Текст книги "Уайатт (ЛП)"
Автор книги: Джессика Петерсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
Этот конкретный ковбой перевернул мой мир с ног на голову. В самом лучшем смысле.
Мы падаем в постель и проваливаемся в сон.
Следующее, что я осознаю, – в комнату льётся мягкий свет позднего полудня.
Уайатт уже не спит. Он лежит, повернув голову на подушке, и смотрит прямо в мои глаза.
Его взгляд такой пронзительный, такие синие, бездонные глаза, что у меня переворачивается сердце.
– Голодная? – его голос хриплый после сна.
Я тянусь к нему.
– Да.
* * *
Позже, после ужина, мы заваливаемся на диван с ноутбуками, чтобы разобраться с работой.
Как управляющий, Уайатт занимается масштабными изменениями на ранчо вместе с братьями, а значит, его работа включает в себя тонны писем, таблиц, счетов и прогнозов.
Я записываю заметки по сегодняшним операциям и отправляю их папе, Вэнсу и Аве. Проверяю статус поставки хирургических материалов, которые заказывала на этой неделе.
А потом…
Я пишу заявление об уходе и ставлю цифровую подпись с сегодняшней датой.
Желудок сжимается, когда я прикрепляю его к письму для своего научного руководителя и нажимаю Отправить.
Закрываю ноутбук и выдыхаю.
А потом улыбаюсь.
У меня ни черта нет чёткого плана на будущее. Создать официальное партнёрство с папой? Открыть собственную клинику? Попросить Аву взять меня к себе?
Я не знаю.
Знаю только одно – моя работа, моя жизнь теперь здесь.
Моё сердце всегда принадлежало Техасу. Мне просто нужно было открыть глаза и увидеть это самой.
Уайатт бросает на меня взгляд, свет от экрана освещает прямой изгиб его носа, полные губы.
– Кто-то у нас довольный.
Сказать ему, что я только что сделала? Можно. Наверное, даже нужно.
Но часть меня хочет сделать из этого сюрприз.
Уайатт так старался, чтобы наше первое свидание стало особенным. Это было мило, как много значения он придал этому моменту. И он просто потерял голову, когда я подарила ему Домик в прериях.
К тому же мой научный руководитель наверняка устроит истерику, когда получит письмо. И мне, скорее всего, придётся разбираться со всем этим дерьмом, прежде чем заявление окончательно примут.
Ну и да, мне ещё нужно сказать родителям. Будет легче, если я хотя бы наметила план, пусть даже предварительный, о том, чем займусь дальше.
Так что пока я никому не расскажу.
Сегодня я просто хочу насладиться хорошим днём, проведённым с прекрасными людьми, и заняться тем, что люблю больше всего.
А именно – своим ковбоем.
Хотя… можно и немного криминальной документалистики включить, почему нет.
– Очень довольный, – отвечаю я, и это чистая правда. – Хочешь посмотреть Криминалистов?
– Если я не буду твоей следующей жертвой, то почему бы и нет.
Глава 29
Уайатт
ОТЧАЯННЫЙ
Я откашливаюсь.
– Ну...
Сойер оборачивается через плечо и улыбается.
– Ну...
Обычно я бы хотел сбить с него эту глупую, самодовольную улыбку. Сейчас раннее утро – яркий оранжевый шар солнца только-только поднимается над горизонтом – и так холодно, что я вижу своё дыхание. Я бы не сказал, что по утрам особенно раздражителен, но точно не в настроении разбираться с чепухой, которую несут мои братья.
Но сегодня?
Сегодня я просто улыбаюсь в ответ, хоть у меня внутри всё скручено в узел.
– Если вы не против уделить мне минутку, у меня есть кое-что, о чём я хочу с вами поговорить. Со всеми вами.
Нас пятеро верхом. Мы перегоняем стадо на пастбище недалеко от Нового дома. Как-то я слышал, как кто-то давал Сойеру совет по воспитанию детей: мол, серьёзные разговоры лучше вести в машине. Никто не сможет сбежать, а ты ещё и за рулём, так что тебе не придётся никому смотреть в глаза, когда заводишь неприятные темы.
Думаю, с лошадьми это тоже работает. Можно сделать вид, что ты занят – следишь за коровами, – пока сообщаешь братьям новости.
Кэш натягивает поводья своего большого чёрного коня, Кикса.
– Всё в порядке?
– Всё отлично.
Дюк кладёт предплечья на луку седла.
– Ты, случаем, не обрюхатил Салли?
– Заткнись уже, – фыркает Райдер и поворачивается ко мне. – Но я ставлю на двойню. В нашей семье это в порядке вещей.
Я закатываю глаза.
– Да вы...
– Салли и Уайатт, сидят на ветке, – насмешливо распевает Сойер. – Дружат, спят, баюкают ребёнка в коляске и, может, даже женятся?
Даже Кэш ухмыляется, и я воспринимаю это как хороший знак.
– А что случилось с твоим привычным ворчанием? – спрашиваю я его.
Кэш разводит руками.
– Джон Би и Пэтси ещё не уехали. Ты до сих пор приходишь на работу. И да, я вижу, как ты и Салли счастливы вместе.
Я просто смотрю на него.
– Я имею право менять своё мнение, – пожимает он плечами. – Иногда люди удивляют.
Я качаю головой.
– Это тебя Молли научила?
– Она меня многому научила.
– А Салли чему тебя учит? – спрашивает Сойер с лукавым блеском в глазах.
Я глубоко вдыхаю и оглядываю пастбище. Поднимающееся солнце заливает всё золотым светом – ближние утёсы, огромный старый дуб слева от нас, причудливые кактусы, торчащие из кустарника вдоль изгороди из расколотых брёвен.
Я чувствую запах землистых вод реки Колорадо, перекрывающий даже стойкий аромат стада. Коровы мычат. Моя лошадь тихонько фыркает, но в остальном не обращает внимания на то, как кобыла Сойера хлещет его хвостом.
Я знаю эту землю лучше, чем кто бы то ни было. Я здесь родился и всегда думал, что здесь же и умру.
Может, так и будет. А может, и нет. Теперь это не имеет значения. Потому что если я сделаю всё, как надо, ради Салли, я умру счастливым человеком.
Я буду безумно скучать по Техасу. По своей семье тоже. Но для этого ведь и придуманы самолёты, верно?
Я прочищаю горло, щурясь от нарастающего света.
– Как думаете, вы справитесь здесь без меня?
Молчание.
У меня в горле стучит сердце, пока братья смотрят на меня, глаза расширены от удивления.
– Это значит то, о чём я думаю? – наконец спрашивает Кэш.
Я опускаю голову.
– Я переезжаю в Нью-Йорк вместе с Салли. Если, конечно, она меня возьмёт...
– Она тебя возьмёт, – Сойер протягивает руку и хлопает меня по плечу. – Чёрт, Уай, я так за тебя рад.
– Но серьёзно, Салли беременна? – уточняет Кэш.
Я смеюсь.
– Нет, она не беременна. Если она захочет, я только за, но это не причина, по которой мы съезжаемся. И переезжаем. Надеюсь, переезжаем. Я хочу сделать всё правильно.
Я перевожу взгляд на Кэша.
– Именно поэтому я хотел сначала поговорить с вами. Вы – моя семья, это ранчо – моя жизнь. Я не хочу... – Чёрт, сейчас расплачусь. – Я бы не уезжал, если бы у меня был выбор. Но я должен следовать за своей девушкой, понимаете? Я должен помочь ей осуществить её мечты, потому что, ну... Салли и есть моя мечта.
Сойер сжимает моё плечо.
– Тогда ты должен за ней следовать.
– Здесь столько всего происходит. – Я указываю налево, где видна стройплощадка. Там строится новая студия Молли, а заодно и часть дороги, которая со временем соединит бывшее ранчо Лаки с ранчо Риверс. – Я понимаю, что сейчас не самое лучшее время, чтобы я уезжал...
– Но ты делаешь то, что должен, – мягко говорит Кэш, и от его слов слёзы катятся ещё быстрее. – Я понимаю.
Вытирая глаза, я всхлипываю.
– Ты это серьёзно?
Вдруг мне кажется глупым, что я вообще думал, будто этот разговор пойдёт как-то иначе. Конечно, мои братья меня поддержат. Даже Кэш. Если кто-то и понял, насколько велика сила любви и как она важна, так это он.
– Да, серьёзно. Я понимаю, что этот выбор дался тебе нелегко.
– Нелегко. – Я выпрямляюсь в седле. – Но в то же время это было самое простое решение в моей жизни. Хотел бы я, чтобы Салли могла остаться здесь, в Хартсвилле? Конечно, хотел бы. Но у нас не та карта на руках, так что приходится разыгрывать ту, что есть, как можно лучше.
Губы Сойера дёргаются.
– Ну конечно, ты бы сравнил это с картами.
– А ты бы свалился к чёрту с лошади, если бы я тебя подтолкнул.
В его глазах вспыхивает азарт.
– Осмелишься?
– Салли тебя быстренько соберёт по кускам, – вставляет Райдер.
Я киваю.
– Она знает, как обращаться с дрелью.
– Это не смешно, – бурчит Сойер.
Дюк гогочет.
– Ну, вообще-то, немного смешно.
– Ты ей ещё ничего не сказал? – спрашивает Кэш, щурясь на солнце.
– Нет. Хочу сделать из этого событие. Надеть футболку с надписью «Я люблю Нью-Йорк» или что-то такое. Чтобы она увидела, что я настроен серьёзно, что я рад быть рядом с ней и поддерживать её. Но сначала мне нужно было ваше благословение, потому что я понимаю, что это решение затрагивает всех нас. Я знаю, что Салли захочет быть уверенной: без меня вы справитесь.
Кэш шмыгает носом.
Теперь моя очередь уставиться на него.
– Да, я буду скучать по твоей заднице. – Он пожимает плечами и трет нос. – Но я ещё и рад за тебя. Правда, очень рад, Уай. Мама... Ты же знаешь, что она сейчас радуется там, наверху? Орёт во всю глотку: «Ну наконец-то, блин!»
Я смеюсь и плачу, и мои братья тоже.
Раньше разговоры о родителях вызывали у меня болезненное чувство утраты. И это чувство никуда не делось. Но теперь... теперь я чувствую себя немного спокойнее, чем прежде. Будто где-то глубоко внутри я понимаю: да, я безумно скучаю по маме, но разговоры о ней не убьют меня.
Эта боль не убьёт меня.
– В последнее время я часто о ней думаю. – Я тянусь за лассо, когда один бычок отбивается от стада, но опускаю руку, видя, что он сам возвращается в строй. – Им с папой пришлось многим пожертвовать. Не только ради нас, но и ради друг друга. Папа унаследовал это огромное ранчо, и я не уверен, что мама когда-то представляла себя в роли фермерши. Но она осталась, потому что любила его. А он сделал всё, чтобы это работало, потому что любил её. И они были счастливы. По крайней мере, насколько я помню.
Кэш задумчиво смотрит вдаль.
– Они были счастливы. Не идеально, конечно. Но мне кажется, они были в мире с теми жертвами, на которые пошли. – Он бросает на меня взгляд. – Так же, как и ты будешь в мире со своими.
– Ты ведь не на Луну переезжаешь, – добавляет Сойер.
Кэш кивает.
– Ты всё равно сможешь участвовать в делах ранчо. Нам придётся искать нового управляющего, но, может, мы придумаем для тебя новую роль. Стратегическое планирование или ещё что-то? Не знаю.
Дюк усмехается.
– Молли на тебя влияет. Мне нравится.
– У неё мозги для бизнеса – это факт, – отвечает Кэш. Он смотрит на меня, и тень от шляпы наполовину закрывает его лицо. – И она поможет нам найти способ, как тебя вовлечь, Уайатт. Потому что я знаю, что для тебя важно сохранить наследие наших родителей.
Я едва сдерживаю слёзы.
– Да, для меня это важно.
– Для всех нас, – говорит Дюк. – Поэтому так важно, чтобы мы воплотили наши мечты о ранчо вместе. Твоё переезд в Нью-Йорк этого не изменит.
– Обещаешь не называть меня «чёртовым янки»?
Дюк задумчиво хмурится.
– Это обещание, которое я, пожалуй, не могу дать. Нам ведь нужно хоть что-то, за что можно тебя поддеть.
– А ты? – я поворачиваюсь к Сойеру. – Прилетишь ко мне с Эллой в гости?
Он улыбается.
– Ты шутишь? Она в восторге будет слетать на самолёте к своему дяде Уаю.
– Я же её любимчик.
– Нет, ты не её любимчик, – кривится Кэш. – Это я.
Райдер указывает на нас.
– Ошибаетесь оба. Любимый – это я.
– Если под «любимым» ты имеешь в виду «наименее любимого», то да, ты прав, – вставляет Дюк.
– Ты уже думал, чем будешь заниматься там, в Нью-Йорке? – спрашивает Кэш.
Я надеваю солнцезащитные очки.
– Думал. Что-нибудь придумаю. Не думаю, что в северной части штата у них есть что-то подобное нашему хозяйству, но для деревенского парня наверняка найдётся работа.
Сойер ухмыляется.
– Можешь завести детей и растить их. Всегда вариант.
– Да что вы все с этими детьми!
– Элле нужны двоюродные братья и сёстры, – говорит Сойер, затем смотрит на Кэша. – А вы с Молли продвинулись в этом вопросе?
Один уголок губ Кэша дёргается вверх.
– Работаем над этим.
У меня сжимается сердце. Мне будет ужасно не хватать всего этого. И я знаю, что Салли тоже.
Но это лишь значит, что мы будем часто приезжать в Хартсвилл. Она любит моих братьев так же, как и я, и я уверен, что она сделает всё возможное, чтобы быть рядом в важные моменты, да и просто так, без повода.
В Техасе полно крупных аэропортов, из которых ежедневно летают рейсы в Нью-Йорк и обратно. Мы справимся.
Нам просто необходимо справиться.
А кто знает? Может, в конце концов, мы с Салли снова окажемся в Хартсвилле. Её родители тоже здесь, и они, конечно, захотят участвовать в воспитании наших будущих детей.
Потому что, конечно, я хочу детей от Салли. Не могу поверить, что только сейчас осознал, насколько это реально.
Нет, не просто реально. Неизбежно. Потому что я сделаю так, чтобы у нас всё получилось.
Я сделаю Салли своей женой.
– Люблю вас, – говорю я. – Спасибо. За понимание. И за то, что терпели меня все эти годы.
Кэш бросает на меня взгляд.
– Ты нам точно задолжал. В свои двадцать ты был просто чокнутым.
– Хорошо, что мне уже за тридцать. – Я перекладываю поводья из правой руки в левую. – У меня есть к вам одна просьба. Поможете мне спросить Салли?
– Ты про предложение? – Дюк хмурит брови.
– Думаю, сначала мне стоит узнать, разрешит ли она мне переехать с ней в Нью-Йорк, и показать ей, что у меня есть ваше благословение. – Я усмехаюсь. – Мы встречаемся всего пару минут.
Райдер качает головой.
– Но дружите уже пару жизней.
– Уайатт прав, – Кэш приподнимает шляпу в мою сторону. – Не будем пугать бедняжку Салли излишней поспешностью. Когда он раскроет ей своё сердце, это должно быть большим романтическим жестом, а не засадой.
– Согласен, – поддакивает Сойер.
Кэш улыбаясь смотрит на меня.
– Повезло тебе, Уайатт, у меня есть пара идей.
Глава 30
Салли
Дробовик и копчёная индейка на гарнир
– Это то самое платье? – спрашиваю, слегка поворачиваясь перед Молли и Уилер.
Уилер присвистывает.
– Детка, это точно оно.
– Если и есть платье, в котором можно признаться в вечной любви своему лучшему другу, то это оно. – Молли радостно хлопает в ладоши, а потом крепко обнимает меня. – Я так счастлива, что ты остаёшься в Хартсвилле. Всё ещё не могу в это поверить. Конечно, я радовалась, когда ты получила работу в университете Итаки, но, честно говоря, надеялась, что ты останешься здесь. Мы тебя очень любим.
– И я вас люблю.
Отступив на шаг, я разглаживаю изящную ткань платья на бёдрах. Оно алое, как пожарная машина, точно в тон моим любимым сапогам Bellamy Brooks. На ощупь мягкое, словно шёлк, и приятно скользит по ногам.
Я улыбаюсь, разглядывая себя в высоком зеркале, стоящем в углу бывшей спальни Молли в Новом доме.
Когда несколько дней назад я официально отказалась от работы в университете Итаки, я решила устроить небольшую спонтанную встречу по случаю Дня друзей, чтобы поделиться этой новостью. Надеюсь, она будет радостной. Мне нужно объясниться перед всеми.
Мне также хочется, чтобы Уайат увидел, насколько серьёзно я отношусь к нашим отношениям. Своим решением остаться я хочу показать, как сильно я его люблю и как горжусь тем, что мы строим здесь, в Хартсвилле.
Честно говоря, я тысячу раз сомневалась, хорошая ли это идея. А вдруг отец устроит скандал? А вдруг я опозорюсь? Или, что ещё хуже, опозорю Уайатта?
Молли убедила меня рискнуть. Она была первой, кому я рассказала об увольнении, сразу после разговора с куратором. Когда я упомянула о том, что хочу сделать этот и без того смелый шаг ещё более грандиозным, она сразу поддержала меня.
– Кэш терпеть не может драму, – сказала она. – Но Уайатт? Этот парень согласился изображать твоего парня, хотя знал, что не сможет держать себя в руках. Он живёт ради таких вещей. Так что, если ты хочешь заявить о своих чувствах громко, делай это! Люби своего мужчину открыто, подруга. Живи так, как хочется.
Вот так я и оказалась в этом платье – эффектном, сияющем, которое я одолжила из гардероба Молли. Оно особенное и придаёт мне именно ту уверенность, которая сейчас так нужна.
– Ты потрясающе выглядишь, – говорит Молли. – И, кстати, не выглядишь слишком нервной.
– Вот это удивительно, потому что мне так страшно, что кажется, будто сейчас стошнит. Но обещаю, что постараюсь не испортить твоё платье, Молли.
Она только улыбается и заправляет мне прядь волос за ухо.
– О платье не переживай. Лучше беспокойся о том, как Уайатт разберёт тебя по кусочкам, когда заберёт домой.
– Этот парень просто дикий в постели, да? – мечтательно спрашивает Уилер.
Молли всё так же улыбается.
– Ну так, собственно, об этом и просила мисс Салли – веселья с дикими ковбоями. И посмотри, что вышло! Ты сказала вселенной, чего хочешь, и вот оно, пожалуйста.
– Только ты забываешь, что я двадцать лет хотела Уайатта, но даже пальцем его не тронула. Я была уверена, что ему никогда не понравится такая, как я. Более того, я боялась, что потеряю его, если мы вдруг станем больше, чем друзья.
– Но ты набралась смелости и всё-таки рискнула. – Молли щёлкает пальцами. – И вот что вышло.
– Да. – Меня захлёстывает волна восторга, радости, предвкушения и почти нереальности происходящего. – Такое ощущение, что я попала в какую-то другую реальность. Будто всё вокруг – один сплошной хаос. Я вообще не знаю, что делать с работой. Да, я почти живу у Уайатта, но мы даже не обсуждали, чтобы съехаться официально...
– Он хочет, чтобы ты переехала, – твёрдо говорит Уилер. – Ты же знаешь, что хочет.
Молли так же уверенно кивает.
– Все знают, что Уайатт Риверс готов был надеть тебе кольцо ещё вчера.
Я хочу возразить, отмахнуться от их слов.
Но вместо этого просто улыбаюсь. Они правы.
Всё это кажется таким... правильным.
– В общем, у меня был план – чёткий, разумный, хороший план. А теперь никакого плана нет, кроме одного: строить здесь жизнь с Уайаттом.
Уилер пожимает плечами.
– Звучит как вполне достойный план. С остальным разберёшься.
– Если вы хотите быть вместе, у вас всё получится, – добавляет Молли. – Я это знаю по своему опыту.
Я так счастлива, что, кажется, вот-вот лопну.
– Очень на это надеюсь.
– Мы дадим твоему отцу понять, что работа – вопрос, над которым мы активно работаем. – Молли подмигивает. – Я понимаю, что тебя беспокоит его реакция.
Беспокоит настолько, что я едва не теряю сознание.
– Я просто хочу, чтобы он мне доверял. Я никогда не принимала плохих решений, никогда его не разочаровывала. И сейчас я не совершаю ошибку.
Молли берёт меня за руку.
– Я горжусь тобой за то, что ты стоишь на своём.
Остаётся надеяться, что отец скажет то же самое.
* * *
Мама и я готовили еду для Дня друзей уже несколько дней, но этим утром я всё равно провела в кухне Нового дома, заканчивая последние приготовления – накрывала большой деревянный стол самой красивой посудой и бокалами, выжимала лимоны для кленово-бурбоновых коктейлей, доставала из холодильника индейку, которую мы закоптили вчера, чтобы она дошла до комнатной температуры.
Сейчас половина пятого, и я снова на кухне, уже в своём красном платье. Гости должны прийти к пяти. Уайатт провёл весь день на встрече с Кэшем и их подрядчиком, обсуждая планы строительства новой конюшни на стороне ранчо Риверс.
Я не могу дождаться, когда увижу его.
Точнее, не могу дождаться, когда увижу его лицо, когда скажу всем, что остаюсь в Хартсвилле. Он будет так, так счастлив. Интересно, предложит ли он мне переехать к нему.
И как мама отреагирует на реакцию папы? Она с самого начала поддерживала мои отношения с Уайаттом, но я знаю, как гордится моим образованием и будущим, которое я для себя выстроила. Хотя... та наша беседа на кухне... она ведь сама сказала, чтобы я слушала своё сердце. Значит, она будет рада за меня – за нас, верно?
Я надеваю фартук, чтобы не запачкать платье Молли. Руки дрожат, когда я натягиваю прихватки и достаю огромную восьмикилограммовую индейку из духовки. После повторного разогрева кухня наполнилась потрясающим ароматом дымка от гикори и карамелизированного лука. Желудок урчит, несмотря на нервное напряжение.
– Ух ты, как же это вкусно пахнет.
Я чуть не роняю противень от неожиданности. Поставив его на плиту, оборачиваюсь и вижу, как в кухню входит отец.
В руках у него два хозяйственных пакета. Я и без вопросов знаю, что там – маминый ореховый пирог, какой-нибудь подарок для Эллы в честь Дня благодарения и льняные салфетки, которые мама специально выгладила для меня, чтобы они сочетались с посудой.
Сердце сжимается, когда я замечаю, каким уставшим он выглядит. Круги под глазами – тёмно-фиолетовые. На мгновение моя решимость даёт трещину. Последнее, чего мне хочется, – это добавлять отцу ещё стресса. Он и так слишком много работает и слишком много волнуется.
Но это больше не моя проблема. Моё дело – жить свою жизнь, а не решать его заботы.
– Хорошо, что мама вложилась в этот гриль, – говорю я, имея в виду наш новый коптильный гриль. – Думаю, индейка получится потрясающей. Как ты?
Он ставит пакеты на стол.
– Нормально. Долгий день, но ничего нового. Мама попросила передать тебе это, пока она в душе. Я всю неделю ждал этого Дня друзей.
– Я тоже. – Развязывая фартук, я стягиваю его через голову. – Думаю, это может стать хорошей традицией, знаешь? Менее официально, чем День благодарения, но еда такая же вкусная, вино отличное. И плюс ты сам выбираешь гостей. В общем, лучшее из двух миров.
И тут я замечаю, что отец не просто смотрит на меня – он смотрит на моё красное платье. И выражение лица у него становится жёстким.
– Слишком нарядно для неофициального ужина, – замечает он.
Мой желудок падает куда-то в пропасть.
– Всё-таки особенный случай.
– Последний раз я видел тебя такой нарядной, когда ты собиралась на пикник с Уайаттом. Тогда ты убеждала меня, что вы просто друзья.
Господи. Папа всё понял. Конечно, понял. Он знает меня лучше многих.
– Что происходит, Салли? – Он опирается ладонями на столешницу. – И, пожалуйста, в этот раз не ври мне.
Я встречаю его взгляд. В горле пересыхает.
– Сегодня мы отмечаем новое начало. Я… – просто дыши – …я не буду работать в университете Итаки.
Тишина.
Ужасная, мучительная тишина, наполненная отцовским осуждением. Его разочарованием.
Лицо пылает от жара. Но пути назад уже нет. Раз уж ввязалась, нужно идти до конца.
– Выслушаешь меня? – спрашиваю.
На его челюсти дёргается мышца.
– Хорошо.
– С тех пор как я вернулась в Хартсвилл, я многое осознала. Всегда чувствовала, что в моей жизни в Итаке чего-то не хватает, но не могла понять, чего именно. Я любила свою работу, но… наверное, мне было одиноко? Или изолированно? Преподаватели требовали от нас всё больше операций, больше исследований, постоянно подталкивали нас становиться лучшими. Но ради чего? Всё сводилось к грантам, к прессе, к наградам. Это уже не было ни про животных, ни даже про людей. Да, для ординатуры университет Итаки был хорошим местом, но для жизни – нет. Я хочу взять всё, чему научилась там, и применить здесь…
– У тебя предназначение выше этого.
Гнев вспыхивает во мне мгновенно.
– Какое может быть предназначение выше, чем служить своему сообществу? Чем наполнять свою душу работой, которая имеет смысл, рядом с людьми, которых я люблю?
– Поверь мне, ты не хочешь такой жизни…
– Поверь мне, что то, что мы живём в одном городе, ещё не значит, что у нас будет одна жизнь.
Отец моргает, явно сбитый с толку моей настойчивостью. Я никогда так с ним не разговаривала.
А если задуматься, я вообще никогда ему не перечила. Даже в детстве.
– Ты должен мне довериться, – говорю я. – Я бы не осталась в Хартсвилле, если бы не верила, что смогу здесь что-то изменить. Но я люблю своих друзей и свою семью…
– Ты влюбилась в Уайатта, вот почему ты остаёшься. – Лицо отца искажается в болезненной гримасе. – Просто скажи это.
– Да, я влюбилась в него. Но он не причина, почему я остаюсь. Не единственная причина.
Кулаки отца сжимаются.
– Это ошибка. Я говорил ему…
– Я знаю, что ты ему говорил.
– Какой мужчина позволит своей женщине отказаться от возможности всей жизни?
– Уайат не знает…
– Не могу поверить, что он так меня предал.
– Никто тебя не предавал! – возмущённо фыркаю я. – Разве ты не понимаешь? Это хорошо, пап. Твоя дочь выбрала счастье – и это хорошо.
Он смотрит на меня, и в его взгляде сверкает такая ярость, что у меня перехватывает дыхание.
– Я не согласен. Ты знаешь, как сильно я жалею, что не сделал в жизни большего? Сколько возможностей упустил? Спасённые жизни, деньги… У тебя есть всё это, и ты отказываешься? – Он качает головой. – Ты вообще кем себя возомнила?
А потом резко разворачивается и направляется к двери.
– Папа…
Он поднимает руку.
– Оставь меня, Салли.
– Куда ты?
– Я сказал, оставь меня.
Он хватается за ручку и с силой захлопывает за собой дверь.
Это вышло намного, намного хуже, чем я ожидала. Я понимаю, почему отец разочарован. Но чтобы так разозлиться? Обвинять Уайатта, думать о нём в худшем свете? Это уже слишком.
Ноги подкашиваются. Я комкаю фартук, швыряю его на столешницу и бросаюсь следом. Но уже поздно. Когда я выбегаю во двор, папа уже выезжает с участка, поднимая гравий облаком пыли. Я пытаюсь собраться с мыслями. Куда он мог направиться? Не думаю, что он поедет домой – для этого он слишком зол. Скорее всего, он ищет Уайатта.
Господи, что он собирается с ним сделать?
Если я не ошибаюсь, Уайатт либо ещё в офисе ранчо, либо в конюшне, загоняет лошадей.
Я решаю бежать в конюшню.
Забегаю в дом, хватаю телефон, накидываю куртку и бросаюсь в сгущающиеся сумерки.
Всё это время я молюсь, чтобы не опоздать.
