Текст книги "До предела"

Автор книги: Джанет Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Затем я позвонила Конни.– Мне нужен адрес парня по имени Хауи П. Он работает в «Макдональдсе» на Линкольн-авеню. Попробуй вытрясти его адрес из менеджера.

Через пять минут Конни перезвонила мне с адресом.– Расклад такой, – сказала я Луле. – Мы проверим квартиру Хауи. Мы не будем взламывать дверь. Если ты случайно разобьёшь окно или высадишь дверь, клянусь, я больше никогда не возьму тебя с собой на дело.

– Хм, – сказала Лула. – Когда это я высаживала дверь?

– Два дня назад. И это была не та дверь.

– Я не высаживала ту дверь. Я просто подтолкнула её, и она открылась.

Хауи жил в неблагополучном районе в нескольких минутах от работы. Он снимал две комнаты в доме, который изначально был рассчитан на одну семью, а теперь был домом для семи. Краска облезала с дощатой обшивки, а подоконники гнили на солнце. Маленький двор представлял собой утоптанную землю, огороженную сеткой-рабицей. Полоска сорняков цеплялась за жизнь у основания забора.

Мы с Лулой стояли в тёмном, затхлом фойе и пробегали глазами имена на почтовых ящиках. Хауи был в 3B. Сонджи Клучари – в 3A.

– Эй, я её знаю, – сказала Лула. – Ещё когда я была шлюхой. Она работала на углу напротив меня. Если она живёт в три А, можешь спорить, что с ней там ещё восемь человек. Она паршивая старая наркоманка, делает что угодно ради новой дозы.

– Сколько ей лет?

– Моего возраста, – сказала Лула. – Я не скажу, сколько мне лет, но двадцать с чем-то.

Мы поднялись на площадку второго этажа, освещённую голой двадцативаттной лампочкой, свисающей с потолка на шнуре, а затем пошли на третий этаж, который явно раньше был чердаком. Площадка третьего этажа была маленькой и тёмной и пахла гнилью. Там было две двери. Кто-то нацарапал 3A и 3B на дверях чёрным маркером.

Мы постучали в 3B. Нет ответа. Я попробовала дверь. Заперто.

– Хм, – сказала Лула. – Выглядит хлипко. Жаль, что тебе нельзя ничего ломать. Спорю, навалюсь – и она упадёт.

Вполне вероятно. Лула не была маленькой женщиной. Я повернулась и постучала в 3A. Во второй раз я постучала громче, дверь открылась, и Сонджи выглянула на нас. Она была мертвенно-бледной, с воспаленными глазами и жёлтыми соломенными волосами. Она была тощей как щепка, и я бы дала ей скорее пятьдесят, чем двадцать. Нелегко быть наркоманкой-шлюхой.

Сонджи уставилась на Лулу, узнавание пробивалось сквозь наркотический туман.– Подруга, – сказала Лула. – Ты выглядишь дерьмово.

– О да, – сказала Сонджи ровным голосом, с тусклыми глазами. – Теперь я вспомнила. Лула. Как дела, ты, большая страшная шлюха.

– Я больше не шлюха, – сказала Лула. – Я работаю на поручителя под залог, и мы ищем тощего маленького индийца. Его зовут Сэмюэль Сингх, и он может знать Хауи.

– Хауи?

– Парень напротив тебя.

Я показала Сонджи фотографию Сингха.– Не знаю, – сказала она. – Эти парни все на одно лицо для меня.

– Кто-нибудь живёт там, кроме Хауи? – спросила я её.

– Насколько я знаю, нет. Судя по всему, Хауи не особо общительный. Может, Сингх заходил однажды... или кто-то похожий на него. Не думаю, что там живёт кто-то кроме Хауи. Но чёрт, откуда мне знать?

Я дала Сонджи свою визитку и двадцатку.– Позвони мне, если увидишь Сингха.

Сонджи исчезла за закрытой дверью, и мы с Лулой поплелись вниз по лестнице. Мы вышли на улицу, обошли здание и посмотрели на единственное окно Хауи на заднем дворе.

– Это могла бы быть я, – сказала Лула. – У меня всё ещё болит после того, что сделал со мной тот маньяк Рамирес, но оказалось, что это была услуга. Он заставил меня перестать быть шлюхой. Когда я вышла из больницы, я знала, что должна изменить свою жизнь. У Господа свои методы.

Бенито Рамирес был безумным боксёром, который любил причинять боль. Он избил Лулу до полусмерти и привязал её к моей пожарной лестнице. Я нашла её тело, окровавленное и избитое. Рамирес хотел, чтобы избиение послужило уроком для Лулы и для меня. Я думала, что быть так жестоко избитой – это довольно суровый тревожный звоночек.

– Так что ты думаешь? – спросила Лула. – Думаешь, Сингх может прятаться там наверху?

Возможно. Но вряд ли. Сингх мог искать Хауи по миллиону причин. И вообще, я даже не была уверена, что у меня тот самый парень. Вокруг полно «Макдональдсов». Может, Сингх звонил в «Макдональдс» в Гонконге – откуда мне знать? Я высматривала серую Sentra, но она не появлялась. Могла быть в соседнем гараже. А могла быть в Мексике.

Ржавая пожарная лестница ненадежно цеплялась за заднюю часть здания. Лестница была опущена и висела всего в нескольких дюймах от земли.

– Я могла бы подняться по пожарной лестнице, – сказала я. – Тогда я смогла бы заглянуть в окно.

– Теперь ты спятила. Эта штука вот-вот развалится. Ни за что я не полезу на этот ржавый хлам.

Я схватилась за перила и потянула. Перила держались крепко.– Она лучше, чем выглядит, – сказала я. – Меня она выдержит.

– Может быть. Но меня она точно, чёрт возьми, не выдержит.

В любом случае, идти нужно было только одной из нас. Я поднимусь и спущусь за пару минут. И я смогу увидеть, есть ли там какие-нибудь признаки Сингха или собаки.

– Тебе всё равно нужно оставаться на земле и стоять на шухере, – сказала я Луле.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Я перебирала руками перекладины лестницы и подтянулась на первый уровень. Поднялась по второй лестнице, встала на площадке третьего этажа и заглянула в окно Хауи.

Хауи жил прямо под крышей. Там, где должен был быть потолок, виднелись стропила, а на полу лежал обшарпанный линолеум. У Хауи был диван – продавленный и выцветший, но по-своему уютный.

У него был маленький телевизор, карточный столик и два металлических складных стула. Этим и ограничивалась его мебель. На дальней стене висела раковина. Рядом с ней стоял низкий холодильник.

Над холодильником были две деревянные полки. На одной Хауи расставил две тарелки, две миски и две кружки. На другой стояли приправы, пара коробок хлопьев, банка арахисового масла и пакет чипсов.

Если подумать, это ведь всё, что нужно человеку, правда? Телевизор и пакет чипсов.

Я видела входную дверь и проём, ведущий в другую комнату, но саму вторую комнату было не разглядеть. Спальня, очевидно. Я попробовала открыть окно, но оно было либо заперто, либо присохло от краски.

– Спускаюсь, – сказала я Луле. – На кухонной полке собачьих галет нет.

Я поставила ногу на лестницу, и та рассыпалась дождём ржавых хлопьев и кусков ломаного металла. Куски металла рухнули на площадку второго этажа, вся конструкция отошла от стены здания, и скорее со вздохом, чем со скрежетом, нижняя половина пожарной лестницы приземлилась на землю перед Лулой.

– Хм, – сказала Лула.

Я посмотрела вниз. Прыгать – слишком высоко. Единственный путь с площадки лежал через квартиру Хауи.

– Ты скоро спустишься? – спросила Лула. – Жрать хочу.

– Я не хочу разбивать ему окно.

– А другой выбор есть?

Я набрала Рейнджера по мобильному.

– Я типа застряла, – сказала я.

Через десять минут Рейнджер открыл входную дверь квартиры Хауи, пересёк комнату, отпер и поднял раму окна и посмотрел на искорёженную груду металла на земле. Он поднял глаза на меня, и в уголках его рта дёрнулась почти улыбка.

– Отличная работа, Разрушитель.

– Это не моя вина.

Он втащил меня через окно в квартиру.

– Разумеется.

– Я хотела посмотреть, нет ли здесь следов Сингха или собаки. Хауи – моя единственная ниточка к Сингху, и если я её упущу, у меня не останется ничего.

Рейнджер закрыл и запер окно.

– Коробок с собачьими галетами не вижу.

– Бедный маленький Бу.

Как только я это сказала, я поняла, что это ошибка. Я прижала ладонь ко рту и посмотрела на Рейнджера.

– Я мог бы помочь тебе с этими материнскими инстинктами, – сказал Рейнджер.

– Заставить меня забеременеть?

– Я собирался предложить визит в приют для животных. – Он схватил меня за ворот рубашки и притянул к себе. – Но я могу сделать тебе ребёнка, если это то, чего ты действительно хочешь.

– Мило с твоей стороны предложить помощь, – сказала я, – но, пожалуй, я воздержусь от обоих предложений.

– Правильное решение. – Он отпустил мою рубашку. – Давай осмотрим остальную часть квартиры.

Мы перешли из гостиной в спальню и нашли ещё больше беспорядка, но никаких следов Сингха или Бу. Хауи положил двуспальный матрас на пол и накрыл его дешёвым одеялом. У стены стояли две картонные коробки с аккуратно сложенными брюками, рубашками и бельём. Комод бедняка. Шкафа в комнате не было.

С потолка свисала голая лампочка. Единственный источник света. Ноутбук с треснутым экраном лежал на полу возле единственной розетки. Я огляделась.

– Ванной нет.

– На втором этаже общая ванная.

Ёшкин кот. Хауи делит ванную с паршивой шлюхой и её друзьями-торчками. Я попыталась вспомнить, надел ли он перчатки, когда подавал мне еду.

– По-спартански, – сказала я Рейнджеру.

– Адекватно, – сказал Рейнджер. Он посмотрел на матрас. – Не думаю, что Хауи делил с кем-то квартиру в последнее время.

Я слегка запаниковала от того, что осталась одна в комнате с матрасом и Рейнджером, поэтому выскочила из комнаты и из квартиры Хауи. Рейнджер последовал за мной, закрыл и запер дверь. Мы спустились по лестнице в молчании.

Рейнджер улыбался, когда мы вышли в прихожую. И это была не полуулыбка. Полноценная улыбка. Я прищурилась.

– Что?

– Всегда забавно смотреть, как ты волнуешься из-за матраса.

Подбежала Лула.

– Ну, что там? – спросила она. – Нашли что-нибудь? Собачью шерсть в спальне?

– Ничего. Там чисто, – сказала я.

Лула переключилась на Рейнджера.

– Я не слышала, чтобы ты выламывал двери.

– Не было необходимости.

– Как ты это сделал тогда? Отмычкой? Какой-то электронной приблудой? Хотела бы я уметь открывать двери, как ты.

– Я бы сказал тебе, но тогда мне придётся тебя убить, – сказал Рейнджер.

Избитая фраза, но когда её говорил Рейнджер, становилось тревожно.

– Хм, – сказала Лула.

– Расскажи про Бу и Сингха, – попросила я Рейнджера. – Кто их видел? Где?

– Парнишка, работающий на выдаче в «Клак-ин-э-Бакет», видел его. Запомнил Сингха и собаку, потому что пёс лаял и прыгал. Сказал, что Сингх взял ведро курицы и два клубничных коктейля, и собака съела два куска курятины до того, как Сингх успел поднять окно, чтобы уехать.

– Наверное, проголодался.

– Кстати о голоде, – сказала Лула. – Мы ещё не обедали.

– Мы только что съели чизбургер, – напомнила я ей.

– Мы его поделили. Это не считается. Если делишься – это перекус.

– Я хочу вернуться и поговорить с Хауи в час. Можешь подождать?

– Наверное. И чем займёмся пока?

– Хочу побродить по району. Может, заглянуть в пару гаражей.

Лула оглядела улицу.

– Ты собираешься шнырять по этому району? У тебя есть пистолет?

Рейнджер потянулся за спину, под рубашку, и достал тридцать восьмой калибр. Он вытащил мою футболку из джинсов, сунул пистолет мне за пояс и прикрыл оружие футболкой. Пистолет был тёплым от его тела, а его пальцы, скользнувшие по моему животу, были ещё горячее.

– Спасибо, – сказала я, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Он обхватил рукой мою шею и легко поцеловал в губы.

– Будь осторожна.

И он исчез. Отправился делать мир лучше на своём блестящем новом чёрном Porsche.

– Он запустил руку тебе в штаны и поцеловал, – сказала Лула. – У меня сейчас трусы промокнут.

– Всё было не так. Он дал мне пистолет.

– Подруга, он дал тебе не только пушку. Говорю тебе, если он когда-нибудь сунет руку мне в штаны, я перестану дышать и упаду замертво. Он такой горячий.

Лула помахала рукой у лица.

– У меня приливы жара. Кажется, я потею. Посмотри на меня. Я потею?

– На улице девяносто градусов, – сказала я. – Все потеют.

– Не девяносто, – возразила Лула. – Я только что видела температуру на здании банка. Там всего семьдесят восемь.

– Ощущается как девяносто.

– И не говори, – сказала Лула.

Позади домов тянулся переулок. В переулке были припаркованы машины, туда же выходили ворота гаражей. Мы с Лулой дошли до конца квартала, а затем свернули в переулок, заглядывая в грязные окна гаражей и приоткрывая двери, чтобы посмотреть внутрь. Большинство гаражей использовалось под склады. Несколько были пусты. Ни в одном не было серого Nissan.

Мы прошли ещё три квартала и три переулка. Ни собаки. Ни машины. Ни Сингха.

БЫЛО 1:15, когда я припарковалась на стоянке «Макдональдса». Лула пошла внутрь делать заказ, а я направилась к столикам на улице, где обедал Хауи. Хауи сгорбился над подносом, сосредоточившись на бургере и пытаясь стать невидимым.

– Привет, – сказала я, садясь напротив. – Хороший денёк.

Он кивнул, не поднимая глаз.

– Да.

– Расскажи мне о Сэмюэле.

– Мне нечего вам рассказать, – сказал он.

– Он звонил тебе на работу на прошлой неделе.

– Вы ошибаетесь.

Он сжал кулаки и опустил голову. Сделал резкий жест рукой и опрокинул пустой стакан из-под газировки. Мы оба потянулись за стаканом. Хауи схватил его первым и поставил ровно.

– Вы должны перестать меня беспокоить, – сказал он. – Пожалуйста.

– Сэмюэль пропал, – сказала я Хауи. – Я пытаюсь его найти.

Впервые Хауи поднял голову и посмотрел на меня.

– Пропал?

– Он исчез на следующий день после того, как звонил тебе.

На мгновение Хауи выглядел облегчённым.

– Я ничего не знаю, – повторил он, снова опустив глаза.

– В чём дело? – спросила я. – Ты был должен ему денег? Встречался с его девушкой?

– Нет. Ничего такого. Я правда его не знаю.

Глаза Хауи бегали по парковке.

– Мне нужно идти внутрь. Я не люблю общаться с клиентами. Американцы – сумасшедший народ. Только игры хорошие. Американские игры – это вещь.

Я огляделась. Сумасшедших не видно... но я из Джерси. Я к сумасшедшим привыкла.

– Почему ты считаешь американцев сумасшедшими?

– Они очень требовательные. Мало картошки в коробке. Картошка недостаточно горячая. Сэндвич завёрнут неправильно. Я не могу это контролировать. Я не заворачиваю сэндвичи. И они очень громко возмущаются упаковкой. Весь день люди кричат на меня. «Быстрее. Быстрее. Дай мне это. Дай мне то». Требуют Эгг Макмаффин в одиннадцать часов, когда есть правило, что нельзя получить Эгг Макмаффин после десяти тридцати.

– Ненавижу это правило.

Хауи собрал обёртки на поднос.

– И ещё кое-что. Американцы задают слишком много вопросов. Сколько граммов жира в чизбургере? Настоящий ли лук? Откуда мне знать? Лук приходит в мешке. Я что, похож на лукового человека?

Он встал и взял поднос обеими руками.

– Оставьте меня в покое. Я закончил разговор. Если продолжите меня преследовать, я сообщу властям.

– Я не преследую тебя. Это не преследование. Это просто пара вопросов.

На мгновение шум уличного движения стих. Я услышала «поп-поп». Глаза Хауи расширились, рот открылся, поднос выскользнул из рук и с грохотом упал на бетон. Колени Хауи подогнулись, и он рухнул, не произнеся ни слова.

Позади меня закричала женщина, и я вскочила на ноги, думая: «В него стреляли, помоги ему, прячься, сделай что-нибудь!» Разум лихорадочно работал, но тело не реагировало.

Я была парализована непостижимым ужасом момента, глядя в немигающие глаза Хауи, завороженная маленькой дырочкой посреди его лба и лужей крови, растекающейся под ним. Только что я с ним разговаривала – и вот он мёртв. Казалось невозможным.

Вокруг меня метались и кричали люди. Я не видела никого с пистолетом. Ни у кого на парковке не было оружия в руках. Я не видела вооружённых людей на дороге или в здании. Хауи казался единственной жертвой.

Ко мне подбежала Лула с большим пакетом еды в одной руке и огромным шоколадным коктейлем в другой.

– Срань господня, – сказала она, вытаращив глаза на Хауи. – Святые угодники. Иисус и Иосиф. Матерь божья.

Я отступила от тела, не желая толпиться над Хауи, нуждаясь в дистанции от стрельбы. Я хотела остановить время, отмотать на десять минут назад и изменить ход событий. Хотела моргнуть – и чтобы Хауи был жив.

Сирены завыли на шоссе позади нас, а Лула яростно сосала коктейль.

– Я ничего не могу вытянуть через эту чёртову соломинку! – взвизгнула она. – Зачем они дают соломинку, если через неё ничего не лезет? Почему не дадут чёртову ложку? Зачем вообще делать их такими густыми? Коктейли не должны быть твёрдыми. Это как пытаться высосать рыбный сэндвич через трубочку.

– И не думай, что у меня истерика, – сказала Лула. – У меня не бывает истерик. Ты меня когда-нибудь видела в истерике? Это перенос. Я читала об этом в журнале. Это когда ты расстраиваешься из-за одной вещи, хотя на самом деле расстроена из-за другой. И это отличается от истерики. А даже если бы это и была истерика, которой у меня нет, я бы имела полное право. Этого парня застрелили прямо перед тобой. Если бы ты сдвинулась на дюйм влево, тебе бы, наверное, отстрелили ухо. И он мёртв. Посмотри на него. Он мёртв! Ненавижу мертвецов.

Я поморщилась.

– Хорошо, что это не истерика.

– Ещё бы, чёрт возьми, – сказала Лула.

Бело-синяя машина полиции Трентона резко затормозила с мигалками. Через секунду подъехала ещё одна. Карл Костанза сидел на пассажирском сиденье второй машины. Увидев меня, он закатил глаза и потянулся к рации. Звонит Джо, подумала я.

Его напарник, Большой Пёс, подошёл вразвалочку.

– Срань господня, – сказал Большой Пёс, увидев Хауи. – Обалдеть. – Он посмотрел на меня и скривился. – Ты его застрелила?

– Нет!

– Мне надо валить отсюда, – сказала Лула. – От копов и мертвецов у меня понос. Кто захочет со мной поговорить, пусть пишет письма. Я всё равно ничего не видела. Брала дополнительный соус для наггетсов. Ты ведь не дашь мне ключи от машины? – спросила она. – Чувствую, перенос снова накатывает. Мне нужен пончик. Успокоиться.

Костанза оттеснял людей, натягивая ленту ограждения. Приехала скорая, за ней машина оперов в штатском и развалюха Морелли. Морелли подбежал ко мне.

– Ты в порядке?

– Более-менее. Немного трясёт.

– Дырок от пуль нет?

– Во мне нет. Хауи повезло меньше.

Морелли посмотрел на Хауи.

– Это не ты его пристрелила? Скажи мне, что не ты.

– Я не стреляла. Я даже никогда не ношу пистолет!

Морелли опустил взгляд на мою талию.

– Мне кажется, сейчас ты при оружии.

Блин. Я забыла про пистолет.

– Ну, я почти никогда не ношу пистолет, – сказала я, изо всех сил стараясь разгладить выпуклость под футболкой. Я огляделась, чтобы проверить, заметил ли кто-нибудь ещё. – Может, мне стоит избавиться от пушки, – сказала я Морелли. – Могут быть проблемы.

– Кроме скрытого ношения без разрешения?

– Он может быть не зарегистрирован.

– Дай угадаю. Рейнджер дал тебе пистолет.

Морелли уставился себе под ноги и покачал головой. Он пробормотал что-то неразборчивое, возможно, по-итальянски. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он поднял руку.

– Ничего не говори, – сказал он. – Я тут изо всех сил сдерживаюсь. Заметь, я не ору из-за того, что ты не только работаешь с Рейнджером, но ещё и хватило ума взять у него ствол.

Я терпеливо ждала. Когда Морелли бормочет по-итальянски, лучше дать ему остыть.

– Ладно, – сказал он. – Поступим так. Мы пойдём к моей машине. Ты сядешь, вытащишь пистолет из своих чёртовых штанов и сунешь его под переднее сиденье. А потом расскажешь мне, что случилось.

Через час я всё ещё сидела в машине, ожидая, пока Морелли закончит осмотр места, когда зазвонил мой мобильный. Мама.

– Я слышала, ты в кого-то стреляла, – сказала она. – Ты должна прекратить стрелять в людей. Дочь Элейн Минарди ни в кого не стреляет. Дочь Люсиль Райс ни в кого не стреляет. Почему именно у меня должна быть дочь, которая стреляет в людей?

– Я ни в кого не стреляла.

– Тогда приходи к ужину.

– Конечно.

– Это было слишком легко, – сказала мама. – Что-то не так. О господи, ты правда в кого-то стреляла, да?

– Я ни в кого не стреляла! – крикнула я и отключилась.

Морелли открыл водительскую дверь и протиснулся за руль.

– Мама?

Я обмякла в кресле.

– Этот день становится слишком длинным. Я сказала маме, что приду на ужин.

– Давай пройдёмся по этому ещё раз, – сказал Морелли.

– Один из коллег Сингха сказал мне, что Сингх пытался позвонить Хауи за день до исчезновения. Я только что допрашивала Хауи, и он отрицал, что знает Сингха. Я почти уверена, что он лгал. И когда я сказала ему, что Сингх пропал, могла бы поклясться, что он испытал облегчение. Он закончил разговор словами, что американцы сумасшедшие. Встал, чтобы зайти внутрь, и поп-поп... он мёртв.

– Всего два выстрела.

– Это всё, что я слышала.

– Что-нибудь ещё?

– Не для протокола?

– О боже, – сказал Джо. – Ненавижу, когда разговор с тобой так начинается.

– Этим утром я случайно забрела в квартиру Хауи.

– Я не хочу этого слышать, – сказал Морелли. – Они пойдут в квартиру Хауи, снимут отпечатки, и там всё будет в твоих пальчиках.

Я закусила губу. Неудачное время. Кто же знал, что Хауи убьют?

Морелли вопросительно поднял брови.

– Ну?

– Квартира чистая, – сказала я. – Никаких признаков, что Сингх там был. Никакого дневника с описанием тайных дел. Никаких наспех нацарапанных записок, что кто-то хочет его смерти. Ни наркотиков. Ни оружия.

– Это могла быть случайная стрельба, – сказал Морелли. – Район не самый лучший.

– Оказался не в том месте не в то время.

– Ага.

Ни на секунду никто из нас в это не поверил. В глубине души я знала, что смерть Хауи связана с Сингхом и со мной. То, что его убили в моём присутствии, не предвещало ничего хорошего.

Глаза Морелли смягчились, и он провёл кончиком пальца по моей челюсти.

– Ты точно в порядке?

– Да. Я в норме.

И я была... вроде как. Руки перестали трястись, и боль в груди утихала. Но я знала, что где-то в голове прячутся грустные мысли о Хауи. Грусть поползёт наружу, и я запихну её обратно в извилины, забитые мозговым мусором. Я твёрдо верю в пользу отрицания.

Гнев, страсть и страх выплёскиваются из меня в реальном времени. Грусть я берегу до тех пор, пока острота не притупится. Однажды, месяца через три, я буду идти по ряду с хлопьями в супермаркете и разрыдаюсь из-за Хауи – человека, которого я даже не знала, ради всего святого. Буду стоять перед коробками с хлопьями, сморкаться и моргать, прогоняя слёзы, чтобы никто не понял, что я эмоциональная идиотка.

Какой была жизнь Хауи? Чем он жил? Потом я подумаю о смерти Хауи, и внутри станет пусто. А затем пойду к холодильникам, возьму банку кофейного мороженого Haagen-Dazs и съем её целиком.

Морелли завёл двигатель и выехал со стоянки.

– Я отвезу тебя в контору, заберёшь свою машину. У меня бумажная работа в участке. Если не буду дома к пяти тридцати, иди ужинать без меня. Присоединюсь, как только смогу.

Лула и Конни выглядели невесело, когда я добралась до конторы.

– У нас всего пара дней, прежде чем все узнают, что Сингх сбежал, – сказала Конни. – Винни психует. Заперся в кабинете с бутылкой джина и разделом недвижимости из газеты Скоттсдейла.

– Мне тоже не нужно это его нытьё, – сказала Лула. – У меня был плохой день. Я не похудела, а парень, с которым мы хотели поговорить, умер. И каждый раз, когда думаю о бедном старине Хауи, я хочу есть, потому что заедаю стресс. Снимаю стресс утешительной едой.

– Ты сожрала всё, кроме стола, – сказала Конни. – Дешевле было бы подсадить тебя на наркотики.

Винни высунул голову из двери кабинета.

– Ты находишь одну паршивую зацепку, а его убивают! – заорал он на меня. – Что за дела?

И он втянул голову обратно и захлопнул дверь.

– Видишь, о чём я, – сказала Лула. – Сразу захотелось макарон с сыром.

Винни снова высунул голову.

– Извини, – сказал он. – Я не хотел этого говорить. Я хотел сказать... э-э, я рад, что ты не пострадала.

Мы все замолчали, думая о том, как ужасно всё было на самом деле. И как могло быть хуже.

– Мир – безумное место, – наконец сказала Лула.

Мне нужно было выбраться и заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься от мыслей о Хауи. Ключи от машины лежали на столе Конни. Я сунула их в карман и поправила сумку на плече.

– Я еду поговорить с Апусенджами. Нонни скоро должна вернуться с работы.

– Я с тобой, – сказала Лула. – Не отпущу тебя одну.

Нонни была дома, когда я приехала. Она открыла дверь на мой второй стук и выглянула – сначала удивлённо, потом с осторожной радостью.

– Вы нашли его? – спросила она. – Вы нашли Бу?

– Я не нашла его, но кое-что хочу спросить. Сэмюэль когда-нибудь упоминал человека по имени Хауи?

– Нет. Никогда не слышала, чтобы он говорил о Хауи.

– Сэмюэль всё время сидел за компьютером. Тебе доводилось видеть, что он делал? Он получал почту? Как думаешь, он мог получить имейл от Хауи?

– Один раз я видела письмо с работы. Сэмюэль сидел за кухонным столом. Он иногда любил сидеть там, потому что его комната маленькая. Я пришла на кухню выпить чаю и прошла у него за спиной. Он печатал письмо кому-то по имени Сьюзан. Письмо было ни о чём, правда. Просто «спасибо за помощь». Сэмюэль сказал, что это по работе. Это единственный раз, когда я видела его электронную почту.

– А обычную почту он получал?

– Ему приходило несколько писем от родителей из Индии. Моя мать знает об этом больше. Она забирает почту. Хотите поговорить с моей матерью?

– Нет!

– Кто там? – крикнула миссис Апусенджа из коридора.

Мы с Лулой опустили головы и глубоко вздохнули.

– Это две женщины из агентства залогов, – сказала Нонни.

Миссис Апусенджа с грохотом подошла к двери и локтем отпихнула Нонни в сторону.

– Чего вам надо? Вы нашли Сэмюэля?

– У меня было пару вопросов к Нонни, – сказала я.

– Где тот мужчина по имени Рейнджер? – спросила миссис Апусенджа. – Вижу, ты всего лишь его никчёмная помощница. А это что за толстая баба с тобой?

– Хм, – сказала Лула. – Было время, когда я бы надрала твою мерзкую задницу за то, что ты назвала меня толстой, но я на диете, собираюсь стать супермоделью, и теперь я выше этого.

– Какой язык, – сказала миссис Апусенджа. – Как и следовало ожидать от шлюх.

– Эй, следи за языком, кого называешь шлюхой, – сказала Лула. – Ты начинаешь действовать мне на нервы.

– Пошли вон с моего крыльца, – сказала миссис Апусенджа. И толкнула Лулу.

– Хм, – сказала Лула. И толкнула миссис Апусенджу в плечо так, что та пошатнулась назад.

– Неуважительная шлюха, – бросила миссис Апусенджа. И дала Луле пощёчину.

Вот тут я сделала два шага назад. Лула схватила миссис Апусенджу за волосы, и они кубарем скатились с крыльца в маленький палисадник. Начался обмен пощёчинами, обзывательства и таскание за волосы. Нонни кричала, чтобы они прекратили, а я держала в руке электрошокер – на случай, если покажется, что Лула проигрывает.

Из соседнего дома, ковыляя, вышла старушка и направила садовый шланг на Лулу и миссис Апусенджу. Они расцепились, отфыркиваясь. Миссис Апусенджа поджала хвост и юркнула в дом, её промокшее сари оставляло за ней мокрый след, как от слизня.

Старушка перекрыла воду на своём крыльце.

– Было весело, – сказала она. И исчезла в доме.

Лула прохлюпала к машине и забралась внутрь.

– Я бы её уделала, если бы было больше времени, – сказала Лула.

Я высадила Лулу у конторы и на автопилоте поехала на Гамильтон-авеню, вливаясь в поток машин. Гамильтон полна огней и мелких бизнесов. Это дорога, которая ведёт ко всему и везде, и в это время дня она была забита машинами, едущими в никуда. Я свернула с Гамильтон, срезала через пару переулков и заехала на парковку своего дома. Припарковалась, посмотрела на здание и поняла, что приехала не туда. Я ведь сейчас здесь не живу. Я живу у Морелли. Я стукнулась лбом о руль.

– Дура, дура, дура.

На третьем ударе пассажирская дверь распахнулась, и Рейнджер сел рядом со мной.

– Тебе стоит быть осторожнее, – сказал он. – Так и мозги вытрясешь.

– Я не видела тебя на парковке, когда въезжала, – сказала я. – Ты ждал, пока я приду домой?

– Я ехал за тобой, детка. Сел тебе на хвост в квартале от конторы. Тебе стоит иногда смотреть в зеркала. За тобой мог быть плохой парень.

– А ты хороший парень?

Рейнджер улыбнулся.

– Ты припарковалась здесь по какой-то особой причине? Я думал, ты переехала к Морелли.

– Ошибка навигации. Думала не о вождении.

– Хочешь рассказать?

– О стрельбе?

– Ага, – сказал Рейнджер. – И обо всём остальном, о чём мне стоит знать.

Я рассказала ему о стрельбе, а потом о цветах и фотографиях.

– Я мог бы защитить тебя лучше, чем Морелли, – сказал Рейнджер.

Я ему верила. Но я была бы более ограничена. Рейнджер запер бы меня в конспиративной квартире и приставил охрану 24/7. На Рейнджера работала маленькая армия парней, по сравнению с которыми морпехи выглядели кучкой слабаков.

– Я пока в порядке. Есть какие-то слухи насчёт Барта Коуна? Типа, насилует и убивает ли он женщин?

– Улицы не говорят о Барте Коуне. Улицы даже не знают Барта Коуна. Братья Коун держат фабрику в ежовых рукавицах и платят по счетам вовремя. Танк поспрашивал. Единственное интересное, что он нарыл – это расследование убийства. Через два месяца после того, как полиция сняла с Барта подозрения, жена ушла от него. Он отвечает за техническую часть на фабрике. Инженерный диплом MIT. Умный. Серьёзный. Скрытный. Полная противоположность Клайду, который проводит большую часть дня за комиксами и несколько раз в неделю собирается с друзьями поиграть в Magic.

– Одна из этих карточных ролевых игр.

– Типа Dungeons and Dragons?

– Похоже. Эндрю отвечает за людей. Управляет отделом кадров. Женат десять лет. Двое детей, семь и девять лет.

Пейджер Рейнджера запищал, и он проверил сообщение.

– У тебя есть кандидаты на цветы и фото?

– Я нажила достаточно врагов с этой работой. Никто особо не выделяется. Барт Коун приходил мне в голову. Историю с убийством трудно игнорировать, хоть обвинения и не предъявили. И взлом произошёл сразу после того, как я была на фабрике. Странное совпадение. Если он технарь, может, он знает, как вскрывать замки.

– Не ходи с ним гулять в лес, – сказал Рейнджер.

И исчез.

Глава шестая

Я открыла входную дверь в дом Морелли, и Боб вылетел мне навстречу. Он сбил меня с ног, одним прыжком преодолел бетонные и кирпичные ступени и помчался вверх по улице. Остановился, развернулся и рванул обратно на полной скорости. Добравшись до границы участка Морелли, затормозил, присел и нагадил. Урок номер один при совместном проживании с мужчиной и собакой: никогда не приходи домой первой. Я пошла на задний двор, взяла из сарая лопату для снега и перекинула кучку на улицу. Потом села на крыльцо и стала ждать, когда какая-нибудь машина переедет это дело. Проехали две машины, но обе объехали кучку. Я вздохнула обречённо, пошла на кухню, взяла пластиковый пакетик, собрала кучку с улицы и выбросила в мусорку. Бывают дни, когда ничего не складывается. У Боба, похоже, ещё оставалась куча энергии, так что я пристегнула поводок, и мы отправились гулять. Солнце грело мне спину, и район Джо казался уютным. Я знала многих людей, которые здесь живут. В основном это были родители и бабушки с дедушками моих одноклассников. Время от времени какой-нибудь дом переходил к новому поколению, и на крыльце появлялась детская коляска или качели. Иногда я смотрела на коляски, и мои биологические часы тикали так громко в голове и сердце, что застилали мне глаза, но чаще бывали дни вроде сегодняшнего, когда я возвращалась домой к свежей куче дерьма, и младенцы уже не казались такими привлекательными. Мы с Бобом прогулялись как следует и направились домой. Две женщины, миссис Херрел и миссис Гадж, выскочили из своих домов, чтобы спросить, правда ли, что я сегодня кого-то застрелила. Новости в Бурге и окрестностях разлетаются быстро. Точность при этом не всегда в приоритете. Я перешла улицу и увидела, как машина остановилась у тротуара перед домом Джо в полуквартале от меня. В машине сидели две женщины. Мать и бабушка Джо. Чёрт. Я бы скорее встретилась с убийцей Хауи. На секунду я растерялась, гадая, заметили ли меня, не поздно ли смыться. Мать Джо вышла из машины, наши взгляды встретились, и моя участь была решена. К тому времени, как мы с Бобом добрались до дома Джо, бабуля Белла уже вылезла из машины и стояла на тротуаре рядом с матерью Джо.