Текст книги "До предела"

Автор книги: Джанет Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

ДО ПРЕДЕЛА

Джанет Иванович

ГЛАВА ПЕРВАЯ

МЕНЯ ЗОВУТ Стефани Плам, и я родилась и выросла в Чемберсбурге, районе Трентона, где главные мужские развлечения – это поедание выпечки и свиных шкварок и отращивание "любовных ручек" на боках.

Поедание выпечки и шкварок я наблюдала лично.

Отращивание боков происходит со временем.

И на том спасибо.

Первым парнем, которого я узнала близко и лично, был Джо Морелли.

Морелли положил конец моей девственности и показал мне тело, которое было мужским совершенством... Гладкое, мускулистое и сексуальное.

В то время Морелли считал, что долгосрочные обязательства – это двадцать минут.

Я была одной из тысяч, кому довелось любоваться лучшими частями Морелли, пока он натягивал штаны и направлялся к двери.

С тех пор Морелли то появлялся в моей жизни, то исчезал.

Сейчас он "в ней", и с возрастом он стал только лучше, включая задницу.

Так что вид голой задницы для меня не в новинку, но та, которую я наблюдала сейчас, превзошла все ожидания.

У Панки Балога была задница, как у Винни-Пуха... Большая, жирная и мохнатая.

К сожалению, на этом сходство заканчивалось, потому что, в отличие от медвежонка Пуха, в Панки Балоге не было ничего милого или приятного.

Я знала о заднице Панки, потому что сидела в своем новом солнечно-желтом Ford Escape напротив ветхого таунхауса Панки, а Панки прислонил свой огромный зад Винни-Пуха к окну второго этажа.

Моя периодическая напарница Лула сидела на пассажирском сиденье, и мы с Лулой таращились на эту задницу, разинув рты от ужаса.

Панки поерзал задницей по стеклу, и мы с Лулой дружно скривились и выдали коллективное: "Фу-у-у!"

– Думаешь, он знает, что мы здесь? – спросила Лула.

– Думаешь, он пытается нам что-то сказать?

Лула и я работаем на моего кузена, агента по залогам Винсента Плама.

Контора Винни находится на Гамильтон-авеню, большая витрина выходит на Бург.

Он не лучший в мире агент по залогам.

Но и не худший.

По правде говоря, он, вероятно, был бы лучшим агентом, если бы не был обременен Лулой и мной.

Я занимаюсь поимкой беглецов для Винни, и удачи у меня куда больше, чем навыков.

Лула в основном занимается документами.

У Лулы нет ни удачи, ни навыков.

Единственное, что есть у Лулы, – это способность терпеть Винни.

Лула – чернокожая женщина размера «плюс» в мире белых седьмого размера, и у неё большой опыт в том, чтобы качать права.

Панки повернулся и помахал нам своим дружком.

– Это просто печально, – сказала Лула.

– О чем мужики думают?

Если бы у тебя был такой сморщенный маленький пиструн, ты бы стала размахивать им на людях? – Панки теперь танцевал, прыгая вокруг, пиструн болтался, причиндалы подпрыгивали.

– Срань господня, – сказала Лула.

– Он себе что-нибудь порвет.

– Это должно быть неудобно.

– Я рада, что мы забыли бинокль. Я бы не хотела видеть это вблизи.

Я бы даже издалека не хотела на это смотреть.

– Когда я была шлюхой, я спасалась от отвращения, представляя, что мужские причиндалы – это Маппеты, – сказала Лула.

– Этот парень похож на Маппета-муравьеда.

Видишь маленький хохолок на голове муравьеда, а потом эту штуку, которой муравьед занюхивает муравьев... Только нашему старому Фанки придется подобраться к муравьям очень близко, потому что его сопелка не особо велика.

У Панки там мизинчик.

– Погоди, – сказала Лула.

– Кажется, его сопелка растет.

Это вызвало у нас еще одно "фу-у-у".

– Может, мне его пристрелить? – предложила Лула.

– Никакой стрельбы! – Я почувствовала необходимость отговорить Лулу доставать свой Глок, но по правде говоря, казалось, что подстрелить Фанки было бы общественно полезным делом.

– Насколько сильно нам нужен этот парень? – спросила Лула.

– Если я не доставлю его, мне не заплатят.

Если мне не заплатят, у меня не будет денег на аренду.

Если у меня не будет денег на аренду, меня вышвырнут из квартиры, и придется переехать к родителям.

– Значит, он нам нужен очень сильно.

– Очень сильно.

– А за что он в розыске?

– Угон автомобиля.

– По крайней мере, не вооруженное ограбление.

Буду надеяться, что единственное оружие, которое у него есть, он сейчас держит в руке... Потому как оно мне не кажется большой угрозой.

– Думаю, надо идти и делать дело.

– Я готова зажигать, – сказала Лула.

– Я готова надрать задницу Панки.

Я готова выполнить работу.

Я повернула ключ в замке зажигания.

– Я высажу тебя на углу, чтобы ты могла срезать через задний двор и взять на себя черную дверь.

Убедись, что рация включена, чтобы я могла сообщить тебе, когда буду входить.

– Вас поняла.

– И никакой стрельбы, никакого выбивания дверей, никаких подражаний Грязному Гарри.

– Можешь на меня рассчитывать.

Через три минуты Лула доложила, что она на месте.

Я припарковала Escape через два дома, подошла к входной двери Панки и позвонила.

Никто не ответил, поэтому я позвонила второй раз.

Я как следует постучала в дверь кулаком и крикнула: «Служба розыска! Откройте дверь!»

Я услышала крики, доносящиеся с заднего двора, стук распахиваемой и захлопывающейся двери, а затем еще более приглушенные крики.

Я вызвала Лулу по рации, но ответа не получила.

Мгновение спустя открылась входная дверь соседнего дома, и оттуда вытопала Лула.

Женщина свирепо посмотрела на Лулу, захлопнула и заперла дверь.

– Должно быть, обсчиталась домами, – сказала мне Лула.

– Типа вошла не в ту дверь.

– Ты вообще не должна была открывать никаких дверей.

– Ага, но я слышала, как внутри кто-то ходит.

Наверно, это потому что это был дом соседки, да?

Так что происходит?

Почему ты еще не внутри?

– Он не открыл дверь.

Лула сделала шаг назад и посмотрела вверх.

– Это потому что он все еще светит тебе задницей.

Я проследила за взглядом Лулы.

Она была права.

Панки снова прижался задом к окну.

– Эй! – крикнула Лула.

– Убери свою жирную жопу от окна и спускайся сюда!

Мы тут работаем – задерживаем сбежавших из-под залога!

Из дома напротив вышли старик и старуха и устроились на крыльце, чтобы понаблюдать.

– Вы будете в него стрелять? – поинтересовался старик.

– Мне вообще почти никогда не разрешают ни в кого стрелять, – ответила ему Лула.

– Чертовски досадно, – сказал мужчина.

– А как насчет выбить дверь?

Лула одарила мужчину фирменным взглядом «руки в боки, ты серьёзно?».

– Выбить дверь?

Я похожа на ту, кто может выбить дверь в таких туфлях?

Это же Via Spiga.

В туфлях Via Spiga двери не вышибают.

Это классная обувь.

Я отвалила кучу бабла за эти туфли и не собираюсь совать их в какую-то дешевую дверь.

Все посмотрели на меня.

Я была в джинсах, футболке, черной джинсовой куртке и ботинках CAT.

Ботинки CAT определенно могли бы выбить дверь, но они должны были быть на чьей-то чужой ноге, потому что навыком вышибания дверей я не обладала.

– Вам, девчонки, надо больше смотреть телевизор, – сказал старик.

– Вам надо быть больше похожими на тех Ангелов Чарли.

Тех девчонок ничто не останавливало.

Они могли вышибать двери в какой угодно обуви.

– В любом случае, вам не нужно вышибать дверь, – сказала старуха.

– Панки никогда её не запирает.

Я попробовала дверь, и, конечно же, она была незаперта.

– Как-то весь кайф обламывает, – сказала Лула, заглядывая в дом Панки.

– Эй, Панки, – крикнула я вверх по лестнице, – оденься и спускайся сюда.

Мне нужно с тобой поговорить.

– Ни за что.

– Если ты не спустишься, я пошлю Лулу за тобой.

Глаза Лулы округлились, и она одними губами спросила: "Я?

Почему я?"

– Поднимайтесь и возьмите меня, – сказал Панки.

– У меня для вас сюрприз.

Лула вытащила из сумочки Глок и протянула его мне.

– Тебе стоит это взять, учитывая, что ты первой пойдешь по лестнице, и он может тебе понадобиться.

Ты же знаешь, как я ненавижу сюрпризы.

– Я не хочу пистолет.

Я не люблю оружие.

– Бери пушку.

– Я не хочу пушку, – сказала я ей.

– Бери пушку!

Ну ё-моё.

– Ладно, ладно.

Давай сюда этот дурацкий пистолет.

Я поднялась наверх и заглянула за угол в коридор.

– Я иду искать, кто не спрятался, я не виноват! – пропел Панки.

А потом он выскочил из-за двери спальни и встал перед нами во всей красе, раскинув руки.

– Та-да-а-а!

Он был совершенно голым и скользким, как смазанный жиром поросенок.

Мы с Лулой сглотнули и обе сделали шаг назад.

– Чем это ты намазался? – спросила я.

– Вазелин.

С головы до пят, и особенно густо в трещинках и впадинках, – он улыбался от уха до уха.

– Хотите меня забрать – придется со мной побороться.

– А как насчет того, чтобы мы тебя просто пристрелили? – предложила Лула.

– Вы не можете в меня стрелять.

Я не вооружен.

– План такой, – сказала я Луле.

– Надеваем наручники, кандалы на ноги, а потом заворачиваем в одеяло, чтобы он не испачкал мне машину.

Я потянулась к нему с наручниками.

– Дай мне руку.

– Заставь меня, – сказал он, виляя задом.

– Поймай меня, сладкая.

Лула посмотрела на меня.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я его пристрелила?

Я сняла куртку и схватила его за запястье, но не смогла удержать.

После трех попыток я была в вазелине по локоть, а Панки скакал вокруг, приговаривая: "...Бе-бе-бе. Поцелуй меня в зад, тебе меня не поймать, я Вазелиновый Человек".

– Этот парень в красной зоне на алкотестере, – сказала Лула.

– Думаю, у него еще и шариков не хватает в этой намазанной башке.

– Я хитрый как лис, – сказал Панки.

– Если не можете меня схватить, не сможете и забрать.

Если не сможете забрать, я не пойду в тюрьму.

– Если я тебя не заберу, я не заплачу за аренду, и меня выгонят из квартиры, – сказала я Панки, бросаясь на него и ругаясь, когда он выскользнул из рук.

– Это какой-то позор, – сказала Лула.

– Поверить не могу, что ты пытаешься схватить этого вонючего толстяка.

– Это моя работа.

И ты могла бы помочь!

Сними ты этот чертов топ, если не хочешь его испортить!

– Ага, снимай топ, мамочка.

У меня для тебя полно лишнего вазелина! – пропел Панки.

Панки отвернулся от меня, я с силой пнула его под колено, и он рухнул на пол.

Я навалилась на него сверху и крикнула Луле, чтобы она надела наручники.

Ей удалось защелкнуть оба наручника, и тут мой мобильный чирикнул.

Это звонила бабуля Мазур.

Когда дедушка Мазур отыграл свою последнюю партию и отправился за стол к Главному Крупье на небесах, бабуля Мазур перебралась к моим родителям.

– Твоя мать заперлась в ванной и не выходит, – сказала бабуля.

– Она там уже полтора часа.

Это климакс.

Твоя мать всегда была такой благоразумной, пока не грянул климакс.

– Наверное, она принимает ванну.

– Я тоже так сперва подумала, но она никогда не сидит там так долго.

Я только что поднялась, орала и колотила в дверь, а ответа нет.

Как знать, может, она померла.

Случился сердечный приступ, и она утонула в ванне.

– О боже.

– В общем, я подумала, ты могла бы приехать и открыть дверь, как в тот раз, когда твоя сестра заперлась в ванной.

На Рождество моя сестра Валери заперлась в ванной с тестом на беременность.

Тест упорно показывал положительный результат, и будь я Валери, я бы тоже захотела провести остаток жизни, запершись в ванной.

– Не я открыла дверь, – сказала я бабуле.

– Я была той, кто залез на крышу над задним крыльцом и влез через окно.

– Ты уверена, что это срочно?

Я вообще-то занята.

– Трудно сказать, что в этом доме еще считается срочным.

Мои родители жили в маленьком доме с тремя спальнями и одной ванной, который трещал по швам от мамы с папой, бабули, моей недавно разведенной и глубоко беременной сестры и двух её детей.

Чрезвычайные ситуации имели тенденцию смешиваться с нормой.

– Держись, – сказала я бабуле.

– Я недалеко.

Буду через пару минут.

Лула посмотрела на Панки.

– Что будем с ним делать?

– Возьмем его с собой.

– Черта с два, – сказал Панки.

– Я не встану.

Я никуда не пойду.

– У меня нет времени с этим возиться, – сказала я Луле.

– Оставайся здесь и посиди с ним, а я пришлю Винни, чтобы он его забрал.

– Ну все, ты попал, – сказала Лула Панки.

– Спорим, Винни нравятся намасленные толстяки.

Люди говорят, Винни крутил любовь с уткой.

Спорим, он решит, что ты то, что надо.

Я помчалась вниз по лестнице и через парадную дверь к Escape.

По дороге к родителям я позвонила Винни и доложила насчет Панки.

– Ты что, чокнутая? – заорал на меня Винни.

– Я не поеду забирать какого-то голого мужика в масле.

Я выписываю залоги.

Я не занимаюсь доставкой.

Читай по губам... Ты – человек-доставка.

– Ладно.

Тогда поезжай к моим родителям и вытащи мою мать из ванной.

– Ладно, ладно, сделаю я твою доставку, но дела совсем плохи, если я самый нормальный член этой семьи.

Тут я поспорить не могла.

Бабуля Мазур ждала меня, когда я подъехала к обочине.

– Она всё еще там, – сказала бабуля.

– Не разговаривает со мной вообще.

Я взбежала по лестнице и подергала дверь.

Заперто.

Я постучала.

Нет ответа.

Я крикнула маме.

Все еще нет ответа.

Черт.

Я сбежала вниз, в гараж, и взяла стремянку.

Я приставила лестницу к заднему крыльцу и залезла на маленькую черепичную крышу, примыкавшую к задней части дома, откуда можно было добраться до окна ванной.

Я заглянула внутрь.

Мама лежала в ванне в наушниках, закрыв глаза, колени торчали из воды, как два гладких розовых острова.

Я постучала в окно, мама открыла глаза и взвизгнула.

Она схватила полотенце и продолжала кричать добрых шестьдесят секунд.

Наконец она моргнула, захлопнула рот, указала прямой рукой на дверь ванной и одними губами произнесла слово "уходи".

Я соскочила с крыши, спустилась по лестнице, прокралась обратно в дом и поднялась наверх, преследуемая бабулей Мазур.

Мама стояла у двери ванной, завернутая в полотенце, и ждала.

– Какого черта ты творишь? – закричала она.

– Ты меня до смерти напугала.

Черт побери.

Я что, даже в ванне расслабиться не могу?

– Это перемены в организме, – сказала бабуля.

– Это не перемены! – закричала мама.

– У меня нет климакса.

Я просто хочу полчаса побыть одна.

Неужели я много прошу?

Сраные полчаса!

– Ты была там полтора часа, – сказала бабуля.

– Я думала, у тебя мог случиться сердечный приступ.

Ты мне не отвечала.

– Я слушала музыку.

Я тебя не слышала.

Я была в наушниках.

– Теперь-то я вижу, – сказала бабуля.

– Может, мне тоже стоит как-нибудь попробовать.

Мама наклонилась вперед и присмотрелась к моей рубашке.

– Что это, ради всего святого, на тебе надето?

Оно у тебя в волосах, на рубашке, и на джинсах большие жирные пятна.

Похоже на... Вазелин.

– Я была в процессе поимки, когда позвонила бабуля.

Мама закатила глаза.

– Не хочу знать подробностей.

Никогда.

И обязательно предварительно обработай пятна, когда придешь домой, иначе эту гадость не отстираешь.

Через десять минут я входила в парадную дверь конторы Винни.

Конни Розолли, офис-менеджер и цепной пес Винни, сидела за столом с газетой в руках.

Конни была на пару лет старше меня, на дюйм или два ниже, и обгоняла меня на три размера чашечки.

На ней был кроваво-красный свитер с V-образным вырезом, открывавший глубокое декольте.

Ногти и губы были в тон свитеру.

На стульях перед столом Конни сидели две женщины.

Обе были смуглыми и в традиционной индийской одежде.

Та, что постарше, была на размер больше Лулы.

Лула сбита плотно, как гигантская сарделька.

Женщина напротив Конни была рыхлой, складки жира каскадом спадали между топом и длинной юбкой сари.

Её черные волосы были завязаны в узел низко на шее и пронизаны сединой.

Младшая была стройной и, как мне показалось, чуть моложе меня.

Ближе к тридцати, возможно.

Обе сидели на краешках стульев, крепко сцепив руки на коленях.

– У нас проблемы, – сказала мне Конни.

– Сегодня в газете статья про Винни.

– Только не говори, что это опять про утку, – спросила я.

– Это про визовый залог, который Винни оформил для Сэмюэля Сингха.

Сингх здесь по трехмесячной рабочей визе, и Винни выписал поручительство, гарантирующее, что Сингх уедет, когда виза истечет.

Визовый залог – штука новая, так что газеты раздувают из этого сенсацию.

Конни протянула мне газету, и я взглянула на фото к статье.

Двое стройных, хитроватых мужчин с зализанными назад черными волосами улыбались.

Сингх был из Индии, кожа темнее, телосложение мельче, чем у Винни.

Оба выглядели так, будто регулярно разводили старушек на их сбережения.

На заднем плане, позади Винни и Сингха, стояли две индийские женщины.

Женщины на фото были теми самыми женщинами, что сидели перед Конни.

– Это миссис Апусенджа и её дочь Нонни, – сказала Конни.

– Миссис Апусенджа сдавала комнату Сэмюэлю Сингху.

Миссис Апусенджа и её дочь уставились на меня, не зная, как реагировать на комки слизи в моих волосах и на одежде.

– А это Стефани Плам, – представила меня Конни Апусенджам.

– Она одна из наших агентов по поимке.

Обычно она не такая... жирная. – Конни прищурилась на меня.

– Что, черт возьми, на тебе такое?

– Вазелин.

Балог был им весь вымазан.

Пришлось его скрутить.

– Мне это кажется каким-то развратом, – сказала миссис Апусенджа.

– Я нравственная женщина.

Я не хочу в этом участвовать. – Она прижала руки к голове.

– Посмотрите на меня.

Я закрыла уши.

Я не слышу этой грязи.

– Ла-ла-ла-ла-ла! – запела миссис Апусенджа.

Мы с Конни закатили глаза.

Нонни убрала руку матери от головы.

– Послушай этих людей, – сказала она матери.

– Нам нужна их помощь.

Миссис Апусенджа перестала петь и скрестила руки на груди.

– Миссис Апусенджа здесь, потому что Сингх исчез, – сказала Конни.

– Это правда, – сказала миссис Апусенджа.

– Мы очень волнуемся.

Он был примерным молодым человеком.

Я пробежала глазами статью.

Срок залога Сэмюэля Сингха истекал через неделю.

Если Винни не предъявит Сингха через неделю, он будет выглядеть идиотом.

– Мы думаем, с ним случилось что-то ужасное, – сказала Нонни.

– Он просто исчез.

Пуф.

Мать кивнула в знак согласия.

– Сэмюэль жил у нас, пока работал в этой стране.

Моя семья очень близка с семьей Сэмюэля Сингха в Индии.

Это очень хорошая семья.

На самом деле, Нонни и Сэмюэль должны были пожениться.

Она должна была поехать в Индию с Сэмюэлем, чтобы познакомиться с его матерью и отцом.

У нас есть билет на самолет.

– Как давно Сэмюэль пропал? – спросила Конни.

– Пять дней, – сказала Нонни.

– Он ушел на работу и не вернулся.

Мы спрашивали его работодателя, и они сказали, что Сэмюэль в тот день не появлялся.

Мы пришли сюда, потому что надеялись, что мистер Плам сможет помочь нам найти Сэмюэля.

– Вы проверяли комнату Сэмюэля, ничего не пропало? – спросила я.

– Одежда?

Паспорт?

– Вроде бы всё на месте.

– Вы заявили о его исчезновении в полицию?

– Нет.

Вы думаете, нам стоит это сделать?

– Нет, – сказала Конни чуть более резким голосом, набирая номер Винни на быстром наборе.

– У нас тут ситуация, – сказала Конни Винни.

– Миссис Апусенджа в офисе.

Сэмюэль Сингх пропал.

В два часа ночи, при идеальной погоде и удачных светофорах, дорога от полицейского участка до конторы по залогам занимает двадцать минут.

Сегодня, в два часа дня, под пасмурным небом, Винни домчался за двенадцать. Рейнджер, лучший стрелок Винни, зашел парой минут раньше по просьбе Винни.

Он был одет в свое обычное черное.

Его темно-каштановые волосы были зачесаны назад и собраны в короткий хвост на затылке.

Его куртка подозрительно напоминала кевлар, и по опыту я знала, что под ней скрывается пистолет.

Рейнджер всегда был вооружен.

И Рейнджер всегда был опасен.

Ему было где-то от двадцати пяти до тридцати пяти, а кожа цвета мокко латте.

Говорят, Рейнджер служил в спецназе, прежде чем устроиться к Винни охотником за головами.

У него было много мускулов и уровень подготовки где-то между Бэтменом и Рэмбо.

Он оглядел меня, прежде чем сесть.

– Вазелин? – спросил он.

– Я думаю, это что-то неприличное, – сказала миссис Апусенджа.

– Никто не сказал мне обратного.

Я думаю, эта девица, должно быть, шлюха.

– Я не шлюха, – сказала я.

– Мне нужно было поймать парня, который весь был в масле, и часть этой гадости перепала мне.

Задняя дверь распахнулась, и ворвался Винни, а за ним Лула.

– Выкладывай, – сказал Винни Конни.

– Особо нечего рассказывать.

Ты помнишь миссис Апусенджу и её дочь Нонни.

Сэмюэль Сингх снимал комнату в доме Апусенджа, и они были на фотосессии на прошлой неделе.

Они не видели его пять дней.

– Господи, – сказал Винни.

– Об этом пишут в национальных газетах.

Времени неделя.

А этот сукин сын пропадает.

Почему он просто не пришел ко мне домой и не накормил меня крысиным ядом?

Это была бы более легкая смерть.

– Мы думаем, здесь замешан криминал, – сказала Нонни.

Винни сделал вялую попытку скрыть гримасу.

– Ну да, конечно.

Напомните мне о Сэмюэле Сингхе.

Какой у него был распорядок? – Винни держал в руках папку, листая страницы и бормоча по ходу чтения.

– Тут сказано, он работал в TriBro Tech.

В отделе контроля качества.

– В будни Сэмюэль был на работе с семи тридцати до пяти.

Каждый вечер он сидел дома, смотрел телевизор или занимался компьютером.

Даже по выходным он проводил большую часть времени за компьютером, – сказала Нонни.

– Есть слово, как его назвать, – сказала миссис Апусенджа.

– Я никогда не могу запомнить.

– Гик, – сказала Нонни без особого энтузиазма.

– Да!

Именно.

Он был компьютерным гиком.

– У него были друзья?

Родственники в округе? – спросил Винни.

– Были люди на работе, о которых он говорил, но он не проводил с ними время вне работы.

– У него были враги?

Долги?

Нонни покачала головой.

– Он никогда не говорил о долгах или врагах.

– Наркотики? – спросил Винни.

– А как насчет криминала?

Связывался с кем-нибудь подозрительным? – Конечно, нет.

Рейнджер бесстрастно сидел в своем углу, наблюдая за женщинами.

Нонни сидела, подавшись вперед, чувствуя себя неловко.

Мамаша Апусенджа поджала губы, слегка наклонив голову, явно не впечатленная увиденным.

– Что-нибудь еще? – спросил Винни.

Нонни заерзала на стуле.

Она опустила глаза на сумочку у себя на коленях.

– Моя собачка, – наконец сказала Нонни.

– Моя маленькая собачка пропала.

– Она открыла сумочку и достала фото.

– Его зовут Бу, потому что он такой белый.

Как привидение.

Он исчез, когда пропал Сэмюэль.

Он был на заднем дворе, который огорожен, и исчез.

Мы все посмотрели на фото Нонни и Бу.

Бу был помесью кокер-спаниеля и пуделя: маленькие черные глазки-пуговки на пушистой белой мордочке.

Бу был кокапу.

У меня что-то екнуло внутри из-за собаки.

Черные глазки-пуговки напомнили мне моего хомяка Рекса.

Я вспомнила, как волновалась за Рекса, и почувствовала тот же острый укол беспокойства за маленькую собачку.

– Вы ладите с соседями? – спросил Винни.

– Спрашивали кого-нибудь из них, не видели ли они собаку?

– Никто не видел Бу.

– Мы должны идти, – сказала миссис Апусенджа, взглянув на часы.

– Нонни нужно вернуться на работу.

Винни проводил их до двери и смотрел, как они переходят улицу к своей машине.

– Вот они и ушли, – сказал Винни.

– Адские вестники.

– Он покачал головой.

– У меня был такой хороший день.

Все говорили, как хорошо я выгляжу на фотографии.

Все поздравляли меня, потому что я что-то делал для соблюдения визового режима.

Ладно, я выслушал несколько комментариев, когда приволок в участок голого, смазанного жиром толстяка, но с этим я мог справиться. – Он снова покачал головой.

– С этим я справиться не могу.

Это нужно исправить.

Я не могу позволить себе потерять этого парня.

Либо мы найдем этого парня, живым или мертвым, либо мы все безработные.

Если я не смогу обеспечить исполнение этого визового залога после всей этой шумихи, мне придется сменить имя, переехать в Скоттсдейл, Аризона, и продавать подержанные машины.

Винни сосредоточил взгляд на Рейнджере.

– Ты сможешь его найти, верно?

Уголки рта Рейнджера приподнялись на долю дюйма.

Это был эквивалент улыбки для Рейнджера.

– Буду считать, что это да, – сказал Винни.

– Мне понадобится помощь, – сказал ему Рейнджер.

– И нам нужно будет договориться об оплате.

– Ладно.

Да без разницы.

Можешь забрать Стефани.

Рейнджер метнул на меня взгляд, и улыбка стала чуть шире – такая улыбка бывает у мужчины, когда ему преподносят неожиданный кусок пирога.

Глава вторая

Конни передала стопку бумаг Рейнджеру.

– Вот все, что у нас есть, – сказала она.

– Копия договора о залоге, фото, справочная информация.

Я проверю больницы и морг, и подготовлю полный отчет расследования.

Кое-что у меня должно быть завтра.

Это был век информации.

Подпишись на сервис, нажми несколько клавиш на компьютере, и через несколько секунд факты начинают сыпаться как из рога изобилия...

Все имена в генеалогическом древе, записи о трудоустройстве, кредитная история, хронология домашних адресов.

Если заплатить достаточно и искать достаточно усердно, можно получить доступ к медицинским тайнам и супружеским изменам.

Конни обмахивалась веером, а Лула закусила нижнюю губу.

Я вздохнула.

Эта поимка могла создать проблемы.

Мои отношения с трентонским копом Джо Морелли снова набирали обороты.

У нас с Джо была долгая, странная история, и мы, вероятно, любили друг друга.

Ни один из нас не считал брак решением в данный момент.

Это было одно из немногих, в чем мы были согласны.

Морелли ненавидел мою работу, а я не была без ума от его бабушки.

И у нас с Морелли были противоречивые взгляды на приемлемость Рейнджера в качестве партнера.

Мы оба сходились во мнении, что Рейнджер опасен и немного не в себе.

Морелли хотел, чтобы я держалась от Рейнджера подальше.

Я считала, что шести-десяти дюймов вполне достаточно.

– Какой план? – спросила я Рейнджера.

– Я возьму на себя район.

Ты поговори с работодателем Сингха, TriBro Tech.

TriBro должны пойти на контакт.

Они внесли деньги за визовый залог.

Я отсалютовала ему.

– Ладненько, – сказала я.

– Не забудь про собаку.

На губы Рейнджера вернулась почти улыбка.

– Перевернем каждый камень, – сказал он.

– Эй, – сказала я, – собаки тоже люди.

По правде говоря, мне было наплевать на Сэмюэля Сингха.

Знаю, это не лучшее отношение, но ничего не могла с собой поделать.

И уж точно мне было все равно на миссис Апусенджу.

Миссис Апусенджа была троллем под мостом.

Нонни и собака, казалось, нуждались в помощи.

А собака нажала во мне на кнопку, которая вызвала прилив защитных чувств.

Поди разберись.

Я действительно хотела найти собаку.

Рейнджер уехал, а я направилась домой, чтобы отмыться от жира перед тем, как допрашивать босса Сингха.

Я живу в трехэтажном кирпичном многоквартирном доме, где обитают молодожены и почти покойники.

И я.

В здании не хватает многих удобств, но цена подходящая, и мне могут доставить пиццу.

Я припарковалась на стоянке, поднялась по лестнице на второй этаж и с удивлением обнаружила, что дверь моей квартиры не заперта.

Я просунула голову внутрь и крикнула: – Есть кто дома?

– Да, это я, – крикнул в ответ Морелли из спальни.

– Я потерял связку ключей.

Я подумал, может, я оставил их здесь вчера вечером.

– Я положила их в банку с печеньем для сохранности.

Морелли вошел в кухню, поднял крышку банки с печеньем и достал свои ключи.

Морелли выглядел как настоящий крутой парень...

Поджарый и крепкий, в черной футболке, потертых джинсах, которые отлично сидели на его заднице, и новых кроссовках.

Пистолет он носил на бедре, скрытый под легкой курткой.

Его волосы были темными, и глаза были темными, и он выглядел так, будто часто путешествовал по местам, где сердца мужчин темны.

– Я не удивлен, что нашел здесь тридцать восьмой калибр, – сказал он.

– Но к чему коробка презервативов?

– Они на случай чрезвычайной ситуации.

Как и пистолет.

Он сунул ключи в карман и осмотрел меня.

– Ты подралась с парнем, у которого есть пистолет для смазки в Midas?

– Панки Балог.

Он думал, если он будет обмазан жиром и голый, я его не возьму.

– Ха, – сказал Морелли.

– Обмазанные жиром и голые – это твоя специальность.

Ты закончила на сегодня?

– Нет. Я пришла домой помыться.

Ты видел статью про Винни и визовый залог?

– "Сэмюэль Сингх, освобожденный под залог, пропал".

Морелли ухмыльнулся.

– Это весело.

Никто не хотел видеть, как Винни продает подержанные машины в Скоттсдейле, но нам всем нравилось смотреть, как он потеет.

Винни сидел на гнилой ветви моего генеалогического древа.

Только пара тараканов с кухни моей тети Тутл сидели ниже Винни.

Он был извращенцем, мошенником и параноидальным брюзгой.

И, несмотря на все это (или, может быть, благодаря этому), его любили.

Он был Джерси.

Как можно не любить Джерси?

– Как только переоденусь, пойду поговорить с боссом Сингха, – сказала я Морелли.

– Удивлен, что Винни не отдал это Рейнджеру.

Наши взгляды встретились на долгий момент, пока я искала ответ, думая, что ложь может быть лучшим выходом.

– Черт, Стефани, – наконец сказал Морелли, уперев руки в бока, с жесткой складкой у рта.

– Не говори мне, что ты снова работаешь с Рейнджером.

Морелли и я официально расстались, когда я переспала с Рейнджером.

Когда мы сошлись снова, он никогда не спрашивал, а я никогда не говорила.

Тем не менее, подозрение оставалось, и эта связь раздражала.

И помимо подозрения, было вполне реальное опасение, что Рейнджер иногда действовал немного слишком далеко от закона.

– Это моя работа, – сказала я Морелли.

– Парень псих.

У него нет адреса.

Адрес в его водительских правах – пустырь.

И я думаю, он убивает людей.

– Я почти уверена, что он убивает только плохих парней.

– От этого мне гораздо легче.

Я на самом деле не знала, убивал ли Рейнджер людей.

Правда в том, что никто толком не знает ничего о Рейнджере.

Единственное, что я знаю наверняка, это то, что он первоклассный охотник за головами.

И он из тех любовников, которые могут заставить женщину забыть, что она ценит обязательства.

– Мне нужно принять душ, – сказала я Морелли.

– Помощь нужна?

– Нет!

Я хочу поговорить с работодателем Сингха, TriBro Tech.

Это на другой стороне Первого шоссе, и я хочу добраться туда до конца рабочего дня.

– Кажется, меня заводит вазелин, – сказал Морелли.

Морелли заводит все.

– Иди работать!

Поймай наркодилера или что-то в этом роде.

– Я приберегу эту мысль на вечер, – сказал Морелли.

– Может, тебе стоит поехать домой и вздремнуть после TriBro.

– И он ушел.

Через двадцать минут я вышла за дверь.

Мои чистые волосы были собраны в конский хвост.

Я была в сандалиях, короткой черной юбке и белом свитере с низким вырезом.

В сумочке у меня был перцовый баллончик, на всякий случай.

Я не могла сравниться с Конни в отделе декольте, но благодаря Victoria's Secret я использовала то, что у меня было, по максимуму.

Приемная была утилитарной.

Ковровое покрытие промышленного класса угольного цвета, офисная мебель из темного дерева, потолочное люминесцентное освещение.

Большое искусственное растение в горшке у двери.

Очень упорядоченно.

Очень чисто.

Женщина за столом была профессионально дружелюбна.

Я представилась и попросила поговорить с начальником Сингха.

В открытом дверном проеме позади женщины появился мужчина.

– Я Эндрю Коун, – сказал он.