Текст книги "Опасные желания (ЛП)"

Автор книги: Джей Ти Джессинжер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Я вскидываю руки в воздух.

– Почему?

– Потому что он тот еще засранец, вот почему, – бормочет Наз и, обращаясь к Киллиану, добавляет: – И я хочу получить это видео с Эвой и все копии, которые ты сделал. Сегодня же.

С абсолютно невозмутимым лицом Киллиан отвечает: – Я уже все уничтожил.

Мы все знаем, что он лжет.

Пока эти двое сверлят друг друга взглядами, полными такой неприязни, что от них мог бы вспыхнуть весь собор, я говорю: – Что ж, это будет весело.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

НАЗ

О, какая ирония. Человек, которого я готов убить голыми руками за то, что он причинил вред женщине, которую я люблю, – это тот самый человек, который спас ей жизнь – судя по всему, дважды – и по ее просьбе пообещал быть со мной вежливым.

И к тому же, очевидно, сам в нее влюблен.

В этом парне так много того, за что его можно ненавидеть, что мне не хватит пальцев, чтобы пересчитать все причины.

– Давай проясним одну вещь, прежде чем мы продолжим, – говорю я Киллиану, заставляя себя сохранять спокойствие. – Я тебе не доверяю. Мне в тебе не нравится абсолютно все, и тот факт, что ты обеспечил Эве необходимую медицинскую помощь, – это единственная, подчеркиваю, единственная причина, по которой ты сейчас не лежишь в луже собственной крови.

Киллиан ничуть не смущен моим язвительным тоном.

– А как насчет того факта, что я не передал ее Димитрию, как собирался? Это должно принести мне несколько бонусных баллов, нет?

– Да, и спасибо тебе, – говорит Эва, сжимая мою руку и бросая на меня косой взгляд, который так и кричит: «Придержи коней, ковбой». – А теперь давайте обсудим наши дальнейшие шаги.

Его глаза теплеют, когда он смотрит на нее.

– Ты всегда переходишь сразу к делу и думаешь наперед. Из тебя вышел бы хороший военный стратег.

Она мрачно отвечает: – Жизнь под постоянной угрозой насилия учит выжимать из любой ситуации максимум.

И Киллиан, и я на мгновение замираем от этого заявления, произнесенного с такой пугающей горечью, что ни один из нас не знает, что ответить.

Толпа туристов, болтающих на китайском, проталкивается мимо нас к Мадонне Пётчера, не замечая гораздо более интересной драмы, разворачивающейся прямо у них под носом. Мы втроем какое-то время молчим, пока они проходят мимо, а потом Эва говорит: – К слову о мыслях наперед, ты не можешь быть уверен, что Димитрий уже не знает, что ты задумал.

Киллиан приподнимает брови.

– Я кажусь тебе новичком в этом деле?

Она смотрит на него странным взглядом, какого я никогда раньше не видел, – в ее глазах читается какая-то усталая решимость.

– Никогда не недооценивай дьявола.

Киллиан хмуро переводит взгляд на меня.

– Она права, – говорю я. – У Димитрия обширные связи, но именно его хитрость поистине безгранична. Ему нравится играть в игры со своими врагами. Плести паутину, которую не замечаешь, пока безнадежно в ней не запутаешься. Какие бы меры ты ни принимал, чтобы скрыть свое местонахождение и планы, утрой их.

– Никто не знает о моем местонахождении или планах, – следует уверенный ответ.

– Даже твои люди?

– Они знают желаемый результат, не более того.

– И все же, – говорит Эва, – прислушайся к совету Наза. Димитрий добился своего не тем, что позволял себе сюрпризы. Если ты думаешь, что у меня стратегический склад ума, то его ум – как скрипка Страдивари. – Она закрывает глаза, делает вдох и бормочет: – Идеально настроенный инструмент зла.

Чертовски ужасно стоять здесь и смотреть, как Киллиан борется с собой, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к Эве, и в то же время бороться с собой, чтобы не оттолкнуть его изо всех сил и не посмотреть, как он пошатнется. Как мы сможем работать вместе, я не знаю.

– Из этого ничего не выйдет, – резко произношу я.

Эва открывает глаза и смотрит на меня снизу вверх.

– О чем ты, милый?

– Об этом сотрудничестве. Я не могу обещать себе, что случайно не толкну этого ублюдка под машину.

Киллиан мягко замечает: – А я-то думал, что мы наконец поладили.

– Если бы ты перестал смотреть на Эву так, будто она – сочный горячий стейк, шипящий на сливочном масле, а ты сам уже много лет бродишь по диким местам и ничего не ел, у нас бы не было этой проблемы!

Он улыбается.

– Какое живое воображение. Ты нарисовал весьма красочную картину. У меня аж слюнки потекли. – Он бросает на Эву взгляд из-под полуприкрытых век. – Я почти чувствую вкус сока этого стейка.

– Киллиан, – предостерегает Эва.

Он поднимает руки в знак капитулиции.

– Я знаю. Я обещал. Видишь, я веду себя хорошо. – Он смотрит в мою сторону. – Прошу прощения.

– Не принимается.

– Оу, теперь ты взял и задел мои чувства.

– Твои чувства – не единственное, что сейчас пострадает.

– Осторожнее, Назир. Я плохо переношу угрозы.

– А как ты переносишь пулевые ранения?

После того, как мы с Киллианом еще мгновение свирепо смотрим друг на друга, Эва вздыхает.

– Ты прав. Это плохая идея. Я сама разберусь с Димитрием.

Она удивляет нас обоих, потому что мы поворачиваемся к ней с одинаковым выражением шока на лицах.

– Ой, не смотрите на меня так, – раздраженно говорит она. – Где-то там находится ядерное оружие, а вас двоих интересует только ваше соперничество.

В одном Киллиан был прав: Эва точно умеет переходить прямо к делу.

Блядь. Мне сейчас придется нехотя признать, что я был неправ, и это будет крайне неприятно.

– В твоих словах есть смысл, милая. Ладно, Киллиан. Извинения приняты. Теперь я приношу свои. – Я протягиваю руку. – Перемирие.

Он с легким отвращением смотрит на мою руку. Но после секундного колебания берет ее, и мы пожимаем друг другу руки.

Затем Эва говорит: – Отлично. А теперь мы можем, пожалуйста, пойти куда-нибудь в тихое место, чтобы закончить этот разговор? Мне нужно присесть.

Я резко смотрю на нее. На щеках у нее два ярких пятна, а кожа у линии роста волос влажная.

– Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Она смотрит на меня снизу вверх и улыбается.

– Сильная, как бык. – Затем ее глаза закатываются, а колени подкашиваются.

Я ловлю ее за секунду до того, как она рухнет на пол.

– Я в порядке. Правда, ребята. Пожалуйста, перестаньте нависать надо мной, я нервничаю.

– Ты нервничаешь? А как, по-твоему, чувствуем себя мы?

Я стараюсь не раздражаться из-за того, что Киллиан включил нас обоих в этот вопрос, но решаю, что важно не то, что я чувствую, а то, как я реагирую. Последнее, что сейчас нужно Эве, – это чтобы мы снова вцепились друг другу в глотки, поэтому я игнорирую его и сосредотачиваюсь на ней.

– Тебе нужно еще воды, милая?

Эва улыбается мне. Она сидит на деревянной скамье, Киллиан с одной стороны, я с другой, и мы оба наклонились к ней.

– Нет. Я еще не допила тот стакан, который ты мне принес. – Она делает паузу, задумываясь. – Ты ведь не зачерпнул ее из той каменной купели возле двери, правда?

– Это не святая вода, обещаю.

– Ты впервые падаешь в обморок? – спрашивает Киллиан.

В голосе Эвы звучит раздражение.

– Я не падала в обморок. У меня просто немного закружилась голова.

– У тебя есть какие-нибудь другие проблемы? С равновесием, одышкой, чем-то в этом роде?

Она встревоженно смотрит на него.

– Нет. А что?

Он бросает на меня мрачный взгляд.

– Эндокардит может иметь неприятные побочные эффекты.

– У нее хорошие анализы крови, – говорю я. – Уровень лейкоцитов в норме. Никаких признаков инфекции.

Эва сухо замечает: – Наверное, это просто весь этот витающий в воздухе тестостерон мешает нормальной работе моего мозга. Пойдемте на улицу, мне нужно подышать свежим воздухом.

– Или мы могли бы вернуться в ваш номер в «Хилтон Риверфронт», – предлагает Киллиан.

Эва бросает на меня многозначительный взгляд. Я возмущенно смотрю на Киллиана и требую ответа: – Откуда ты знаешь, где мы остановились?

Он выдерживает паузу.

– Я бы мог сказать тебе, но тогда мне пришлось бы тебя убить.

Эва закатывает глаза и вздыхает.

– Ну вот, опять.

– Извините, – произносит Киллиан. – Плохая шутка. Я установил специальную программу для распознавания лиц, чтобы она сканировала записи с камер наблюдения во всех крупных отелях в этом районе.

Мы с Эвой смотрим на него. Ненавижу это признавать, но мы оба впечатлены.

– Хм, – выдавливаю я.

– Я знаю, – говорит Киллиан. – Я потрясающий.

Улыбаясь, Эва произносит: – О, посмотри, милый, он начинает брать с тебя пример.

Этот ублюдок смотрит на меня и закусывает губы, пытаясь подавить наверняка самодовольную ухмылку.

Боже, как же я, блядь, ненавижу этого парня.

– Просто из любопытства, зачем тебе понадобилось узнавать, где мы остановились?

– На случай, если с тобой что-нибудь случится.

Эва выглядит сбитой с толку этим загадочным заявлением и хмурит брови, но я точно знаю, что он имеет в виду. Я громко и четко слышу невысказанную часть предложения, легкое ударение на слове тобой, и с поразительной ясностью понимаю, что это не угроза в мой адрес… это предложение поддержки для нее.

Если со мной что-то случится, он вмешается и защитит Эву.

Я жду, когда ярость подступит к горлу. Но вместо этого ощущаю странное новое чувство по отношению к Киллиану, которое еще несколько минут назад я бы назвал невозможным.

Благодарность.

Хоть я его терпеть не могу и точно не доверяю его мотивам, возможно, он единственный мужчина в мире, с которым она будет в безопасности, не считая меня.

Мне все равно приходится выдавливать эти слова из себя. Сквозь стиснутые зубы я говорю: – Спасибо.

Киллиан молча изучает выражение моего лица, а затем просто кивает.

Переводя взгляд с одного на другого, Эва морщит носик.

– Боже, какие же вы двое странные.

Затем происходит настоящее чудо: мы с Киллианом улыбаемся друг другу.

Может быть, я все-таки смогу пообещать себе не толкать его под машину.

Может быть.

Мы не возвращаемся в отель. Мы заходим в тихое кафе на боковой улочке в нескольких кварталах от собора и садимся за столик в углу у окна, выходящего на улицу.

Киллиан заказывает эспрессо. Я заказываю еду для Эвы. Мы втроем молчим, пока не возвращается официантка с овощным супом для Эвы и чернильно-черным эспрессо для Киллиана в крошечной фарфоровой чашке, которая в его огромной руке выглядит элегантно, а не нелепо.

Жаль, что его родители вообще встретились.

Мы с Киллианом смотрим, как Эва ест, пока она не произносит в перерывах между глотками: – Если бы вы двое перестали пялиться на меня и начали говорить, было бы просто замечательно.

– Как суп? – спрашиваю я, вместо того чтобы в сотый раз узнавать, как она себя чувствует.

Она поднимает на меня взгляд, снисходительно улыбаясь.

– Очень вкусный, милый, и к тому же, я чувствую себя превосходно. Перестань волноваться.

– Если кому-то интересно, – произносит Киллиан, – мой эспрессо тоже вкусный. Может, закажем по чашечке для отряда громил?

Проследив за его взглядом, я смотрю в окно. Ну конечно, вот они, прячутся у всех на виду: шестеро угрюмых немцев в черных плащах, которые выглядывают из-за угла, словно кучка неудачников из документального фильма о Второй мировой войне, посвященного СС.

Я сухо отвечаю: – Боюсь, если мы пошлем к ним официантку, они откроют огонь.

– Они и вправду выглядят слегка нервными, – замечает Киллиан.

– Может, мне выйти и сказать им, чтобы они ушли? – спрашивает Эва.

Я хмурюсь.

– Нет. С чего бы?

– Потому что я единственная за этим столом, кто говорит по-немецки.

Я резко смотрю на Киллиана, задаваясь вопросом, откуда она знает, на каких языках он говорит, но он вдруг становится очень заинтересован в изучении своих ногтей.

И теперь мне снова хочется его убить.

Чтобы справиться со своим порывом вонзить вилку ему в глаз, я произношу: – Давайте поговорим о логистике. Расскажи мне о встрече с Димитрием. Что ты подготовил?

– Мы встречаемся на Карловом мосту в полночь в следующий вторник. Это пешеходный мост через реку Влтаву. Я буду на восточном конце, он – на западном. Когда Димитрий увидит Эву живой и невредимой, он пришлет координаты места, где хранится оружие.

– Пришлет? – спрашиваю я. – Каким образом? Кому?

– Он передаст информацию посреднику, которого я возьму с собой на встречу.

– И кто же это?

Киллиан смотрит на меня спокойным взглядом, ожидая, пока до меня дойдет.

После того как в моем толстом черепе загорается лампочка, я произношу: – Чтобы ты знал, я никогда раньше не был таким предсказуемым.

Он улыбается, но без насмешки или враждебности, просто с пониманием.

– Верю.

– Серьезно, я не пытаюсь хвастаться или что-то в этом роде, но я чертовски хорош в том, что делаю.

– Я знаю. Ты не виноват. Она понятия не имеет, насколько сильно может замкнуть мужику контакты.

– Подождите, о чем вы говорите? – вмешивается Эва.

Мы с Киллианом одновременно отвечаем: – Ни о чем.

Она переводит взгляд с одного на другого, затем бормочет в свою тарелку с супом: – Мужчины.

– Как ты проверишь координаты и заберешь оружие?

Киллиан допивает эспрессо, ставит крошечную фарфоровую чашечку на стол и откидывается на спинку стула.

– Ты позвонишь по номеру, который я тебе дам, и передашь информацию от Димитрия человеку, который ответит. Этот человек, в свою очередь, отправит людей на место и заберет оружие.

Очевидно, Киллиан не ответит на вопросы о том, кем может быть этот человек, но это не имеет большого значения. Важно другое.

– У Димитрия будут снайперы по всему периметру. В ту же минуту, как он увидит Эву, он застрелит нас обоих. Мы сами идем в ловушку.

– У меня уже расставлены свои снайперы и установлено наблюдение. Что бы он ни предпринял для подготовки, я буду знать об этом, и мы с этим разберемся.

– За неделю? У тебя уже есть люди на местах за неделю до встречи?

Киллиан принимает скромный вид.

– Осторожность никогда не бывает излишней.

– Ты сказал, что никто не знает о твоих планах, только желаемый результат. Если у тебя уже расставлены люди…

– Наемники, – перебивает он, кивая. – Никто из них не знает ни друг друга, ни на кого я работаю, ни кто является целью, кроме как по фотографии, которую им предоставят за несколько минут до прибытия Димитрия.

Я барабаню пальцами по столу, размышляя.

– Могут уйти часы, может быть, дни на то, чтобы твои люди проверили местонахождение оружия. Что, если оно находится в грузовом контейнере в доках Триполи?

С абсолютной уверенностью Киллиан отвечает: – Мои люди могут оказаться в любой точке земного шара за тридцать минут.

Это заставляет меня усмехнуться.

– Серьезно? У тебя есть люди в Антарктиде? И кто это, пингвины, блядь, и киты?

Его взгляд скисает.

– Не могу решить, что хуже: твоя враждебность, твой словарный запас или твой сарказм.

– Не уходи от ответа.

– Да, – сухо говорит Киллиан. – У нас в штате обученные пингвины. Они гораздо умнее, чем ты думаешь.

С видом измученной матери, у которой на руках маленькие дети, Эва говорит: – Мальчики. Ведите себя хорошо.

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. Затем произношу: – Мне не нравится этот план.

Киллиан трет переносицу и вздыхает.

Я настаиваю: – Димитрий должен сообщить тебе местонахождение оружия до того, как ты предъявишь Эву, а не после. Даже тридцатиминутная задержка, пока мы будем сидеть у всех на виду на мосту, – это слишком большой промежуток времени. Слишком многое может пойти не так.

– А что произойдет, когда вы получите оружие? – спрашивает Эва. – У него наверняка будут люди, которые проследят, чтобы убедиться, что вы его нашли. Вы не сможете тянуть время.

– О, он будет мертв задолго до этого.

Мы с Эвой моргаем, глядя на Киллиана.

– Повтори? – спрашиваю я.

– Как только Димитрий даст координаты, он получит пулю в лоб.

Я недоверчиво смотрю на него.

– Ты должен убедиться, что он дал тебе правильные координаты. Он может отправить тебя по ложному следу, а тем временем наводнить мост своими людьми!

Киллиан бросает взгляд на Эву, затем снова смотрит на меня. Тихим голосом он произносит: – А ты бы рискнул? Потому что я знаю, что я бы не стал.

Он имеет в виду, рискнул бы я предоставить неверные данные, когда на кону безопасность Эвы. Сквозь стиснутые зубы я отвечаю: – Мы не Димитрий. Мы не можем предсказать, что он сделает.

– Может быть, вы двое не можете, но я могу. – Доев свой суп, Эва промокает губы салфеткой.

– И? – спрашивает Киллиан.

Она смотрит на него, потом на меня.

– Что бы вы ни думали он может предпринять, вы ошибаетесь.

– Я говорил с ним, – произносит Киллиан. – Он не смог скрыть, что чувствует. Ты для него важнее, чем это оружие.

Эва едва заметно улыбается с легким пренебрежением.

– Есть кое-что, что для него важнее меня, этого оружия и всего остального.

Я подталкиваю ее: – И что же?

Она переводит взгляд на меня. То, что я вижу в нем, вызывает у меня мурашки.

– Контроль, – говорит она. – Это то, что у него получается лучше всего. Это его дар. Он даст вам почувствовать, что вы побеждаете, даже позволит взять верх… но только потому, что в конечном счете это выгодно ему. Если хотите победить в игре против Димитрия, перестаньте думать, что сможете его перехитрить. Он уже на три шага впереди.

После этого долгое время никто не произносит ни слова, пока я не спрашиваю: – Так что ты предлагаешь?

– Я предлагаю нам подготовиться к тому, что на самом деле произойдет на этой встрече.

Мы с Киллианом наклоняемся над столом.

– К чему же? – спрашивает он.

Ее ответ пугающе прост.

– К войне.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

ЭВА

По выражениям их лиц я вижу, что они не хотят мне верить, но верят.

Это шаг в правильном направлении, но у меня сводит желудок, и я чувствую себя хуже, чем показываю, поэтому прошу продолжить обсуждение позже.

Мне следовало догадаться, что это заставит этих двух тигров наброситься.

– Почему? – спрашивает Наз, резко выпрямляясь. – Что не так?

– Тебе плохо? – спрашивает Киллиан, напрягаясь.

– Я устала, – отвечаю я, избегая обеих пар пытливых глаз. – Не преувеличивайте.

– Эва…

– Мне просто нужно ненадолго закрыть глаза, милый, – говорю я, кладя руку поверх руки Наза. – Я плохо спала прошлой ночью, не завтракала утром, а новости Киллиана меня немного шокировали. Вы двое можете продолжить разговор в отеле.

Наз сухо отвечает: – Мы не вернемся в этот отель.

Киллиан разводит руками.

– Да ладно тебе, – говорит он. – Ты все еще мне не доверяешь? Мы же пожали друг другу руки!

– Пожалуйста, не заставляй меня протыкать тебя этой вилкой.

Киллиан смотрит на меня.

– Вообще-то я стараюсь, чтобы ты знала.

– Я прикреплю тебе золотую звездочку в дневник.

Я встаю со стула. Они оба вскакивают на ноги, пугая официантку, которая как раз подошла с нашим счетом.

– Кто-нибудь, пожалуйста, заплатите этой бедной женщине, – говорю я, взмахнув в ее сторону рукой. – И заодно убавьте градус мачизма на несколько тысяч делений. Люди смотрят на нас так, будто вот-вот начнется дуэль.

Не утруждая себя ожиданием ответа, я поворачиваюсь и иду к двери. Позади меня раздается какой-то шум, шарканье ног и стук стульев по деревянному полу, но я продолжаю идти, пока не выталкиваю себя за дверь и не оказываюсь на тротуаре, с наслаждением вдыхая холодный воздух.

Наз и Киллиан бесшумно материализуются рядом со мной, по одному с каждой стороны, как здоровенные подставки для книг.

Глядя на одного из немцев в плаще, околачивающегося на другой стороне улицы, Наз спрашивает: – Как мне с тобой связаться?

Киллиан лезет во внутренний карман пиджака и достает белую визитку. Он протягивает ее Назу двумя пальцами. Наз берет ее и осматривает, вскинув бровь.

– Бесплатный номер?

Киллиан кивает.

– Международный. Оставь голосовое сообщение, и со мной немедленно свяжутся, где бы я ни находился. – Он бросает косой взгляд на Наза поверх моей головы. – Даже в Антарктиде.

Наз смотрит на визитку так, словно собирается засунуть ее в рот, разжевать в кашицу и выплюнуть на тротуар. Я выхватываю ее из его пальцев и засовываю в задний карман своих джинсов.

– Спасибо, – говорю я. – Мы позвоним тебе через пару часов и договоримся о другом месте для встречи. На этот раз выбирает Наз, чтобы нам не пришлось тащить за собой Капитана Очевидность и его Выдающуюся Команду.

Я киваю в сторону немцев, которые теперь сбились в кучу, словно стая пираний, под навесом химчистки дальше по улице и смотрят на нас прищуренными глазами, пока пешеходы торопливо проходят мимо, обходя их стороной.

– А пока я ожидаю, что вы двое будете думать друг о друге в позитивном ключе.

Киллиан невинно замечает: – Может, это выглядит и не так, Эва, но я, вообще-то, очень высокого мнения о твоем мужчине.

Наз издает звук, имитирующий рвотный позыв.

– Ой, ради всего святого, блядь.

– Думаешь, я раздаю свой номер телефона кому попало?

– Прекрати. Ты заставишь меня краснеть.

– Не нужно сарказма. Я говорю лишь правду.

– Конечно. А я – Долли Партон.

– Хм. Вживую ты не такая фигуристая, как я думал.

Они смотрят друг на друга с взаимной неприязнью, а я переглядываюсь с одним, потом с другим и понимаю, что, несмотря на все колкости и позерство, они получают удовольствие от происходящего.

Не то чтобы хоть один из них когда-нибудь в этом признался.

– Прощай, Киллиан.

Он поворачивается ко мне и улыбается.

– До свидания, Эва. Я бы поцеловал твою руку, но мне очень нравится моя голова. Не хочу, чтобы она сама по себе покатилась по улице.

Наз ухмыляется.

– Не будь смешным. Отрубать тебе голову – это слишком много возни. Я бы просто выстрелил в тебя десять или двенадцать раз. А потом перезарядил.

Я качаю головой, стараясь не рассмеяться, чтобы не поощрять их.

Киллиан бросает взгляд на Наза. Они обмениваются теми кивками подбородком, которые парни делают друг другу, после чего Киллиан разворачивается и уходит вниз по улице.

Глядя ему вслед, Наз притягивает меня ближе к себе.

– Давай найдем интернет-кафе.

– Зачем?

Его глаза слегка сужаются.

– Я не шутил, когда сказал, что мы не останемся в нашем отеле.

Мы берем такси, чтобы забрать наши вещи из «Хилтон Риверфронт», а затем отправляемся в ближайшее интернет-кафе. Используя предоплаченную анонимную дебетовую карту через защищенное Wi-Fi соединение, Наз бронирует нам квартиру через Airbnb в другом районе, всего в нескольких минутах ходьбы от метро. Она современная, очаровательная и находится прямо над другой квартирой, у которой есть небольшой дворик с огромной злой собакой, которая яростно лает на всех, кто проходит по улице.

– Встроенная система безопасности, – объясняет Наз, глядя на собаку с балкона.

Пока мы смотрим, она до смерти пугает мать, катящую коляску мимо кованого забора, демонстрируя злобный оскал и снова и снова бросаясь грудью на забор, по-видимому, надеясь сожрать младенца.

– Чем они кормят это бедное создание? – вслух задаюсь я вопросом. – Котятами и лезвиями для бритв?

– В отзывах говорилось, что квартира отличная, но собака – это какой-то кошмар, поэтому мы здесь.

Он заходит в комнату, снимает куртку, достает из карманов и кобуры различное оружие и кладет его на подставку рядом с телевизором. Я насчитала три пистолета и полдесятка ножей.

– Ого. Ты ходячий арсенал.

Назир оборачивается и улыбается мне, когда я захожу внутрь, закрывая за собой балконные двери.

– А я ведь еще даже не снял обувь.

Встревоженная, я опускаю взгляд на его большие черные армейские ботинки.

– Именно туда прячут пулеметы?

– Ты хочешь сказать, что у меня большой размер ноги, милая? – тянет Наз. – Потому что, знаешь ли, у мужчины с большим размером ноги обычно большое…

Вклиниваясь в его драматическую паузу, я говорю: – Эго. Я уже очень хорошо это поняла.

Он подходит и заключает меня в объятия. Я обхватываю руками его большое, крепкое тело и с облегчением выдыхаю.

– Должна признать, встреча с Киллианом прошла лучше, чем я ожидала.

– Даже с учетом того, как мы все время грызлись друг с другом?

Я улыбаюсь, прижимаясь ближе.

– Никто не пострадал. Я считаю это победой.

– Что думаешь о его плане?

Удивленная и польщенная тем, что Наз спрашивает мое мнение по такому щекотливому вопросу, я отстраняюсь и смотрю ему в лицо.

– Честно? Я думаю, что в нем столько же дыр, сколько в швейцарском сыре.

Он убирает волосы с моего лица и нежно целует меня в губы.

– Я тоже.

– Постарайтесь не звучать слишком самодовольно, мистер Кент.

– Это очень трудно сделать. Я знал, что у меня много недостатков. Просто я разочарован, обнаружив, что зависть – один из них.

– Милый, – мягко говорю я, ошеломленная этим неожиданным признанием, – тебе нечему завидовать. Киллиан с тобой не в одной лиге. Он даже не в одной Солнечной системе с тобой.

Назир притворяется застенчивым, опускает ресницы и поджимает губы.

– Ой, перестань так делать.

Я обвиваю руками его шею, поднимаюсь на носочки и целую его.

– Вы напрашиваетесь на комплименты, мистер Кент?

– Да, Минерва, – хрипло говорит он, крепко сжимая меня, и в его глазах горит огонь. – Мне нужно, чтобы ты напомнила мне, чего такая отвратительная старуха, как ты, хочет от такого, как я.

Я прижимаюсь к нему грудью.

– Или я могу просто показать.

– Я думал, ты устала.

– Для тебя я никогда не бываю слишком уставшей, – шепчу я и снова целую его, на этот раз более страстно.

Он запускает руку в мои волосы на затылке и издает низкий горловой стон удовольствия, крепко прижимая меня к себе. От этого я чувствую себя невероятно желанной и в то же время защищенной. Когда он обнимает меня, мне кажется, что со мной больше никогда не случится ничего плохого.

Его поцелуй – это дом. Рай. Самое мягкое место, куда я когда-либо падала.

Назир отрывается от моих губ с хриплым смешком и утыкается носом в чувствительное местечко под моим ухом.

– Мне повезло, – шепчет он. – Потому что я тоже никогда не устану для тебя.

Он стягивает с меня куртку и бросает ее на пол. Подталкивая меня к стене, он запускает теплые руки мне под футболку и стягивает ее через голову. Она тоже летит на пол, сброшенная нетерпеливым движением, а потом его руки оказываются на моей груди, его губы – на моих губах, и мы оба стонем от страсти, вспыхнувшей между нами.

Мои ноги упираются в край матраса. Мы на мгновение отстраняемся, чтобы снять с него футболку, а затем падаем на кровать, сплетаясь руками и ногами, и начинаем неистово целоваться со страстью, граничащей с паникой. Наз тяжело наваливается на меня, придавливая к кровати, а я подтягиваю ноги к его бедрам.

Он уже возбужден. Когда я задыхаюсь от смеха, он ухмыляется, прижимаясь ко мне.

– Человек-Эрекция наносит ответный удар, – говорит он.

– Боже мой, ты лучший супергерой на свете. Поторапливайся и снимай штаны.

Теперь смеется он. Его смех такой же прерывистый, как и мой, счастливый и немного безудержный, как и взгляд его глаз. Затем Назир вскакивает, расстегивает пуговицы на моих джинсах и нетерпеливо спускает их по моим ногам. Он снимает с меня ботинки и носки, до конца стягивает джинсы вместе с трусиками, затем срывает с себя ремень и расстегивает ширинку.

Его эрегированный член гордо упирается в руку, и я просто не могу устоять перед этим твердым, как камень, вызовом.

Я сажусь, отталкиваю его руки и беру член в рот.

Потрясенный стон Наза – самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала. Я обхватываю руками его твердый ствол и посасываю головку.

– Блядь, – шепчет он. – О, Иисусе, пожалуйста, не останавливайся.

Я обхватываю его бархатистые яички, затем открываю рот и беру его член так глубоко, как только могу, пока не чувствую под подбородком короткие вьющиеся волоски у основания его члена. Дальше я не могу.

Дрожащие руки зарываются в мои волосы. Рваное дыхание Наза переходит в еще один стон, более низкий и протяжный, когда я меняю направление и сосу, поднимаясь обратно к головке.

Я начинаю двигаться в ритме – один медленный толчок вниз, за которым следует посасывание головки, – обе мои руки обхватывают основание его члена. Он слегка покачивает бедрами в такт моим движениям, пока не начинает хрипло постанывать при каждом толчке, напрягая все мышцы живота.

– Милая, – хрипит он.

Глядя на него снизу вверх, я вожу языком взад-вперед по пульсирующей вене на нижней стороне его члена. Он вздрагивает, его глаза застилает пелена.

Затем я внезапно оказываюсь на спине, глядя в потолок, пока его горячий чудесный рот находит мой центр, а язык проникает глубоко внутрь.

Все мое тело выгибается. Я вскрикиваю. Я слышу, как он издает приглушенный звук, полный мужской гордости за мою дикую реакцию, затем его губы смыкаются на моем клиторе, и он начинает ласкать его языком. Я больше ничего не слышу, потому что удовольствие настолько сильное, что я не могу думать ни о чем, кроме этого раскаленного добела места между моих бедер, пульсирующего, как сердце, пока Назир ласкает меня, вводя внутрь толстый палец, пока извиваюсь от удовольствия.

Я кончаю с громкими криками.

Не успеваю я прийти в себя после оргазма, как Наз уже трахает меня, врываясь с дикой необузданностью, с таким же отчаянием, как и я. Я никогда раньше не чувствовала в себе этого зверя, словно какое-то древнее пещерное существо разорвало свои цепи и наконец вырвалось на свободу, чтобы разорить мою душу, пожирая ее с ненасытной звериной жадностью.

Я впиваюсь ногтями в его спину. Это только распаляет Назира. Он обхватывает мое лицо руками и целует меня, пока трахает, снова и снова врываясь в меня. Моя грудь прижимается к его твердой груди, сердце бешено колотится, пружины под нами неистово скрипят, а собака внизу воет от громкого глухого стука изголовья о стену.

Между нами всегда была страсть. Нам всегда было хорошо. Но такого еще не было. Это настолько поглощает, что почти пугает. Это настолько безудержно, что почти безумно. Это настолько мощно, что почти опасно, – неконтролируемая сила, которая грозит разорвать нас на части.

Еще один оргазм накрывает меня, как взрывная волна. Когда я замираю под ним, тяжело дыша, Наз стонет.

– О, черт, да, давай, милая, милая, черт, я тоже кончаю…

Он прерывается со сдавленным криком и дергается. Затем я чувствую пульсацию и разливающееся тепло глубоко внутри себя, когда Назир изливается, произнося мое имя.

Меня захлестывает волна эмоций. Это и любовь, и страх, и то, и другое настолько сильное, что я едва могу дышать. Я прижимаюсь к Назу, пока он целует меня. Его тело обмякло, руки дрожат, а на груди блестит пот.

Я притягиваю его голову и горячо шепчу ему на ухо: – Я люблю тебя. Никогда этого не забывай. Никогда не забывай, что я твоя.

Он переворачивается, увлекая меня за собой, стараясь не сдвинуться с места. Лежа на спине и глядя на меня, Назир прекрасен как никогда, в его глазах читается полное обожание, а улыбка сияет, как рассвет.

Мягким дразнящим тоном, все еще пытаясь отдышаться, он говорит: – Было ожидаемо, что я застряну с самой невзрачной девчонкой в мире.

Когда он напрягает бедра, я резко втягиваю воздух и смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Ты ведь не…

Его улыбка превращается в самую самодовольную ухмылку.