Текст книги "Соблазнитель для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дженни Бара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Эй. – Я взялся за козырек его кепки, заставляя посмотреть на меня, а не пытаться поймать взгляд отбивающего. Поймав его внимание, я прикрыл рот перчаткой. – Игры с Yanks – это давление, понимаю. Но этот парень... – Я оглянулся через плечо на молодого сопляка, который ухмылялся нам и колотил битой по шиповке, разбрасывая землю. – Он пустое место. Быстрый мяч он не читает ни черта, а от слайдера вообще машет в пустоту.
– Ага, – буркнул Дамиано, вытирая ладони о штаны.
– Я серьезно, Дракон. – Я сжал его плечо и снова поднял ловушку. Если кто-то внимательно наблюдал, не хотелось, чтобы он прочитал мои слова по губам. – На следующей подаче хочу увидеть скорость. Три цифры на табло. Хочу, чтобы от мяча ветер пошел, когда он опять рассечет воздух впустую.
У него напряглась челюсть, и он опустил голову.
– Нет. Соберись и вбей эту злость в скорость подачи. Не позволяй мячу управлять тобой. Это ты им управляешь.
Наконец на его лице мелькнула усмешка.
– А потом брось слайдер, и иннинг закончится тем, что он вылетит с размаха.
Он кивнул.
– Понял, Шэм.
Я развернулся и направился обратно к дому, морщась от прозвища, которое ко мне прилипло после перехода в Revs. Да, я ношу носки с трилистниками, но мне не нужны ни Шэм, ни Шэмми, ни, тем более, ШэмВау. Я хочу быть тем, на кого можно положиться за тарелкой.
Я занял позицию и прокрутил плечи.
– Твой парень на горке только языком треплет, – поддел новичок у биты.
– Забавно слышать это от болтуна, который сам не затыкается, – ответил я, приседая и делая вид, что не слышу смешка судьи.
Когда я коротко кивнул Дамиано, он замахнулся – теперь уже с решимостью в глазах. Вот это дело. Этот мяч зайдет. Удар в ловушку обжег ладонь – как и должен обжигать быстрый мяч, – но новичок даже не дернулся.
– Страйк. – Резкий окрик судьи прозвучал у меня за спиной. В пресс-боксе, наверняка, уже вопили комментаторы, обсуждая подачу за сто миль в час. Парню всего двадцать восемь, ему еще учиться и учиться терпению, но быстрый мяч у него – просто зверь. Меня до сих пор трясло после обмена, но было трудно не радоваться мысли, что мы будем работать вместе до конца сезона, а может, и дальше.
Я отбросил мяч, снова присел – и в правом колене что-то щелкнуло. Черт. Я проигнорировал боль, расползающуюся вверх по ноге. Чертова старость. Стиснув зубы, я подал знак Дамиано.
Он снова замахнулся – чисто, красиво. В этом мире мало что сравнится с магией мяча, который падает прямо перед тарелкой. Я рухнул на колени и принял его пахом, сдержав стон, когда мяч ударил. Будет синяк, как и на левой ноге. И, как я обещал Дамиано, меня обдало резким потоком воздуха от его промаха.
– Страйк. – Судья дернул рукой назад.
Я поднимался слишком долго. С каждым матчем все дальше казались времена, когда я мгновенно вскакивал после каждого удара. Но мне слишком нравилась сама игра, ее логика, чтобы бросить. Когда я наконец выпрямился, перекинул мяч через плечо судье и перехватил Дамиано по дороге в дагаут.
– Ты прям оправдал «вау» в своем ШэмВау, – усмехнулся он, помахав пальцами.
Я фыркнул и покачал головой.
– Ты подаешь, Дракон. Я только даю команды. – Я хлопнул его по спине и поспешил в дагаут снимать экипировку. В этом иннинге я выходил бить. На все про все – считаные минуты.
Три иннинга, два рана, одна победа и семнадцать вопросов от журналистов спустя я стучал в дверь одного из лучших друзей. В последнее время я редко выбирался после игр – в двадцать пять мне нравились бары, но спустя десять лет лучший способ выдохнуть – это тихий вечер дома.
Вспышка воспоминаний обрушилась вместе с мыслью о последней ночи. Я больше никогда не смогу смотреть на тот бильярдный стол и не видеть Дилан, раскинувшуюся на нем. Эта женщина не выходила у меня из головы.
– О, гляньте-ка. Сам ШэммиВау. – Насмешливый голос Марка Демоды вернул меня в реальность.
– Даже не начинай. – Дамиано подхватил это дурацкое прозвище перед журналистами, и теперь оно гуляло по соцсетям.
– Ну хоть теперь тебя это почти смешит. – Он хмыкнул, глядя на мой тяжелый взгляд. – Рад тебя видеть, старик.
– Еще бы, – ответил я, помня о правиле его жены не ругаться в доме. Марк был одним из первых питчеров, с кем я играл, когда меня подняли в Metros. Теперь он тренер питчеров.
– Заходи. – Он распахнул дверь шире и отступил. Я кивнул и шагнул в огромный холл. Дом у него был под стать – иначе и не разместить всю ораву детей. Когда я встретил Марка десять лет назад, он был закоренелым холостяком. А теперь – образцовый семьянин с четырьмя детьми. – Хорошо вытянули сегодня игру. Я уже думал, Дамиано сорвется.
Я молча покачал головой, отмахиваясь. Не обязательно ему знать, что я думал так же.
– Пф. Когда это я позволял своим питчерам разваливаться? Я слишком хорош в своем деле.
– И при этом сама скромность, – сухо заметил он.
– Мистер Миллер! – Восьмилетняя дочка Марка с грохотом сбежала по лестнице.
– Мэнди, – голос Марка, полный отцовской строгости, заставил меня улыбнуться. Он отлично вжился в роль.
Она уперла руки в бока.
– Нет, папа. Он должен это знать.
Марк вздохнул, но я махнул рукой – я давно привык к ее характеру.
– Что случилось, Мэнди?
– Я заставила маму купить твой шампунь. Тот, от которого волосы блестят и развеваются на ветру. – Ее милое лицо вдруг стало серьезным. – Только у меня ничего не развевается. И не блестит.
Вот черт. За последний год я снялся в рекламе трех разных шампуней. Пойди пойми, на какой она жалуется.
У меня волосы почти прямые, а у этой девчонки – светлые кудряшки кольцами, так что результат у нас в любом случае разный. Но как это объяснить человеку, который едва дорос до метра с небольшим?
Она скрестила руки на груди и фыркнула.
– Я хочу знать твой настоящий секрет.
Обычно я бы присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне. При моих двух метрах роста разница у нас почти в полметра. Но после сегодняшней игры ноги гудели, и сил не было. Поэтому я просто поманил ее ближе и наклонился.
– Я каждый день сушу волосы феном.
Ее глаза расширились, она даже отступила на шаг.
– Феном?
Я серьезно кивнул.
– И щеткой? – пискнула она.
Я снова кивнул.
Она запрокинула голову, уставилась в потолок, потом снова посмотрела на меня своими серо-голубыми глазами.
– Мне надо подумать. Может, блестящие волосы того не стоят.
Марк за моей спиной фыркнул.
– Ты и щетки. Можно подумать, мы тебе пальцы отрезаем.
– Они мне не нравятся сейчас и, может, никогда не понравятся, папа. – Она закатила глаза, развернулась и, топая, поднялась обратно по огромной лестнице.
– Восемь лет, а уже как шестнадцать, – вздохнул Марк.
Я усмехнулся и ухмыльнулся ему.
– Лучше ты, чем я.
Я и не думал заводить детей в ближайшее время. Пока есть возможность, я вкладываюсь только в бейсбол. Вот уйду из спорта – тогда можно будет подумать о серьезных отношениях.
Рыжие волосы, янтарные глаза и улыбка, от которой перехватывает дыхание, всплыли в голове при одной мысли о свиданиях. Она засела у меня в мыслях. За эти девять дней я слишком часто доводил себя до разрядки, думая о ней.
– Пойдем. – Голос Марка вернул меня в реальность. – Кори у бассейна.
Он провел меня через дом на заднюю террасу. Даже в темноте было ясно, что дом стоит у самой воды. Соленый воздух Нью-Джерси окутал меня, и едва я вышел, как услышал шум волн за дюнами, отделяющими участок от пляжа.
Я глубоко вдохнул, наслаждаясь этим знакомым ощущением. Всего месяц прошел, а я уже скучал. Дом, который у меня остался, стоял в квартале отсюда. Я мог заехать туда, посидеть, но он пустовал и был выставлен на продажу – теперь я жил в Бостоне весной, летом и осенью. Зимой на побережье Нью-Джерси никто не жил, так что смысла держать дом не было, хотя мысль о продаже все равно больно била.
«Зимовать». Черт. Я даже поморщился от того, как легко это слово пришло в голову. Я старался не быть заносчивым богатеньким придурком, но такими словами обычно и бросаются именно такие.
– Ну что, Масслоул? Слишком уж расслабился тут, в Джерси, – крикнул сзади Кори.
Я развернулся и обнял бывшего напарника по команде.
Он хлопнул меня по спине и отстранился.
– Удивлен, что ты не улетел сегодня вечером.
Я и сам удивлен. Завтра мы уже дома, в Бостоне, так что задерживаться в Нью-Йорке смысла не было. Но вылет только утром. Видимо, прихоть Беккета Лэнгфилда.
– Теперь я живу по расписанию Revs. – Я пожал плечами и взял пиво, которое протянул Марк.
– Тиллерсон неплох, но, черт, я по тебе скучаю. – Кори рассмеялся и устроился на стуле у барной стойки на террасе.
Тиллерсон – тот самый новичок, который занял мое место.
– Взаимно. Хотя состав, который Лэнгфилд собрал для Revs, должен вас пугать.
Марк фыркнул.
– Поверь, знаю. Такое чувство, будто вся бейсбольная вселенная...
Он продолжал, но одно слово переключило меня. Последние полторы недели я делал все, чтобы не думать о Дилан. И провалился с треском. Жуки, моя задница, вселенная, Тейлор Свифт, мои счастливые носки, бильярд, пазлы, пиво, вишни и даже защитный пояс – все, черт возьми, напоминало о ней.
Как она там, в том сумасшедшем доме? Думает ли обо мне так же, как я о ней?
– Корт? – позвал Кори, нахмурившись.
Я заставил себя вернуться в реальность и потер лоб.
– А?
– Как голова? – спросил Марк, с тревогой глядя на меня.
– Нормально, – отрезал я. Обсуждать свою тревожность мне не хотелось. Эти двое знали, но тема все равно была не из любимых.
Он вздохнул.
– Слушай, неожиданный обмен, конечно, выбивает из колеи, начинаешь все переосмысливать. Но, чувак, клянусь, мы не искали, как бы тебя обменять. Просто предложение Revs… и те перспективные игроки, которых они отдали за тебя… – Марк покачал головой. – От такого не отказываются. Считай это комплиментом.
Обмен был публичным, детали ни для кого не секрет. Если честно, Metros было бы глупо отказаться. Но никому не хочется в середине сезона переходить в более слабую команду. Они это тоже понимали, так что смысла обсуждать не было.
Я сосредоточился на единственном логичном объяснении.
– У них молодой состав питчеров – один из лучших. Логично, что им нужен опытный игрок, чтобы их подтянуть. И в Бостоне есть свои плюсы. – Мысли снова вернулись к Дилан.
– Плюсы? – усмехнулся Кори. – Знаю я эти «плюсы». Кто она?
Я покачал головой и опустил подбородок.
– Ты знаешь мое правило.
Кори рассмеялся слишком громко в ночной тишине.
– Как мое правило держаться подальше от журналистов? – Он поднял левую руку и пошевелил пальцами, демонстрируя обручальное кольцо. Будто мне нужно напоминание, что он женат на спортивной журналистке.
– Нет, это… – Я посмотрел на него, потом на Марка. Оба влюбились в своих жен в тот момент, когда меньше всего этого хотели. В, наверное, худшие периоды своей жизни. И теперь были чертовски счастливы.
Я на секунду задумался, потом сменил тему.
– А вы сразу поняли, что это она? С первого взгляда?
Марк расхохотался.
– Черт, нет. Если бы я понял это, когда встретил Бет, те полгода прошли бы куда легче.
Кори покрутил бутылку в руке.
– Я тоже не сразу понял. Но с самого начала с Таран все было по-другому.
Марк кивнул.
– Да, точно. И, черт, с первого дня я придумывал любой повод, лишь бы увидеться с ней. – Он усмехнулся, но потом его улыбка потускнела. – Я знал, что она особенная. Так что если ты найдешь такую – не упусти. Сделай все возможное. Попадайся ей на пути. Находи любой повод увидеться снова. Такая любовь стоит борьбы.
Кори поднял бутылку.
– Подписываюсь под каждым словом.
Я тоже поднял свою и чокнулся с ними. Может, они и правы. Может, снова увидеть Дилан – не такая уж плохая идея. Но она ведь сама хотела, чтобы это была одна ночь. Что она скажет на это?
– Тетя Дил! – завопил Финн.
Тяжело выдохнув, я помогла Аделине макнуть кисточку в фиолетовую краску.
– Сейчас! – крикнула я в ответ и пододвинула двухлетнюю малышку поближе к сыну. – Присмотри за ней.
– Конечно, почему бы мне не присмотреть за младенцем с акриловыми красками? – Лиам вздохнул и отложил свою кисть. – Какой цветок мы рисуем, Адди?
– Эт! – отозвалась она с зубастой улыбкой.
Стояло лето, и все семеро детей были на мне. Каждый день превращался в приключение.
Я быстро взбежала по лестнице.
– Что стряслось, Финн?
– Ты же сказала, что мне можно рисовать, да? – Он сердито уставился на старшую сестру, которая устроилась у окна рядом с ним.
Эта парочка работала в комнате Беккета и Лив. Усаживая их за дело, я надеялась, что на нашу домашнюю художницу можно положиться и она приглядит здесь за братом. В большой открытой гостиной на втором этаже недавно заменили окна, и у Делии случился бы удар, если бы мы их разрисовали. Так что мы ограничились теми, которые еще ждали замены.
– Да, – медленно ответила я, поглядывая на Винни.
– Он все портит! – воскликнула девятилетняя девочка.
– Вовсе нет! – Финн топнул ногой, отчего его желтая пачка запрыгала.
Кое-где на полу виднелись пятна краски, но большая часть приземлилась на уродливые синие простыни в цветочек, которые я расстелила вместо брезента.
– Не на пол. На окно. Мы должны рисовать лес, но твои деревья даже на деревья не похожи. – Винни указала на оранжевые кляксы перед Финном. – Ты только все портишь.
– Вы оба отлично справляетесь. – Лесть обычно работала. – Винни, сцена, которую ты наметила, просто великолепна, а у тебя, Финн, выходит потрясающее оранжевое дерево. Помните, что это важный проект: мы превращаем мамину комнату в волшебный лес!
– Ей очень понравится! – обрадовался Финн.
Даже Винни не смогла сдержать улыбку, глядя на его восторг. По крайней мере, пока он снова не отвернулся к окну и не увел свое оранжевое дерево слишком далеко вниз.
– Зато моя работа хотя бы не абстрактная. – Она покачала головой и вернулась к делу.
Крона у дерева Финна теперь стала какой-то странной, луковицеобразной. Ну и ладно.
Убедившись, что они затихли, я спустилась обратно. На середине лестницы я остановилась, окинула взглядом гостиную и подумала: а не позволить ли детям расписать здесь стены? Осенью эта комната станет учебным классом. Я продолжу обучать Лиама и Кая на дому, и нам понадобится рабочее пространство на день, а для остальной компании – место, где можно делать уроки после школы. Сейчас комната выглядела уныло, так что до осени в нее придется вложить немало души. Пол здесь из фанеры, потолочные балки в одной половине комнаты открыты, а в оштукатуренных стенах зияет несколько дыр – идеальное место, чтобы дать волю детской фантазии. Делия, Шей и Лив каждый день доверяли мне своих детей, и я серьезно относилась к роли воспитательницы. Моей целью было поощрять их развитие во всем. Так что в следующий раз, когда из-за дождя мы застрянем в четырех стенах, мы превратим эту комнату в нечто веселое.
– У вас все в порядке? – окликнула я Лиама, спускаясь по ступеням.
– Ага. Ма, ну какие проблемы могут возникнуть у подростка и младенца с несмываемой краской?
Ох уж этот сарказм, обожаю.
В столовой Кай полностью ушел в себя. Он так сосредоточенно раскрашивал свою хоккейную клюшку, что даже не заметил, как я заглянула в дверь. Шей вряд ли придет в восторг от спортивной тематики, но синие тона оживят пространство. Может, это поможет мне убедить ее стать чуть проще и дать Каю расправить крылья. Детям важно иметь такую возможность в безопасной обстановке.
Я направилась в свою комнату проверить близнецов. Окно справа было разделено на восемь секций. Семь уже пестрели крошечными точками, а Коллетт как раз добавляла ярко-красные веснушки в самую верхнюю часть, завершая радугу, над которой трудилась. Ее сестра занималась левым окном. Фиби закончила четыре квадрата, а три оставила совершенно пустыми.
– Мы выбрали пуантилизм, – сообщила мне Коллетт, ставя последнюю точку в своем квадрате.
– Если точнее, технику Жоржа Сера. Но мы решили сделать абстракцию, а не картину. – Фиби положила кисть на подоконник. – На сегодня я закончила.
– Закончила? – переспросила я. Три секции, которые она заклеила малярным скотчем в нижней части окна, оставались нетронутыми.
– Да. – Она кивнула. – Раз это твоя комната, окна олицетворяют мужскую и женскую ауру дома.
– Я работаю над секциями, которые характеризуют каждую из девочек. Вот, доделываю мамину. – Коллетт добавила последние красные штрихи. С маминой аурой она угадала в точку. Черт возьми, а ведь идея и правда впечатляющая.
Я отступила назад и снова осмотрела окно Фиби.
– Беккет, Кай, Лиам и Финн. А кто остальные трое?
Фиби закатила глаза и тяжело вздохнула.
– Если бы мы знали, кто они, нам не пришлось бы оставлять для них пустые места.
– Ну да. Мы же пока не знаем, за кого вы с мамой и тетей Шей выйдете замуж.
Звук, который я издала, был чем-то средним между смешком и издевкой. Мало того что я вообще не собиралась замуж, я была почти уверена, что два других пустых пространства еще долго останутся нетронутыми. Муж Шей умер три года назад, но она была не готова двигаться дальше. А Делия? При одной мысли об этом я покачала головой. Не думаю, что на свете существует мужчина, способный уговорить ее дать ему шанс.
Чтобы не портить девочкам праздник, я решила зайти с другой стороны.
– А как насчет того, чтобы заполнить эти места цветами ауры, которая, по-вашему, нам подходит?
Близняшки переглянулись, словно ведя безмолвный диалог, и через мгновение Фиби кивнула.
– Хорошая идея. Вам нужен синий, тетя Дилан. – Она взяла кисть.
– А маме нужен желто-оранжевый. – Колетт подошла помочь.
– Пуантилизм. Мило. – Лиам стоял в дверях, держа Адди перед собой на вытянутых руках. – Чур не я меняю подгузники, мам. Теперь твоя очередь.
Подойдя ближе, я сморщила нос от запаха.
– Похоже, кто-то утром перебрал со смузи из капусты. – Я пощекотала Аделину за животик, вызвав очаровательное хихиканье, и взяла ее на руки. Лиам, не говоря ни слова, вернулся к своему окну. Это была моя лучшая идея за неделю. Все были заняты делом и, о чудо, не отвлекались.
Сразу после шести вечера мой счастливый пузырь лопнул.
– Ди-лан! – Голос Шей взлетел на втором слоге, а ее крик сопроводил грохот захлопнувшейся двери.
– Что? – отозвалась я из кухни. Неужели она собралась помогать мне с ужином? В духовке томилась лазанья, пахла она божественно, но в ней было полно глютена, красного мяса и, скорее всего, каких-нибудь смертельно опасных консервантов, против которых Шей обязательно бы возражала.
Я надеялась приготовить к ней салат из свежих овощей, полагая, что Шей одобрит идею «прямо с грядки к столу». Но из-за предсказаний сурка Фила о долгой зиме и из-за того, что мамаша-енот повадилась воровать мои овощи, даже помощь детей и мои приветствия солнцу не спасли мой маленький огород. Впрочем, в конечном счете вселенная просто использовала меня, чтобы прокормить енотиху и ее четырех детенышей, так что я не в обиде.
– А ну-ка выйди на улицу. Сейчас же. – Она бросила сумку на стол и указала на Винни. – Посмотри за сестрой минуту.
На улицу? Значит, дело не в ужине?
Шей схватила меня за запястье и вытащила на крыльцо.
– Почему у нас на окне нарисован член?
Что?
Она вскинула руку и яростно замахала в сторону окна Беккета и Лив.
Взглянув туда, я закинула голову и принялась изучать рисунки, над которыми сегодня трудились Винни и Финн. О боже. У меня внутри все екнуло, когда я разглядела апельсиновое дерево Финна. Под этим углом предмет его творчества выглядел несомненно фаллически. Оцепенение быстро сменилось приступом хохота, и я прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос.
– Господи, Дил. Это совсем не смешно. – Уголки губ Шей дрогнули, она и сама едва сдерживала улыбку.
– По крайней мере, окно выбрано правильно. – Сдержать смех было уже невозможно. – Лив единственная из нас, кто получает это на регулярной основе.
Шей фыркнула, но затем глубоко вдохнула, расправила плечи и заставила себя сделать серьезное лицо.
– Что соседи скажут?
Я окинула взглядом многочисленные рисунки мелом на ступенях и тротуаре, а затем посмотрела на неполный скелет, висящий на перилах. На данный момент Бобби состоял лишь из головы, шеи и плеч. Близняшки бросили сборку на полпути и уже несколько месяцев не выходили, чтобы его доделать. Дом был украшен случайными праздничными декорациями, а двор усеян патронами от бластеров. Не говоря уже о водостоке: один край свисал с крыши с самого дня нашего переезда.
Я повернулась к Шей и поджала губы.
– С каких это пор нас волнует мнение соседей?
Она пожала плечами.
– Вчера у дома напротив стоял фургон для переезда. У меня чувство, что мы распугиваем людей. – Она снова махнула рукой в сторону второго этажа. – И член на окне точно не поможет нам завести друзей.
– Член на окне? – Каблуки Делии застучали по бетону, когда она подошла к нашей подруге.
Шей поморщилась и вытерла руки о свои облегающие штаны для йоги, прежде чем повернуться к Делии.
Кожаный ремешок сумки Делии соскользнул с плеча, пока она смотрела вверх.
– Какого черта мы вообще раскрасили окна? – Ее сумка с глухим стуком упала на землю, когда она резко повернулась ко мне.
– Энергетике дома требовались перемены после того, как ты уволила очередного подрядчика. Мы с детьми провели очищение, а потом добавили позитивных вибраций. – Я вздернула подбородок и улыбнулась. Если не считать этого казуса, окна выглядели отлично.
– Это вообще отмывается?
Хм, и как ей сказать «нет» так, чтобы у нее вена на шее не вздулась?
От ответа меня спас Лиам, который как раз вышел из дома. Убрав рыжие волосы с глаз, он спустился по ступеням. Наушники на шее подпрыгивали в такт его шагам. Он остановился рядом со мной и повернулся, чтобы посмотреть на причину спора.
– На что мы... – Он прыснул и отвернулся от дома. – Мам, Беккет просто охренеет.
Я шутливо ткнула его в живот – при его росте под 183 сантиметра до затылка я уже не дотягивалась.
– Не выражайся. Тебе это не идет, а у меня нет лишних денег на штрафы в нашу банку для ругательств.
Он ухмыльнулся.
– Ты сама сегодня раз десять это слово сказала.
Я вздохнула и толкнула его плечом.
– Знаю, но ты же не хочешь вырасти таким, как я.
Обняв меня своей веснушчатой рукой за плечо, он прижал меня к себе.
– Хочу, мам. Ты классная.
Черт. Комплименты всегда означали, что ему что-то от меня нужно. Я подозрительно прищурилась и стала ждать.
Он отпустил мое плечо и сделал шаг назад.
– Я гулять.
– С друзьями? Потому что уже почти семь, а бродить по городу одному ночью опасно. – В голосе Шей прозвучала излишняя забота.
– Нет, с Бобби, – невозмутимо ответил Лиам. – Подумал, что его голове и плечам пора посмотреть мир.
Острослов.
– Если бродить по округе с костями в руках, можно легко загреметь в психушку. А раз уж наш дом выглядит вот так, – Делия кивнула на привидений и венок на крыльце, – и мы, судя по всему, начали использовать пенисы в качестве декора, органы опеки вряд ли будут в восторге.
– Слишком много мамочек. – Он запрокинул голову и вздохнул. – Я иду в магазин комиксов с друзьями, сегодня в десять выходит спецвыпуск. – Его зеленые глаза блеснули, когда он посмотрел на меня. – Вернусь до полуночи. Приложение Лайф 360 включено, так что можешь меня отслеживать. Обещаю общаться только со странными фанатами комиксов, а не со странными наркодилерами на углах. – Он приподнял рыжую бровь. – Идет?
– Идет. – Я кивнула и улыбнулась ему. Я волновалась меньше, чем Шей и Делия. Бедному парню нужно хоть иногда выбираться в свет. Особенно с учетом того, как эти двое его опекают.
Кивнув на прощание, он развернулся и зашагал прочь.
Но не успел он отойти далеко, как я откашлялась и окликнула его:
– Но баллончик с краской я забираю.
Он замер на полуслове.
– Задний левый карман, дружок.
Его плечи поникли, и он обернулся ко мне, нахмурившись.
– Искусство прекрасно, когда оно законно, – напомнила я ему, с трудом сдерживая смешок при виде его унылой мины.
Он закатил глаза, но без споров вытащил синюю краску из кармана и протянул мне.
– Веселись! – бодро пожелала я, расплываясь в широкой улыбке.
Уходя, он что-то ворчал себе под нос.
Делия приоткрыла рот, но не успела она заговорить, как я выставила руку вперед.
– Я знаю. – Я пожала плечами. – Шанс, что во взрослой жизни он будет жить в фургоне, примерно такой же, как и шанс, что он будет править миром.
Она покачала головой.
– В этом нет сомнений. Лиам будет править миром. Ты отлично справляешься с ним. Со всеми детьми. Надеюсь, ты это знаешь. – Делия приобняла меня и крепко сжала мое плечо.
Я любила отца и брата, они всегда были готовы помочь, но они никогда не принимали меня такой, какая я есть, так, как мои подруги. Брат хотел, чтобы я все делала по его указке. Он вечно пытался втиснуть меня в свои рамки. Но с Делией, Шей и Лив я всегда чувствовала, что меня понимают и любят.
– Я проигнорирую этот шедевр с членом. Эти окна все равно скоро заменят, – продолжила Делия. – Плохо только то, что Беккет сегодня испортит нам книжный клуб своим нытьем по этому поводу.
– Но, – я хлопнула в ладоши, – кому не понравилась эта книга? – Я направилась обратно в дом, подруги шли следом. – Когда она наблевала в ботинок хоккеисту, я чуть не умерла от смеха.
– У меня слезы катились, когда он нашел свои вещи в морозилке, – хохотнула Шей. – Сама не знаю, почему мне было так смешно, но когда он пришел домой и обнаружил...
– Мы не будем это обсуждать, пока не придет Лив и мы не начнем наше собрание, – прервала нас Делия. – Но я была снова в ужасе, узнав, что ты выбрала вторую книгу в серии. Почему ты мне не сказала?
– Ой, расслабься, Делия. Читать не по порядку – это нормально. – Я ухмыльнулась. – Особенно когда наше топливо – вино и любовные романы.
– Мы купили на этой неделе мое органическое вино? – спросила Шей, поднимаясь на крыльцо.
– Да. – Хвост Делии метнулся по плечу, когда она обернулась к Шей. – Я знаю, ты считаешь, что низкий гликемический индекс – это самое важное, но я все же думаю, что главное – это градус.
Стоило нам переступить порог, как в уши ударило многоголосье «Мам!» и «Тетя!».
– Чур не я. – Я похлопала обеих по плечам. – Ужин на мне. Вы отвечаете за потомство.
Слава богу, мытье посуды не входило в список моих обязанностей. После хаоса за столом ускользнуть в свою комнату и спрятаться от этого безумия было чистым счастьем. Когда с едой было покончено, я незаметно ушла к себе и повалилась на кровать, издав долгий вздох. Из-за грохота наверху я едва не пропустила тихий стук.
Я села и прищурилась, осматривая комнату в поисках источника шума. Через десять секунд тук-тук-тук повторилось. Поднявшись с постели, я подошла к свежеокрашенному окну и выглянула наружу.
Высокий блондин занимал почти всю ширину тротуара прямо под окном. Улыбка уже готова была появиться на моем лице, но я вовремя нахмурилась. Что он здесь делает? Я отщелкнула щеколду и толкнула створку, которая открывалась наружу. Окно задело его руку, которую он как раз занес для очередного стука.
– Черт. Прости. – Он отступил назад, давая окну открыться. Москитной сетки в раме не было, так что между мной и этим похожим на Тора звездным бейсболистом не осталось ничего, кроме воздуха.
Прошло почти две недели с нашей совместной ночи. За это время я посмотрела несколько игр Revs, и каждый раз, когда он появлялся на экране, я мгновенно переносилась обратно в его квартиру и снова чувствовала его прикосновения. Я была слишком занята, чтобы всерьез задумываться о еще одной ночи с ним, но это не мешало мне о ней мечтать. Особенно когда я лежала одна в темноте после того, как дом затихал. В такие моменты меня одолевали воспоминания.
– Самсон, как ты узнал, что это мое окно?
Он откашлялся и засунул руки в карманы.
– Ты упоминала, что у тебя на окне висит ловец снов.
Он действительно запомнил это брошенное вскользь замечание?
– Что ты здесь делаешь?
Он вынул руки из карманов и сжал их в кулаки по бокам, словно сдерживая себя.
Покусывая нижнюю губу, я посмотрела на его кулаки, а затем окинула его взглядом с ног до головы. Стоит ли приглашать его внутрь? Человек обычного телосложения легко бы пролез в окно, но он был далеко не среднего размера. Его длинные светлые волосы идеально лежали на плечах, сияя в свете фонаря у крыльца, но больше всего меня манили его синие глаза. Умные, честные глаза, о которых я думала слишком часто.
– Я, э-э... – Он уронил бумажный пакет, который держал в руках, прямо на тротуар и полез в карман. – Нашел это и подумал, что ты захочешь их вернуть.
Он протянул мне свою огромную ладонь. В темноте я не сразу узнала свои солнечные очки. До этого момента я даже не замечала их пропажи. Когда я забирала их, наши пальцы соприкоснулись, и по руке пробежали искры. Черт, после того мультиоргазмического кайфа, который он мне подарил, я была уверена, что эта щемящая тоска где-то внизу живота хоть немного утихнет. Обычно предвкушение того, что могло бы быть, вызывает подобное желание, но после этого единственного прикосновения меня буквально прошило током. С Кортни все было иначе: сейчас тяга была такой же мощной, как и в ту ночь, когда он привез меня к себе. Сердце забилось чаще только от того, что он здесь.
Я откашлялась.
– Спасибо.
У меня было штук двадцать таких очков. Я покупала их по пять долларов в продуктовых, аптеках и во всех магазинах «все по доллару» в округе. Именно поэтому я и не заметила пропажи. Следить за своими вещами – не мой конек, так что я не тратила деньги на дорогущие модели.
– Подумал, они тебе пригодятся. – В неверном свете было едва заметно, как легкий румянец коснулся его щек.
Было совершенно очевидно, что очки – рухлядь. Линзы поцарапаны, а на одной дужке сильно облезло покрытие. Это был лишь предлог. От этой мысли сердце так екнуло, что я всерьез запереживала, не началась ли у меня аритмия.
Он поскреб подошвой бетон и посмотрел на меня с застенчивой улыбкой.
– В голове это звучало не так глупо.
Я усмехнулась. Мне стоило бы выпроводить его как можно скорее. И хотя доброе сердце этого парня и его умные синие глаза меня интриговали, я не из тех, кто верит в сказки про «любовь до гроба» для самой себя.
Но когда его губы растянулись в робкой улыбке, я не смогла удержаться и отступила назад.
– Учитывая, сколько усилий ты приложил и сколько смущения пережил, самое меньшее, что я могу сделать – это пригласить тебя войти.
Он сосредоточенно поджал губы, оценивая проем метр на полметра.
– Через окно?
– Да, Самсон, рискни. Там даже паутины нет. Можешь не бояться за свои волшебные волосы – пауков в них не будет.
Он фыркнул, но буквально сложил свою двухметровую фигуру пополам, чтобы пролезть в комнату.
– Когда ты говорила, что используешь окно вместо входа, я думал, оно побольше.
– Оно моего размера. – Я пожала плечами, и прядь волос упала мне на глаз. – Хорошо, что ты пришел. Этому дому не помешает немного твоего спокойного синего цвета. Все на взводе из-за возвращения Беккета.
