные двери. – О черт, даже не дадут взглянуть на нее! – вскрикнула она, пытаясь не разреветься.

– Конечно, нет, дурочка. – Сказала Элис. – Это больница. Здесь надо соблюдать правила. Ты не родственница, в конце концов. Да и какая польза от тебя Саре? Ты будешь только мешать.

– Да заткнись ты, старая сука! – вспылила Дженнифер, бросив испепеляющий взгляд на Элис. Обеими руками она вцепилась в рубаху Буфорда. – Вы видели ее, шериф. Она в порядке?

– Вполне, успокойтесь, мисс Поттс. С миссис Фэллон все нормально. Конечно, она испытала шок, но, кроме нескольких порезов, которые пришлось зашить, никаких серьезных ран, – Стараясь действовать как можно тактичнее, он отцепил ее пальцы и освободил свою рубашку. Но теперь Дженнифер смертельной хваткой впилась ему в руки. Буфорд ободряюще пожал ее пальцы и улыбнулся: – С ней сейчас мистер Фэллон, через несколько минут он ее выведет. Сами увидите.

Взволнованный взгляд девушки метнулся в сторону коридора.

– Слушай, Дженнифер, правда, не стоит приставать к шерифу. Я уверена, у него есть дела поважнее, чем выслушивать твои истерические вопли.

– Верно, мисс Берк. Я как раз хотел увидеть мисс Поттс по другому делу. – Он улыбнулся и похлопал девушку по руке. – Мисс Поттс, вы ответите на кое-какие вопросы?

Дженнифер наконец оторвала взгляд от другого конца коридора и заморгала.

– Что? О да, конечно. На любые, – рассеянно пробормотала она и снова посмотрела туда же.

– Насколько я понимаю, именно вы говорили по телефону с человеком, звонившим из лаборатории. Так?

– Ага.

– Говорил Джон Дэвис?

– Нет. Помощник. Позвонил и оставил сообщение.

– А его помощник – мужчина или женщина?

Дженнифер снова посмотрела на шерифа, нахмурилась и наконец полностью сосредоточилась на смысле его слов.

– Понимаете ли, странное дело. Я даже не знаю. Не могу сказать. Голос звучал как-то… не знаю… приглушенно, что-ли… Мне показалось – даже таинственно, но я тогда не обратила внимания. – Внезапно ее глаза округлились и стали как блюдца. – Э, так это, наверное, тот гад, который пытался убить Сару, да?

– Убить Сару? – рассмеялась Элис. – Да не строй трагедию, Дженнифер. Ради Бога, кому надо убивать Сару?

Буфорд нахмурился.

– Мисс Поттс, а могу ли я спросить, откуда вам известно, что миссис Фэллон кто-то хочет убить?

– Сара мне рассказала. Она ведь не только мой босс, она моя лучшая подруга и все мне рассказывает.

– Понятно.

– О чем это вы? – спросила Элис, переведя взгляд с Дженнифер на обоих мужчин. – О Боже! Не хотите же вы сказать, что кто-то действительно собирается убить Сару?

– Похоже.

Дженнифер ощетинилась, как пес на помойке.

– Если у меня руки дотянутся до этой сволочи, я…

– Дженнифер, ну в конце концов следи за своим языком, – разозлилась Элис.

Но та не обращала на нее внимания.

– Можете ли еще что-то вспомнить о голосе звонившего, мисс Поттс? – спросил Майк. – Какие-то особенности речи, что-то необычное, кроме того, что он был приглушенным.

Она подумала несколько секунд и покачала головой:

– Нет. Ничего.

– А можете ли вы вспомнить в точности произнесенные слова?

– Сейчас. Ага: «Это помощник мистера Дэвиса. Он хотел бы встретиться с миссис Фэллон в полдень в лаборатории. Он хочет ей что-то показать. Передайте, пожалуйста, это очень важно». Я сказала, что Сара говорит по другому телефону, и пообещала передать, как только она положит трубку.

Буфорд быстро записал слова Дженнифер в блокнот, потом засунул его в карман и кивнул:

– Спасибо, мисс Поттс, вы нам очень помогли. Если еще что-то вспомните, позвоните мне или детективу Колхауну. Будем вам очень благодарны.

– Конечно. Обязательно. Я хочу, чтобы эту гадину поймали.

Элис Берк снова фыркнула. Еле сдерживая улыбку, шериф Петри направился к выходу.

– Ну и что ты думаешь? – спросил Майк, подстраиваясь к широкому шагу Буфорда.

– Гм… трудно сказать.

– А я держу пари – это муж.

Шериф крякнул.

– Почему? Только потому, что тебе этот тип не нравится? При нем ты ощетиниваешься, как дикобраз. Нет, на внутренние ощущения не стоит полагаться.

– Парень какой-то скользкий, на мой взгляд, – проворчал Майк. – Буф, ты же не копался в его прошлом. В восемнадцать лет он, бедный лесоруб, махал топором в сосновых лесах Восточного Техаса, потом всего несколько лет – и он не только выкарабкался оттуда, но вышел на одну из самых богатых женщин страны и стал ее правой рукой. Парень с таким честолюбием не может вечно довольствоваться вторыми ролями.

– Но ты же не знаешь, как он всего добился. Может, он заслужил то, что имеет сейчас? С кем бы я ни говорил, все отзываются о Рурке Фэллоне очень хорошо.

– Да, но и сходятся в одном: он всегда мечтал занять место миссис Кэтчем. Если бы члены семейства пустили на распродажу акции, полученные в наследство, наш старина Рурк скупил бы их. А сейчас, когда он женат на дочери миссис Кэтчем, он вообще может получить все, стоит только избавиться от жены.

– Это большая натяжка, ты сам понимаешь. И абсолютно недостаточно, чтобы отдать человека под суд. Домыслы, друг мой, домыслы…

– Слушай, у парня репутация бабника и убежденного холостяка. Проверка банковских счетов показала: на женщин он тратит кучу денег. И вдруг ни с того ни с сего он женится на дочери босса. Почему? Потому что она как раз и может вывести его на президентство в «Эв косметикс».

– Ой, ну слушай, Майк, ты видел Сару. Стоит только взглянуть на такую женщину, и никаких других стимулов не понадобится.

– Ну, значит, ему повезло. Но я тебе гарантирую, он женился бы на ней, будь она похожа даже на крокодила. Поверь, этот парень своего не упустит. А если она умрет, считай, что он вообще распрекрасно устроился.

– Не знаю. Если мы проверим его слова насчет охранного агентства и они подтвердятся, у него железное алиби на нынешний случай. Более того, он нанял круглосуточную охрану.

Майк хмыкнул:

– Ой, алиби. Да он туману напускает. Сам знаешь. Все эти покушения на жену не лично же он совершает. У него есть исполнители, им дается много времени, они благополучно успевают исчезнуть с арены. А в том, что кто-то за ней станет ходить и издали смотреть на нее, – какой толк? Уверяю тебя, Буф, это он.

– Гм… может быть.

– Расслабься, моя дорогая.

Сара безуспешно пыталась застегнуть пуговицы пальто. Рурк мягко отвел ее руки и сам застегнул. Она дрожала, избегая его взгляда.

Дома, едва переступив порог, выскользнула из пальто, отвернулась от Рурка и пошла в гостиную. Слишком взвинченная, чтобы сесть, Сара подошла к террасе и уставилась вдаль.

– Я думаю, тебе стоит лечь и отдохнуть, – сказал Рурк, входя за ней в комнату.

– Со мной все в порядке.

– Нет, не все в порядке. У тебя был ужасный день и…

– Я сказала: со мной все в порядке.

Повисло молчание.

– Сара, что-то случилось? Кроме того, что в лаборатории? После отъезда из больницы ты держишься очень холодно.

Она повернулась к нему. Он стоял на другой стороне комнаты, настороженно наблюдая за ней. Человек, которого она любила, с которым занималась любовью, это он пытался убить ее?

Саре показалось, сейчас она упадет и рассыплется на миллион кусков. Она любила Рурка. Но и боялась его. Больше всего на свете ей хотелось верить ему. Ей просто необходимо доверять Рурку, но ведь он ей солгал!

Ей хотелось завопить. Крикнуть, что она знает – он не был сегодня в Далласе. Но Сара не осмелилась высказать подозрения. Однако есть возможность припереть его к стенке по-другому.

– Почему ты женился на мне, Рурк?

Вопрос удивил его.

– Ну, ты как-то неожиданно… А почему ты спрашиваешь? Ты же знаешь почему, отчасти, во всяком случае…

– По крайней мере ты признаешь существование другой причины. Уже кое-что.

– О чем ты, Сара?

– Прежде чем мы поженились, я спрашивала тебя, входило ли в твои планы занять место Эвелин, и ты отрицал. Однако мне сказали, что это неправда. Я сперва не верила, а теперь начинаю об этом размышлять.

– А, понятно. Кого из Кэтчемов ты выслушала на этот раз?

– А это важно?

– В общем, нет. Ответ на твой вопрос тот же, который я тебе уже давал: юридически я не имел права.

– Но значит, ты хотел, чтобы компания пошла на распродажу?

– Да, – ответил Рурк без колебаний, наблюдая за ней, напряженный и настороженный, как болотная рысь.

– Я думаю, ты планировал купить акции, они дали бы тебе возможность пройти в правление и дальше – в президентское кресло.

– Все верно.

– Но тогда позволь мне вернуться к первоначальному вопросу. Почему ты женился на мне, Рурк?

Несколько секунд он просто моргал.

– Потому что я хотел тебя, – ответил он наконец.

– Ты хотел меня… или хотел «Эв косметикс»?

– А должно быть обязательно только одно или другое?

– Нет, думаю, нет. Но тогда вопрос заключается в следующем… Чего из этих двух ты хотел больше?

Рурк не двигался, но уголок его рта дергался.

– Мне кажется, ты не поверишь, если я скажу, что люблю тебя.

Все внутри Сары разрывалось, когда она смотрела на Рурка. Сердце сжало тисками, ей хотелось сказать: «Да, я верю тебе», броситься в его объятия, ей так нужно было верить ему, но она не могла. Инстинкт самосохранения, выработавшийся годами обид и разочарований, был слишком силен.

– Мне и в самом деле трудно поверить.

Заставив себя пройти мимо него, она направилась к двери с высоко поднятой головой и бьющимся сердцем.

– Куда ты?

Уже переступив порог, Сара обернулась.

– В данных обстоятельствах, я думаю, мне лучше вернуться в свою квартиру на противоположной стороне коридора.

Глава 28

Китти, задыхаясь, торопливо поднималась по лестнице к своей квартире. Ну надо же, забыла свое лекарство от аллергии. Премьера пьесы должна была состояться через четыре дня, а у нее еще сотня дел. Все надо успеть закончить, и совершенно нет времени бегать домой среди дня.

Она вошла, направилась в ванную, поглощенная собственными мыслями, одолела почти полпути, когда услышала какие-то звуки.

Резко остановившись посреди комнаты, Китти замерла, прислушиваясь. Звуки доносились из спальни. Первая мысль – вор. Она так испугалась, что не могла шевельнуться. Потом до нее стало доходить, что это.

Одну руку Китти прижала к губам, другую – к животу. Нет. Нет. Не может быть.

Но ошибиться невозможно. Эти тихие стоны… Она сделала шаг в сторону спальни, потом другой, с каждым разом все быстрее, отчаяние нарастало. Потом Китти побежала.

Она ворвалась в спальню, но, сделав три шага, резко остановилась и уставилась на обнаженную пару в постели.

Боль была нестерпимой. Как будто у нее из груди вырвали сердце. Майлз распростерся на спине, держа Дарлу Холт за бедра. Молодая актриса, опершись о его грудь, откинув голову назад и закрыв глаза, двигалась вверх-вниз. Майлз сладострастно смотрел на ее подпрыгивающие груди. Каждое движение сопровождалось вздохами и стонами.

– О Боже, – прошептала Китти, отступая назад. – О Боже…

Дарла вскрикнула, Майлз резко повернул голову.

– Китти!

– Ты… Я… – Китти качала головой из стороны в сторону, из горла вырывались сдавленные звуки.

Майлз снял с себя Дарлу, отодвинул ее и выбрался из постели.

– Китти, дорогая, слушай, не расстраивайся. Это не то, что ты думаешь.

Она смотрела на него, не веря собственным ушам.

– Не то, что я думаю? Что – не то, что я думаю? А что же это, если не то, что я думаю? – Внутри все сдавило. – Ты лжец. Ты изменник! Ублюдок…

– Ну слушай, милая моя, не надо истерик. Очень глупо. – Он подошел к ней голый, с печальным лицом, как нашкодивший ребенок, застигнутый на месте преступления за банкой джема. – Давай обсудим цивилизованно, а? Это ничего не значит. Это просто секс. Ну, нашло, знаешь, как это бывает… Китти, подожди! – крикнул он, но она уже была за дверью.

Рыдая, ничего не видя перед собой, бросилась через гостиную – слезы застилали глаза, рывком открыла дверь, выбежала на улицу. Но что-то остановило ее. В последнюю секунду. Она вскинула голову, набрала воздуха, по щекам катились слезы. Нет. Нет. Она не должна убегать и зализывать раны. В этот раз – нет. Всю свою жизнь она съеживалась, устранялась, опасаясь конфликтов и ссор. Она была мягкой, нежной Китти, покорно уступающей место всем, позволяя перешагивать через себя. Особенно Майлзу. Но хватит, по крайней мере это ее квартира. Если кто и должен уйти из нее, так это Майлз.

Набрав воздуха, Китти вытерла мокрые щеки и вернулась. Из спальни доносился возбужденный шепот. Она ходила взад-вперед. Боль была ужасная, но никогда Китти не испытывала такого бешенства. Она ведь любила его, черт побери. И доверяла ему. И все делала для него. Даже то, чего не хотела. Даже то, из-за чего ее мучило чувство вины, как, например, в последний раз, когда она взяла деньги под будущее наследство. А он ее предал.

Год назад, даже несколько месяцев назад Китти убило бы такое предательство. Но по мере того как пьеса обретала форму, сама она начинала верить в свои способности, в свою личную значимость. К черту! Она заслуживает лучшего отношения, тем более со стороны человека, заявлявшего о своей любви к ней.

– Китти, милая, – Майлз вышел из спальни. Босой, с обнаженной грудью, растрепанные волосы торчали во все стороны, но джинсы он успел натянуть и торопливо застегивал их. – Ну ладно, дорогая, нет никакой необходимости волноваться. Ничего серьезного. То, что ты видела, к нам с тобой не имеет никакого отношения. Ты же знаешь, я люблю тебя.

– Да как ты можешь! Как у тебя хватает наглости смотреть мне в глаза и все это произносить!

Его губы затвердели, он вдруг состроил оскорбленное лицо – без всякого сомнения, Майлз ожидал, что Китти уступит, примет извинения, как всегда и бывало.

– Ну хорошо, может быть, мне не стоило заниматься этим с Дарлой. Однако ты сама виновата, если хочешь знать.

–  Я?

– Да. Ты в последнее время очень занята. То переписываешь диалог, то консультируешься с режиссером, то все пересматриваешь, уходишь в театр рано, возвращаешься поздно, и на меня не остается времени.

Китти задохнулась, глядя на его обиженное лицо.

– Да все, что я делаю, – для тебя! Боже мой, я залезла в ужасные долги только для того, чтобы поставить пьесу, в которой ты мог бы играть главную роль. Я работаю, не разгибаясь, чтобы все было в полном порядке. Чтобы у тебя был успех. И ты поэтому спишь с Дарлой?

Лицо Майлза напряглось.

– А знаешь, ты сейчас похожа на скандальную бабу. Хорошо, признаю, я совершил ошибку. Но ведь извинился. А теперь давай все забудем. Ладно?

Дарла боком выскользнула из спальни – виноватая, растрепанная, в кое-как напяленной одежде, с криво застегнутыми пуговицами, отчего юбка и блузка перекосились, колготки она перекинула через одну руку, а туфли несла в другой.

– Я… Ой… Я ухожу.

– Я думаю, вы оба уходите.

– Что? Да ладно, Китти. Ты же не серьезно.

– Я хочу, чтобы ты ушел. Вон из моей квартиры! Из моей жизни. Из моей пьесы!

– Ладно, Китти, любимая. Ты же этого не хочешь.

– Нет, хочу. Возьми, что тебе нужно, остальное заберешь в театре через несколько дней.

– Ты шутишь. Постарайся успокоиться и выслушать меня…

– Я сказала: вон отсюда.

– Ну ладно. Слушай…

– Вон! Вон! И если ты и твоя шлюха не уберетесь отсюда через пять минут, я позвоню в полицию.

Дарла кинулась к двери, как кролик.

Лицо Майлза помрачнело.

– Хорошо. Я уйду. Но ты об этом пожалеешь. Премьера твоей драгоценной пьесы через четыре дня. Ты забыла? Без меня в главной роли она провалится, и кредиторы будут дышать тебе в спину. И что же скажет твоя дорогая мачеха, обнаружив, на что ты сделала ставку? Ты сделала ставку на ее смерть!

Боль и стыд охватили Китти. Но она держалась.

– Ты не единственный актер в этом городе.

– Да ну? Неужели ты и впрямь веришь, что меня может заменить дублер? – Майлз хмыкнул. – Дэн Бруссард и половины меня не стоит.

– А я думаю, он замечательный актер.

– Да что ты? Очень сомневаюсь, что он справился бы с ролью, которую я играл с тобой последние восемь месяцев. – Его губы скривились в отвратительной ухмылке. – Я же никогда тебя не любил. Я знал с самого начала, насколько ты богата. Наше знакомство я подстроил, а потом соблазнил тебя.

Китти побледнела, а Майлз, продолжая улыбаться, вернулся обратно в спальню и стал запихивать вещи в спортивную сумку, потом пошел в ванную. Китти неотступно следовала за ним.

– Но… ты же не мог знать. В театре я никому не рассказывала о семье. Никто не догадывался.

Майлз перестал сгребать бритвенные принадлежности с полки, вскинул красивую голову и деланно рассмеялся:

– Ах, бедненькая маленькая богачка. Наивная малышка Китти. Потому-то мне так легко все удалось. – Он снова противно ухмыльнулся. – Да все знали. Каждый актер, каждый рабочий сцены. Все. Неужели ты надеялась сохранить инкогнито при такой-то мачехе?

Он перекинул ремень сумки через плечо. У Китти голова шла кругом. Она прошла за ним через спальню и гостиную.

– Так все время, что мы были вместе, все эти месяцы, это была ложь?

Майлз остановился у двери и посмотрел на нее:

– Чистейшая. Сказать по правде, ты мне даже привлекательной не кажешься. С тобой было ужасно скучно. Но ты оказалась удобной кормушкой и годилась для постели. С твоей помощью я неплохо продвинул свою карьеру. Как жаль, что ты все испортила в последний момент. Плохо, Китти.

Потеряв дар речи от обиды, девушка молча смотрела на Майлза.

А он наслаждался эффектом, глядя на ее потрясенное лицо.

– Тебе остается надеяться на одно – чтобы твоя драгоценная мачеха поскорее умерла. Иначе туго придется. «Темная сторона луны» провалится.

Элис постучала в дверь спальни Эвелин и просунула голову:

– Мистер Фэллон, вертолет ждет.

– Я сейчас. – Рурк щелкнул замками кейса и встал. Потянулся к похудевшей руке Эвелин, лежащей поверх атласного покрывала, подмигнул: – Держись, красавица.

– Подожди, Рурк. – Слабое пожатие стало крепче. – Ты постараешься побывать в субботу на премьере у Китти? Да? С Сарой. Вместо меня.

– Разумеется. Я днем вернусь из Парижа, Сара встретит меня в Нью-Йорке. Не волнуйся. Первый спектакль по пьесе Китти мы не пропустим. Правда, дорогая?

Он посмотрел на Сару, она кивнула.

– Как замечательно, да? Первый успех. – Глаза Эвелин повлажнели, осунувшееся лицо засияло. – Представляете, моя маленькая Китти – писательница. Я так ею горжусь. Как бы хотелось оказаться в театре.

Рурк снова посмотрел на Сару. Она отвернулась к окну с напряженным лицом. Сара никогда бы не призналась, но Рурк почувствовал, что замечание Эвелин задело ее.

– Не беспокойся. Скоро сможешь.

Губы Эвелин дрогнули в попытке улыбнуться.

– Ты всегда умел морочить голову слабому полу. А теперь иди, до Парижа путь неблизкий.

Рурк коснулся губами ее лба.

– Ты не против, если я на несколько минут похищу Сару?

– Конечно нет. Сара, проводи мужа. И скорее возвращайся. Мне надо поговорить с тобой.

Сара молча встала и вышла с Рурком в прихожую, потом на лестницу. Там он коснулся ее руки и остановил.

Она подняла на него глаза, спокойные и отчужденные. Внутри все дрожало. И влекло к нему. Сара сама себе удивлялась, как можно испытывать два таких разных чувства одновременно.

Он внимательно заглянул ей в лицо.

– Сколько времени мы будем с тобой вот так, Сара? Уже прошла неделя. Ты избегаешь меня, а когда я рядом, едва разговариваешь и почти не смотришь.

Сара не поднимала глаз. Ей было больно. Слишком больно. Сложив руки перед собой, она уставилась в пол. Ужасно, но он все еще оставался желанным для нее. Его запах кружил ей голову.

– Я… Я не знаю.

– Я скучаю по тебе, Сара. – Кончиками пальцев он коснулся ее шеи. – И хочу тебя.

Задрожав, Сара отпрянула и отвернулась.

– Не прикасайся ко мне.

– Мы никогда не поймем друг друга и не разберемся, если ты не захочешь поговорить со мной.

Продолжая смотреть в другую сторону, Сара молчала. Секунды шли, она чувствовала, как нарастает гнев Рурка, его нетерпение, он напрягся, отстранился, а Сара больше не могла сдерживать дрожь. Ее колотило.

– Ну что ж, ладно, твое дело. Встретимся в Нью-Йорке, в субботу.

– Да. Хорошо.

Рурк прыжками понесся по лестнице, на середине пролета остановился и поднял на нее глаза:

– Сара…

– Да?

– Будь осторожна.

Холодок пробежал у нее по спине. Она видела, как быстро и грациозно Рурк одолел последние ступеньки, широкими шагами пересек вестибюль и вышел за дверь.

Что это – искренняя забота или скрытая угроза?

Нервы Сары больше ей не подчинялись. Она совсем не владела собой. Не спала, не ела, вскакивала от малейшего шороха. Она сменила все замки в квартире, установила новую сигнализацию, но ничто не помогало.

Всю неделю она ждала внезапного ареста Рурка. Но как бы ни были сильны ее страхи и подозрения, Сара не могла себя заставить рассказать шерифу Петри про обман Рурка – он не летал в день взрыва в Даллас. Шериф и Колхаун должны сами проверить его алиби и обнаружить обман. Но никто никаких обвинений Рурку не предъявил, и, насколько ей известно, ему больше не задали ни одного вопроса. Сара недоумевала.

Что ж, решила она, у нее нет другого выхода, надо держаться с Рурком так, будто она ничего не подозревает, а просто сердится на него за обман. После работы Сара старалась избегать его, но на работе это было невозможно.

Единственные, кому Сара рассказала о своих подозрениях, были Брайен и Дженнифер. Брайен и до того не сомневался, что Рурк пытается ее убить, но Джен заявила, что Сара спятила.

– Ты совсем обалдела? Ну хорошо, он не сказал тебе, что намерен взять бизнес в свои руки. И что дальше? Великое дело. Не могу поверить в коварство мистера Фэллона. Да этот мужик без ума от тебя, Сара, любому дураку ясно. А почему сама не спросишь, где он был в тот день? Нисколько не сомневаюсь, он бы тебе объяснил.

Однако Сара не осмеливалась. А если Дженнифер ошибается? Тогда Рурк, узнав о ее подозрениях, будет настороже.

По молчаливому согласию ни Сара, ни Рурк не говорили никому, что живут отдельно. Они вели дела по-прежнему вместе, вежливо держались друг с другом, но как чужие.

Они ездили на ранчо, сообщали Эвелин новости, привозили ей отчеты, обсуждали их. Встречались с клиентами и сотрудниками, с банкирами и поставщиками. Сейчас они намеревались встретиться в Нью-Йорке и пойти на премьеру спектакля по пьесе Китти. И вместе остановиться в квартире Эвелин.

Перспектива снова оказаться с Рурком под одной крышей приводила Сару в ужас. Она вздрогнула, потерла руки и поплелась обратно к Эвелин.

Когда Сара вошла в комнату, казалось, Эвелин спит. Едва она остановилась у кровати, та открыла глаза. Несмотря на осунувшееся лицо, на болезненную бледность кожи, глаза были живые. А на лице заметна тревога.

– Что происходит у вас с Рурком?

Сара удивилась. Они же держали свои личные дела в секрете от всех. Особенно от Эвелин. Незачем волновать ее. Им казалось, они ведут себя достаточно осмотрительно. Но, очевидно, нет.

– А что – ничего. Все в порядке. – Сара подняла вязаный шерстяной платок, лежавший в ногах Эвелин, и принялась его складывать, стараясь не встречаться взглядом с матерью.

– Правда? Тогда почему ты переехала в прежнюю квартиру?

– Так вы знаете?

– Моя дорогая, как и все. Откровенно говоря, я удивляюсь, неужели ты думаешь, что это можно сохранить в секрете. Уж Рурку-то известно – я узнаю абсолютно все, что происходит в моей компании и в моем доме.

Элис, решила Сара. И без всякого сомнения – миссис Додсэн. Она бросила взгляд на медсестру средних лет, суетившуюся над подносом с лекарствами в другом конце комнаты и делавшую вид, будто не слушает. А на самом деле она настоящая сплетница.

– Понятно.

– В общем-то обычно я пытаюсь не вмешиваться в чужие дела. Но мне так мало осталось времени для дипломатии. Сара, что произошло?

Сара посмотрела на Эвелин. Странно, но она была единственным человеком в этом гадюшнике, которому Сара полностью доверяла, единственной из всех, кто совершенно точно не желает ее смерти. Каким бы облегчением стало довериться ей, рассказать, но она не осмелилась. Эвелин никогда не поверит в виновность Рурка.

– Вам не о чем волноваться. Мы не разводимся. Так что Рурк может и дальше руководить «Эв».

– Твое право – верить или нет, но меня заботит нечто более важное. Я хочу знать, что случилось именно между вами.

– А это имеет значение? В общем-то ни для кого не станет сюрпризом, если наш брак долго не продлится. В конце концов с самого начала это не был брак по любви.

Эвелин несколько секунд смотрела на Сару, потом подняла одну бровь.

– Разве?

В субботу вечером Рурк Фэллон, одетый в смокинг, вышел из лимузина, остановившегося перед театром. Взглянув на часы, выругался про себя и широкими шагами устремился ко входу. Он опоздал. Все сидят на местах, и ему повезет, если он доберется до своего кресла, прежде чем поднимется занавес.

Он надеялся приземлиться в Нью-Йорке пораньше, побыть с Сарой наедине, но вылет из Орли отложили, поскольку над Атлантикой штормило, и он поменял рейс. Ему стоило позвонить Саре из самолета, сообщить про опоздание, сказать, что встретится с ней уже в театре. Да, не такой вечер планировал Рурк.

Он сел на свое место в первом ряду возле Сары через несколько секунд после того, как погас свет.

– Привет, извини за опоздание, – прошептал он.

Вздернув подбородок, она медленно повернула голову и равнодушно взглянула на него, как бы давая понять Рурку – то, что он говорит или делает, ее совершенно не волнует. И так же медленно отвернулась, уставившись на сцену.

Челюсти Рурка сжались. Ему показалось: если бы он вообще не появился, она была бы только рада. Он уже приготовил саркастическую фразу, но на сцену вышла Китти, она сильно нервничала, но прекрасно выглядела в черном, усыпанном блестками платье.

– Леди и джентльмены, я должна сделать объявление, точнее, внести поправку. В последнюю минуту произошла замена актеров. Вместо Дарлы Холт роль Марианны будет играть Дженис Хадсон, а Дэн Брус-сард – Уатта Эшбурна. Благодарю вас.

Сара и Рурк удивленно и смущенно посмотрели друг на друга. В последние дни она впервые не смогла удержаться и прошептала:

– Это же ведущая роль.

– Да, я знаю. Не понимаю, что могло случиться с Майлзом.

Больше они не могли разговаривать, начался спектакль, и следующие два часа, как и все зрители, Рурк был полностью поглощен происходящим на сцене. Зная застенчивость Китти, Рурк никак не ожидал ничего подобного, с неподдельным увлечением следя за сплетением человеческих судеб и чувств, за всеми поворотами сюжета. Невероятно, кто бы мог подумать, что у Китти такой талант и такое воображение?

И видимо, только один человек в театре остался не захваченным происходящим на сцене. Это Сара. Она пыталась, смотрела на актеров, изо всех сил заставляя себя сосредоточиться на спектакле, но израненная душа не включалась. Оставалась глухой ко всему постороннему. Сара никак не могла уловить нить пьесы, до нее долетали лишь случайные отрывки диалога.

Всеми фибрами души Сара ощущала присутствие Рурка, потрясающе красивого, напряженного и опасного. Каждый раз, когда он шевелился, его локоть задевал ее, и ей казалось, через нее пропускают тысячевольтный электрический ток.

После спектакля они пошли за кулисы к Китти. Та буквально горела от возбуждения, взволнованная до крайности. Сара и Рурк поздравили ее, похвалили, попытались подбодрить насчет рецензий, уверяя, что критики вознесут пьесу до небес, но, кажется, их слова не производили на Китти никакого впечатления.

– Она так взвинчена, что я сомневаюсь, заметила ли она нас вообще, – сказал Рурк, когда они с Сарой сели в лимузин. – Можно подумать, все ее будущее зависит от успеха этой пьесы.

– Может, так оно и есть. Ощущение, что ты чего-то достиг, очень важно, – сказала Сара, пожав плечами и отвернувшись к окну.

Она чувствовала на себе пристальный взгляд Рурка.

– Давай остановимся и где-нибудь поужинаем?

Сара не отрывала взгляд от окна.

– Нет. Благодарю. Я поела перед спектаклем.

В машине снова повисла тишина, нарастающее нетерпение Рурка ощущалось физически. Впервые за время после взрыва они остались наедине не по работе, и это вылилось в сплошное мучение.