355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джанет Линфорд » Роза пирата » Текст книги (страница 2)
Роза пирата
  • Текст добавлен: 14 октября 2016, 23:51

Текст книги "Роза пирата"


Автор книги: Джанет Линфорд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Убедившись, что незнакомец скрылся из вида, Роз, не отдавая себе отчета, стремительно подошла к полке, где хранились зеркала для покупателей, взяла одно и стала придирчиво себя разглядывать. Что же все-таки произошло? Девушка коснулась пальцами щек. Она, которую никто никогда не мог смутить, вдруг залилась пунцовой краской. Возможно ли такое?

Разглядывая себя в зеркале со всех сторон, девушка пыталась представить, какой ее мог видеть таинственный незнакомец.

«Что за безумный день! – думала Розалинда, едва справляясь с водоворотом чувств, захлестнувших ее. – Сначала испачканное кружево, затем этот странный человек со своими дерзкими речами… Следовало бы залепить ему хорошую пощечину». Она всегда поступала таким образом, если мужчины пытались зайти слишком далеко. Но ей почему-то совсем не хотелось вести себя с ним, как с другими. Может быть, испорченный товар был тому причиной? Как он решился купить эти кружева?

Уже за один только такой поступок можно было в него влюбиться…

«Влюбиться? Что за чушь!» – резко прервала она свои нелепые мысли. И как только могло это прийти ей на ум? В жизни она не влюблялась и не собиралась даже думать об этом. А то, что она вела себя так необычно… Что ж, это совсем не добавляет ему доверия, а, наоборот, делает его еще более опасным.

Лучше всего поскорее забыть о нем, приказала себе Розалинда. Он наверняка точно такой же, как и все, кто пытался ухаживать за ней. Говорят о ее красоте, а на уме лишь ее приданое. И никому, абсолютно никому не важно, что творится у нее на душе. Это вообще никого не интересует, кроме ее отца…

Грустные мысли нахлынули на Розалинду. Дорогой и нежно любимый отец! Ее опора и защита… Он всегда был для нее центром Вселенной. А сейчас отец так тяжело болен. Врач посоветовал морской воздух, спокойный, размеренный образ жизни. И вот они покинули свой роскошный дом в Лондоне и переехали сюда. Но Розалинда совсем не сожалела об этом. Она была готова на все ради выздоровления отца.

– Госпожа Розалинда, что вы здесь делаете? – прервал ее грустные размышления наконец появившийся откуда-то Джон.

Он сладко позевывал, почесывая спину, и был явно обескуражен, увидев хозяйку в лавке.

– Джон!… – Розалинда быстро оглянулась и спрятала зеркальце. – Где ты пропадал? Между прочим, приходил покупатель.

– Что? – Он таращил сонные глаза. – А где господин Грэй? Где Том?

– У Грэя сегодня свободный день, и ты это прекрасно знаешь. – А Том, – она вспомнила, что отец сокрушался по поводу его исчезновения. – И именно ты, Джон, должен был заняться с покупателем, – закончила она строго.

– Простите, госпожа, я случайно вздремнул в задней комнате, но уверяю вас, это больше никогда не повторится.

Роз строго посмотрела на юношу, но потом смягчилась:

– Ты служишь у нас давно, поэтому на сей раз я тебя прощаю. Ну, а теперь, – и она вручила ему метлу, – подмети, приведи здесь все в порядок и замотай потуже катушку с тесьмой. Посмотри, что творится. Вот на этой тесьма совсем запутана.

«Нельзя швыряться катушками», – подумала Розалинда и быстро отвела взгляд, стараясь поскорее забыть об этом.

Джон схватил метлу и начал с усердием подметать пол.

– А что это за покупатель был у нас? – наконец осмелился спросить он.

– Не знаю, – ответила Розалинда, отмечая последнее поступление денег в расчетной книге. – Какой-то джентльмен, я никогда не видела его прежде.

Джон уже было открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но в это время хлопнула задняя дверь. Пухленькая девчушка в туго накрахмаленном чепце и переднике вбежала в лавку, сделав реверанс, и затараторила:

– Прошу прощения, госпожа Розалинда, но требуются ваши указания на кухне. Что делать со всеми этими людьми, которых нанял ваш отец, чтобы подготовиться к приему гостей? У одного из них – вши. Это какой-то ужас! А повар только и делает, что хихикает над ними. Вам бы лучше поскорей прийти домой!

– Боже мой, я совершенно забыла! – с тревогой сказала Розалинда. – Ведь через несколько часов съедутся гости. – И она торопливо накинула плащ.

Девушки быстро шли вверх по дороге, ведущей через холм. Розалинда то и дело останавливалась и терпеливо поджидала едва поспевающую за ней служанку. Наконец они приблизились к очень большому и красивому деревянному дому, возвышающемуся в конце улицы, и, тихонько проскользнув в боковую дверь, направились прямо в спальню Розалинды.

– Пожалуй, мне следует переодеться прямо сейчас, а то потом совсем не будет времени. Я собираюсь надеть вот это, – она указала на свое самое лучшее платье, разложенное на кровати, – помоги мне зашнуровать корсет. И потуже.

Марджери ловко помогла своей госпоже.

– Что за покупатели были сегодня в лавке? – спросила она.

– Всего один и был, – Роз старалась стоять неподвижно, чтобы не мешать служанке застегивать многочисленные крючки на спине. – Судя по платью – местный. Я продала ему веер и…

– Вы сами стояли за прилавком! – неодобрительно нахмурилась Марджери. – Ах, госпожа, вы не должны этого делать. А где были Том и Джон?

Роз на секунду задумалась. Если она нажалуется на этих непутевых мальчишек, кому будет от этого легче?

– А почему, собственно, я не могу уделить внимания покупателю? – спросила она, переводя разговор в другое русло. – Я же дочь хозяина.

– Ох, сколько раз я вам говорила, – Марджери с готовностью переключилась на любимую тему, мгновенно позабыв о Джоне и Томе. – Вы не просто дочь хозяина. Вы дочь самого богатого и уважаемого купца в Лондоне. Да что в Лондоне – во всей Англии! Вы ни в коем случае не должны оставаться в лавке наедине с незнакомыми мужчинами. Что подумал бы ваш отец, узнай он об этом? А что подумал обо всем этом джентльмен, которому вы продали веер!

– Ни о чем он не подумал! Почему он должен о чем-то думать? – резко сказала Розалинда, чувствуя, как начинает краснеть.

– Уверяю вас, что подумал. Уж я знаю кое-что о мужчинах. Всего лишь минутку наедине с такой прелестной девушкой, как вы… Итак, что же произошло? Он позволил себе какую-нибудь вольность? – Марджери протянула хозяйке голубую парчовую верхнюю юбку, отороченную кружевом.

– Абсолютно ничего не произошло. – Роз пожала плечами. – Он просто купил то, что ему было нужно, и ушел. Вероятнее всего, я его больше никогда не увижу. И вообще, Марджери, уже поздно. Скоро начнут съезжаться гости. Пожалуй, пойду посмотрю, что там творится.

– О, я еще не закончила! Сегодня вы не должны появляться перед гостями без мантии.

– Как все это надоело! Одевание занимает столько времени! А как дети? Они уже одеты?

Марджери старательно привязывала украшенный лентами кружевной рукав.

– Анжелика по крайней мере одета, а остальные… Вы сами знаете, с ними очень трудно справиться.

– Марджери, а теперь расскажи мне честно, что происходит на кухне?

Лицо служанки вытянулось.

– Я не хотела этого говорить при Джоне, но люди, которых нанял ваш отец, чтобы они доставили нам паштеты, мясо и все остальное, – они все словно с ума посходили!

– Как так – с ума посходили? – Теперь, когда платье было в порядке, Розалинда с распущенными волосами сидела перед зеркалом и недоуменно смотрела в него на свою служанку.

– Болтают без умолку, вот как! – Марджери достала гребень и начала расчесывать длинные вьющиеся волосы своей госпожи. – С ума сойти можно от их беспрерывной болтовни и сплетен. Вся эта чепуха про пиратов, будто бы они собираются высадиться на нашем побережье, – она поделила волосы на две части и начала заплетать косы. – Наняли вроде нормальных парней, и то ли на них жар вертелов так подействовал, то ли что-то еще, но они словно взбесились: порываются куда-то бежать прямо среди ночи. Никогда еще не было такой неразберихи!

Роз достала сапфировые серьги и приложила их к ушам. Это были единственные украшения, которые дочь позволила отцу купить для нее.

– Хорошо, я пойду на кухню и поговорю с ними. А что папа? Он отдыхает, как предписал ему врач?

– Отдыхает. Сейчас с ним ваша матушка. Так что вам бы лучше пойти на кухню, прежде чем эти люди разбегутся на ночь глядя. А главный поставщик, с которым ваш повар имеет дело, потому что его соус самый лучший во всем Дорсете, – так вот, он говорит, что пираты будут бесплатно раздавать вещи.

Роз метнула на Марджери строгий взгляд.

– Здешние пираты никогда не раздают вещей. Они высаживаются в Лалуортской гавани и все, что привозят с собой, продают по немалым ценам.

– Я знаю. Но это наши, местные. От них знаешь чего ожидать. А те, другие, – пираты из Голландии, их называют Морскими Бродягами. Кто знает, что у них на уме! Говорят, они просто раздают людям товары, награбленные с испанских галеонов.

Роз от неожиданности перестала возиться с серьгами и удивленно посмотрела на Марджери:

– Морские Бродяги? Они ни за что не придут в Западный Лалуорт!

Марджери самодовольно скривила губы:

– Попробуйте объяснить это тем сплетникам на кухне!

Розалинда повернулась к зеркалу и, застегивая серьгу, обдумывала неожиданную новость. Кто не слышал о Морских Бродягах! Эти мятежные духом люди были родом из Голландии. Под предводительством принца Оранского боролись против тирании короля Испании не только на суше, но и на море. Но, как ни странно, больше всего на свете Розалинде хотелось, чтобы они высадились здесь и расшевелили этот сонный город. Тем не менее она твердо сказала:

– Они не придут сюда. Я уверена в этом.

– А вдруг придут? – Марджери переключилась на свою любимую тему. – Вы только подумайте, Морские Бродяги! Здесь, в Дорсете! Люди благородного происхождения, изгнанные из своей страны за неповиновение испанскому королю.

Роз критически посмотрела на свою прическу.

– Я не знаю, – сказала она, – но олдермен Тренчард говорит, что король Филипп к ним весьма снисходителен. Боже мой, Марджери, что ты навертела у меня на голове? Я бы предпочла что-нибудь попроще. Служанка стала покорно переделывать прическу.

– И потом, – продолжала Розалинда решительно, – это вообще нас не касается. Наша королева призывает соблюдать нейтралитет, и мы его соблюдаем. А их предводитель – Король Нищих, – что ж, он, возможно, и благородного происхождения. Но только он один.

– О, Король Нищих! – Марджери закатила глаза и поставила зеркало перед Розалиндой, чтобы та могла разглядеть свою прическу. – О нем грезят многие девушки. Говорят, он галантен, отважен и благороден. Настоящий бог моря! Вот мужчина как раз для вас, госпожа. Всем мужчинам мужчина.

– Что за чепуху ты говоришь, Марджери! – Розалинда на этот раз была удовлетворена своей прической и теперь собиралась сменить туфли. – Этот человек – разбойник.

– Вы только представьте себе, – продолжала Марджери, не слушая Розалинду, – отважный красавец в развевающемся плаще, с черной маской на лице, высаживается здесь, в Дорсете, чтобы разыскать самую прелестную из женщин. О, если бы я вдруг очутилась в его объятиях, я бы…

– Вздор, Марджери, – прервала ее Розалинда, – перестань болтать.

– Не знаю, что с вами делать, – вдруг жалобно сказала служанка, протирая туалетный столик, – вы слишком много работаете и совершенно не интересуетесь мужчинами. Посмотрите, скольких достойных людей вы уже отвергли.

– Их интересует только мое приданое, – холодно объяснила Роз.

– А господин Тренчард? Он ведь очень богатый человек. И так сильно влюблен в вас.

– Это совсем не то, – сказала Роз, доставая флакончик с духами. – Тренчард – деловой партнер. С ним я говорю лишь о ценах и товарах. Придержи, пожалуйста, пояс в этом месте, – переменила она тему разговора, – пока я прикреплю флакончик.

У Марджери было скептическое выражение лица, но она продолжила свой допрос:

– А что все эти мужчины, которых выбрала ваша матушка? Они приглашены на бал?

– Думать об этом не хочу.

– Ну что вы, госпожа! Это будет потрясающе: все джентльмены, жаждущие вашей руки.

Розалинда недовольно поморщилась, но спорить не было времени.

– Ты займись Люсиндой, – приказала она, – а я посмотрю, что там у мальчиков.

С этими словами она застегнула на талии пояс и быстро вышла.

Спустя минуту Роз вошла в спальню своих младших братьев. Здесь царил хаос. Джонатан, высокий парень лет шестнадцати, лежал, перегнувшись через подоконник. К счастью, он был уже одет в новый камзол и бархатные панталоны, обшитые стеклярусом. Джонатан многозначительно подмигнул сестре, и ее почему-то охватило смутное беспокойство.

Тринадцатилетний Мэтью в задумчивости сидел с парой разодранных чулок в руках, а младший, Чарльз, препирался с няней. Ему недавно исполнилось восемь лет.

– Я не надену этот гадкий камзол! – Он выворачивался из рук пожилой женщины, пытавшейся натянуть ему камзол через голову. – Ни за что не надену: сегодня очень жарко.

– Как не стыдно, господин Чарльз, – увещевала няня, – сегодня будет столько важных гостей. Вы должны достойно выглядеть за столом. Пусть все обратят внимание на ваши хорошие манеры.

– Я те покажу хорошие манеры! – мальчик грозно помахал кулаком.

Няня в изумлении подскочила:

– Где вы научились этому, господин Чарльз?

Джо и Мэтью тут же отвернулись к окну и стали о чем-то оживленно беседовать, делая вид, что не замечают происходящего. Розалинда стремглав подскочила к младшему брату и схватила его за руку.

– Тише, дорогой. Ты будешь одеваться сам, – сказала она мягко, отдавая ему камзол.

Чарльз посмотрел на нее в замешательстве. Ненавистная одежда была у него в руках. Розалинда нежно поцеловала брата в голову и показала, как удобнее держать камзол, чтобы надеть его.

– Если поторопишься, то после обеда тебя ждут сладкие леденцы.

– Правда? И малиновые будут?

– Обязательно, – ответила Розалинда и стала так осторожно натягивать ему камзол, что мальчик был уверен, будто одевается сам.

– Мэтью, – обратилась она к среднему брату. – Почему ты до сих пор не надел чулки?

– Они порвались. Это все Джо виноват.

– Ничего страшного.

Закончив одевать Чарльза, Розалинда достала пару чистых чулок из комода, кинула их брату и повернулась к Джонатану:

– А ты чего сидишь окно подпираешь? Лучше бы помог мне чем-нибудь. И кстати, где ты был вчера вечером? Мама спрашивала о тебе.

– Ты, Розалинда, лучше занимайся другими делами. Истинное удовольствие наблюдать, как у тебя все замечательно получается, – Джонатан намеренно не отвечал на ее вопрос. – Ты просто превосходно справляешься с ними. – Он кивнул на младших братьев.

Розалинда не успела ему ничего возразить, как в комнату с плачем вбежала шестилетняя Люсинда и бросилась ей на шею. За девочкой следом вошла вконец измученная Марджери.

– Она не дает мне красные ленты, – всхлипывала девочка, указывая на Марджери. – Мама бы мне обязательно дала.

– Не огорчайтесь, милочка, – стала успокаивать ее няня, – ваши желтые ленты тоже очень красивы. И потом надо поторапливаться, а то обед остынет.

– Но желтые ленты – старые, – снова разрыдалась Люсинда, – а я хочу новые! Я хочу красные ленты!

Няня вопросительно посмотрела на Марджери. Девушка не знала, что ей делать, и была очень расстроена. Обе они повернулись к Розалинде.

– Принеси красные ленты, Марджери, – обратилась Розалинда к служанке, села на табурет и поманила к себе Люсинду.

– Иди ко мне, Люсинда, я тебе что-то скажу. Девочка подошла, устроилась у нее на коленях и доверчиво заглянула в глаза.

– Ты можешь сегодня вечером надеть красные ленты – серьезно сказала Роз, – но после этого мы уберем их до следующего месяца. Весь июнь ты должна носить желтые ленты, и лишь потом можно снова взять красные. Сегодня мы просто делаем исключение. Ты меня поняла?

– Да, Розалинда, – кротко прошептала девочка. А не могла бы я в виде исключения также носить их и по воскресеньям?

– Нет, дорогая, – Розалинда шутливо коснулась пальцем кончика носа девочки, но взгляд ее остался непреклонным, – а завтра, когда будешь заниматься рукоделием, ты вышьешь к тому же лишний узор. Надо же как-то заслужить право надеть сегодня вечером новые ленты!

– Лишний узор, – захныкала Люсинда, собираясь расплакаться, – это слишком жестоко!

– Вполне равноценный обмен, – старшая сестра была неумолима.

В это время в комнату вошла няня с красными лентами, и девочка сразу притихла.

Розалинда стала причесывать сестру.

– А где Анжи? – спросила она Марджери, завязав ленты Люсинде.

Анжи уже давно одета. Я разрешила ей пойти на кухню буквально на несколько минут.

– Ох, Марджери, по-моему, ты зря ее отпустила.

Розалинда не могла не проверить, что творится на кухне. Слуги непрерывно ссорятся с людьми, которых нанял отец. Удивительно будет, если дело не кончится дракой. А маме так тяжело сейчас! Она самозабвенно ухаживает за отцом, следит, чтобы он выполнял все предписания врача. У нее неважный цвет лица в последнее время… Нужно поторапливаться, чтобы все успеть… Неуверенные детские шаги отвлекли девушку от невеселых дум: в дверях стояла трехлетняя малышка Анжелика и обворожительно улыбалась, размахивая большой ложкой из-под джема. Няня и Марджери смотрели на девочку в немом оцепенении. Ее самое нарядное платье было измазано джемом.

Розалинда застонала от отчаяния. Тем не менее все, как всегда, с надеждой смотрели только на нее.

– Да… Здесь уже ничего не поделаешь, – Розалинда быстро схватила сестричку за руку. – Анжи, тебя и двух минут нельзя оставить без присмотра. Что ты натворила?

– Это все джем виноват, – уверенно сказала малышка, с надеждой глядя на старшую сестру.

– Виноват джем, а мыть тебя должна я, – сказала Розалинда, увлекая за собой девочку. В своей комнате она намочила испачканную одежду водой из кувшина. – С тобой надо держать ухо востро: никогда не знаешь, в какую неприятную историю ты попадешь. Где ты их только выискиваешь?

– Это они выискивают меня.

Роз отмывала руки сестре и старалась спрятать улыбку.

– Что случилось, Рози? – прошепелявила Анжелика.

Дрожь пробежала по телу девушки, когда она услышала это имя. Рози, Роз… Розалинда мгновенно вспомнила таинственного незнакомца в лавке, назвавшего ее Розой.

– Ничего не случилось, дорогая. – И она поцеловала малышку в мягкую щечку. – Просто я думаю о наших именах.

– А что ты о них думаешь?

– Ничего особенного. Удивляюсь только, как это мы умудрились назвать тебя Ангелом.

Глава 3

Было уже около двух часов пополудни, когда Розалинда наконец управилась с детьми, переодела Анжелику и пошла проверить слуг. На кухне царила тревожная атмосфера: люди возбужденно перешептывались, из разных углов доносились обрывки разговоров о Морских Бродягах. Розалинда стала их успокаивать, убеждая не ссориться, не волноваться и – что самое главное – не верить сплетням о пиратах. В конце концов волнение понемногу улеглось, и только тогда Розалинда почувствовала себя вправе приступить к обеду.

Войдя в обеденный зал, она сразу же подошла к отцу и преклонила перед ним колени. Господин Генри Кэвендиш восседал на старинном стуле с высокой резной спинкой. Он благословил старшую дочь и после этого жестом разрешил всем остальным занять свои места за столом. Роз быстро проскользнула на свое место и сидела, отрешенно опустив голову на протяжении всей молитвы: она надеялась избежать неприятного разговора о кружеве. Однако ей не повезло.

– Ты сегодня слишком долго была в лавке, дочь моя. Надеюсь, кружево доставили вовремя, – отец сложил руки на животе и смотрел на нее в упор.

Роз отвела глаза, обдумывая ответ: отца нельзя расстраивать ни при каких обстоятельствах.

– Простите, отец, но я была занята с покупателем и совсем забыла о времени. Он как раз заинтересовался кружевом. Так что оно уже продано, и к этому вопросу можно не возвращаться.

– Заинтересовался и сразу купил. Как это так? – в первый раз подала страдальческий голос Джоан Кэвендиш. – Слава Господу, что он не оставляет нас своим вниманием. А что же Том и Джон? Что они делали в это время? Твой отец платит им, на мой взгляд, даже слишком много, а они все время отлынивают от работы. Если бы мы до сих пор жили в Лондоне, они бы себе этого не позволяли.

Вдруг она словно забыла о негодных слугах и пригрозила пальцем Анжелике, которая извивалась и ерзала на скамье. Не успела матушка продолжить разговор с Розалиндой, как Анжелика опрокинула на себя суп, залив при этом и платье, и скатерть, и стол…

«Как раз вовремя», – обрадовалась про себя Роз и вместе с матерью стала приводить все в порядок. В это время Джонатан почувствовал вдохновение и стал пихать Мэтью ногой под столом, пока тот не завопил дурным голосом. Чарльз, в свою очередь, начал дергать Люсинду за волосы, а она в ответ запустила в него хлебом. Не выдержав этого, Генри Кэвендиш в ярости вскочил на ноги и закричал:

– Мэтью, Джонатан, прекратите немедленно! Чарльз! Люсинда! Вы сейчас же отправитесь в детскую! Что это такое? Человек не может в собственном доме спокойно посидеть за столом. – Он жестом подозвал лакея. – Быстро приведите сюда няню.

Когда самых младших детей увели и вновь воцарился покой, разговор перешел совсем в другое русло.

– Розалинда, дорогая, – осторожно начала разговор мать, – знаешь ли ты, почему мы устраиваем сегодня бал?

С безразличным выражением лица Роз сосредоточилась на супе. Обычно она с нетерпением ждала таких праздничных приемов, где можно было вкусно поесть, потанцевать и немножко развлечься. Но только не сегодня.

– Послушай, доченька, – оправдывающимся тоном заговорила мать, – на этот раз мы пригласили нескольких весьма достойных молодых людей. Нам хотелось, чтобы ты повнимательнее к ним пригляделась и, возможно, выбрала одного из них.

– Но мое место здесь, с вами, – Розалинда решительно положила ложку. – Разве я могу уйти из дома? Раньше вы никогда не настаивали на моем замужестве.

– Ты для нас дороже любого сокровища, дитя мое. Даже не представляю, как мы будем здесь жить без тебя! Однако тебе все же следует выйти замуж: на то есть веские причины. Сейчас тебе папа все объяснит.

Мать замолчала, откашлялась и с надеждой посмотрела на мужа.

– Баранина сегодня просто превосходна, – пробормотал Генри Кэвендиш, вытирая салфеткой подбородок.

Эти слова, сказанные невпопад, выдавали его волнение. Он не знал, как лучше приступить к этому непростому разговору. Почувствовав его замешательство, Джоан пришла на помощь мужу.

– Дорогая, – сказала она тихо, – есть еще один претендент на твою руку. – Она немного помолчала, покусывая нижнюю губу. – Ты ни за что не догадаешься, кто это.

– Кто же? – спросила Розалинда, старательно очищая апельсин.

– Джордж Тренчард, глава нашего городского собрания.

– Тренчард! – Глаза Розалинды расширились от удивления. – Вы шутите, мама. Ему, наверное, уже за тридцать. К тому же он совсем недавно похоронил свою жену.

– Все это так, – кивнула мать. – Но с тех пор прошел уже год, и теперь он вновь подумывает о женитьбе. Тренчард хочет найти девушку, которая подарит ему сыновей. Что в этом дурного?

– Я не хочу выходить замуж. Пока я предпочитаю оставаться одна, – ответила Роз, решительно тряхнув головой.

– О, дочь моя! – Мать воздела руки к небу. – Видят небеса, лучше бы тебе не отвергать его. Такой достойный и важный господин! Конечно, он еще не достиг положения твоего отца. Но это и неудивительно: ведь твой отец – самый уважаемый и преуспевающий купец в Лондоне.

– Был преуспевающим и уважаемым, – поправил ее Генри Кэвендиш. – Был, – еще раз хмуро повторил он.

– Чепуха, – С нарочитой беспечностью продолжала ее мать. – Ведь мы переехали сюда ненадолго, чтобы твой отец подышал морским воздухом и поправил здоровье. Так вот, мясная лавка господина Тренчарда приносит огромные прибыли: я слышала, он снабжает мясом даже лондонский рынок. К тому же, моя дорогая, он прекрасно сложен и нравится молодым девушкам.

– Кстати, приглашен еще один джентльмен из Лалуортского замка. Он тоже очень нравится девушкам, – отец в задумчивости поглаживал длинную седую бороду. – Как его зовут? – обратился он к жене.

– Кристофер Говард, – нахмурилась она. – Это новый граф Уинфорд. Он стал им совсем недавно, после смерти старшего брата. Но об этом джентльмене даже думать не стоит, дочь моя. – Она предостерегающе пригрозила пальцем Розалинде; казалось, этот палец у нее всегда был наготове для кого-либо из своих шестерых детей. – В самом деле, – продолжала она, – он слишком знатный и могущественный и никогда ничего общего не будет иметь с простыми людьми. Мы для него лишь грязь под ногами. Вот увидишь. Лучше послушайся отца и обрати внимание на кого-нибудь из тех, кого мы пригласили для тебя. Не нравится тебе Тренчард – выбери кого-нибудь другого. А этот граф… Отец пригласил его только из вежливости, его и вдовствующую графиню. Иначе нельзя было поступить, ведь будет почти весь город.

– Это правда, Розалинда, – грустно согласился отец. – Недавно я подал прошение о грамоте на дворянство. Но даже если его удовлетворят, то мы станем джентри [1]  [1]нетитулованное мелкопоместное дворянство (англ.). – Здесь и далее примеч. ред.


[Закрыть]
… – продолжал он оправдывающимся тоном.

– Даже в этом случае, – прервала его жена, – мы будем для графа всего лишь преуспевающими купцами, не более того… Покойный граф и его супруга были так высокомерны… – Она даже засопела от обиды, вспомнив, с каким пренебрежением относились к ним Говарды. – Люди говорят, что этот новый граф очень балует жену покойного брата, покупает ей бесчисленные подарки.

Розалинда слушала все это с большим вниманием.

– Так новый граф покупает вдовствующей графине подарки? – переспросила она.

– Да, – ответила мать, – я слышала именно так.

– Теперь я понимаю. По-моему, это как раз он купил все наше кружево, даже несмотря на то, что оно было испорчено… – сказала Роз, не подумав, и сразу же осеклась.

– Испорчено? – Отец даже привстал на стуле. – Кружево было испорчено? Как это так?

– Да н-ничего особенного, папочка, – заикаясь, успокаивала его Розалинда, – попало немножко воды…

У отца потемнело лицо от гнева.

– Целый ящик фламандского кружева! Такой дорогой груз из Антверпена! Ты говоришь, все испорчено? – никак не мог успокоиться он.

– Умоляю вас, отец, не волнуйтесь, – она безуспешно пыталась успокоить его. – Ведь все уже продано.

Но отец в ярости вскочил со стула и стукну кулаком по столу.

– Все этот бездельник, этот подлец капитан! По его милости пришел в негодность уже не один груз, не так ли? Я чувствовал, я знал, что дело плохо кончится и на этот раз! Безответственный негодяй! Сколько уже раз я требовал от него принять все меры, чтобы сохранить наш груз, и все напрасно! Все напрасно! Раз за разом мы получаем совершенно негодный товар. Как ему это только удается? Дырки он там просверливает для морской воды, что ли? А может, просто сбрасывает ящики с баркаса по пути к причалу?

Роз вскочила на ноги и бросилась к отцу. В минуты такого безудержного гнева у него мог начаться тяжелый приступ.

– Пожалуйста, отец, успокойтесь, сядьте. Вы ни в коем случае не должны волноваться. Я в ближайшее время поговорю с капитаном. Один ящик уже целиком продан, и на все остальные обещали найти покупателя.

Джоан напряженно наблюдала за происходящим. Даже любимица Розалинда не смела приблизиться к отцу, когда он бывал так рассержен. А гнев захлестывал его все больше и больше.

– Нет, ты не будешь говорить с капитаном! – буквально зарычал он и, швырнув салфетку на пол, начал топтать ее ногами. – Это мое дело! Я поговорю с ним сам! Я ему голову оторву! Ни за что не буду терпеть больше этого издевательства! Девять партий товара по его милости пришли в полную негодность. Никогда в жизни я не нес еще таких убытков. Дела приходят в полный упадок. Это становится настолько невыносимым, что… – он не докончил фразу, покачнулся и судорожно вцепился в кресло.

Роз в ту же секунду подскочила к отцу. Его багровое от гнева лицо вдруг стало серым.

– Генри, Генри, что с тобой?

Джоан подбежала и подхватила мужа под руку. Розалинда подхватила отца с другой стороны, и вместе они усадили его в кресло.

Джоан расстегнула Генри воротник и стала обмахивать носовым платком. Голова его запрокинулась, глаза были закрыты.

– О Генри, дорогой, очнись, скажи хоть что-нибудь! Что с тобой?

– Все хорошо, – едва выдохнул он, открывая глаза, и слабо кивнул. – Все обошлось, дорогая. Пожалуйста, дай мне глоток воды.

– Подойди ко мне, дитя мое, – жестом подозвал отец Розалинду, как только жена вышла из комнаты. Девушка опустилась на колени возле отца. – Помоги мне, дочь моя. Ты должна мне помочь, – почти прошептал он.

– Конечно, отец, конечно. Я ни за что не покину вас. – Она прижала к щеке его руку, едва сдерживая слезы.

– Нет. – Он едва покачал головой. – Я не о том. За последние годы ты столько сделала для семьи. А с тех пор как мы переехали сюда из Лондона, я почти полностью переложил на тебя и наши торговые дела. Это, безусловно, моя ошибка. Но я так верю в тебя! Я чувствую, что мои дни сочтены. Обещай мне, что серьезно подумаешь о своем отношении к господину Тренчарду. О вашем совместном будущем.

Розалинда не верила своим ушам и еле сдерживала слезы.

– Неужели ты хочешь, чтобы я вышла за него замуж? Он намного старше меня и…

– А я не старше твоей матери? – резко прервал ее отец уже окрепшим голосом. – На двадцать лет, а мы прожили жизнь очень хорошо. Любовь может прийти с годами.

Дочь с болью посмотрела на него, понимая, что скрывается за этими словами.

– Но почему, отец? Почему? Нам всегда так хорошо было всем вместе дома. Вы никогда не настаивали на моем замужестве. Что случилось?

– Я знаю, Розалинда, ты не хочешь выходить замуж, – отец избегал ее взгляда. – Ты очень независима и сама прекрасно ведешь дела. А я, в свою очередь, сам подталкивал тебя к этому, более того, радовался твоим успехам, – он тяжело вздохнул. – Я не имел права этого делать. Это была серьезная ошибка… Теперь ты слишком самостоятельна и своенравна, чтобы подчиниться воле мужа. А ведь большинство мужчин ждут от жен именно этого – кротости и послушания. Вот почему я так долго откладывал решение о твоем замужестве.

При этих словах слезы показались на глазах Розалинды. Не в силах сдержать их, она резким движением вытерла глаза.

– Я не могу бездумно подчиняться какому-то незнакомому человеку, отец. И не буду! Ни за что. Тем более если это кто-нибудь вроде тех шутов, которые сватались ко мне в Лондоне. Ничего не смыслят в делах. О чем бы я ни спросила – ни одного дельного ответа. Ну пожалуйста, отец, мне бы так хотелось остаться с вами.

Тень страдания пробежала по лицу отца. Роз понимала, что такие слова ранят. Ведь она всегда была его любимым ребенком. Комок подступил к горлу девушки. О, если бы она могла, как в детстве, броситься ему на шею и забыться! Но сейчас это, увы, никак не решило бы их сложных проблем. Отец, словно угадав мысли дочери, привлек ее к себе и нежно гладил по голове.

– Я знаю, Розалинда, тебе будет очень тяжело покинуть наш дом. Признаюсь, мне и самому невыносимо думать об этом, – его взгляд выражал неподдельное страдание. – И мне было бы легче на душе, если бы я знал, что ты хоть чуть-чуть любишь своего будущего мужа.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю