Текст книги "Соблазнитель для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дженни Бара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Посвящение в разгар сезона. Другого объяснения у меня не находилось.
Я прищурился, разглядывая этот четырехэтажный… пусть будет дом. Развалюха, в которую только деньги вбухивать, звучало бы слишком уж длинно.
Я хмыкнул. Неужели идиоты, с которыми я каждый день выхожу на поле, правда решили, что я поверю, будто Бекетт Лэнгфилд живет в этой дыре? Да ни за что. Чтобы ворчливый ублюдок, владелец команды, поселился в таком клоповнике? Не в этой жизни.
На большом окне красовалась надпись: Счастливого… дня. Между этими словами явно чего-то не хватало, хотя для этого таунхауса с его праздничной мешаниной, может, так даже подходило. На синей входной двери висел рождественский венок, справа от кирпичных ступеней торчал огромный пасхальный кролик. На перилах болтались белые призраки и половина скелета. Все это не выглядело бы таким диким, если бы на дворе не стоял почти июль. Хотя бы красно-бело-синие звезды на каждом из миллиона окон смотрелись к месту.
Тротуар и ступени были изрисованы мелом и расчерчены под крестики-нолики, будто перед домом устроили перемену для детсадовцев.
Я вытащил телефон, чтобы сделать снимок, потому что, черт возьми, ради этого розыгрыша они постарались на славу. Жизнь слишком коротка, чтобы не посмеяться.
Мой палец еще не успел оторваться от красной кнопки, когда начался обстрел. Свист, щелчок… и в грудь мне ударили резиновые шарики. Потом в ухо, в щеку, в лоб. Вот же зараза. Настоящий снайпер с Nerf. Я бы оценил это куда выше, если бы целились не в меня.
Я уставился на окно без сетки, из которого высунулась по пояс маленькая бритоголовая заноза. Пачка на нем была темно-синяя, пушка – бело-оранжевая.
– Убрался с моего тротуара.
Я прищурился на пацана и хмыкнул. Вообще-то тротуары, насколько я помнил, считались общественной территорией. Но мне правда хотелось спорить с ребенком? Пьяным – может быть. Трезвым – уж вряд ли.
Мальчишка перелез через подоконник и, как обезьянка, сиганул вниз, пролетел по воздуху и приземлился на ноги на крыльце, сантиметрах в сорока ниже. Черт возьми. Повезло, что шею не свернул.
– Босс сказал, что мы, пацаны, должны защищать этот дом и девчонок в нем. Их тут целый зиллион, и все бесячие.
Я усмехнулся. С бритой головой, в камуфляжных штанах и темно-синей балетной пачке он выглядел колоритно. Надо отдать должное его родителям – они не мешали ему быть собой.
Я еще не успел сказать, зачем пришел, как он снова выстрелил, и неоново-оранжевый шарик стукнул меня в лоб.
– Ай, какого черта? – потерев ушибленное место, я сердито зыркнул на него.
Пацану, которому едва ли исполнилось пять, меткости было не занимать, но черт, родители ему что, не объяснили главное правило Nerf-боя? В лицо не целиться. Так и без глаза можно оставить, а мне, между прочим, зрение еще нужно.
– Эй, Хак, только не говори, что ты снова палишь по почтальону.
Входная дверь открылась, но в прихожей было слишком темно, чтобы я разглядел, кто наконец вышел за этим маленьким террористом.
– Нет, тут нашествие длинных дядек со странными хвостиками.
Мальчишка топнул своим тимберлендом по площадке и снова поднял пушку.
Я вскинул руки, показывая, что сдаюсь.
– Я всего лишь пришел за своими носками.
Нелепо, но чистая правда. По словам моих товарищей по команде, здесь жил наглый сопляк-подросток, который стащил мои счастливые носки.
Только с каждой минутой становилось все очевиднее, что меня просто подставили.
– Миллер?
Черт возьми. Бекетт Лэнгфилд.
Мой мрачный темноволосый босс вышел из тени на верхнюю ступеньку.
Как, к черту, команде удалось втянуть его в этот розыгрыш? Днем раньше Бекетт привел на игру толпу детей – какой-то пиар-ход, чтобы сгладить последствия недавнего безумия в прессе, – но участвовать в командной подколке? Это уже совсем другой уровень.
– Не стреляй. – Бекетт вытянул руку к стоявшему рядом мальчишке. – Если ты его покалечишь, моя команда снова полетит прямиком в унитаз.
Еще как полетит. Бекетт мог меня не переваривать, но с тех пор, как я появился несколько недель назад, его команда начала побеждать. Мы оба понимали: ему нужен я, чтобы вести игру в горки. А чтобы делать это как следует, мне нужны были мои счастливые носки.
– Ты тут что делаешь?
Одной рукой Бекетт все еще удерживал пацана слева от себя, но смотрел только на меня. Наклоненная голова и поджатые губы ясно давали понять, что он не ожидал меня увидеть. Значит, либо он чертовски хороший актер, либо это и правда не шутка.
– И тебе привет, Босс. – Я ухмыльнулся, без труда влезая в роль придурка, которого Бекетт и ждал увидеть.
Его отец давно дружил с моим. Лэнгфилды строили империи на бейсболе и хоккее, Миллеры держали в руках недвижимость и автогонки. Обе семьи уважали, обеих любили. Только это вовсе не значило, что мы с Бекеттом ладили.
– Не будь му…
Ругательство умерло у него на языке. Он проглотил его и покосился на мальчишку, который все еще держал меня на прицеле своего Nerf.
Я еще раз окинул взглядом таунхаус. В прихожей свет не горел, зато окна второго этажа и подвала сияли, как небо в День независимости. Из распахнутой двери в тихий летний день выплескивался такой шум, что тут и мертвый бы проснулся.
– Это твой дом?
Не спросить я не мог. Как и не мог сдержать мерзко-довольную ухмылку, сама собой расползшуюся по лицу. Если Бекетт Лэнгфилд и правда жил здесь, мир обязан был об этом узнать.
Бекетт закатил глаза.
– Тут все сложно.
– Ничего не сложно, – возразил пацан. – Ты любишь маму, мама живет тут, значит, ты теперь наш.
Бекетт улыбнулся и потрепал мелкого по голове.
– Ты прав, Финн.
Точно. Бекетт недавно женился на Оливии Максвелл, главе пиар-отдела команды. Я до сих пор не мог в это поверить. Бекетт ненавидел всех подряд. В моей голове он и любовь вообще не стояли рядом. И все же он втюрился в мать-одиночку с парой детей? Уму непостижимо.
Владелец моей команды тяжело вздохнул.
– Чего тебе надо, Кортни?
– Какой-то мелкий засранец спер мои носки. – Я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо, будто меня не трясло от мысли, что удача могла уйти вместе с ними.
Разум тут был ни при чем. А вот бейсбол – очень даже. Мне уже не двадцать пять, и терять место в команде, куда меня только что обменяли, я не собирался. Мой неожиданный переход встряхнул весь бейсбольный мир. Почти десять лет я играл за нью-йоркских Metros, и не было ни единого намека, пока меня не вызвали в кабинет и не сообщили, что теперь я игрок Бостон Revs.
Как бы ни бесил меня миллиардер Бекетт, нового обмена я хотел меньше всего. Чтобы сработаться с командой, нужны время и силы, а начинать все заново в следующем году я уже староват. Да что там, по мнению некоторых, я и сейчас староват для игры. На каждом матче мне приходилось доказывать, что я все еще способен сидеть за домашней базой. Да, меня знали как одного из самых умных кетчеров лиги и человека, который умеет вытаскивать из питчеров победные игры, но бедра и колени ощущались куда старше моих тридцати пяти.
Когда я вынырнул из мыслей, на лице Бекетта все так же была привычная мрачная мина, и я прочистил горло, готовясь объясниться и убраться отсюда к черту.
– Слышал, тут можно найти похитителя носков. Дамиано сказал, рыжий пацан, которого ты притащил сегодня на игру, стащил их из моего шкафчика.
– Демоново отродье, – пробормотал он.
– Не бойся, мамам я не скажу, – предупредил мальчишка. – Тетя Дилан терпеть не может, когда ты его так называешь.
Бекетт долго смотрел на меня, потом шумно выдохнул через нос.
– Заходи. Найдем твои утиные носки.
Утиные?
– Через дверь. Медуза злится, когда ты лезешь в окно.
С этими словами Бекетт повернул обратно в дом.
Я взбежал по ступеням следом – мне не терпелось понять, чем все это закончится и вернуть свои счастливые носки. Если я не заберу их до длинной выездной серии, на которую команда вот-вот отправится, мне конец.
В прихожей я остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Когда они наконец приспособились, я огляделся и заметил дыру в потолке. Даже две. Вместо светильника из потолка торчали провода. Часть пола была просто заколочена фанерой. Да уж. Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи.
– Даже не спрашивай, – процедил Бекетт, стиснув челюсти. – Хочешь носки – держи рот на замке и просто стой красиво, Пучок.
Не задумываясь, я провел рукой по волосам и пучку на затылке. В последние годы меня знали не только по умению вести игру, но и по прическе. Это был мой фирменный знак и причина, по которой моему агенту без конца звонили с предложениями по рекламе.
Бекетт покосился на меня, будто проверяя, не раскрою ли я свой большой рот. Соблазн был, но мне хотелось сохранить работу и уйти отсюда с проклятыми носками. К тому же я все еще не был до конца уверен, что это не розыгрыш.
Он дернул головой и пошел дальше, и я двинулся за ним в просторную семейную гостиную. Здесь хотя бы было похоже на жилое помещение: свет, целый потолок, нормальный пол. Обновить бы не помешало, но на стройплощадку уже не тянуло. Странным бросался в глаза только большой кирпичный камин. Ручки защитного экрана были стянуты чем-то вроде проволоки. А может, это был и не экран. Скорее уж решетка, запертая снаружи. Будто внутри пытались что-то удержать.
Темноволосый мальчишка на диване торопливо обернулся, потом резко посмотрел еще раз.
– Ого.
Почти шепотом. Его карие глаза распахнулись, когда он перевел взгляд с меня на Бекетта.
– Он научит меня играть в бейсбол?
Бекетт скрестил руки на груди.
– А я думал, ты хочешь в хоккей, Айсмен.
– Я не привередливый.
Мальчишка завертелся, встал коленями на подушку и оперся локтями о спинку секционного дивана.
– Я работаю над хоккеем.
Рядом со мной Бекетт разжал руки и дважды ударил кулаком по стене. Сверху, из трещины над ним, посыпалась штукатурная пыль и осела на его каштановых волосах. Не разжимая челюсти, он стукнул еще раз и рявкнул в вентиляционную решетку:
– Общий сбор. А ну быстро, банда.
Дом взорвался шумом еще до того, как он договорил. Наверху загрохотало так, будто по этажам понеслось табуном стадо лошадей, и через секунду в комнату хлынула орава детей. Появились девочки-близняшки с одинаковыми светлыми французскими косами и еще одна девочка, примерно ровесница темноволосого мальчишки на диване. Вернулся и тот малец в темно-синей пачке. Я уже начал думать, что этот дом – как клоунская машина и сейчас из него будут вылезать люди, пока стены не лопнут, как в комнату заковыляла совсем крошечная девочка. Руки у нее были измазаны какой-то склизкой желтоватой массой.
Она, пошатываясь на пухлых ножках, добралась до Бекетта и дернула его за штаны. Не колеблясь ни секунды, он подхватил малышку и устроил у себя на бедре.
Улыбаясь, она раскрыла ладошку и протянула ему нечто, очень похожее на размятый банан.
– Спасибо, малышка, я пас.
Бекетт покачал головой, и на его лице было до смешного спокойное выражение, даже когда малышка сунула банановую кашу себе в рот, а потом вытерла свою руку с ямочками о его джерси Revs.
– Ливи, нам нужно мокрое полотенце.
– Сейчас.
Голос показался знакомым. Через мгновение из-за угла вышла глава пиар-отдела команды и вошла в комнату. На стадионе Лив всегда выглядела безупречно, так что эту женщину с растрепанным пучком и отпечатком ладони на легинсах я едва узнал.
Я открыл рот, чтобы поздороваться, но, если честно, не знал, что сказать.
Что, черт возьми, здесь вообще происходит? Я не мог решить, что безумнее – сам этот дом или то, что внутри него Бекетт и Лив. Два самых собранных человека, которых я знал. В любом случае меня накрывало одним сплошным «что за черт?».
Лив сразу направилась к джерси Бекетта с бумажным полотенцем, но он поднял руку.
– Я не о себе беспокоюсь, – сказал он, вытягивая вперед ладонь малышки. – Сотри это. Нам не нужно, чтобы Джуниор снова грызла провода ради банановой каши.
– Это было всего один раз, – усмехнулась Лив. – Зато енотовход и то, как ты скакал по дому в одних боксерах, спасаясь от нее, – лучшее за весь год.
– И на что я только иду ради тебя.
Бекетт покачал головой.
Я обалдел, потому что на его лице не было ни злости, ни раздражения. Когда он смотрел на Лив, у него появлялась дурацкая, мягкая улыбка – такая бывает только у тех, кого любовь снесла с ног.
Я покачал головой. Бедняга.
– А где остальные?
– Остальные? – я даже запнулся.
Бекетт лишь нахмурился.
– Чувак, тут и так перебор.
Я знал, что у Лив есть дети, но не целая армия.
Его хмурый взгляд стал еще тяжелее, лицо потемнело, но прежде чем он успел ответить, в комнату вошла причина, по которой я после игры так отвлекся, что потерял свои носки.
Хрупкая, с фарфоровой кожей, медно-рыжими волосами и глазами, мерцающими, как золото. Как и тогда, когда я заметил ее в раздевалке после игры, одно ее присутствие выбило из меня воздух. А когда ее полные розовые губы изогнулись в усмешке, в которой читалось я тебя раскусила, у меня едва не подкосились ноги.
И черт возьми, мне отчаянно хотелось, чтобы так и было.
Обычно общие сборы означали одно: Бекетт собирался в очередной раз зачитывать нашей семье новый список своих дурацких правил. Как бы сильно мне ни нравилось доводить мужа Лив, я старалась не судить его слишком строго.
Мы вчетвером, да еще с семью детьми под одной крышей, и правда были задачкой не из легких. Особенно для ворчливого миллиардера, который до недавнего времени жил один. В мире Бекетта чем меньше, тем лучше. И люди не исключение. Но, похоже, сегодня вечером он решил расширить компанию.
Может, вселенная решила сделать мне подарок в виде горячего блондина. Черт, этот красавчик был просто ходячий секс. Я заметила высокого кетчера еще днем на игре, и его ухмылка ясно говорила: он тоже меня заметил. И совсем не против увидеть меня поближе. Намного поближе.
В прошлом году мы с девочками заключили пакт. Решили жить в этом таунхаусе вместе и растить детей сообща. Несколько месяцев все шло отлично, пока Лив не вышла понарошку замуж за своего босса.
Поначалу она и сама не верила, что из этого может выйти что-то настоящее, но они с Бекеттом с самого начала были обречены друг для друга. Лив никогда не выглядела такой счастливой, как рядом со своим новоиспеченным мужем, так что мы дружно решили, что он может остаться, и наша странная семейка усыновила миллиардера.
Только Лив не знала, что у Бекетта на уме другое. Какая-то сырая идея сплавить меня, Делию и Шей подходящим мужикам, чтобы потом увезти Лив из этого дома. Он думал, что действует хитро, но я прекрасно видела, к чему он клонит.
И все же, если он выставил Кортни Миллера на раздачу, я буду только за.
Хотя бы на одну ночь.
Может, даже сегодня. В День отца отец Лиама забрал его после игры. Ночи без ребенка выпадали мне редко, но мой пятнадцатилетний сын сегодня ночевал не дома, и я собиралась этим воспользоваться.
– А мне обязательно тут сидеть? – простонал сын Лив, Финн, плюхаясь на диван. – Это не я сделал. Можно я пойду устрою чаепитие?
Он навел свой Nerf на камин и один за другим начал лупить пульками по сетчатой заслонке.
– Общие сборы для всех, – отрезал Бекетт и дернул подбородком, пытаясь не дать Адди засунуть косичку ему в рот, пока та лежала головой у него на плече.
– Лиама тут нет, – объявил Финн.
Рядом с ним Кай изо всех сил старался не улыбнуться.
Бекетт хмыкнул.
– Лиама нет дома.
– Дил, ты забыла свой смузи.
Шей вбежала в комнату и протянула мне одной тонкой рукой стакан с зеленой жижей. Она все еще не усвоила простую вещь: если напиток выглядит как кошачья блевотина, не наливай его в прозрачный стакан.
– Нет, не забыла, – покачала я головой. – У меня тут скорее духовный кризис.
Моргнув, она склонила голову набок, и прямые черные волосы упали ей на один глаз. Неровный срез смотрелся шикарно. Даже спустя полгода в Бостоне в ней по-прежнему чувствовалась эта расслабленная калифорнийская крутизна. Моей густой растрепанной копне до такого было далеко.
Она прочистила горло.
– И при чем тут твой третий глаз и смузи?
Шей все еще держала стакан на вытянутой руке, будто всерьез ждала, что я его возьму.
Не обращая внимания на предложенный напиток, я вскинула подбородок.
– Я больше не могу с чистой совестью класть в свое тело то, что на вкус так, будто кто-то уже однажды это из себя изверг. Я сверилась со своим кулоном. – Я вытащила из-под футболки тонкую серебряную цепочку с подвеской из розового кварца. – Со смузи покончено. Теперь это строгое нет.
Я отпустила подвеску, и она легла на мою футболку revs. Потом развела руками и пожала плечами. Шей готовила не ужасно. Просто где-то по пути решила, что вкусом ради пользы можно и пожертвовать. А я, буквально десять минут назад, пришла к выводу, что важнее всего счастье. Когда я подержала кулон над стаканом на стойке, сразу стало ясно: эта мерзкая зеленая жижа перекрывает мне поток энергии.
– Так что, к сожалению, я вынуждена возразить против этого смузи и всех будущих тоже. По мнению вселенной, он плохо влияет на мой третий глаз.
– И на мой тоже! – выпалил Бекетт через всю комнату.
За это Лив наградила его тяжелым взглядом.
– Серьезно, Ливи. Все именно так, как она сказала. У меня тоже случилось одно из этих вселенских прозрений под колокольчики и объятия. А мы все знаем, как важны третьи глаза.
Я выгнула бровь, но не успела назвать его идиотом, как Кортни подпрыгнул чуть не на полметра и заорал:
– Это что, енот? В доме?
Джуниор зашипела, когда еще одна Nerf-пуля стукнула по сетке, отделявшей зверя от нас.
– Я сейчас выберусь и утащу все ваши пули, если ты не перестанешь стрелять в меня и моих детей, – сказала Джуниор.
За угрозой последовало странное шипение, совсем не похожее на енотовое.
Кортни дернулся назад, вытаращил глаза и обвел комнату взглядом, пытаясь понять, откуда донесся голос, который совершенно точно принадлежал не еноту.
Дети расхохотались над моей пародией на Джуниор. Они слышали ее уже сотню раз, но каждый раз смеялись как в первый. В восемь лет я научилась говорить, не шевеля губами. К десяти освоила чревовещание, а в подростковом возрасте довела до идеала умение подражать голосам.
Шей покачала головой, но уголки ее губ дернулись вверх. Она любила меня за то, что я заставляю ее смеяться. После того как она потеряла мужа из-за рака, ей в жизни стало остро не хватать смеха. С его уходом ее жизнь превратилась в сплошные нельзя. Нельзя выходить, нельзя есть вредное, нельзя отпускать Кая ни на шаг и нельзя расслабляться. Она жила в постоянном напряжении.
– Ты же знаешь, ей это не нравится.
Я подошла и забрала у Финна пистолет, пока он прицеливался для следующего выстрела.
– Она переживает за своих малышей.
– Не могу поверить, что у нас скоро будет четыре чертовых енота, – пробурчал Бекетт.
– Четыре? – фыркнул Кортни и придвинулся ближе к прихожей, словно в любой момент готов был дать деру.
– Судя по тому, как она гнездится, это случится со дня на день. Я читала, что когда у енота такой большой выводок, им иногда нужна помощь.
Я ухмыльнулась, наслаждаясь тем, как у Бекетта расширились глаза.
– Помощь? – он бросил быстрый взгляд на Джуниор.
Лив глубоко вдохнула, медленно выдохнула и повторила это еще раз, скорее всего считая про себя. Потом я скажу ей, что шутила. Иначе она начнет переживать.
– Почему это… – Кортни покачал головой, его пучок чуть качнулся. – Почему она в доме?
Его широко раскрытые голубые глаза метнулись от Джуниор, которая заметно успокоилась, когда по ней перестали стрелять, ко мне, а затем к Бекетту.
– Ты предлагаешь, чтобы я и мои дети остались без крыши? – возмутилась Джуниор.
Кортни снова огляделся, все еще пытаясь понять, откуда идет голос.
– Я знаю, когда мне не рады на общем сборе. Хм.
– Как бы это ни звучало, она безобидная, – Лив нервно хихикнула, наблюдая, как Джуниор скрывается глубоко в камине.
– Но…
Бекетт зарычал. Еще одна вещь, которую он с радостью решил бы деньгами, если бы мы позволили.
– Я же сказал не задавать вопросов, Пучок.
Пучок. Нет, ему это не подходит. Я бы назвала его как-нибудь…
Я не успела додумать, потому что в комнату вошла Делия, каблуки четко отбивали шаги по деревянному полу. Шей протянула ей стакан с зеленой жижей.
– О, ты опять это сделала. Болото в стакане.
Последние слова Делия пробормотала себе под нос, натягивая вежливую улыбку и перекидывая длинный светлый хвост через плечо.
Как она умудряется носить этот идеально затянутый хвост круглые сутки и не страдать от головной боли? Иногда мне уже от одного взгляда на него становилось не по себе. Казалось, ее волосы настолько дисциплинированы, что даже не думают выбиваться. Как и ее ноги – будто они не имеют права болеть в этих каблуках, в которые она их загоняет каждый день.
Мои бы ноги взбунтовались через десять минут в десятисантиметровых шпильках. Мне лучше всего босиком – так легче чувствовать чистую энергию земли. Если уж приходится что-то надевать, я выбираю сандалии. Мой стиль где-то между творческим хаосом и богемной небрежностью. Если вещь заставляет меня улыбнуться – я ее ношу.
Делия же выглядела так, будто каждый день идет на деловую встречу. Если бы я не знала ее, подумала бы, что она и спит в костюме.
Она скривилась, глядя на стакан, явно прикидывая, как бы отвертеться от дегустации, потом окинула взглядом комнату. Когда ее взгляд наткнулся на Кортни, гримаса превратилась в жесткий прищур, и она уперла свободную руку в бок. Ой-ой. Включился режим ненависти к мужчинам. Делия искренне считала, что женщине мужчина не нужен ни для чего, даже для удовольствия. Сколько я ни пыталась объяснить, что мужчина, который знает, что делает, куда интереснее игрушек, ее это не убеждало. Ее яркая красная аура мгновенно мутнела до темно бордового, стоило рядом появиться мужчине. Неважно, насколько он был приятным или красивым. Сам факт его существования уже выводил ее из себя.
Она поджала губы.
– Что он тут делает?
– Кажется, Бекетт выставил его на торги, – пожала я плечами. – Поэтому и собрал всех.
Лив метнула на мужа предупреждающий взгляд.
– Я ничего такого не делаю, – заверил ее Бекетт, а потом посмотрел на меня с тем самым усталым раздражением, которым обычно меня одаривал. – Не начинай, Диппи Ду.
Я? Если кто и затевал интриги, так это Бекетт. Он пытался действовать аккуратно, расспрашивая меня, Шей и Делию о наших предпочтениях в мужчинах, но выражение его лица выдавало его с головой. У него был план, и я позволяла ему его реализовывать. В основном потому, что это обещало быть весело.
– Я люблю неприятности.
Я была за все, что делает жизнь интереснее.
Кортни усмехнулся на мои слова.
– Но он твой, Бекетт? – спросила Делия, не сводя взгляда с бейсболиста.
– Нет, – фыркнул Кортни.
И одновременно с этим Бекетт сказал:
– Да.
– Какого хрена, нет, – возмутился Кортни.
Дочь Делии, Фиби, прочистила горло и подняла вверх один палец.
– Прошу прощения, мистер…
– Миллер, – подсказала Лив, оглядывая комнату с таким выражением, будто решала, за какую надвигающуюся катастрофу хвататься первой: за енота, за бейсболиста, за планы мужа, за мою непредсказуемость или за близняшек. В итоге она просто закрыла глаза и снова начала глубоко дышать.
– Да, мистер Миллер.
Светлые косички восьмилетней девочки подпрыгнули, когда она кивнула. Тело у нее было детское, а вот душа – куда старше, старше даже меня.
– Штраф за плохие слова в этом доме сейчас составляет тысячу долларов. Принимаем наличные.
Она скрестила руки на груди и подняла подбородок, не сводя с него взгляда.
Я прочистила горло, привлекая ее внимание, и вопросительно подняла бровь, когда она посмотрела на меня.
Фиби вздохнула и закатила глаза.
– Мы также принимаем переводы Venmo и Zelle.
Кортни отшатнулся, явно не понимая, что происходит.
– Но, – добавила ее сестра-близняшка, – за электронные переводы у нас комиссия. Пять процентов.
Он поджал губы и скрестил руки на широкой груди.
– Пять процентов, – повторил он.
По блеску в его глазах я поняла, что он изо всех сил сдерживает смех. И, если честно, нас со стороны и правда можно было принять за цирк. Так что большинство людей сочло бы нас смешными. Но близняшки к своему электронному штрафному фонду относились совершенно серьезно.
– Вам нужен QR-код для перевода? – спросила Коллетт. – Сейчас общество почти полностью отказалось от наличных, так что я пойму, если у вас с собой нет десяти сотенных купюр.
Большинство восьмилеток и слова такого, как безналичный, не знали, но близняшки Делии были слишком умными. Последние пять месяцев я всеми силами пыталась направить эту их энергию в добро, а не во зло. Мне никогда не хотелось гасить в ком-то внутренний огонь, но я старалась помочь им обрести равновесие и почувствовать себя частью большой гармонии вселенной. Это полезно всем детям, но особенно Коллетт и Фиби, которые временами выглядели так, будто мечтают дорасти до девочек из Сияния.
Рядом со мной тяжело вздохнула Делия.
– Не переживай, – шепнула я, наклоняясь к ней. – Эти комиссии идут на их образовательный счет. Представь, как это поможет их будущему.
Я постучала зеленым ногтем по губам.
– Если только их колледж не пройдет так же, как у нас, потому что… – я тихо рассмеялась. – Тогда все уйдет на пиво и братства.
Мы с Делией познакомились с Лив и Шей, когда нас поселили в один блок на первом курсе Бостонского колледжа. Пятнадцать лет спустя мы все еще были не разлей вода. Время никак не могло стереть память обо всех безумствах, в которые мы тогда вляпывались. И хотя наше веселье порой заканчивалось проблемами – особенно моя внезапная беременность и те ужасные полтора года после рождения Лиама, – та мгновенная связь, которая возникла между нами, удерживала нас вместе все эти годы.
– Деньги из штрафной банки не спасут от баков с джангл-джусом и озабоченных первокурсников, – хихикнув, пожала я плечами.
Делия простонала.
Кортни усмехнулся, и я тут же посмотрела на него. Когда наши глаза встретились, по его губам скользнула тень улыбки. Он что, услышал меня? Может быть. Но обычно меня мало кто понимал, так что смех в ответ был редкостью. Гораздо чаще мои случайные мысли встречали растерянным морганием.
И все же в том, как он на меня смотрел, было что-то такое, от чего у меня в животе взлетела целая стая бабочек. Дело было не только в его пронзительных голубых глазах или в теле, будто высеченном из камня. Мужчина он был роскошный, тут и спорить не о чем. И даже не в том, как его взгляд скользнул по моему телу, словно он уже расписывал по шагам, что сделает со мной, когда мы останемся одни. Хотя это, конечно, было чертовски горячо. Меня зацепило другое – понимание, светившееся в его глазах.
Бекетт прочистил горло, и Кортни, прежде чем отвести взгляд, подмигнул мне.
Сердце у меня сбилось с ритма. Это подмигивание синих глаз действовало на меня так же сильно и днем на стадионе. Этот викинг меня заинтриговал. После игры он уже направился ко мне, но не успел пересечь комнату, как Бекетт велел нам убираться.
Не знаю, что именно вывело его из себя – предсказание близняшек о том, что у третьего бейсмена просядет результативность, или то, что змея Финна сбежала и до полусмерти напугала одного из питчеров. А может, все дело в том, что Адди вырвало прямо посреди комнаты. Как бы там ни было, Бекетта переклинило, и он в своей обычной манере стремительно всех разогнал.
Он вообще любил драматизировать.
– Ладно.
Кортни разжал свои огромные руки. Серьезно, его тело выглядело так, будто вдоль него тянется целая горная цепь из мышц. Плоский живот – как рельеф земли. Задницу отсюда я не видела, но готова была поспорить: в темных джинсах она смотрелась не хуже, чем в бейсбольной форме.
Делия ткнула меня локтем в бок, возвращая на землю.
– Кажется, ты сейчас слюни пустишь, – поддела она.
– Не кажется, – шепнула я в ответ. – Он горячий. А бейсбол – мой любимый троп. Эти парни точно знают, как выбить хоум-ран.
В ответ я получила закатанные глаза, подозрительно похожие на те, которыми одаривали мир ее дочери. Делии давно пора было расстаться с мыслью, что все мужчины – враги.
Кортни обвел взглядом комнату и рассмеялся.
– Ну вы меня и развели. Это точно входит в десятку лучших розыгрышей.
– Розыгрыш – это практическая шутка, – Фиби сердито топнула ножкой. – Например, положить человеку в кровать клешню омара или притвориться голосом призрака. А это штраф за плохие слова.
Я честно пыталась сдержаться, но из меня все равно вырвался смешок – уж слишком серьезно Фиби это сказала. Кортни Миллер славился умом, умением читать бэттеров и выстраивать игру. Он точно не был глупым, но наблюдать, как восьмилетняя девочка с важным видом ему все объясняет, – пожалуй, лучшее за весь год.
Коллетт нахмурилась, глядя на меня.
– Тетя Дил, это не смешно. Она права. Это комиссия. Хочешь ругаться – плати. Так же, как платишь за превышение скорости.
– За что? – переспросила Шей, и прядь волос снова упала ей на глаза. Она заправила ее за ухо.
– Тетя Шей, – вздохнула Фиби. – Ты же знаешь, как мама говорит, что просто платит, чтобы ездить быстрее, чем можно? Вот и мистер Миллер платит, если хочет ругаться.
Мне нравилось, как изобретательно Делия объясняла своим маленьким гениям нарушение правил, но Шей явно это не одобряла. Теперь она, наверное, будет нервничать каждый раз, когда Делия садится за руль. А то и вовсе начнет настаивать, чтобы водить самой. Тогда у Делии точно случится взрыв. Да и мне было бы сложно сохранять спокойствие, если бы Шей ехала по трассе так, будто мы в школьной зоне.
– Хватит, – Бекетт раздраженно махнул свободной рукой. – У мистера Пучок нет такого счета, чтобы тянуть штрафы по тысяче долларов.
– Чего? – Кортни покачал головой и нахмурился. – Не будь засранцем. Ты платишь мне больше за каждый мой сигнал.
О, вот теперь становилось интересно. Между ними назревало настоящее противостояние – стояли, сверля друг друга взглядами. Чистое развлечение. Их ауры столкнулись, вспыхнув разными цветами.
Красные оттенки Бекетта всегда означали злость, упрямство или напор – яркие, резкие.
Интересно, как они переплетались с прохладными желто-голубыми тонами, окружавшими нашего нового гостя. Если бы их ауры смешались в мягкий фиолетово-зеленый, где есть и эмпатия, и мудрость, всем бы стало проще.
Хотя, как ни люблю мужчин, мудрыми я считала далеко не всех.
Но прежде чем все переросло в хаос, спокойные оттенки Кортни взяли верх. Он покачал головой и отвернулся. И этого хватило, чтобы напряжение в комнате спало, а Бекетт почти сразу остыл.
– Прошу прощения за выражения, – сказал Кортни близняшкам. – QR-код подойдет. Отправьте мне.
Он разговаривал с ними как со взрослыми, и обе девочки заулыбались. Похоже, он еще не попал в их черный список. И понятия не имел, как ему повезло.
