Текст книги "Соблазнитель для мамочки (ЛП)"

Автор книги: Дженни Бара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Ее пухлые губы прижались к моим, и обжигающая ярость, кипевшая во мне с той самой минуты, как я увидел, как та женщина хватает Дилан за руку, наконец утихла. Моя девочка так естественно стала для меня воплощением покоя, тихой гаванью, моим всем, и я надеялся, что после сегодняшнего вечера она это поймет. Надеялся, что, возможно, и я стал для нее тем же.

Я отстранился и внимательно посмотрел ей в лицо.

– Ты в порядке?

Она молча кивнула и прижалась головой к моей груди. Впитывая ее тепло, я обнял ее чуть крепче и оглядел зал. Хотя я просил мать выставить Ченнингов вон, она предложила наказание посуровее.

Там, за столиком в самом дальнем углу, на меня свирепо смотрела Мириам Ченнинг. Видеть, как моя мать с невозмутимым видом объясняет, что пересадила Ченнингов из-за жалоб на нежелание Мириам вращаться в тех же кругах, что и любимица моей матери Дилан, стало для меня главным событием года. То, как Мириам, выпучив глаза, пыталась что-то пролепетать, а затем ее препроводили к одному из четырех задних столов, которые мать всегда оставляла пустыми, без слов говорило о том, насколько родители одобряют место Дилан в моей жизни. И это фактически объявило каждому представителю высшего общества Нью-Йорка, что Мириам Ченнинг официально стала изгоем.

Обычно подобные мероприятия не приносили мне никакого удовольствия. Мне было плевать, кто в фаворе, а кто нет, но сегодня я наслаждался осознанием того, что Ченнинги теперь не у дел. Так что я закончил танец, прижимая к себе свою девочку и чувствуя за спиной безоговорочную поддержку семьи.

– Можно мне еще один вишневый «мам-озо»? – спросила Дилан, когда мы возвращались к столу.

– Все, что пожелаешь. – И дело было не только в напитке.

Усадив ее на место, я направился к бару, но меня остановил голос брата.

– Чем выше взлетишь, тем больнее падать.

Засунув руки в карманы, я вопросительно вскинул бровь.

– Будешь отрицать? Я долго ждал того дня, когда ты встретишь ту самую.

Я покачал головой и оперся локтем о барную стойку.

– Мой мир стал совсем крошечным.

Все, что имело для меня значение, было неразрывно связано с женщиной, от которой я не мог отвести глаз. Сидя за столом моей семьи, она наклонилась в сторону и смеялась над чем-то вместе с Клинтом.

– Забавно, что любовь творит такие вещи. Бьет тебя по голове, и какое-то время ты не видишь ничего, кроме нее.

Джейми заказал выпивку себе и Клинту, и, пока бармен был занят делом, мы снова повернулись к залу. Клинт протянул руку Дилан. Она коснулась его ладони своей и вскочила на ноги.

– Они станут лучшими подружками.

Я фыркнул.

– Это слова Клинта, не мои, – Джейми покачал головой.

– Надеюсь, так и будет, – признался я.

Джейми улыбнулся и легонько ударил меня кулаком в плечо.

– Я тоже, черт возьми. Клинт уже весь извелся, ожидая, когда ты остепенишься и подаришь ему невестку. А мне куда приятнее видеть, когда этот человек улыбается.

Опустив голову, я усмехнулся. Мой брат был тем еще суровым засранцем, пока дело не касалось его мужа. Джейми поднес стакан виски к губам.

– Ты уже сказал ей, что любишь ее?

Сердце в груди дрогнуло, и я так резко повернул к нему голову, что она пошла кругом. Пожав плечами, он громко сглотнул.

– Мы с тобой не великие мастера слова. Но по опыту скажу: нашим половинкам это иногда нужно слышать. Ты все правильно делаешь, доказывая чувства поступками, но не забывай и говорить о них.

Я еще не произносил Дилан эти три заветных слова, но не потому, что не чувствовал их. О, я чувствовал. Моя любовь к ней стала такой огромной частью меня, что я уже не был уверен, смогу ли существовать без нее. Но сказать это вслух? Через этот мост я еще не перешел. Столько раз я думал об этом, но мне казалось, что она еще не готова это услышать. И если я признаюсь во всей глубине своих чувств, а она окажется не в состоянии их принять, что тогда с нами будет?

– Скажи ей.

Брат похлопал меня по спине и зашагал к нашему столу со стаканом виски в каждой руке. Я взял напиток для Дилан и пошел за ним.

Остаток вечера пролетел как в тумане: Дилан улыбалась, болтала и смеялась с моими родными. Каждый из них ее обожал. Спустя несколько часов я закрыл за собой дверь гостиничного номера и потянулся к ее запястью. Я крутанул ее, прижимая к двери, и навалился на нее всем телом.

Когда она охнула, приоткрыв рот, я накрыл ее губы своими, наслаждаясь той вспышкой страсти, что неизменно прошибала меня при каждом поцелуе. Никогда прежде поцелуй не затягивал меня так сильно, не успокаивал и не заводил одновременно, как каждый поцелуй Дилан. Я мог бы всю жизнь только и делать, что целовать ее, и мне бы не надоело.

Она выгнулась мне навстречу, когда я обхватил ее лицо ладонями, позволяя своему языку хозяйничать у нее во рту. Завладевая им так же, как она завладела мной. Медленно я провел пальцами по ее шее, по плечу, вниз по гладкой обнаженной коже спины к молнии. Стоило мне расстегнуть ее, как две полоски ткани легко соскользнули с плеч. И вот она стояла передо мной в одних кружевных трусиках. Ее грудь налилась, и с каждым днем становилась все полнее, с красивыми розовыми сосками. Маленький бугорок на ее животе заставил меня сглотнуть комок, подступивший к горлу. Эта женщина не просто бросала мне вызов, возбуждала и пробуждала во мне эмоции, на которые я и не считал себя способным, – она каждый день оберегала нашего ребенка. Ее тело буквально приносило себя в жертву мгновение за мгновением, чтобы позаботиться о нашей малышке.

– Ты хоть знаешь, насколько ты совершенна? – спросил я охрипшим голосом.

Опустившись на колени, я прижался губами к тому месту, где находился наш ребенок. Затем снова поднялся. Я хотел, чтобы Дилан поняла: мои следующие слова предназначаются именно ей.

– Я люблю тебя.

Ее глаза расширились, а затем лицо озарила улыбка.

– Я тоже тебя люблю.

Ее слова прозвучали почти шепотом, но отозвались во мне подобно грому. Никогда еще шепот не был таким громким.

Жгучее желание боготворить ее тело, показать, как сильно я ее люблю, пульсировало в каждой клеточке моего существа. Я прильнул к ее губам и одновременно подхватил ее на руки. Она обвила шею руками и скрестила лодыжки у меня за спиной, отвечая на каждое движение моего языка. Пятясь, я замер, когда ноги коснулись постели, и опустился на матрас, оставив ее у себя на коленях. Она отстранилась – глаза сияли, губа зажата между зубами – и принялась расстегивать золотые запонки на моей рубашке. Запустив руку в ее волосы, я перевернулся, укладывая ее на спину, чтобы поскорее сбросить с себя одежду.

– Торопишься? – усмехнулась она, когда я чуть не споткнулся, пытаясь стянуть белье.

У меня перехватило дыхание, когда я коснулся ее нежной щеки.

– Не мог больше ждать, так хотелось почувствовать твою кожу. Черт, мне просто жизненно необходимо быть к тебе ближе. – Я забрался на кровать рядом с ней и припал к ее пухлым губам.

Поднявшись на колени, она уперлась ладонью мне в грудь, заставляя лечь на спину. От тепла ее руки и того, как ее улыбка лишала меня кислорода, я чувствовал себя самым везучим засранцем на свете. Она оседлала меня, и даже сквозь кружево трусиков я чувствовал, как она промокла. Член дернулся от этого контакта, отчаянно желая оказаться внутри. Положив ладони ей на ребра, я провел большими пальцами по основанию груди и потерся о ее влажный жар. Она вздрогнула всем телом.

– Поцелуй меня, – приказал я.

Она подчинилась, склонившись надо мной так, что волосы рассыпались вокруг нас завесой. Там, рядом с ней, было мое место, и я просто растворился в ней. Не осталось ничего, кроме кокосового аромата ее волос, нежности кожи и вкуса ее языка. Это был рай.

И все же этого было мало. Я приподнял ее и сорвал кружевную преграду между нами. Ее грудь покачивалась перед моим лицом, искушая прикоснуться к соскам, пока она выбиралась из трусиков. Когда она снова оседлала меня, и между нами больше ничего не осталось, ее кожа показалась мне невероятно мягкой и горячей. Но и этого было мало. Я перекатил ее на спину и навис сверху, едва касаясь губами лба, кончика носа, рта. Я задержался лишь на мгновение, прежде чем продолжить путь – мне нужно было попробовать ее всю на вкус. Шея, плечо, ключицы, ложбинка между грудей. Живот и пупок – я коснулся его языком, а затем поцеловал выступы тазовых костей. В ответ она подалась бедрами вверх, моля о внимании. Я не мог ей отказать. Завороженный ею, я проводил языком вверх и вниз, дразня и мучая ее. Со стоном она вцепилась в мои волосы, направляя мои движения и извиваясь под моими губами.

– Кортни, я уже почти... вот здесь, – простонала она.

Я послушно приник к ее клитору.

– Да.

Этого хватило, чтобы она забилась в оргазме. Мой член пульсировал, отчаянно желая получить свою долю. Я хотел обладать каждой каплей ее наслаждения. Когда волна экстаза схлынула и она бессильно откинулась на подушки, я завел ее руки за голову и прижал их к постели.

Ее губы припухли, щеки горели румянцем, а в глазах полыхала жажда, не уступавшая моей. Я развел ее ноги и прижался к самому входу. Член бился о нее, умоляя войти резким толчком и утолить мой собственный голод. Я сдержался, решив не спешить. Мучительно медленно я вошел в нее, застонав от ощущения влажного тепла, обхватившего чувствительную головку. Дыхание покинуло меня, когда я так же медленно отстранился. Затем толкнулся снова, на этот раз глубже, пока не вошел до самого конца. Все равно мало. Двигаясь в ней, я ловил каждое сокращение ее мышц, наблюдал, как наслаждение отражается на ее лице, как расширяются зрачки по мере приближения разрядки. Переплетя наши пальцы над ее головой, я припал к ее губам. Мне было мало этой женщины, сколько бы я ее ни касался. Черт, мне хотелось буквально врасти в нее, стать единым целым. Я пульсировал внутри, чувствуя, как подступает финал.

Я продолжил двигаться в том же медленном темпе, не сводя с нее глаз. Волосы разметались по подушке, щеки порозовели от возбуждения, а в глазах смешались страсть, любовь и отчаяние. Те же чувства бушевали и во мне. Она была моей второй половиной. Тем человеком, которого моя душа ждала всю жизнь.

– О боже, Кортни, – вскрикнула она, зажмурившись, когда ее тело начало содрогаться вокруг меня.

– Смотри на меня, – процедил я сквозь зубы.

Она подчинилась, и в ее взгляде я увидел все свое существо. Тогда я отпустил себя, заполняя ее частью себя. Тело била дрожь, пока разрядка пульсировала во мне. Наконец я перекатился на спину, крепко прижимая ее к себе.

– Ого, – пробормотала она, уткнувшись в меня.

– Да уж, – выдохнул я, пытаясь восстановить дыхание.

– Это было...

Это было все. Она была для меня всем.

– Ведь можно ему позвонить по видеосвязи? – спросила я, когда узистка достала из подогревателя флакон с гелем.

– Конечно, сейчас все так делают. Он, наверное, места себе не находит, что пропускает такое событие.

Теплый гель коснулся живота, и врач начала распределять его по коже. Четырнадцать недель – не самое типичное время для УЗИ, но ребенок казался доктору слишком маленьким для этого срока, и она хотела проверить размеры плода и объем вод. Мы назначили процедуру на сегодня, потому что это был единственный выходной Кортни за две недели.

Однако вчера из-за сильнейшей грозы игру Revs прервали в четвертом иннинге, а самолет команды продержали в Сан-Франциско до самого утра. И теперь вместо того, чтобы сидеть рядом со мной, Кортни, скорее всего, пролетал где-то над Нью-Йорком.

Телефон не успел прозвонить и раза, как он ответил.

– Ну что там? Уже закончили? Так быстро? С Уиллоу что-то не так? – вопросы посыпались градом, стоило его лицу появиться на экране. – Это почки, да? Ладно, я уже все разузнал. В Нью-Йорке есть один врач...

– Остынь, Самсон, – перебила я его. – Мы еще ничего не сделали. Уверена, все в порядке.

В последнее время он стал спокойнее, но чуть что – сразу впадал в панику.

– Мы только начинаем.

Врач повела датчиком по моему животу, и на экране перед нами возникло черно-белое изображение.

– Секунду. – Я переключила камеру, чтобы он видел монитор компьютера.

– Боже мой. Вон голова. И ручки. – Он часто замигал. – Светлячок, это же настоящий ребенок.

Узистка едва сдерживала улыбку, а у меня в горле встал ком. Обычно я не отличаюсь излишней сентиментальностью, но от вида нашей малышки и нежности в голосе ее отца сердце просто защемило.

– Жаль, что меня нет рядом. Она идеальная. – Он перевел дух. – Погоди, она ведь правда в порядке?

Теперь я уже не могла сдержать улыбки. Ну вот, мой большой и вечный паникер.

– Я думала, вы еще не обсуждали с доктором результаты анализа крови... – вставила врач.

Я качнула головой.

– Нет, но я и так знаю, что это девочка. Мы почувствовали это еще несколько недель назад.

– А, ну хорошо. Не хотелось бы испортить сюрприз, если вы его ждали. – Она снова повела датчиком по животу, и мой полный мочевой пузырь отозвался протестующим криком. – Но да, с ней все отлично.

Кортни глубоко вздохнул, и морщинки напряжения у его рта разгладились. Теперь, когда он увидел ее сам и услышал подтверждение, что все хорошо, он будет меньше волноваться.

– Ого, Шэмми, это что, ребенок? – Я не сразу поняла, кто из его товарищей по команде влез в кадр, пока на экране не показался Кайл Боско.

– Это моя дочка. – Кортни повернул телефон. – Посмотри на нее.

На том конце поднялся шум, и в кадре стали мелькать лица игроков – они передавали телефон из рук в руки.

– Чувак, ей нужна именная форма, – заявил Кристиан Дамиано.

– Уверен, папочка об этом уже позаботился, – подколол его Кайл. – Он тот еще собственник, когда дело касается его девочек в его футболках.

– Еще бы. А ну верни телефон. – Голубые глаза Кортни снова сфокусировались на Уиллоу.

– Мне нужно сделать еще несколько замеров, но сначала вам обоим это понравится. – Женщина нажала кнопку, и комнату заполнил ритмичный гулкий шум.

– Это ее сердце. – Глаза Кортни сияли при каждом ударе сердца нашей девочки. – Она идеальная.

– Да, идеальная.

Врач продолжала водить датчиком, делая снимки и замеры, но по ее спокойному виду я понимала: проблем нет.

– Разверни камеру. Хочу хоть минутку посмотреть на маму.

Я нажала кнопку и улыбнулась ему.

– Спасибо. – Он тяжело сглотнул и снова быстро заморгал.

Сердце сжалось от этой картины. Господи, наша малышка заставила этого огромного, сильного мужчину прослезиться.

– Спасибо тебе огромное. За нее, за Лиама. За то, что любишь меня. За все. Черт, как же бесит, что я не могу тебя сейчас поцеловать.

Я откашлялась.

– Вернешь долг, когда приедешь домой.

Он улыбнулся.

– Садимся минут через тридцать. Уверена, что не хочешь пообедать с нами и отцом?

– Я все же откажусь.

При всей моей симпатии к родным Кортни и несмотря на то, что большинство из них заваливали меня сообщениями после того вечера, Кортни должен был сделать это сам. У Эвелин были четкие границы, когда дело касалось семьи и рабочих вопросов. И хотя Кортни с отцом нужно было обсудить дела, возможности им пока не представилось. Кортни пригласил отца на обед, чтобы окончательно прояснить: он остается в Бостоне навсегда, и поместье Миллеров не входит в его планы на будущее.

– Ладно, напиши мне, когда поговоришь с врачом.

– Это для мамы, – узистка протянула мне ленту черно-белых снимков и вытерла гель с моего живота.

Затем я встретилась с врачом. Как я и подозревала, с Уиллоу все было в порядке. Она росла в строгом соответствии со сроком, и количество вод было в норме. Отправив Кортни короткое сообщение с последними новостями, я вышла из клиники. Стоило мне ступить на тротуар, как телефон зазвонил снова.

– Я же сказала, что все отлично, – засмеялась я.

– Что именно? – спросила Зои, мой партнер по «Маленьким пальчикам».

– Ой, я думала, это Кортни. УЗИ прошло хорошо. Уиллоу в полном порядке.

– Потрясающе. Я как раз хотела обсудить детали, которые прислала Тейлор.

Следующие несколько минут Зои излагала предложение, которое они с Тейлор подготовили для «Маленьких пальчиков».

– Коммунальные услуги будут включены, так как мы разместимся в их здании, и на нас будет распространяться их общая страховка. Они практически гарантируют полную укомплектованность групп, потому что у них уже есть лист ожидания в детский сад. Плюс они обустроят пространство именно так, как мы хотим, включая выход на улицу с игровой площадкой и лужайкой.

– И ты думаешь, что справишься с этим проектом вместе с остальными четырьмя, которыми руководишь? – я зажала телефон между щекой и плечом и достала из кармана леденец.

– Сейчас? Безусловно. Директора в наших действующих филиалах берут на себя основную нагрузку. Это даст мне время сосредоточиться здесь. – Зои говорила с таким азартом, что для меня все было решено.

– Тогда я в деле. По рукам.

– Идеально. А через год или около того, когда Уиллоу подрастет, мы сможем найти что-то подобное в Бостоне. Партнерство с крупной компанией здорово облегчает нам жизнь.

– Посмотрим. – Сейчас я жила настоящим. К этой идее можно будет вернуться, когда придет время. – Присылай документы, я все подпишу.

– Спасибо. Рада, что у тебя все хорошо прошло утром.

Я повесила трубку как раз в тот момент, когда сворачивала на нашу улицу.

– Нет, с меня хватит. Нельзя руководить проектом, если ты ни черта не смыслишь в строительстве! – подрядчик, которого Делия наняла на прошлой неделе, пулей слетел с крыльца и захлопнул дверцу своего пикапа.

Делия стояла на веранде, уперев руки в бока, волосы выбились из хвоста и падали на плечо, а сама она была буквально окутана облаком ярости.

– Очередной пошел ко дну, да? – я остановилась на площадке рядом с ней.

– Он предложил не возиться с разрешениями города на электромонтажные работы, чтобы избежать «мороки». Ты можешь в это поверить?

– Я так понимаю, это плохо?

Кортни скоро совсем сорвется, если стены в моей комнате не закончат. Он хотел, чтобы гостиная и кухня тоже были готовы и безопасны для ребенка. К тому же электрика доводила его до белого каления. Подозреваю, это был своего рода посттравматический синдром после того случая с пауками. Как бы то ни было, он не обрадуется, что мы снова в поиске рабочих.

– Делия! – крикнул Бекетт из дома. В кои-то веки раздраженный тон был направлен не на меня.

Фыркнув, Делия протопала внутрь.

– Это мой дом, и я уволю любого идиота, который не справляется.

– Ну и денечек. Только этого мне не хватало, – Бекетт скрестил руки на груди и нахмурился. – Ливи! Нам нужен новый список имен. – Он ворвался в кухню, продолжая возмущаться, а мы с Делией шли следом.

– Я боялась, что до этого дойдет. Но я согласна с Делией. Проводку должен проверить город. Это последнее, на чем стоит экономить, – Лив повернулась ко мне и мягко улыбнулась. – Как сходила к врачу?

– Все отлично. – Я пожала плечами. – У нас двойня.

У Лив отвисла челюсть.

Бекетт поперхнулся и покраснел.

– Что?

Я рассмеялась.

– Шучу.

– Черт, ты меня напугала. Хотя это бы объяснило всю эту историю с Кортни. – Он потер грудь и расстегнул портфель. – Сделай одолжение. У меня тут контракт, который я составил, когда мы пересматривали условия, чтобы он переехал в эту дыру...

Слова продолжали сыпаться из него, но мой мозг словно замер.

– Что?

– Ну, ты знаешь. – Бекетт бросил на зеленую столешницу пачку бумаг толщиной добрых пару сантиметров. – Те бонусы, на которые я согласился, лишь бы он переехал к тебе.

– Прошу прощения? – рука Лив с оглушительным хлопком опустилась на стол. – Что ты сделал?

Бекетт снова уткнулся в свой портфель.

– Ничего особенного.

Они продолжали спорить, но я их уже не слышала. Дрожащей рукой я взяла стопку бумаг со стола. Даты сходились. Бекетт подкупил Кортни, чтобы тот переехал к нам.

В животе все похолодело, дыхание стало прерывистым. Словно из меня вышибли дух. В голове зазвучали его слова, сказанные той ночью на крыше:

– Клянешься, что это предложение переехать никак не связано с Бекеттом?

– Все дело в тебе.

Но это была ложь.

– Прости, папа, я опоздал. – Я опустился на стул напротив отца.

– Ничего страшного. – Он положил телефон на стол и махнул рукой – видимо, подавая сигнал официанту нести то, что он уже заказал на двоих. – Пока не забыл: это от мамы. – Отец достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку и протянул мне.

Я убрал ее в карман брюк.

– Спасибо.

– Навсегда останусь у твоей матери на побегушках, – усмехнулся он. – Так о чем ты хотел поговорить?

Когда я просил отца прилететь на обед, я не планировал сбрасывать на него бомбу. Но сегодняшнее утро все изменило. То, что я пропустил УЗИ Дилан, окончательно утвердило меня в решении, над которым я колебался несколько недель.

– Я сегодня разговаривал со своим агентом. Он сообщит руководству Revs, что я не буду продлевать контракт. В конце сезона я ухожу из спорта.

Карие глаза отца расширились, и он медленно откинулся на спинку стула.

– Вот как. – Он выдохнул. – Неожиданно. Но, учитывая Дилан и ребенка, не могу сказать, что это неверное решение.

– Именно. Я не хочу первые восемь месяцев жизни Уиллоу видеть ее только по видеосвязи. Она меня даже узнавать не будет. Меня это не устраивает.

Уголок рта отца приподнялся, он сложил ладони перед собой.

Изучая меня взглядом, он спросил:

– Когда вы с Дилан переедете обратно в Нью-Йорк? В октябре? В новое здание мы въедем только весной, но я уверен, что мы сможем потеснить людей и выделить тебе кабинет...

– Пап. – Я качнул головой и с трудом сглотнул вставший в горле ком. – Я не уеду из Бостона.

Он приподнял брови.

– Оу.

Ну, началось. Я набрал в грудь воздуха и выдохнул.

– Я хочу сказать, что, хоть я и завершаю карьеру, я не буду работать ни в Miller Estates, ни в фонде Миллеров.

Он забарабанил пальцами по столу и пожал плечами.

– С твоей любовью к машинам и аналитическим складом ума гоночное направление было бы не худшим вариантом. Уверен, Клинт был бы в восторге.

Я вздохнул.

– Я ничего не смыслю в сток-карах или гонках. И помогать маме с ее мероприятиями я тоже не собираюсь.

Теперь он нахмурился.

– Тогда чем ты займешься? Хочешь сказать, что вообще не планируешь работать?

Я покачал головой.

– Я найду себе дело. Пока не знаю какое, но я буду заниматься чем-то своим. Я люблю вас с мамой и все, что вы построили, но я не намерен вливаться ни в один из семейных бизнесов.

Снова застучав пальцами по столу, он опустил голову – без сомнения, начал обдумывать, переживать и искать пути решения проблемы. Хотя, честно говоря, никакой проблемы тут не было. Со временем он это поймет.

На столе завибрировал мой телефон. Бекетт. Представляю, как он взбесится, когда узнает о моем уходе, но я его игнорировал. Поговорим с глазу на глаз, когда я вернусь домой. Но только после того, как поговорю с Дилан.

– Бейсбол. – Отец глубоко вдохнул и кивнул.

– Что?

– Тебе нужно остаться в бейсболе.

– Возможно. – Я мог бы работать в аналитическом отделе или заняться скаутингом. Тренером я быть не хотел. Но если бы для меня нашлось место в управлении клуба, это был бы идеальный компромисс. Я бы остался в спорте и при этом каждый вечер был бы дома. Или можно прощупать почву в колледжах вокруг Бостона.

– Ну что ж. – Отец взял телефон. – Убедить Лэнгфилда расстаться с Revs будет непросто, но мы это устроим.

– Что?

– Тебе нужна бейсбольная команда, и ты хочешь остаться в Бостоне. – Он поджал губы. – Хм. Может, нам стоит купить какую-нибудь команду и перевезти ее в Бостон? Я поручу своим людям изучить, потянет ли Массачусетс два профессиональных бейсбольных клуба.

Я усмехнулся.

– Пап, не говори ерунды.

– Я абсолютно серьезен, – сказал он, подавшись вперед. – С чего ты взял, что я не стану помогать тебе так же, как твоим братьям и сестрам? – Он потянулся через стол и накрыл мою ладонь своей. – То, что ты выбрал свой путь в бейсболе, не значит, что я не сделаю все возможное, чтобы помочь тебе расти и добиваться успеха.

Я похлопал отца по руке и улыбнулся. Черт, сердце сжалось от осознания, что семья готова на все ради моей поддержки. Даже если их привычка чрезмерно опекать иногда доводит меня до безумия.

– Я знаю это, пап. И если мне понадобится бейсбольная команда, ты узнаешь об этом первым.

Но на самом деле мне очень хотелось во всем разобраться самому.

– Это был бы чудесный подарок на свадьбу. – Он улыбнулся. – И мы могли бы переименовать команду. Назвать ее «Светлячки». В честь Дилан, чтобы она чувствовала себя причастной.

Усмехнувшись, я покачал головой.

– Посмотрим.

– Кроме того, мне нужно знать, какие колледжи присматривает Лиам, чтобы мы успели вовремя внести пожертвования. Не хватало еще, чтобы мы его тормозили.

– Точно. – Я закатил глаза. – Я спрошу у него, но до колледжа у него еще есть несколько лет.

– Раннее планирование лишним не бывает, а мы хотим помочь.

В голову пришла мысль:

– Слушай, у тебя нет на примете толкового подрядчика?

– Конечно есть. А для чего?

Официант принес стейки, и пока мы ели, я пустился в объяснения по поводу нашего дома и того состояния, в котором он находился. Отец пообещал, что Джейми пришлет мне контакты, после чего разговор переключился на гонку Клинта на следующей неделе, а затем на сделку, которую Джейми только что закрыла. Папа даже с восторгом отозвался о том, что детский сад Дилан начал сотрудничать с компанией. Он гордился всеми своими детьми, и то, как легко они с мамой приняли Дилан и Лиама, грело мне душу.

За время обеда телефон трижды вибрировал от сообщений Бекетта. Настойчивости этому человеку было не занимать, тут без вопросов. Если бы это была Дилан или кто-то из мам, я бы не на шутку разволновался, что что-то случилось. Но никто в здравом уме не доверил бы Бекетту сообщать важные новости после того, как он разболтал о беременности Дилан без ее разрешения. Так что Бекетту придется подождать. Прежде чем вдаваться с ним в детали, мне нужно было обсудить планы на уход из спорта с Дилан.

Получив благословение отца на собственный путь и обещание любой поддержки, какую только пожелаю, я отправился домой к Дилан. От того, что мне больше не нужно было переживать из-за папиных планов, с плеч будто гора свалилась. А может, все дело было в осознании, что в следующем году я не пропущу столько важных моментов, потому что буду в Бостоне постоянно. Или в том, как все само собой устроилось всего за один день.

Свернув за угол, я расплылся в улыбке. Дерево сегодня светилось оранжевыми огнями, на фоне которых оранжевый член на окне выделялся особенно ярко.

Свет горел во всех окнах, кроме прихожей, а водосточный желоб все так же опасно балансировал на краю крыши. Даже не верилось, что я так счастлив называть это место своим домом.

Я не успел даже переступить порог, как передо мной вырос Бекетт.

– Где тебя, черт возьми, носило? У тебя крупные неприятности.

Лиам встал у него за спиной.

– Ты обещал никогда не расстраивать маму до слез.

Что, мать вашу, здесь происходит?

– Скажи, что это тупая шутка, – рявкнул я на Беккета.

Этот придурок в ответ только покачал головой.

– Какого черта ты наплел ей, будто подкупил меня ради переезда? Все было совсем не так, – процедил я сквозь зубы.

– Откуда мне было знать, что ты ей ничего не рассказывал? – Беккет пожал плечами.

Я запустил руку в волосы.

– Где она? – я развернулся, окинул взглядом гостиную и ворвался в кухню. Но там были только дети. – Где она?

Он поджал губы и опустил голову.

– Не уверен, что мне стоит это говорить.

– Сейчас? – я ударил по столешнице с такой силой, что вибрация отозвалась в самом плече. – Только сейчас ты решил задуматься, что стоит говорить, а что нет?

– Лив говорит, когда-нибудь мне придется этому научиться, – хмыкнул он.

От этого звука у меня кровь закипела. В ту секунду мне больше всего на свете хотелось врезать этому козлу и уложить его на этот уродливый кухонный пол.

– Серьезно, Беккет? Ты настолько ее ненавидишь? – я сцепил пальцы в замок на затылке и потянул за волосы. Мне нужно было ее найти.

– Ненавижу? – он нахмурился. – С чего ты взял?

Я глубоко вдохнул носом, напоминая себе, что за убийство начальника меня просто посадят в тюрьму.

– Послушай, парень, я люблю Дилан. – Он качнул головой. – Не так, как ты, это понятно. Но как назойливую младшую сестру. Я хочу для нее лучшего. Поэтому я выложил целое состояние – по-моему, гораздо больше, чем ты стоишь, – и отказался от четырех перспективных игроков, чтобы заполучить тебя в команду.

Я опустил руки, голова шла кругом от непонимания.

– И знаешь почему? Потому что я знал, что ты идеально ей подходишь, и хотел, чтобы она была счастлива.

Так вот почему этот обмен случился так внезапно? Я только и мог, что хлопать глазами, пытаясь осознать услышанное.

– Мой чертов генеральный менеджер и руководство тоже просто позволили мне это сделать. Стадо подпевал, которых давно пора разогнать. – Он нахмурился и постучал костяшками пальцев по столу. – Надо будет разобраться с этим, как только закончится сезон.

Я вздохнул. В груди все еще так давило, что было трудно дышать. Мне было плевать на руководство Revs, когда моя девочка расстроена, а я понятия не имею, где она.

– Ладно. – Он окинул меня взглядом. – Речь не об этом. Я притащил тебя в Бостон и украл те дурацкие носки, чтобы заманить тебя в дом. И бам. – Беккет подбросил ладонь в воздух. – Одна встреча, и она беременна. Потом я заставил тебя переехать. И бам – ты пропал. Я все продумал, и каждая деталь сошлась идеально. Вы оба счастливы. Так что не благодари.

Какая-то часть меня хотела сказать спасибо, но в основном мне хотелось его придушить.

– Счастливы? Прямо сейчас? Я похож на счастливого человека? А Дилан? Как она выглядела, когда ты видел ее в последний раз? Где. Она. Сейчас? – выговорил я по слогам.

Он насупился, но информацию не выдал.

– Все мамы на крыше, – раздался голос Лиама у меня за спиной.

Не говоря ни слова, я развернулся и бросился к лестнице, но мальчишка шагнул в дверной проем, преграждая мне путь.

Он пронзительно посмотрел на меня и вздернул подбородок.

– Ты все исправишь?

Я не моргая встретил его взгляд.

– Твоя мама – чудо. Она появилась в моей жизни именно тогда, когда была мне нужна. Она раскрасила каждую мелочь, каждый мой день и открыла мне глаза на все самое лучшее, что есть в мире. Я люблю ее и ни за что на свете не отпущу.

Лиам улыбнулся и отошел в сторону. Хлопнув его по плечу, я взлетел по лестнице. Наверху я распахнул дверь и выскочил на крышу.

Четыре головы повернулись в мою сторону, зазвучало слишком много голосов сразу. Но ни один из них не принадлежал Дилан. Она просто сидела на диване, склонив голову набок и сжимая в руке ярко-зеленый стакан со льдом. Другую руку она поднесла к своему кулону. Проклятье. Мне было тошно от того, что я заставил ее нервничать. Надо все исправить.