Текст книги "Соблазнитель для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дженни Бара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Пока он ждал код, снова повернулся к Бекетту.
– Я пришел за своими счастливыми носками. Рыжий стащил их.
И в этот момент стало уже не так весело. Бекетт не устраивал никакой хитрой схемы, чтобы затащить его сюда. И он пришел не за мной. Нет, он оказался в нашем доме потому, что мой сын стащил его вещи. Лиам был из тех детей, у кого доброе сердце и катастрофические идеи. Зачем ему понадобились грязные носки кетчера – загадка. Может, я слишком часто говорила ему прислушиваться к знакам вселенной? Может, он решил, что каждая безумная мысль в его голове – это и есть знак?
Я развернулась и вышла из комнаты.
Наша странная, безумная семья держалась на том, что у каждого была своя роль. Почти сразу после переезда я взяла на себя обязанности мамы, сидящей дома, и стирка стала моей зоной. Но когда появился Бекетт, все изменилось. После того как я однажды – всего один раз – окрасила его рубашку в розовый, у него едва не случился инфаркт, и он перехватил инициативу. Теперь вместо двух куч – грязное и чистое – он ввел почти военную систему сортировки, которую мы, конечно, игнорировали. Бедный Бекетт. К концу года он, наверное, поседеет.
Прачечная выглядела как образец идеального порядка. Повсюду висели таблички, указывающие, куда что складывать. Для малышей, которые еще не умели читать, он даже добавил картинки: белое, цветное, темное, деликатное. А внутри каждой зоны стояли контейнеры с фамилиями и фотографиями семей.
Как бы мне ни хотелось поддеть его за эту систему и его маниакальную любовь к порядку, факт оставался фактом: у нас всегда были чистые вещи, и ни одна не была испорчена. От него никогда не услышишь: «Да какая разница, чья это футболка. Главное – чистая». Он даже нашел какое-то растительное средство без красителей, которое одобрила Шей и оно действительно работало. В стирке он разбирался. Почти во всем. Кроме одного – нижнего белья.
Я ухмыльнулась, глядя на табличку «интимное». Осознание того, что жизнь с четырьмя взрослыми женщинами и кучей девочек означает горы бюстгальтеров и трусиков, накрыло Бекетта, как лавиной. Лив была безумно счастлива с ним, и я искренне радовалась за нее, но к нижнему белью он относился до смешного странно.
Рядом с контейнером для трусиков стоял ящик «потеряшки» – туда отправлялось все, что Бекетт не мог ни к кому приписать. И в нем лежала аккуратно сложенная пара темно-синих носков.
Странно, что мой сын не спрятал такую добычу, но кто я такая, чтобы отказываться от подарка судьбы? Я поставила нерф Финна на стол, взяла носки и направилась к себе в комнату. Втягиваться обратно в этот хаос я не собиралась – собрание явно затянется еще на час. Лучше я вылезу через окно, оставлю носки на машине Кортни и спокойно проведу вечер без чувства вины.
Я закрыл дверь, так и не поняв, не разыгрывают ли меня. Я подсознательно ждал, что Дамиано или кто-то другой из стартовых питчеров Revs выскочит из засады с криком: «Попался!». То, что я только что видел в этом доме, не вписалось бы даже в рамки реалити-шоу. Кошелек полегчал на тысячу долларов, зато я разузнал пару вещей, которыми смогу вечно изводить Беккета. И все же поездка оказалась почти бесполезной. Посвящение это было или нет, но носки мне так и не вернули. Беккет клялся, что завтра в самолете они будут при мне, но в животе все равно крутило от дурного предчувствия. Я плохо переносил перемены в привычном укладе. Особенно сейчас, когда я еще только пытался прийти в себя после того, как вся моя жизнь внезапно пошла кувырком.
Хотя он и уверял, что обязательно их найдет, вид у него был не слишком уверенный, когда он вошел в гостиную с пустыми руками.
По его словам, подросток, стянувший их, ушел куда-то с отцом, так что спросить было не с кого, но каждый взрослый в комнате заверил меня, что все будет в порядке. Возможно, я бы еще задержался, но, если не считать носков, была лишь одна причина, по которой мне хотелось находиться в этом особняке, и она исчезла двадцать минут назад, не обронив ни слова.
Похоже, ее отсутствие заметил только я, хотя в подобном балагане человек запросто мог пропасть на несколько дней. Особенно когда этот чертов енот снова вылез на свет, опять перетянув на себя все внимание. На этот раз тварь хотя бы молчала. Но почему никто не вызвал службу по контролю за животными, чтобы убрать ее из камина? И неужели она правда ждет детенышей? Я так и не понял, была ли это шутка.
Мучительно пытаясь переключиться на что угодно, кроме гребаных носков, я спустился с крыльца. Да, носки – это просто носки. Я понимал это. Но точно так же, как левый щиток на ногу должен надеваться раньше правого и застегиваться строго от щиколотки к бедру, а не наоборот – я весь сезон носил одни и те же носки. Моя сестра каждый год, еще с девятого класса, рисовала мне трилистник на правой пятке.
Задумавшись, я свернул налево и пошел по тротуару. Подойдя к своему «Доджу Чарджеру», я положил ладонь на крышу, чувствуя тепло нагретой фиолетовой стали, и уставился на свои ноги. На моих белых кожаных кроссовках от Александра Маккуина всегда красовались изумрудно-зеленая пятка и мой номер в том же цвете. Модель «Кортни Миллер Нью-Йорк Metros». После моего перехода в другую команду агент договорился, чтобы цвет сменили на сапфировый – под стать Revs, – ради сохранения рекламного контракта. Обувь сорок девятого размера найти непросто, а эти кроссовки были удобными, так что я старался не переживать из-за мелких перемен. Но теперь еще и носки пропали. Новая расцветка обуви в этом не виновата. Сердце забилось чаще, и я глубоко вздохнул.
Все будет нормально.
– Что самое худшее может случиться, если завтра на мне не будет счастливых носков?
– Ты проиграешь, – ответил голос у меня за спиной. – Но у вселенной другие планы.
Я резко обернулся и увидел летящий в мою сторону комок темно-синей ткани. Рефлекторно поймал его. Только вот проклятые носки меня больше не интересовали. Потому что я смотрел на нее. Она сменила джинсовые шорты и футболку Revs на что-то золотистое. Сверкающая ткань завязывалась на шее и облегала каждый изгиб ее тела. Я понятия не имел, как называется этот короткий комбинезон, но, черт возьми, выглядела она сногсшибательно. Каштановые кудри были собраны на макушке, и лишь пара рыжих прядей обрамляла лицо, на котором почти не было макияжа. Как и в тот миг, когда я увидел ее на стадионе, и снова, когда она вошла в гостиную этого шапито, притворяющегося домом, она стала моим единственным центром притяжения.
– Ты в порядке? – спросила она, сдвинув солнечные очки на голову.
Наверное, потому что я пялился на нее так, будто никогда в жизни не видел женщин. Почему она так на меня действовала? Обычно шутки и флирт давались мне легко. Но ее присутствие мгновенно вызывало сбой в мозгу. «Красивая женщина, красивая женщина, красивая женщина» – крутилось на повторе, вытесняя все остальные мысли.
Она склонила голову набок, и шелковистый локон коснулся ее обнаженного плеча. Я убрал руку с капота, намереваясь дотронуться до нее, намотать ее волосы на кулак, почувствовать ладонью мягкую кожу ее плеча или прижаться губами к ложбинке у основания шеи...
– Я знаю, как важна удача для спортсменов. – Между ее бровей залегла едва заметная морщинка. – Надеюсь, мы не сглазили тебя и не сорвали тебе игру.
Я моргнул, но не смог заставить себя отвести взгляд от ее фигуры.
– У тебя есть ноги?
Что за бред я несу?
Я всегда был остряком, парнем, который за словом в карман не лезет. И даже если я не заводил интрижек во время сезона, режим флирта включался у меня автоматически при виде красотки. И вот мой первый подкат: я уточняю у нее наличие базовых частей тела?
Она опустила подбородок и осмотрела свои длинные бледные ноги. Я невольно последовал ее примеру. От середины икры до лодыжки они были переплетены золотистыми шнурками, крепившимися к сандалиям.
– Ага. – Она подняла голову и кивнула. – Все еще на месте. Приятно, когда они никуда не отваливаются.
Мелодичный смех Дилан оказался заразительным, и я невольно хмыкнул, видя, как она меня подкалывает.
– Я Дилан. – Она шагнула ко мне, и меня тут же окутал нежный аромат кокоса.
Она протянула руку, которую я быстро сжал в своей. Тонкие кольца на ее среднем пальце тихо звякнули друг о друга от моего легкого нажатия. Кожа у нее была именно такой мягкой, как я и представлял.
В животе мгновенно потяжелело, а перед глазами замелькали картины того, как эти руки скользят по моему телу. Черт. Я стиснул зубы, борясь с приливом желания, чтобы снова не выставить себя идиотом. Мое тело реагировало на нее на каком-то животном уровне. К черту запрет на секс во время сезона. В ту секунду я четко осознал, что правила больше не имеют значения. Эта ночь обязана была закончиться тем, что ее рыжие волосы рассыплются по моим простыням.
– Думаю, меня будет легко запомнить как ту самую девушку с ногами, которые не отваливаются.
Может, если я перестану вести себя как кретин, она перестанет надо мной издеваться. Я откашлялся.
– Кортни.
Она кивнула, и кудри, небрежно заколотые на макушке, забавно подпрыгнули.
– Уверена, полмира это знает, но я решила, что тебе больше подходит имя Самсон.
Я понятия не имел, что она несет и как на это отвечать. Поэтому я остался в образе – кем бы ни был этот косноязычный угрюмый придурок – и молча подавил желание нахмуриться, когда она отняла свою руку.
– Удачи на выезде.
– Да, спасибо. – Надо же. Целых два слова подряд. Я явно делал успехи.
Улыбнувшись, она сдвинула очки на переносицу, развернулась и зашагала по тротуару.
Все мое естество взбунтовалось при мысли о том, что она вот так просто уходит.
– Ты куда-то собралась? – крикнул я ей вслед. Опять тупые вопросы. Я бы сам себе врезал, если бы это не выглядело еще глупее в глазах этой золотой богини.
Она оглянулась через плечо. Очки сползли на кончик носа, и золотистые искорки в ее глазах вспыхнули в лучах заходящего солнца.
– Ага.
– Можно угостить тебя коктейлем? – я слегка запнулся. Но эй, предложения становились все длиннее. Поэтому я решил ковать железо, пока горячо, и, прежде чем успел подумать, добавил: – Ну, типа в качестве извинения за всю эту историю с носками.
Она рассмеялась и повернулась ко мне всем корпусом.
– Мой сын украл твои носки, и ты хочешь за это извиниться?
Так.
Ее сын был тем самым воришкой? В принципе, логично. Оба рыжие. Хотел ли я связываться с матерью-одиночкой? У меня в разгар сезона на себя-то времени не хватало, не то что на женщину, которой нужно много внимания. А тут еще и ребенок. Глядя на тот дурдом, что творился в ее доме, я должен был увидеть миллион тревожных звоночков, но один только ее вид заставлял мое сердце сжиматься. Она была особенной. Я просто не мог понять, почему меня тянет к ней, как мотылька на огонь.
Она поднесла руку к горлу, словно хотела нащупать цепочку, но одернула себя и опустила ладонь.
– Мне кажется, это я должна тебя угощать.
– Договорились. Разберемся с этим на месте.
На ее лбу появилась едва заметная складка, словно эта мысль сбила ее с толку. Я был не из тех парней, кто спорит с женщиной из-за счета. Мы оба знали, что я могу позволить себе залить ее лучшим алкоголем с верхних полок бара. У меня были деньги. Но мне нужно было ее время. И если единственный способ его получить – позволить ей заплатить, мое эго это переживет.
Я нажал кнопку автозапуска на брелоке, открыл пассажирскую дверь и галантно отвел руку в сторону.
– О, моя фиолетовая магическая карета подана. – Она почти подбежала к машине, снова обдав меня тем самым мягким ароматом. Когда она садилась внутрь, ее плечо задело мою грудь, и внизу живота снова все напряглось. Прежде чем я закрыл дверь, она вскинула подбородок и одарила меня очередной улыбкой, от которой искры из глаз посыпались. Мне следовало бы насторожиться из-за того, какую власть надо мной возымела эта едва знакомая женщина, но сейчас мне было не до анализа нашей странной связи.
Пока я обходил машину и забирался на водительское сиденье, очки Дилан уже перекочевали в подстаканник, а сама она вовсю тыкала в экран мультимедиа.
– Что ты делаешь? – Я нажал на тормоз и кнопку зажигания, переводя машину из режима автозапуска в рабочее состояние.
Даже не взглянув на меня, она по-хозяйски распорядилась моей аудиосистемой.
– Каждой легендарной ночи нужен свой гимн.
Песня «ME!» ударила по ушам из колонок, едва я включил передачу. Я невольно рассмеялся. Друзья и товарищи по команде любили подкалывать меня за то, что я фанат Тейлор Свифт. Ее песни слишком часто звучали у меня в наушниках на тренировках, а еще чаще – в плейлисте для уборки дома. Ну кто откажется мыть посуду под «Gorgeous»?
– Рада, что ты одобряешь. Если бы ты ненавидел Тейлор, это бы все испортило, – констатировала Дилан, хотя я не произнес ни слова. Было в этом что-то жуткое – она будто читала мои мысли.
– Пожалуй, это лучший гимн. – Я вырулил на главную дорогу и выжал педаль, заставляя двигатель взреветь. К разочарованию отца, я не стал профессиональным гонщиком, как остальные члены семьи, но машины обожал, и возиться с тюнингом этой крошки было одно удовольствие.
– Куда едем?
– Ко мне.
Она пару секунд побарабанила зелеными ноготками по подлокотнику.
– Смелый ход.
Я откинул голову и рассмеялся:
– Просто заскочим на минуту. А потом – куда пожелаешь.
Я ожидал игры в «двадцать вопросов», большинство встреченных мною женщин так и сыпали ими, но Дилан лишь изящно пожала плечом.
– Идет.
Десять минут спустя я уже бросил ключи парковщику и коснулся ладонью голой кожи на спине Дилан. Готов поклясться, она подавила дрожь, когда я вел ее в здание. Может, это лишь мечты и она не реагирует на меня и вполовину так сильно, как я на нее, но мне отчаянно хотелось заставить ее дрожать, извиваться и выкрикивать мое имя. Любой из вариантов сделал бы мою ночь. Но я умел быть терпеливым и при необходимости мог осаждать эту крепость долго.
Мой пентхаус располагался на верхнем этаже высотки прямо у Бостонской гавани, так что реакция гостей всегда была одинаковой. Вид на залив просто захватывал дух.
Когда двери лифта с мелодичным звонком открылись прямо в квартиру, я приготовился слушать восторженные вскрики. Ждал, что она тут же прильнет к панорамным окнам, захлебываясь от восхищения.
Но вместо того чтобы любоваться пейзажем, Дилан выкинула нечто невообразимое. Она сделала три шага и зажмурилась. Глубоко вдохнула и закружилась на месте.
Когда она остановилась, глаза ее все еще были закрыты, но улыбка была такой яркой, что у меня в груди защемило.
– Здесь идеально.
Что, черт возьми, тут идеального? Она же даже не смотрит на вид! А в это время суток он был по-настоящему роскошным. Когда солнце касалось горизонта за нашими спинами, его лучи отражались в бухте, превращая панораму за окнами в живую акварель.
Золотистые искры в ее глазах вспыхнули, когда она наконец посмотрела на меня. Но на миллионный вид ей было плевать.
– У этого места энергетика как у самых уютных объятий.
И что на это отвечать? Энергетика была встроена в планировку? Или я притащил ее с собой при переезде? Хрен его знает.
– Мне здесь понравилось с первой секунды, как я переступил порог. – Я затаил дыхание, потому что пока все, что я нес, было полной катастрофой, и я не был уверен, что сейчас вышло лучше.
– Логично. Полная гармония с твоим синим.
Я в недоумении опустил подбородок, разглядывая свою белую рубашку на выпуск, которую религиозно надевал в дни матчей. Но она не стала уточнять, какой именно синий имеет в виду. Ее божественные сандалии едва слышно стучали по деревянному полу, пока она проходила вглубь квартиры с таким видом, будто и не ввела меня только что в ступор.
– О, бильярд! – Она хлопнула в ладоши, едва не подпрыгивая от радости. – Обожаю играть.
Наконец-то понятная реплика.
– Я тоже. – Да. В точку. Боже, я был обречен вести себя как дебил в ее присутствии.
Она провела пальцами по темному дереву стола, стоявшего посреди столовой. Вдоль барной стойки, выходящей в кухню, тянулись высокие стулья, так что в другой мебели здесь нужды не было.
Все еще ошарашенный – видимо, она меня все-таки заколдовала, – я следил за покачиванием ее бедер. Она обогнула стол, и вид ее обнаженной спины на фоне заката над водой мгновенно врезался мне в память. Блеск золотых шорт, облегавших ее задницу идеальной формы, будет преследовать меня в эротических снах до конца жизни.
Она обернулась ко мне, опершись ладонями о малиновое сукно. Теперь в лучах заката сияло золото в ее глазах.
– Сыграем?
Я откашлялся.
– Я думал, быстренько приведу волосы в порядок, и пойдем.
Склонив голову и поджав губы, она окинула меня оценивающим взглядом.
– Это уже второй раз за час, когда я в тебе ошибаюсь. – Она усмехнулась. – Обычно я лучше разбираюсь в людях. Но с прозвищем я угадала.
– Э-э... – выдал я свой самый красноречивый ответ.
Она хихикнула, ослепив меня улыбкой.
– Иди, Самсон, заряжайся силой. Я пока сама себя развлеку.
Смысл ее слов ускользал от меня. Кажется, попытки расшифровать и проанализировать наши диалоги станут моим любимым видом головоломок. Пока я понял одно: большую часть времени я ни черта не соображаю, о чем она говорит. И все же каждое наше взаимодействие, каждое слово и каждая ее улыбка зажигали меня изнутри. Будто она обращалась напрямую к моей душе или еще какой-то подобной бредятине. Я знал ее всего минут двадцать, но само ее присутствие успокаивало, и эти мгновения казались годами. Я привык дотошно препарировать каждый аспект своей жизни, но если и была в мире женщина, ради которой я готов был послать все к черту и прыгнуть в омут с головой, то это была она.
Он не сводил с меня пристального взгляда, пропуская длинные пальцы сквозь светлые волосы, собранные в пучок. То ли передумывал причесываться, то ли прикидывал, разумно ли оставлять меня одну в своем доме.
Ему не о чем было беспокоиться. Мне не нужно было заглядывать в шкафы или рыться в ящиках, чтобы понять, что он за человек. Все, что мне требовалось знать, я выяснила, едва сделав два шага по этому огромному пентхаусу.
Атмосфера в его жилище была точь-в-точь как он сам. В воздухе разлилась спокойная искренность, смешанная с легким зарядом созидательной энергии – той самой, что пронзала меня каждый раз, когда я оказывалась рядом с ним. В таких местах людям инстинктивно хочется остаться подольше.
– В «девятку»? – Его глаза заблестели, медленно скользя вниз по моему комбинезону.
Будь я проклята, если каждый такой его осмотр – а с тех пор, как я нашла его на тротуаре у своего дома, их было уже добрых пять-шесть – не ощущался как ласка по коже. В животе все перевернулось.
Закусив пухлую нижнюю губу, он снова посмотрел мне в лицо. Остаться здесь на вечер могло стать самым приятным видом опасности. – Или ты из тех женщин, что предпочитают «восьмерку»?
– В «девятку».
Уголок его рта дернулся в ухмылке.
– Но.
Его синие глаза сузились.
– За каждый забитый мною шар ты отвечаешь на один вопрос.
Он откашлялся, долго и изучающе глядя на меня. – Идет. – Он кивнул. – При условии, что я получаю то же самое за каждый свой шар.
– Я только за равноправие. – Я сняла треугольник с крючка сбоку стола, собираясь расставить шары, но когда обернулась, у меня перехватило дыхание, а сердце на миг замерло.
Кортни стянул через голову рубашку, оставшись в облегающей футболке. Черт, это было ужасно клишированно, но он вылитый Тор – огромный златовласый бог стихий. Как и его небесный двойник, он обладал мощной грудью и широченными плечами, которые обтягивала ткань, ставшая второй кожей. Бицепсы так напрягали рукава, будто вот-вот разорвут их в клочья.
– Обалдеть, парень. Решил меня прикончить? Предупреждать надо, прежде чем вот так раздеваться.
– Все по-честному, – хмыкнул он. – Ты убиваешь меня с той самой секунды, как улыбнулась мне в раздевалке.
В тот момент, когда наши взгляды встретились, я готова была поклясться: вселенная зажгла над головой Кортни огромную мигающую стрелку с надписью: «Это он». Что ж, я прислушалась. Вселенная редко меня подводила. Именно поэтому я без колебаний надела сексуальный наряд и встала у него на пути. У меня не было ни единой претензии к тому, как прошел вечер, или к тому, как мы кружили друг вокруг друга.
Шары с сухим стуком встали в деревянный треугольник. Я аккуратно прижала их пальцами, придавая классическую форму ромба для «девятки». – Я разбиваю.
Он откинулся на черный барный стул, пристроив зад на мягкое сиденье. – Дамам всегда уступают. – Его слова отозвались во мне хриплым обещанием чего-то большего, чем просто партии в бильярд. Но я любила игры, а флирт был лучшей из них.
Взяв кий, я подошла к краю стола и наклонилась, прицеливаясь. Я не смогла сдержать улыбку, услышав за спиной его приглушенный стон. Гладкое дерево скользнуло между пальцев и ударило по битку, отправив его в полет по сукну. Шары разлетелись по всем углам, и характерный звук «плинк» – смоляной шар упал в кожаную лузу – заставил меня просиять.
– Случайность, – прохрипел он сзади.
– Лучше быть везучей, чем умелой, – отшутилась я, оборачиваясь к нему.
Его расслабленная поза внезапно сменилась напряжением. Он почти незаметно расправил плечи, но под обтягивающей футболкой трудно было не заметить, как каменеет каждая мышца. Впервые я видела, чтобы он чувствовал себя не в своей тарелке. И это само по себе было дико, ведь он только что был у меня дома, а там неуютно становилось абсолютно всем.
– Ты веришь в удачу? – спросил он, хотя смотрел теперь на гавань за моей спиной. Атмосфера в комнате из легкой мгновенно превратилась в такую тяжелую, будто на нас опустилось густое облако тревоги.
– Хочется думать, что я открыта всему новому. Удача, энергия, карма, религия. У всех нас есть свои убеждения.
Наконец он сфокусировал взгляд на мне, вглядываясь в мое лицо. Что он там искал, я не знала.
– Никто не давал мне права судить, кто прав, а кто виноват.
Он нахмурился, и впервые с нашей встречи на его лице появилась тень недовольства. В этом выражении читалось множество вопросов, сомнений и изумления, но на мои слова он так и не ответил.
Недовольная тем, что по спине пробежал холодок тревоги, я попыталась разрядить обстановку.
– Одно я знаю точно, Самсон: я забила шар, так что на первый вопрос отвечаешь ты, а не спрашиваешь.
Он усмехнулся, и его плечи расслабились. Да, я начинала его понимать. Ему нужна была порция здорового абсурда, чтобы перестать грузиться. И я с радостью готова была ее предоставить.
– Насколько сильно у тебя устают ноги после игры?
Он дважды моргнул, и его челюсть слегка отвисла.
– Устают? – эхом переспросил он.
– Я слышала слухи о кетчерах и их проблемах с бедрами, так что, если мне приспичит, чтобы ты присел на корточки, – я поиграла бровями, – каковы шансы, что ты сделаешь это без проблем? Или в игровые вечера ты скорее из тех парней, кто просто валяется на спине и позволяет партнеру выполнять всю работу?
Он откинул голову и расхохотался.
– В тебе нет ни капли стеснительности, верно?
Я пожала плечами. Люди часто впадали в ступор или забавлялись, понимая, что фильтр у меня отсутствует как класс. Моя «манера выражаться» со временем могла начать раздражать, но сейчас у меня не было ни малейшего желания извиняться за свой характер. Именно поэтому я больше не искала серьезных отношений.
И в случае с Кортни я не чувствовала, что мое желание оставить все в рамках легкой и короткой интрижки станет проблемой.
– Секрет усталости ног – в мотивации. – Он вскинул бровь и неслыханно откровенно окинул меня взглядом. От этого внимания все внутри сжалось от желания. С каждой минутой тело все сильнее жаждало почувствовать не только прикосновения его небесно-голубых глаз. – Что-то мне подсказывает, что с мотивацией сегодня проблем не будет.
– Тогда я рада, что мы остались дома. – Эта ночь была мне необходима.
Год назад я жила в Нью-Джерси рядом с отцом и братом. Я была совладелицей детского сада и сама там преподавала. Хотя я обожала свою работу в «Маленьких пальчиках», совмещать закулисную сторону бизнеса, уроки с трехлетками и воспитание ребенка в одиночку было тяжко. Когда Лиама исключили во второй раз, к списку моих обязанностей добавилось еще и домашнее обучение подростка.
Во время нашего ежегодного девичника мы с лучшими подругами признались друг другу, как нам тяжело дается роль матерей-одиночек. Шей потеряла мужа – его забрал рак. Лив проходила через развод. Делию недавно уволили из престижной юридической фирмы. Нам всем нужна была помощь, и мы заключили пакт: переезжаем в Бостон и растим детей вместе.
Решение перебраться в Бостон и стать «домашней мамой» для детей моих подруг стало лучшим в моей жизни. Жизнь в доме, полном поддержки и любви, мгновенно исцелила мою душу, и вместе мы создали ту атмосферу, в которой дети просто расцветали. Но с тех пор как я взяла на себя эту роль, мне лишь однажды удалось вырваться из хаоса, создаваемого людьми ростом ниже полутора метров.
Сегодня я не была Мамой или тетей Дил. Сегодня я была просто Дилан. Одной близости Кортни хватало, чтобы я почувствовала себя живой, а его внимание уже заставляло меня вибрировать от энергии, которой мне так не хватало в последнее время.
– Будешь пиво? – Его низкий голос эхом отразился от высокого потолка, когда он направился на кухню.
Я прицелилась для следующего удара и щелкнула по битку. Тот врезался в сплошной желтый шар, который тут же нырнул в дальнюю левую лузу. – А что есть?
– Кажется, я слишком легко отделался с тем вопросом, – вернулся он, держа в руках две коричневые бутылки. – Какое предпочтешь?
– О-о, «Cherried Out» – это просто совершенство во флаконе. Обожаю бренд «All Out». – Хотя «Knocked Out», крепкий индийский эль, который он тоже принес, был неплох, все вишневое всегда было моим фаворитом. – Но это не считается за мой вопрос к тебе.
Он выгнул бровь, открывая обе бутылки барным ключом.
– Ты сама выбрала правила. Забила шар – задала вопрос. Мы это только что проделали.
Я покачала головой и фыркнула.
Он обогнул стойку и остановился в считаных сантиметрах от меня. Так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань комбинезона. Его рука коснулась моей, когда он передавал мне пиво, и по моей руке пробежала волна мурашек.
Наклонившись еще ближе, он заправил выбившийся локон мне за ухо. Его мозолистая ладонь едва коснулась моего плеча. Его полные губы в этот миг были так близко, что от мысли о его поцелуе у меня все внутри напряглось. Но он лишь слегка повернул голову и глубоко вдохнул носом. Будто ему нужно было вобрать часть меня в себя, пусть даже это был всего лишь запах моих волос.
– Тебе стоит четче формулировать правила. – Его теплое дыхание коснулось моего уха. И как раз в тот момент, когда я была уверена, что он прижмется губами к моей шее, он отступил, унося с собой мягкий аромат кедрового одеколона.
Черт, как же я его хотела. Хотела почувствовать его твердое тело, прижатое к моему. Его горячую кожу на своей. Чтобы эти сильные руки направляли и подчиняли меня.
Ярко-синие радужки его глаз вспыхнули, когда он поймал мой взгляд. Невысказанное «да, я тоже» повисло между нами, ощущаясь отчетливее, чем его кедровый парфюм. Тот неловкий парень, что подошел ко мне на улице, испарился – на его месте стоял уверенный мужчина, буквально излучающий сексуальную энергию. Мужчина, который знал толк в предварительных ласках и играх. Я освоила это искусство годы назад, так что, если он хотел поиграть – вызов принят.
Я поднесла бутылку к губам и сделала глоток, позволяя терпкому вишневому вкусу захватить мои рецепторы, а затем провела языком по нижней губе, слизывая единственную сбежавшую каплю пива.
Кортни на мгновение впился взглядом в мой рот, прежде чем откашляться и сосредоточиться на сукне.
– Третий удар потянешь?
– Я могу всю ночь напролет, – я слегка качнула бедрами.
Он провел рукой по своему великолепному лицу и глухо застонал. Впрочем, он быстро взял себя в руки, расправил плечи и принял невозмутимый вид. Наклонившись над столом, он принялся изучать положение шаров. Его «Knocked Out» стояло на самом краю, и его пальцы скользили по стеклу бутылки.
От этого зрелища у меня по спине пробежал холодок. Если бы только эти пальцы так же скользили по моей груди, вниз к животу...
– По второму шару не ударишь.
Его слова вернули меня в реальность. Путь ко второму был перекрыт, но если я пущу биток от дальнего борта, то зацеплю его без проблем. В лузу не положу, но коснусь. Преимущество в два шара давало мне фору. Даже если Кортни считался одним из самых умных игроков в бейсболе, вряд ли он сможет зачистить стол за один заход. Так что я сделала «проходной» удар и уступила место за столом этому умнику.
– В бейсболе мне нравится то, – заговорил он, обходя стол и прицеливаясь, – что победа не дается одним броском. Ты готовишь почву для выигрыша на протяжении всей игры. – Он наклонился, согнувшись более чем на девяносто градусов, чтобы выстроить траекторию. Резкий щелчок – и кий впечатал синий шар прямо в боковую лузу. – В долгой игре значение имеет только то, что следует за первым шагом. – Он развернулся, опираясь рукой о сукно. Затем отправил красный шар в дальнюю лузу, заставив белый биток вернуться к нему на подкрутке. Еще одно движение – и фиолетовая четверка исчезла в кожаном кармане. – Уже три. – С этими словами он уставил на меня свои пронзительные синие глаза. – Ты и отец твоего сына. Что там между вами?
Все, что там было – это пулевое ранение, которое я прикрыла пластырем. Не то чтобы я собиралась выкладывать этому парню подробности. Я давно уяснила: нельзя отдавать так много себя кому бы то ни было.
– Мы не вместе уже пятнадцать лет. Его отец из тех родителей, что объявляются трижды в год.
– Ублюдок, – выплюнул Кортни. – Это не родитель. Больше похоже на донора спермы.
Его оценка была чертовски точной, но годы назад я поняла: копить в себе негатив – все равно что ежедневно травить себя ядом. Поэтому я принимала жизнь такой, какая она есть.
Я пожала плечами.
– У нас с Бреттом все ровно. Его отношения с сыном – это именно то, чего он сам хочет, так что никто из нас не в претензии.
Кортни провел рукой по своей точеной челюсти.
– Будь я на твоем месте, я бы его пришиб.
Я рассмеялась.
– Звучишь точь-в-точь как Делия.
– Та блондинка? – уточнил он.
Сделав глоток пива, я кивнула.
– Дом, в котором мы все живем, на самом деле принадлежит ей. Она унаследовала его от двоюродной бабушки.
– Есть какая-то причина, по которой вы выбрали это... – Он осекся и откашлялся. – Выглядит так, будто там еще конь не валялся.
