Текст книги "До предела"

Автор книги: Джанет Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Я посмотрела через окно в производственную зону и поймала взгляд Барта Коуна.

Он осматривал станок, стоя с тремя другими мужчинами.

Он поднял глаза и увидел, что я разговариваю с Эдгаром.

– Это не радостное лицо, – сказал Эдгар, переключая внимание на Барта.

– У него вообще бывает радостное лицо?

– Ага, видел однажды, как он улыбнулся, когда переехал жабу на парковке.

Барт жестом велел мужчинам у станка ждать и зашагал через цех к зоне испытаний.

Он распахнул дверь и попросил меня пройти за ним в офисы. Я взяла сумочку, так как был конец дня и шансов вернуться было немного.

– Какого черта вы там делали? – спросил Барт, выглядя как парень, который мог убить Лилиан Паресси. – Я думал, я ясно дал понять, что нам нечего рассказать вам о Сингхе.

– Ваш брат считает иначе.

Он предложил мне поработать день под прикрытием.

Барт схватил телефон и нажал кнопку быстрого набора. – В чем дело с мисс Плам? – спросил он. – Я нашел ее в зоне испытаний. – Его лицо помрачнело от ответа Эндрю.

Он ответил коротко, вернул трубку на рычаг и уставился на меня. – Мне плевать, что говорил мой брат, я дам вам хороший совет, и да поможет вам Бог, если вы ему не последуете.

Держитесь подальше от моей фабрики.

– Конечно, – сказала я. – Ладненько. – И я ушла. Может, я и торможу иногда, но я не совсем дура. Я узнаю по-настоящему пугающего типа, когда вижу его.

И Барт был по-настоящему пугающим типом.

Мой сотовый зазвонил, когда я выезжала со стоянки.

– Стефани?

Это мама.

Как будто я не узнала бы ее голос.

– У нас сегодня на ужин хорошая курочка.

Моя незамужняя сестра была на девятом месяце беременности, жила с родителями и превратилась в королеву гормонов.

Мне пришлось бы терпеть перепады настроения Валери, чтобы добраться до куриного ужина.

Бойфренд Валери, Альберт Клун, скорее всего, тоже будет там.

Клун также был начальником Валери и отцом ее будущего ребенка.

Клун был бедствующим адвокатом и практически жил в доме, пытаясь заставить Валери выйти за него замуж.

Не говоря уже о двух маленьких девочках Валери от предыдущего брака, которые были хорошими детьми, но добавляли потенциала бедламу.

– Картофельное пюре с подливкой, – сказала мама, чувствуя мою нерешительность, подслащивая предложение.

– Э-э, у меня вроде как дела, – сказала я.

– Ананасовый перевернутый пирог на десерт, – сказала мама, пуская в ход тяжелую артиллерию. – С дополнительными взбитыми сливками. – И она знала, что поймала меня.

Я никогда в жизни не отказывалась от ананасового перевернутого пирога.

Я посмотрела на часы. – Я где-то в двадцати минутах езды.

Опоздаю на пару минут.

Начинайте без меня.

Все были за столом, когда я приехала.

Моя сестра Валери отодвинулась примерно на полтора фута, чтобы разместить свой живот размером с пляжный мяч.

Пару недель назад она начала использовать живот как полку, балансируя на нем тарелкой, заправляя салфетку за ворот рубашки, ловя упавшую еду на огромную набухшую грудь.

Она набрала семьдесят фунтов с ребенком и была вся – большие сиськи, двойные подбородки и руки-окорока.

Неслыханно для Валери, которая до развода была идеальной дочерью, во всем напоминающей безмятежную и стройную Деву Марию, за возможным исключением девственности и прически.

Прическа была как у Мэг Райан.

Альберт Клун был рядом с ней, его лицо было круглым и розовым, скальп блестел под редеющими песочными волосами.

Он смотрел на Валери с нескрываемым благоговением и любовью.

Клун не был тонкой натурой.

Он понятия не имел, как скрыть эмоции.

Возможно, он был не очень хорош в зале суда, но за обеденным столом с ним всегда было весело.

И он был на удивление милым в своей странноватой манере.

Две девочки Валери от первого и единственного брака, Энджи и Мэри Элис, сидели на краешках стульев, надеясь на веселую катастрофу...

Вроде того, как бабушка Мазур подожжет скатерть или Альберт Клун прольет горячий кофе себе на колени.

Бабушка Мазур счастливо потягивала второй бокал вина.

Мама сидела во главе стола, вся в делах, бросая вызов любому, кто найдет недостаток в курице.

А папа закидывал еду в рот и поприветствовал меня ворчанием.

– Я читала в газете, что пришельцы из другой галактики скупают всю хорошую недвижимость в Олбани, – сказала бабушка.

Отец даже не поднял головы, но его глаза скользнули сначала на Клуна, а затем на бабушку.

Он пробормотал что-то слишком тихо, чтобы разобрать. Подозреваю, это было что-то вроде «Господи помилуй».

Мой отец на пенсии после работы на почте и теперь подрабатывает таксистом.

Когда бабушка переехала жить к родителям, мама перестала хранить крысиный яд в гараже.

Не то чтобы отец действительно взялся бы травить бабушку, но зачем искушать судьбу?

Лучше хранить крысиный яд в доме кузины Бетти.

– Если бы я была пришельцем, я бы все равно предпочла жить во Флориде, – сказала бабушка. – Во Флориде есть Диснейуорлд.

А что есть в Олбани?

Валери выглядела так, будто готова родить прямо на пол столовой. – Дайте мне пистолет, – сказала Валери. – Если у меня скоро не начнутся роды, я застрелюсь.

И передайте подливку.

Передайте сейчас же.

Мама вскочила на ноги и передала соусник Валери. – Иногда схватки поначалу едва заметны, – сказала мама. – Думаешь, у тебя могут быть едва заметные схватки?

Внимание Валери было полностью сосредоточено на подливке.

Она лила подливку на все...

Овощи, яблочное пюре, курицу, гарнир и гору булочек. – Я люблю подливку, – сказала она, отправляя ложкой излишки в рот, поедая подливку как суп. – Я мечтаю о подливке.

– Там многовато насыщенных жиров, – сказал Клун.

Валери искоса глянула на Клуна. – Ты же не собираешься читать мне лекции о моей диете, правда?

Клун выпрямился на стуле, глаза широко раскрыты и похожи на птичьи. – Я?

Нет, честно, я бы ничего такого не сделал. Я люблю толстых женщин.

Буквально на днях я думал о том, какие толстые женщины мягкие.

Ничто мне не нравится больше, чем большие, мягкие, пухлые подушки жира.

Он кивал лысеющей головой, очень стараясь, мчась по темным дорогам паники.

– Посмотри на меня.

Я тоже славный и толстый.

Я как Пончик.

Давай, ткни мне в живот.

Я точь-в-точь как Пончик, – сказал Клун.

– О боже, – взвыла моя сестра. – Ты думаешь, я толстая. – Она разрыдалась, открыв рот, и тарелка соскользнула с ее живота и с грохотом упала на пол.

Клун наклонился, чтобы поднять тарелку, и пукнул. – Это был не я, – сказал он.

– Может, это была я, – сказала бабушка. – Иногда они выскакивают незаметно.

Я пукнула? – спросила она всех.

Мои глаза невольно метнулись к кухонной двери.

– Даже не думай об этом, – сказала мама. – Мы все в одной лодке.

Кто улизнет через черный ход, будет отвечать передо мной.

Когда со стола убрали и посуду вымыли, я попыталась уйти.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала мама, следуя за мной из дома, чтобы постоять у обочины, где мы могли уединиться.

Край солнца погрузился в асбестовую черепичную крышу дома Криенски, верный знак того, что день заканчивается.

Дети бегали стайками, сжигая остатки энергии.

Родители, бабушки и дедушки сидели на маленьких крылечках.

Воздух был абсолютно неподвижен, тяжелый от обещания жаркого завтра.

В доме моих родителей папа и бабушка сидели, приклеившись к телевизору.

Приглушенные взлеты и падения закадрового смеха ситкома вырывались из дома и смешивались с уличным шумом.

– Ни за что!

Одну минуту она вся такая улыбчивая и плачет, потому что так сильно меня любит, а в следующую, глядишь, она уже ворчит. Я хочу вернуть старую Валери.

Ту, у которой не было индивидуальности.

И кроме того, я не то чтобы эксперт в браке.

Посмотри на меня... Я даже в собственной жизни разобраться не могу.

– Я не прошу многого. Я просто хочу, чтобы ты с ней поговорила.

Дай ей понять, что у нее будет ребенок.

– Мам, она знает, что у нее будет ребенок.

Она размером с Volkswagen.

Она уже делала это дважды.

– Да, но оба раза она делала это в Калифорнии.

Это не одно и то же.

И у нее тогда был муж.

И дом.

Ладно, теперь мы к чему-то приходим. – Дело в доме, да?

– Я чувствую себя старушкой, которая жила в ботинке.

Помнишь стишок?

У нее было столько детей, что она не знала, что делать.

Еще один человек в этом доме, и нам придется спать по сменам.

Твой отец говорит об аренде биотуалета для заднего двора.

И дело не только в доме.

Это Бург.

Женщины здесь не рожают детей без мужей.

Каждый раз, когда я иду в продуктовый, я встречаю кого-то, кто хочет знать, когда Валери выходит замуж.

Я подумала, что это неплохой расклад.

Раньше люди хотели знать, когда я выйду замуж.

– Она на кухне, доедает остатки пирога, – сказала мама. – Наверное, полила его подливкой.

Ты могла бы зайти и поговорить с ней.

Скажи ей, что Альберт Клун – хороший человек.

– Валери не захочет слышать это от меня.

– Что для этого нужно? – хотела знать мама. – Немецкий шоколадный торт?

На приготовление немецкого шоколадного торта уходили часы.

Мама ненавидела печь немецкий шоколадный торт.

– Немецкий шоколадный торт и баранья нога.

Это моё лучшее предложение, – сказала она.

– Боже, ты действительно серьезно.

Мама схватила меня за грудки. – Я в отчаянии!

Я на карнизе сорокового этажа и смотрю вниз.

Я закатила глаза, вздохнула и поплелась обратно в дом, на кухню.

Как и ожидалось, Валери сидела за маленьким кухонным столом и уплетала торт.

– Мама хочет, чтобы я с тобой поговорила, – сказала я.

– Не сейчас.

Я занята.

Я ем за двоих, знаешь ли.

Двух слонов. – Мама думает, тебе стоит выйти за Клуна.

Валери отломила вилкой огромный кусок и запихнула его в рот. – Клун скучный.

Ты бы вышла за Клуна?

– Я хочу выйти за Рейнджера.

Рейнджер горячий.

Я не могла этого отрицать.

Рейнджер был горяч. – Не думаю, что Рейнджер создан для брака, – сказала я. – И тут много всего нужно учитывать.

Например, я думаю, время от времени он может убивать людей.

– Ага, но не случайно, верно?

– Вероятно, не случайно.

Валери соскребала остатки взбитых сливок. – Так что это было бы нормально.

Никто не идеален.

– Ладно тогда, – сказала я. – Хорошо поговорили.

Передам маме.

– Это не значит, что я против брака, – сказала Валери, разглядывая жир и сок, оставшиеся в жаровне.

Я попятилась из кухни и наткнулась на маму.

– Ну? – спросила она.

– Валери думает об этом.

И хорошая новость в том... Она не против брака.

Когда я въехала на парковку, уже горели фонари.

В соседнем квартале частных домов залаяла собака, и я подумала о Бу.

Миссис Апусенджа сказала нам с Рейнджером, что развесила объявления о пропаже собаки в местных магазинах и на углах улиц.

На объявлениях было фото собаки и предлагалось небольшое вознаграждение, но желающих не нашлось.

Завтра я разыщу Хауи.

Это снова было мое паучье чутье. У меня было чувство, что Хауи важен.

Сингх пытался ему дозвониться.

Это должно было что-то значить, верно?

Я вошла в квартиру и поздоровалась с Рексом. Проверила сообщения на автоответчике.

Всего три.

Первое от Джо. – Привет, кексик. – И все.

Это было все сообщение.

Второе от Рейнджера. – Йо. – На фоне Рейнджера Джо выглядел болтуном.

В третьем повесили трубку.

Я прошла в гостиную, плюхнулась на диван и потянулась за пультом.

Яркое пятно привлекло мое внимание с другого конца комнаты.

Цвет исходил от вазы с красными розами и белыми гвоздиками, стоящей на столике.

Цветов не было там утром.

К вазе был прислонен белый конверт.

Моей первой мыслью было, что кто-то проник в мою квартиру.

Рейнджер и Морелли делали это регулярно, но они никогда не оставляли мне цветов, и я была почти уверена, что и на этот раз это не они. Я быстро попятилась на кухню, сердце билось слишком сильно и быстро. Я достала пистолет из банки для печенья в виде бурого медведя и начала красться по квартире.

Оставалось осмотреть две комнаты.

Спальня и ванная. Я заглянула в ванную.

За занавеской для душа не прятались жуткие сумасшедшие убийцы.

На унитазе тоже никого.

В спальне тоже не было монстров.

Я сунула пистолет за пояс джинсов и вернулась к цветам.

Снаружи на белом конверте было напечатано послание.

Салки.

Ты водишь. Я понятия не имела, что это значит. Я открыла конверт и достала три фотографии.

Потребовалось мгновение, чтобы изображения дошли до сознания. Я прижала руку ко рту, когда поняла.

Это были фотографии жертвы огнестрельного ранения.

Женщина.

Выстрел между глаз.

Фотографии были сделаны крупным планом, слишком близко, чтобы можно было установить личность женщины.

На одной фотографии была видна часть брови и открытый незрячий глаз.

Две другие запечатлели разрушения на затылке, место выхода пули.

Я выронила фотографии, бросилась к телефону и набрала Джо.

– Кто-то проник в мою квартиру, – сказала я.

– И оставили мне цветы и какие-то ф-ф-фотографии. Мне вызвать полицию?

– Милая, я и есть полиция.

– Тогда я прикрыта. Ладно, просто уточняю.

– Хочешь, приеду?

– Да. Гони.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Морелли стоял, уперев руки в бока, и смотрел на цветы на столе и фотографии, всё ещё разбросанные на полу.

– У тебя на двери будто табличка висит, приглашающая психов и сталкеров заходить внутрь. Все вламываются в твою квартиру. Я никогда не видел ничего подобного. У тебя три замка высшего класса на двери, и это никого не останавливает.

Он взглянул на меня.

– Дверь была заперта, верно?

– Да. Была заперта.

Ну ё-моё.

– Ты думаешь, это серьёзно?

Морелли посмотрел на меня так, словно я говорила на иностранном языке.

– Кто-то вломился в твою квартиру и оставил фотографии застреленного человека. Ты не думаешь, что это серьёзно?

– Я в полном ужасе, но я очень надеялась, что ты скажешь мне, что я слишком остро реагирую. Я рассчитывала на крошечный шанс, что ты сочтёшь это чьей-то шуткой.

– Терпеть это не могу, – сказал Морелли. – Почему у меня не может быть девушки с нормальными проблемами... типа сломанного ногтя, задержки месячных или влюблённости в лесбиянку?

– И что теперь? – спросила я.

– Теперь я звоню в участок и вызываю пару ребят, чтобы собрать улики и, может быть, поискать отпечатки. У тебя есть хоть какие-то идеи, о чём это всё?

– Вообще никаких. Ни зацепки. Ничего.

Зазвонил телефон, и я пошла на кухню, чтобы ответить.

– Я определённо думаю, что у нас с Рейнджером может всё получиться, – сказала Валери. – Ты с ним приятельница. Ты могла бы нас свести.

– Валери, ты на девятом месяце беременности. Сейчас не лучшее время для свиданий.

– Думаешь, мне стоит подождать, пока я не рожу?

– Я думаю, лучше вообще забудь об этом.

Валери тяжело вздохнула и отключилась. Рейнджер на свидании вслепую. Вы это вообще можете себе представить?

– Ты улыбаешься, – сказал Морелли. – Валери хочет, чтобы я свела её с Рейнджером.

Теперь улыбался Морелли.

– Мне нравится. Надень бронежилет, когда скажешь об этом Рейнджеру.

Морелли открыл холодильник, достал кусок оставшейся пиццы и съел его холодным.

– Я думаю, было бы разумно вывезти тебя из этой квартиры. Я не знаю, в чём дело, но мне не по себе от мысли игнорировать это.

– И куда я пойду?

– Ты пойдешь ко мне домой, кексик. И там будут свои плюсы.

– Например?

– Я разогрею твою пиццу.

Морелли жил в двухэтажном доме, который достался ему от тёти Роуз. Дом стоял примерно в полумиле от моих родителей, планировка почти один в один. Комнаты шли паровозиком: гостиная, столовая, кухня. Наверху были три спальни и ванная. Морелли добавил туалет внизу. Он постепенно переделывал дом под себя. Деревянные полы были заново отшлифованы и покрыты лаком, но тонкие старомодные занавески тёти Роуз остались. Мне нравилось это сочетание, и странным образом мне было бы жаль, если бы дом полностью стал домом Джо. Было что-то утешительное в том, что занавески пережили тётю Роуз. Надгробие – это, конечно, хорошо, но занавески – это куда более личное.

Мы стояли на маленьком крыльце, и Морелли предостерёг меня, отпирая дверь.

– Приготовься, – сказал он. – Боб не видел тебя пару дней. Не хочу, чтобы ты шлепнулась на задницу на глазах у соседей.

Боб был большим лохматым рыжим псом, которого мы с Морелли делили. Технически, полагаю, это была собака Морелли. Боб изначально поселился у меня, но в итоге выбрал Морелли. Одна из этих мужских штук, наверное. Морелли открыл дверь, и Боб выскочил наружу, врезавшись мне в грудь. Недостаток манер Боб компенсировал энтузиазмом. Я прижала его к себе и громко чмокнула несколько раз. Боб терпел это мгновение, а затем развернулся и бросился обратно в дом, галопируя из одного конца в другой, хлопая ушами и размахивая языком.

Полчаса спустя я устроилась: моя машина была припаркована у обочины за грузовиком Морелли, моя одежда висела в шкафу гостевой спальни, а клетка с хомяком Рексом стояла на кухонном столе Морелли.

– Спорим, ты устала, – сказал Морелли, выключая свет на кухне. – Спорим, тебе не терпится лечь в постель.

Я искоса взглянула на него. Он обнял меня за плечи и направил к лестнице.

– Спорим, ты так устала, что даже не хочешь возиться с пижамой. На самом деле, тебе, возможно, понадобится помощь, чтобы выбраться из всей этой одежды.

– И ты вызываешься добровольцем на эту работу?

Он поцеловал меня в затылок.

– Я хороший парень или как?

Я проснулась, запутавшись в простынях, и на мне больше ничего не было. Солнечный свет лился в окно спальни Морелли, и я слышала шум душа в ванной. Боб сидел в ногах кровати, наблюдая за мной большими карими глазами Боба, вероятно, пытаясь решить, еда я или нет. В зависимости от настроения Боба едой могло быть почти всё что угодно... стул, грязь, обувь, картонная коробка, коробка чернослива, ножка стола, баранья нога. Некоторая еда усваивалась Бобом лучше другой. Не стоило находиться слишком близко после того, как он съедал коробку чернослива.

Я натянула джинсы и футболку и поплелась вниз, с непричесанными волосами, следуя за запахом варящегося кофе. Записка на столе сообщала мне, что Боб накормлен и выгулян. У Морелли это сожительство получалось лучше, чем у меня.

Морелли секс бодрил. Оргазм для Морелли был как витаминка. Чем больше у него было оргазмов, тем острее он становился. Я – полная противоположность. Для меня оргазм – как укол валиума. Ночь с Морелли, и на следующее утро я – большая довольная корова.

Я стояла с кружкой кофе в руке, взвешивая достоинства тоста против хлопьев, когда в дверь Морелли позвонили. Я пошаркала к двери, Боб следовал по пятам, и открыла дверь матери и бабушке Морелли.

Мужчины Морелли все обаятельны и красивы. И, за исключением Джо, все они никчемные пьяницы и бабники. Они умирают в драках в барах, убиваются в автокатастрофах и взрывают свои печени. Женщины Морелли держат семью, правя железной рукой, чуя враньё за версту. Мать Джо была почитаемым и уважаемым столпом общества. Бабушка Джо, Белла, вселяла ужас в сердца всех, кто переходил ей дорогу.

– Ага! – сказала бабушка Белла. – Я знала. Я знала, что они живут во грехе. У меня было видение. Оно пришло ко мне прошлой ночью.

Двумя дверями ниже миссис Фриолли высунула голову из входной двери, чтобы ничего не пропустить. Я полагала, что видение бабушки Беллы пришло к ней прошлой ночью после того, как миссис Фриолли позвонила ей.

– Как приятно вас видеть, – сказала я женщинам. – Какой приятный сюрприз.

Я повернулась и крикнула вверх по лестнице:

– Джо! Спускайся сюда!

Всегда было шоком стоять рядом с миссис Морелли и понимать, что в ней всего пять футов четыре дюйма в её туфлях на толстом двухдюймовом каблуке. Она была доминирующей и пугающей силой в комнате. Её сверкающие чёрные глаза могли заметить пылинку с двадцати шагов. Она была яростным стражем своей семьи и сидела во главе стола большого клана Морелли. Она овдовела много лет назад и никогда не проявляла интереса к повторному замужеству. Одного раза с мужчиной Морелли было более чем достаточно для большинства женщин.

Бабушка Белла была на полголовы ниже мамы Джо, но не менее страшной. Она стягивала свои седые волосы в пучок на затылке узкой цыплячьей шеи. Она носила мрачные чёрные платья и практичную обувь. И некоторые люди верили, что она умеет накладывать проклятия. Взрослые мужчины разбегались в укрытия, когда она обращала на них свой бледный старческий глаз или указывала на них костлявым пальцем.

– Это временная мера, – сказала я миссис Морелли и Белле. – Мне пришлось покинуть свою квартиру на пару дней, и Джо был любезен, позволив мне остаться здесь.

– Ха! – сказала Белла. – Я знаю твой тип. Ты пользуешься добротой моего внука, и не успеешь оглянуться, как соблазнишь его и забеременеешь. Я знаю такие вещи. Я вижу их в своих видениях.

Боже. Надеюсь, эти видения были не слишком детальными. Мне не нравилась мысль быть голой и в позе «наездницы» в домашнем кино бабули Беллы.

– Всё не так, – сказала я. – Я не собираюсь беременеть.

Я почувствовала, как Джо подошёл сзади.

– Что случилось? – спросил Джо мать и бабушку.

– У меня было видение, – сказала Белла. – Я знала, что она здесь.

– Везёт мне, – сказал Джо. И взъерошил мне волосы.

– Я вижу младенцев, – сказала Белла. – Помяните моё слово, эта – беременна.

– Это было бы мило, – сказал Джо, – но я так не думаю. Ты путаешь свои видения. Сестра Стефани беременна. Та кухня, не та кастрюля.

Дыхание застряло у меня в груди. Он сказал, что было бы мило, если бы я была беременна?

Когда Джо ушёл на работу, я проверила по компьютеру франшизы «Макдональдс» в этом районе. Я начала набирать найденные номера, спрашивая Хауи, и на третьем «Макдональдсе» мне повезло. Да, сказали мне, парень по имени Хауи там работает. Он будет в десять.

Было рано, так что я загрузилась в свой весёлый жёлтый автомобиль и отметилась в конторе, прежде чем ехать через город искать Хауи.

– Что-нибудь происходит? – спросила я Конни.

– Винни в тюряге, оформляет залог. Лула ещё не пришла.

– Уже здесь, – сказала Лула, врываясь в дверь с большой сумкой на плече, кофе навынос в одной руке и коричневым бумажным пакетом из продуктового в другой. – Мне пришлось заехать в магазин, потому что мне нужна особая еда. В моей жизни появился новый мужчина, и я решила, что меня для него слишком много, так что я худею. Я превращу себя в супермодель. Я сброшу около ста фунтов.

– Это будет легко, потому что вчера вечером я вступила в «Фэтбастерс». Теперь у меня есть всё, что нужно для похудения. У меня есть блокнот, чтобы записывать всё, что я ем. И у меня есть книга «Фэтбастерс», в которой написано, как всё это делать. Каждой еде присвоен номер. Всё, что тебе нужно делать, это складывать эти числа и следить, чтобы не превысить свой лимит. Например, мой лимит – двадцать девять.

Лула поставила пакет на пол, плюхнулась на диван и достала маленький блокнот.

– Ладно, поехали, – сказала она. – Вот моя первая запись в блокноте. Это начало новой жизни.

Мы с Конни переглянулись.

– Ну надо же, – сказала Конни.

– Я знаю, я пробовала диеты в прошлом, и они не срабатывали, но эта другая, – сказала Лула. – Она реалистичная. Так говорится в буклете. Это не как та последняя диета, где я могла есть только бананы.

Она полистала свою книгу «Фэтбастерс».

– Посмотрим, как у меня дела. Ноль очков за кофе.

– Подожди-ка, – сказала я. – Ты никогда не пьёшь чёрный кофе. Спорим, ты пьёшь карамельный мокачино. Спорим, это как минимум четыре очка.

Лула прищурилась на меня.

– Тут написано, что у кофе ноль очков, и это я и пишу. Я не собираюсь ввязываться во всё это дерьмо с деталями.

– Ты ещё что-нибудь ела на завтрак? – спросила Конни.

– Я съела яйцо. Посмотрим, во что мне обойдется яйцо. Два очка.

Я заглянула через её плечо в книгу.

– Ты сама приготовила это яйцо? Или ты купила его в одном из тех фастфуд-сэндвичей на завтрак с сосиской и сыром?

– Оно было в сэндвиче с сосиской и сыром. Но я не съела всё.

– Сколько ты не съела?

Лула взмахнула руками.

– Ладно, я съела всё.

– Это должно быть как минимум десять очков.

– Хм, – сказала Лула. – Ну, у меня ещё осталось много очков на остаток дня. У меня осталось девятнадцать очков.

– Что в пакете?

– Овощи. За овощи не дают никаких очков, так что можно есть сколько хочешь.

– Я не знала, что ты большой любитель овощей, – сказала Конни.

– Я люблю бобы, когда кладёшь их на сковородку с беконом. И я люблю брокколи... кроме того, что она должна быть под сырным соусом.

– Бекон и сырный соус могут повысить твои очки, – сказала Конни.

– Ага, мне придётся отучить себя от бекона и сырного соуса, если я хочу достичь веса супермодели.

– Я уезжаю искать парня по имени Хауи. Предположительно, они с Сингхом были приятелями, – сказала я Конни. – Появилось что-то новое, о чем мне следует знать?

– У нас появился новый беглец сегодня утром, но Винни не хочет, чтобы кто-то работал над чем-то кроме Сингха. Винни в панике из-за этой истории с Сингхом.

– Может, мне стоит поехать искать Хауи с тобой, – сказала Лула. – Если я останусь здесь, я буду подшивать документы весь день, а подшивание вызывает у меня голод. Я не знаю, хватит ли у меня овощей на полный день подшивания.

– Плохая идея. Хауи работает в фастфуде. У тебя нет силы воли, когда дело доходит до такой еды.

– Ноу проблемо. Я изменившаяся женщина. И вообще, я получила свою дозу фастфуда на сегодня. У меня был хороший фастфуд-завтрак.

Полчаса спустя мы с Лулой припарковались на стоянке «Макдональдса». Лула покончила с пучком сельдерея и была на середине пакета моркови.

– Это мне не особо помогает, – сказала она, – но, полагаю, приходится чем-то жертвовать, если хочешь быть супермоделью.

– Может, тебе стоит подождать в машине.

– Чёрта с два, я не пропущу допрос. Это может быть важная зацепка. Этот парень Хауи и Сингх вроде как друзья, верно?

– Я не знаю, друзья ли они. Я просто знаю, что Сингх пытался найти Хауи за день до своего исчезновения.

– Сделаем это.

Как только я вошла в ресторан, я заметила Хауи. Он работал на кассе, и на вид ему было чуть за двадцать. Он был темнокожим и стройным. Пакистанец, возможно. Я знала, что он Хауи, потому что на нём был бейджик. Хауи П.

– Да? – спросил он, улыбаясь. – Что будете заказывать?

Я пододвинула ему визитку и представилась.

– Я ищу Сэмюэля Сингха, – сказала я. – Насколько я понимаю, вы друзья.

Он замер на мгновение, держа мою визитку. Казалось, он изучает её, но у меня возникло подозрение, что его разум не поспевает за глазами.

– Вы ошибаетесь. Я не знаю Сэмюэля Сингха, – наконец сказал он, – но что бы вы хотели заказать?

– Вообще-то, я бы просто хотела с вами поговорить. Может быть, в ваш следующий перерыв?

– Это будет мой обед в час. Но вы должны заказать сейчас. Это правило.

За мной стоял здоровяк. На нём была футболка без рукавов, потертые джинсовые шорты и грязные ботинки.

– Боже, леди, – сказал он. – Думаете, у нас весь день впереди? Дайте ему заказ. Мне надо на работу.

Лула повернулась и посмотрела на него, и он перешёл к другой кассе.

– Хм, – сказала Лула.

– Я должен принять ваш заказ, – сказал Хауи.

– Ладно. Отлично. Я буду чизбургер, большую картошку фри, колу и яблочный пирожок.

– Может, куриные наггетсы, – сказала Лула.

– Никаких наггетсов, – сказала я Хауи. – Что насчет Сэмюэля Сингха?

– Сначала вы должны заплатить мне за еду.

Я сунула ему двадцатку.

– Вы знаете, где Сингх?

– Не знаю. Я говорю вам, я его не знаю. Хотите дополнительные пакетики кетчупа к этому чизбургеру? У меня есть дополнительные пакетики кетчупа, которые я могу давать на своё усмотрение.

– Ага, лишний кетчуп будет кстати.

– Если бы это была я, я бы взяла куриные наггетсы, – сказала Лула. – Всегда хорошо иметь наггетсы.

– Ты это не ешь, помнишь?

– Ну, может, я могла бы съесть один наггетс.

Я взяла свой пакет с едой.

– У вас есть моя визитка. Позвоните мне, если что-нибудь вспомните, – сказала я Хауи. – Я постараюсь зайти в час.

Хауи кивнул и улыбнулся.

– Да. Спасибо. Хорошего дня. Спасибо, что поели в «Макдональдсе».

– Он был милым и вежливым, – сказала Лула, когда мы вернулись в машину, – но толку от него мало.

Она посмотрела на пакет с едой.

– Ох, пахнет вкусно. Я чую картошку фри. Интересно, сколько очков мне будет стоить съесть одну картофелину фри?

– Никто не может съесть всего одну картофелину фри.

– Спорим, супермодели едят всего одну.

Мне не нравилось, как Лула смотрела на пакет. Её глаза были слишком широко раскрыты и почти вылезали из орбит.– Я выброшу эту еду, – сказала я. – Я купила её, чтобы поговорить с Хауи. Нам на самом деле не нужна эта еда.

– Выбрасывать еду – грех, – сказала Лула. – В Африке дети голодают. Они были бы счастливы получить эту еду. Бог накажет тебя, если ты выбросишь эту еду.

– Во-первых, мы не в Африке, так что я не могу отдать эту еду голодающим детям. Во-вторых, никому из нас не нужна эта еда. Так что Богу просто придётся понять.

– Мне кажется, ты, возможно, богохульствуешь.

– Я не богохульствую.

Но на всякий случай я мысленно преклонила колено и попросила прощения. Вина и страх остаются ещё долго после слепой веры.

– Дай мне этот пакет с едой, – сказала Лула. – Я спасу твою бессмертную душу.

– Нет! Помни про супермодель. Съешь моркови.

– Я ненавижу эту грёбаную морковь. Дай мне пакет!

– Прекрати, – сказала я. – Ты становишься пугающей.

– Мне нужен этот бургер. Я теряю контроль.

Ещё бы. Я боялась, что если не избавлюсь от пакета, Лула раздавит меня как жука. Я оценила расстояние до мусорного бака и была почти уверена, что смогу обогнать Лулу, так что сорвалась с места.

– Эй! – крикнула она. – А ну вернись.

И затем она помчалась за мной, топая ногами. Я добралась до мусорки и сунула пакет внутрь. Лула оттолкнула меня с дороги, сняла крышку с мусорного бака и достала пакет с едой.

– Как новенький, – сказала она, пробуя пару картофелин фри. Она закрыла глаза. – О господи, они только что их приготовили. И тут куча соли. Обожаю, когда много соли.

Я взяла пару штук из коробочки. Она была права. Картошка была отличная. Мы прикончили картошку, Лула разломила чизбургер пополам, и мы съели чизбургер. Затем мы съели по половине яблочного пирожка.

– Было бы неплохо ещё наггетсов, – сказала Лула.

– Ты чокнутая.

– Это не моя вина. Это была фальшивая диета. Я не могу весь день питаться одними овощами. Я ослабею и умру.

– Не хотелось бы, чтобы это случилось.

– Чёрта с два, – сказала Лула. Мы вернулись в машину, и я позвонила Рейнджеру.

– Есть успехи? – спросила я его.

– Я нашел того, кто видел Сингха с собакой на следующий день после исчезновения. Похоже, Сингх сбежал, а не был убит. И ты была права, он забрал собаку с собой.

– Есть идеи, почему он мог захотеть исчезнуть?

– Будущей тёщи для меня было бы достаточно.

– Что-нибудь ещё?

– Нет. А у тебя?

– У меня есть парень, который говорит, что не знает Сингха, но я ему не верю.

И у меня есть ужасные фотографии мёртвой женщины. Лучше подождать, пока я не останусь наедине с Рейнджером, чтобы рассказать ему об ужасных фотографиях. Лула не всегда умеет хранить секреты, а Морелли просил меня не рассказывать подробности.– Позже, – сказал Рейнджер.