Текст книги "До предела"

Автор книги: Джанет Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Боже мой!

– сказала она.

– Валери Плам? Я не видела тебя целую вечность. Это я, Джули Сингер. Теперь я Джули Визнески.

Валери уставилась на неё.

– Ты вышла замуж за Виски? Когда я была в старших классах, я была от него без ума. Это застало меня врасплох. Я была всего на пару лет младше Валери, но понятия не имела, что она была без ума от Виски. Виски был красавчиком, но с головой не очень. Если ты говорил с Виски о машинах, ты был на твёрдой почве. Любая другая тема – забудь. Последнее, что я слышала, он работал в гараже в Юинге. Наверняка жил и радовался.

– Сильная схватка, – сказала Валери, её лицо краснело, руки на животе.

– Так что ты думаешь?

– спросила я Джули.

– Я не очень много знаю об этом деле, но она выглядит так, будто сейчас родит ребёнка, да?

– Ага, – сказала Джули.

– Или сорок два щенка. Чем вы её кормили?

– Всем.

Мама с папой вбежали внутрь и подошли к Валери.

– Джули Визнески!

– сказала мама.

– Я не знала, что ты здесь работаешь.

– Уже два года, – сказала Джули.

– Я перешла из Хелен-Филд.

– Как мальчики? И Виски?

– хотела знать мама. Широкая улыбка от Джули.

– Сводят меня с ума.

Отец осматривался по сторонам. Его не волновали Виски и мальчики. Он высматривал телевизоры и торговые автоматы. Хорошо знать, где в новой обстановке находятся предметы первой необходимости. Джули втиснула Валери в инвалидное кресло и увезла её. Родители пошли с Валери. Мы с Клуном остались заполнять формы приёма. Краем глаза я заметила чёрную громадину, прислонившуюся к стене. Стероидозавр всё ещё присматривал за мной. Когда мы убедили регистратуру, что счёт будет оплачен, я отправила Альберта наверх к Валери, а сама подошла поговорить с Кэлом.

– Тебе не обязательно оставаться, – сказала я.

– Я буду здесь какое-то время. Когда я закончу в больнице, я вернусь к Морелли домой. Не думаю, что мне грозит какая-то опасность.

Кэл не двинулся. Ничего не сказал. Я выскользнула через дверь приёмного покоя и позвонила Рейнджеру, и рассказала ему обо всём.

– Так что я подумала, нет смысла Кэлу торчать здесь всю ночь, пока я с Валери.

– В больницах не проверяют на убийц, – сказал Рейнджер.

– Пусть Кэл остаётся с тобой.

– Он пугает людей.

– Ага, – сказал Рейнджер.

– У него это хорошо получается.

Я отключилась, вернулась в вестибюль приёмного покоя и поднялась наверх искать Валери. Кэл шёл по пятам. Мы нашли Валери на каталке, в больничной рубашке под простынёй, её живот – огромным вздувшимся холмом поверх неё. Мама и папа стояли у её головы. Альберт держал её за руку. Джули прикрепляла опознавательный браслет на запястье Валери.

– Боже мой, – сказала Валери.

– Угх! И у неё отошли воды. Это был взрыв воды. Приливная волна. Воды – как из плотины Гувера. Вода везде... но в основном на Кэле. Кэл стоял в ногах каталки. Кэл был полностью облит с макушки до колен. Вода капала с кончика его носа и стекала ручейками по его лысой голове. Валери подтянула ноги, простыня упала, и Кэл уставился на зрелище перед ним. Джули высунула голову, чтобы посмотреть.

– Ой-ой, – сказала Джули, – там торчит ступня. Похоже, это будут ягодичные роды.

Вот тогда Кэл и упал в обморок. БАХ. Кэл повалился, словно гигантская секвойя, срубленная Полом Баньяном. Окна задребезжали, и здание затряслось. Все столпились вокруг Кэла.

– Эй, – закричала Валери.

– Я тут рожаю! Джули вернулась к Валери.

– Это девочка или мальчик?

– хотела знать Валери.

– Я не знаю, – сказала Джули, – но у неё большие ступни. И это не щенок. Появился врач и взял Валери на попечение, покатив её по коридору. Клун и мама последовали за Вал и доктором. Отец забрёл в комнату, где шла бейсбольная игра. А я наблюдала, как пара медсестёр поднесла ампулы с нашатырём к носу Кэла. Кэл открыл глаза, но не похоже было, чтобы там кто-то был дома.

– Он довольно сильно ударился головой, когда упал, – сказала одна из медсестёр.

– Нам нужно его проверить.

Хорошо, что это была его голова, подумала я. Не велика потеря, если она сломана. Потребовалось шесть человек, чтобы погрузить Кэла на носилки, и потом его увезли в противоположном направлении от того, куда увезли Валери. Одна из медсестёр спросила, знаю ли я его. Я сказала, что его зовут Кэл. Вот и всё. Это всё, что я знала. Мне не разрешали пользоваться мобильным телефоном в этой части больницы, поэтому я вышла на улицу, чтобы позвонить Рейнджеру.

– Насчёт Кэла...

– сказала я.

– Он вроде как выбыл из строя.

– Раньше ты уничтожала мои машины, – сказал Рейнджер.

– Ага, это были славные деньки.

– Насколько всё плохо?

– Воды Валери как бы отошли на него, и он упал в обморок. Пару раз ударился головой об пол, когда падал. К счастью, он был в больнице, когда это случилось. Он выглядел немного одурелым, поэтому его куда-то отвезли на обследование.

– Сент-Фрэнсис?

– Ага.

Отключение. Я превращала весёлых ребят Рейнджера в развалины. Я подозревала, что Танк тоже где-то в больнице. Я бы зашла поздороваться, но я знала его только как Танка. Вряд ли Танк был именем, записанным в карте. Морелли позвонил, пока я всё ещё была на улице.

– Ну?

– Я в больнице с Валери, – сказала я ему.

– Всё было довольно спокойно, не считая родов и сотрясения мозга.

– Что, никаких пожаров или взрывов? Никаких перестрелок?

– Как я сказала, было тихо, но ещё рано.

– Я ненавижу портить свой имидж крутого парня, но, по правде говоря, мне уже не нравится даже шутить об этом. Я не знала, как ему сказать... я не шутила.

– Мне нужно вернуться к Валери, – сказала я.

– По телику сегодня ничего нет. Может, я приеду в больницу.

– Было бы здорово.

Небо было затянуто тучами, и вокруг меня оседала лёгкая морось. Уличные фонари зажглись в сумраке. В квартале отсюда по Гамильтон-авеню золотом светились фары проезжающих машин. Я вышла из входа в приёмный покой на Берт-авеню, чтобы позвонить. Я отошла к задней части здания, отдалившись настолько, чтобы избежать скопления людей. Я прижалась спиной к кирпичной стене больницы, пока говорила, пытаясь остаться сухой, пытаясь не дать волосам завиться. Раньше через дорогу стояли дома, но несколько лет назад их снесли и создали парковку. Какой-то парень вышел из приёмного покоя и повернул в мою сторону, двигаясь с опущенной головой под лёгким дождём, прижимая к груди небольшую спортивную сумку. По тому короткому взгляду, который я успела бросить на его лицо, я бы дала ему лет восемнадцать – двадцать с небольшим. На самом деле не ребёнок, наверное, но одевался как подросток. Мешковатые штаны со спущенной талией, кеды, рубашка с короткими рукавами нараспашку поверх чёрной футболки, взъерошенные зелёные волосы. Наверняка у него было множество пирсингов и татуировок, но с этого расстояния я ничего не могла разглядеть. Я сунула телефон в сумку и направилась обратно к приёмному покою. Зеленоволосый парень подошёл ко мне на расстояние пары футов и немного пошатнулся, столкнувшись со мной. Он поднял голову, посмотрел мне в глаза и поднял пистолет на уровень моего носа.

– Поворачивайся и иди, – сказал он, – я отлично стреляю. Пристрелю на месте, если сделаешь хоть одно неверное движение.

Обычно у приёмного покоя болталось много народу, но дождь загнал всех внутрь. Улица была пуста. Даже машин не было.

– Это из-за денег?

– спросила я его.

– Просто возьми мою сумку.

– Ха, как бы не так, крошка. Это Игра, и я победитель. Остались только я и Веб-мастер. Я перейду к следующей игре после того, как разделаюсь с тобой. Я обернулась и уставилась на него.

– Что?

– спросил он.

– Ты не знала, что это я? Ты не думала, что у охотника зелёные волосы?

– Кто ты? Он подпрыгнул и рассёк воздух рукой.

– Я Фишер Кэт.

Я никогда не слышала о фишер-кэте. Я была почти уверена, что таких у нас в Трентоне не водится.

– Это настоящее животное или ты выдумал?

– Это из семейства куньих. Движется очень тихо. Ты даже не знаешь, что он рядом. Он очень скрытный. И свирепый.

– Ты когда-нибудь видел такого?

– Ну, нет, не совсем. Ну, знаешь, типа, в книжке.

– Если бы я назвала себя в честь животного, я бы сначала захотела его увидеть.

– Это потому что у тебя нет воображения. У геймеров есть воображение. Мы создаём вещи.

– Какие вещи?

– Игру, тупица. А потом мы выходим за пределы игры. Игра становится реальностью. Это полный отпад, или как?

– Ага, полный отпад.

Это был долгий день с большим выбросом адреналина. Более того, это была долгая неделя, которая принесла много ужаса и смерти. Этот парень был прав в одном. Я не ожидала, что носитель этого ужаса и смерти будет с зелёными волосами и серёжкой в языке.

– Так это игра, – сказала я.

– С Веб-мастером?

– Круто, да?

– Ты в детстве отрывал крылья бабочкам?

– Нет. Я был полным слабаком в детстве. Я был слабаком, пока не нашёл Веб-мастера и не попал в Игру.

– В Игре есть правила или вы просто ходите и убиваете людей?

– Веб-мастер управляет Игрой. Это он решает, кто может играть. Не каждый может играть, ты знаешь. Всегда пять игроков и приз. В этот раз приз – ты. Я знаю, ты получала сообщения от Веб-мастера. Это часть его работы. Он тот, кто заставляет кролика бежать, пока игроки на стадии отбора. Это моя вторая игра. Первая игра была пару лет назад. Я был последним выжившим и тогда. Тогда я охотился на копа.

– А что с цветами?

– Это обозначение Игры. Если ты играешь в игру Веб-мастера, ты игрок «Красных роз и белых гвоздик».

Не могла поверить, что я стою на тротуаре и разговариваю с этим парнем, который больше похож на Зелёного Гоблина, чем на Фишер Кэта, и который держит меня на мушке... и ни одна машина не проехала мимо. Никто не вышел через двери приёмного покоя, ища место, где можно тайком покурить. Ни одной машины скорой помощи не промчалось по улице с мигающими огнями.

– Ты выглядишь слишком молодым, чтобы убивать людей, – сказала я. Как будто возраст имел значение, когда ты безумен.

– Ага, насколько я знаю, я самый молодой игрок. Мне было семнадцать, когда я убил Лилиан Паресси. Я так разволновался, что сделал это с ней уже после того, как она умерла.

– Это отвратительно и мерзко. Фишер Кэт хихикнул.

– Может, я сделаю это и с тобой тоже, после того как размозжу тебе голову. Мне стоило сделать это с Сингхом. Веб-мастер послал меня в Вегас за Сингхом. Очень мило с твоей стороны, что ты нашла этого ублюдка для нас. Из Игры просто так не уходят. Игра – это всё.

Я думала, что звучу довольно спокойно. Мой голос не дрожал. Дыхание казалось нормальным. Я задавала вопросы. Глубоко внутри был сокрушающий кости страх. Это был серьёзно больной человек. У него был пистолет. И это испортило бы ему вечер, если бы он меня не убил.

– У Фишер Кэта очень хорошее обоняние, – сказал он.

– Я чувствую твой страх.

– Не думаю, что это страх ты чувствуешь, – сказала я.

– На меня отошли воды моей сестры.

– Не шути об этом, – закричал он.

– Это серьёзно. Это Игра. О-о. Отличная работа, Стефани. Теперь он в бешенстве. Он взмахнул пистолетом в мою сторону.

– Иди к гаражу.

Я замешкалась, и он ткнул пистолетом мне в лицо.

– Клянусь Богом, я убью тебя прямо здесь, если ты не начнёшь идти, – сказал он, всё ещё на взводе. Так что, может быть, это был страх, который он чувствовал. Я источала его в огромных количествах. Я пошла к гаражу, думая, что гараж может быть полезен. Он выглядел пустым, но часы для посещений ещё шли, и я знала, что там должны быть люди. Я никогда раньше не обращала внимания, но там должны быть камеры видеонаблюдения. Работают ли они или кто-то смотрит – совсем другое дело. Мы всё ещё были на тротуаре, почти у задней части гаража. Я предполагала, что мы войдём через задний выход, и как только мы будем внутри, я сделаю свой ход. Мой план был прыгнуть за машину, а потом бежать со всех ног, крича во всё горло. Не очень изощрённо, но это было всё, что у меня было.

– Стой здесь, – сказал он.

– Это мой пикап.

Это был тёмно-синий пикап, припаркованный у бордюра. Краска была выцветшей, и вокруг выхлопной трубы показывалась ржавчина. Кузов был покрыт старым белым стекловолоконным колпаком. Вот тебе и план побега А.

– Садись в кузов, – сказал Фишер Кэт.

– Мы прокатимся.

Ни за что я не собиралась садиться в пикап. Пистолет был страшным. Пикап был смертью. Я увернулась и дёрнулась от него. Он выстрелил, и я почувствовала, как пуля вонзилась мне в руку. Я обернулась и побежала, а он побежал за мной, схватив меня за заднюю часть рубашки, сбив с равновесия. Я упала на одно колено, потянув его вниз вместе с собой, и пистолет выпал из его руки. И вот тогда у меня сорвало крышу. Я вдруг разозлилась по-настоящему. Я треснула его своей сумкой, хороший крепкий удар сбоку по голове, от которого его рот раскрылся, а зрение расфокусировалось. Наверное, мне стоило ударить его сумкой ещё раз, но я хотела добраться до него руками. Я хотела выдрать ему его дурацкие глаза. Этот маленький урод убивал людей ради игры. И один из них был коп. Моя сестра была в больнице, рожала ребёнка, а этот придурок пытался меня убить. Насколько это отстойно? Я схватила его за его смешные зелёные волосы и пару раз стукнула его головой о пикап. Он размахивал руками, пинал меня в ноги. Мы оба упали на землю и покатились, сцепившись вместе, как пара белок, царапаясь, когтями и шипя. Мы не били друг друга с оттопыренным мизинцем, как Лула и миссис Апусенджа. Это была настоящая схватка на жизнь и смерть. К счастью, пока мы катались, моё колено врезалось в пах Фишер Кэта, и я вбила ему яйца куда-то к горлу. Фишер Кэт замер, и, почти в замедленной съёмке, чей-то кулак разбил нос Фишер Кэта. Оглядываясь назад, я полагаю, это был мой кулак. В тот момент кулак, казалось, не был связан с моим мозгом. Нос сломался с отвратительным хрустом, и кровь брызнула, убивая мою ярость.

– О чёрт!

– сказала я.

– Мне очень жаль.

Не знаю, почему я это сказала, потому что я не так уж сильно сожалела. Это был один из тех женских рефлексов. Его правая рука слепо метнулась ко мне, он коснулся моей руки, и в глазах вспыхнули искры. Когда я пришла в себя, я лежала на спине на тротуаре. Моросящий дождь приятно холодил моё лицо. Было темно, но везде были огни. Красные, синие и белые. Огни были в ореолах дождя, придавая им нереальный вид. Туман рассеялся в моей голове. Я моргнула, и Рейнджер и Морелли возникли в поле моего зрения. За ними было много других людей. Много шума. Копы. Жёлтая лента места преступления, скользкая от дождя.

– Что случилось?

– спросила я.

– Похоже, ты получила несколько вольт, – сказал Морелли. Его губы были сжаты, а глаза жёсткими. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить... рука Фишер Кэта, тянущаяся ко мне.

– Электрошокер, – сказала я.

– Я не заметила его, пока не стало слишком поздно.

Морелли и Рейнджер взяли меня каждый под подмышку и подняли на ноги. Первое, что я увидела, был неподвижный Фишер Кэт на траве рядом со своим пикапом. Пара копов устанавливала прожекторы, чтобы осветить тело.

– Боже мой, – сказала я.

– Он выглядит мёртвым. У меня был момент паники, что я убила его. Теперь, когда он приложил меня шокером, было даже приятно знать, что я сломала ему нос, но я не была в восторге от идеи, что я, возможно, забила его до смерти. Я присмотрелась внимательнее и увидела две пулевые дыры в его лбу. Я выдохнула с облегчением. Я была почти уверена, что не стреляла в него.

– Это не мои пулевые дыры, да?

– спросила я Морелли.

– Нет. Мы проверили твой пистолет. Из него не стреляли.

Рейнджер ухмылялся.

– Кто-то знатно отметелил этого парня, прежде чем его застрелили.

– Это была я, – сказала я.

– Детка, – сказал Рейнджер, и ухмылка стала шире. Рука горела огнём. Вся верхняя часть была обмотана марлей, и тонкая полоска крови начала проступать сквозь бинт.

– У меня выпал кусок времени, – сказала я.

– Что случилось после того, как я вырубилась?

– Мы с Рейнджером подъехали с разницей в несколько минут и забеспокоились, когда не смогли тебя найти, – сказал Морелли.

– Мы знали, что ты вышла позвонить, и пошли тебя искать.

– И вы нашли меня лежащей здесь без сознания, а зеленоволосого – мёртвым?

– Ага. Снова сжатые губы и ровный голос. Морелли не нравилось находить меня без сознания. Морелли любил меня. Рейнджер тоже любил меня, но Рейнджер был устроен по-другому.

– Твоя очередь, – сказал Морелли. Я рассказала им всё, что знала. Рассказала про игру. Про Фишер Кэта. Про веб-мастера. Про копа.

– Нам нужно оформить это в управлении, – сказал Морелли.

– Это надо записать.

Дождь шёл сильнее. Мои волосы промокли. Повязка на руке промокла. Я была измазана грязью и кровью, мои ноги и руки были исцарапаны от потасовки.

– Как Валери?

– спросила я.

– Она в порядке? Она родила?

– Не знаю, – сказал Морелли.

– Мы не проверяли. Эксперт подъехал к бордюру прямо перед синим пикапом. Он вышел и направился к телу. Он посмотрел в нашу сторону и кивнул Морелли.

– Мне нужно с ним поговорить, – сказал Морелли мне.

– А тебе нужно зайти внутрь и показать свою руку. Ничего серьёзного. Пуля лишь задела тебя, но, наверное, нужны швы. Он посмотрел на Рейнджера.

– Если кто-нибудь из её семьи увидит её в таком виде, они запаникуют.

– Без проблем, – сказал Рейнджер.

– Я приведу её в порядок, прежде чем зашью.

Рейнджер посадил меня в свой пикап и отвёз к Морелли домой. Он открыл входную дверь, включил свет, и к нам подбежал Боб. Боб остановился, когда увидел Рейнджера, и посмотрел на него подозрительно.

– Я вижу, эта собака – убийца, – сказал Рейнджер.

– Свирепая, – сказала я ему.

– Предполагаю, что у тебя здесь есть одежда, – сказал Рейнджер.

– Тебе нужна помощь?

– Справлюсь. Его глаза потемнели.

– Я хорош в душе. Моя температура поднялась на пару градусов.

– Знаю. Если мне понадобится помощь, я позову тебя.

Наши взгляды встретились. Мы оба знали, что я выпрыгну из окна ванной, если услышу Рейнджера на лестнице. Я приняла обжигающе горячий душ, смывая грязь, кровь и ужас, стараясь не мочить рассечённую руку больше необходимого. Я вытерлась полотенцем и ахнула, когда посмотрела в зеркало и увидела свои волосы. Огромная прядь волос отсутствовала. Левая сторона была на четыре дюйма короче правой! Как, чёрт возьми, это произошло? Это, должно быть, был Фишер Кэт. Ладно, с меня хватит. Я была рада, что сломала ему нос. По правде говоря, мне не было жаль, что он мёртв. Я оделась в чистые джинсы, футболку и кроссовки. Я зачесала мокрые волосы за уши, накрыла их бейсболкой, которую нашла в шкафу Морелли, и спустилась вниз. Рейнджер развалился на диване, смотря бейсбольную игру. Боб был рядом с ним, большая рыжая лохматая голова Боба покоилась на ноге Рейнджера.

– Похоже, здесь происходит мужское сплочение, – сказала я. Рейнджер встал и выключил телевизор.

– Собаки любят меня.

Он обнял меня за плечи и направил к входной двери.

– Я звонил в больницу. У Валери родилась девочка. У обеих всё отлично. Счастье и облегчение хлынули из центра моей груди к самым кончикам пальцев, и был ужасающий момент, когда я испугалась, что расплачусь перед Рейнджером. Я приказала себе взять себя в руки и выровняла голос.

– А как Кэл и Танк?

– спросила я.

– Обоих выписали. У Танка нога в гипсе. У Кэла сотрясение мозга. Недостаточно серьёзное, чтобы оставлять его в больнице.

Рейнджер отвёз меня в больницу и проводил в приёмный покой. Он подождал, пока мою руку почистили и зашили. Потом он позвонил Морелли.

– С ней всё, – сказал Рейнджер.

– Хочешь взять дело в свои руки? Морелли приехал через пару минут, и Рейнджер растворился в ночи. Однажды, когда у меня будет больше времени и эмоциональных сил, мне придётся подумать о странной динамике, существующей между Морелли, Рейнджером и мной. Морелли и Рейнджер могли работать как команда, когда было необходимо, вся враждебность, казалось, была отложена в сторону. И в то же время, в совершенно другой области мозга, существовало соперничество. Мы с Морелли нашли дорогу в родильное отделение и отыскали Валери. Родителей уже не было, но Клун всё ещё был там, сидя на краешке стула у кровати.

– Извини, что пропустила большое событие, – сказала я Валери.

– У меня произошёл несчастный случай с рукой вот здесь.

– Она была великолепна, – сказал Клун.

– Она была потрясающей. Я не знаю, как она это сделала. Я никогда ничего подобного не видел. Я не знаю, как она вытащила этого ребёнка оттуда. Это было волшебство.

Лицо Клуна всё ещё было раскрасневшимся, а его хирургический халат был в пятнах пота. Он выглядел ошеломлённым и немного недоверчивым.

– Я отец, – сказал он.

– Я отец.

Его глаза наполнились слезами, и улыбка дрогнула. Он вытер глаза и нос.

– Я думаю, я всё ещё в ступоре, – сказал он. Валери улыбнулась Клуну.

– Мой герой, – сказала она.

– Я был хорош, да? Я помогал тебе, верно?

– Ты был очень хорош, – сказала ему Валери. Ребёнок был в комнате с Валери. Её завернули в одеяло, и на голове у неё была маленькая вязаная шапочка. Она казалась невероятно маленькой и в то же время слишком большой, чтобы выйти через вагину. Когда я училась в школе, я прошла все обычные курсы по репродукции человека, и я знала процесс... расширение матки, гибкость тазовых костей, мышечные сокращения. Так что я знала кое-что из биологии, но мне всё равно казалось, что это был случай продевания моржа сквозь игольное ушко. Бывали дни, когда я не была уверена, как Морелли помещается. Я не хотела думать о том, чтобы пропустить через себя ребёнка.

– Мы назвали её Лиза, – сказала Валери.

– Было трудно выбрать имя?

– спросила я.

– Нет, – сказала Валери.

– Мы оба согласились на Лизу. Это фамилия создаёт нам проблемы.

Валери выглядела уставшей, поэтому я обняла и поцеловала её. А потом обняла и поцеловала Клуна. А потом мы ушли. Я не из тех, кто любит обниматься и целоваться, но это был повод для объятий и поцелуев. Мы с Морелли покинули больницу и поехали прямиком в «Пино». Мы заказали еду на вынос, и через десять минут мы вошли в дом Морелли с шестью банками «Короны» и пакетом, полным сабов с фрикадельками. Боб был очень рад нас видеть. Боб мог учуять саб за четверть мили. Я дотащилась до гостиной, плюхнулась на диван, открыла пакет с сабами и раздала их. Один мне. Один Морелли. И два Бобу. Морелли открыл две бутылки пива. Мы каждый сделали по большому глотку и принялись за сабы. Морелли переключал каналы, пока ел, в конце концов остановившись на рестлинге.

– Я устал, – сказал Морелли.

– Ты меня до смерти пугаешь, и это меня утомляет.

Я была за пределами усталости. Я оцепенела. У меня было много вопросов к Морелли, но я не хотела ответов сегодня вечером. Я не была готова думать. Я едва могла жевать и глотать. Завтра утром мне нужно будет пойти в участок и рассказать записывающему устройству всё, что я знала о Фишер Кэте и игре. Завтра будет большой день вопросов и ответов. Надеюсь, когда я проснусь, мой мозг вернётся в режим мышления. Хорошо, что показывали рестлинг. Не нужен мозг, чтобы наслаждаться рестлингом. Лэнс Сторм колотил до полусмерти какого-то новичка, который выглядел как мутант-брат Кинг-Конга. Сторм был одет в маленькие ярко-красные трусики, по которым его легко было найти в моём затуманенном состоянии. Я открыла вторую бутылку пива и молча выпила за трусики Сторма.

Глава тринадцатая

Морелли растолкал меня.

– Подъём, соня, – сказал он.

– Мне надо на работу, и ты едешь со мной.

– Что-то мне в спину впивается.

Он обнял меня.

– Вообще-то у нас есть пара минуток в запасе.

– Сколько именно?

– Достаточно, чтобы справиться с делом.

– С твоим делом или с моим?

Его рука скользнула по животу и устроилась между моих ног.

– Мы теряем драгоценное время.

Вот она, настоящая разница между мужчинами и женщинами. Я просыпаюсь с мыслями о кофе и пончиках, а Морелли просыпается с мыслями о сексе. Морелли поцеловал меня в затылок, проделал кое-какие невероятно ловкие штучки пальцами там, внизу, и мысли о кофе улетучились. Честно говоря, волшебные пальцы полностью завладели моим вниманием, и мысли о кофе сменились страхом, что пальцы могут остановиться. Страх оказался беспочвенным. Морелли многому научился со времён нашего первого раза за витриной с эклерами в пекарне «У Вкусняшки».

– Ну что, – спросил Морелли, когда мы закончили, – хочешь в душ первая?

Я лежала лицом вниз, пульс где-то двенадцать ударов в минуту, в состоянии эйфорического слюнявого блаженства. По-моему, я даже мурлыкала.

– Иди ты первый, – сказала я.

– Не торопись.

Морелли спустился вниз и поставил кофе, прежде чем отправиться в душ. Через пару минут кофейный аромат пробился сквозь моё послесексуальное сияние. Я выкатилась из постели, натянула шорты и футболку и поплелась за ароматом на кухню. Налила себе кружку кофе и потопала к входной двери за утренней газетой. Открыла дверь и обнаружила на газете красную розу и белую гвоздику в целлофане.

Вот тебе и эйфория.

Я занесла всё внутрь и заперла за собой дверь. Оставила цветы на буфете и вскрыла маленький белый квадратный конверт, который прилагался к цветам. В конверте лежала записка на плотной карточке.«Ты довольна, что я приберёг тебя для себя? Тебе становится жарко, когда ты думаешь обо мне и обо всём, что я для тебя сделал? Я мог убить тебя прошлой ночью, так же как мог убить тебя, когда свалил дротиком, но это было бы слишком просто. Твоя смерть должна быть достойна охотника».

Подпись: «С любовью, твой».

А в конверте лежала прядь моих волос, перевязанная тонкой розовой атласной ленточкой.

У меня по руке побежали мурашки, а в животе всё сжалось от холода. Шок был недолгим, и я вернулась в режим бравады.

Ладно, сказала я себе, вот и разгадка тайны пропавших волос.

Я сидела в гостиной с кофе и запиской, когда Морелли спустился с лестницы. Он был свежевыбрит, волосы ещё влажные. Одет в джинсы, ботинки и чёрную футболку, и если бы я только что не пережила оргазм века, я бы набросилась на него и заманила обратно в постель.

– Я видел цветы на буфете, – сказал Морелли.

Я протянула ему записку.

– Их оставили на крыльце сегодня утром. Они лежали на газете, так что веб-мастер заходил уже при свете. Может, кто-то его видел.

– Он рискует, – сказал Морелли.

– Он упивается своим успехом, и это сделает его неосторожным.

– На это можно надеяться.

– Прикажу обойти соседей.

Морелли прочёл записку.

– Больной, – сказал он.

Я приняла душ и сделала с волосами всё, что могла, зачесав их за уши и залив лаком. Надо будет как можно скорее подстричься, но понятия не имела, что вообще можно с ними сделать. Присмотрелась в зеркало. Может, нарастить? Или вплести?

Морелли говорил по телефону, когда я спустилась. Он глянул на часы и закончил разговор, увидев меня. Морелли был готов к выходу. День начался без него. Вот что бывает, когда ты сексуальный маньяк.

– Я разговаривал с Эдом Сильвером, – сказал Морелли.

– Мы только что получили отчёт от экспертов штата. Им удалось восстановить электронную почту с компьютера Сингха. И она подтверждает то, что ты узнала прошлой ночью. Было пять игроков и веб-мастер. Мы знаем, что Фишер Кэт был последним выжившим, так что нам не хватает одного мёртвого игрока.

– Ты знаешь что-нибудь ещё о том, как ведётся игра?

– В одном из писем были изложены правила. Веб-мастер управляет игрой. Игроки используют только свои игровые имена и могут общаться друг с другом только через веб-мастера. Так что веб-мастер всегда знает всё. Веб-мастер выдаёт подсказки о личностях игроков, и начинается охота. Все игроки знают с самого начала, что в конце игры останется только один. Все игроки знают, что нельзя выйти из игры, как только она началась. Кто выходит – того убивают.

– Сингх.

– Да. Похоже, Сингха убили. Игра началась за целый месяц до того, как ты в неё влезла. Возможно, ты была призом с самого начала. Или веб-мастер мог поменять приз в середине. А может, веб-мастер не спешил назначать приз, пока игра не началась.

– И тут подвернулась я.

Морелли пожал плечами.

– Не узнаем. Ты хороший приз. Охотница за головами. Веб-мастеру надо было придумать что-то покруче копа. О призе не упоминалось ни в одном письме Сингху. По правилам веб-мастер сообщал о призе только последнему выжившему.

– А веб-мастер?

– Вот в этом плохая новость. Никаких зацепок на веб-мастера. Его письма пока не удаётся отследить. И он ничего о себе не выдал. Были сообщения Сингху о его исчезновении с требованием вернуться и закончить игру, предупреждения о последствиях. И была пара более ранних сообщений, которые запустили игру. Имена игроков и подсказки для охоты.

– Барт Коун всё ещё подозреваемый?

– Все подозреваемые. Коун высоко в списке.

– А что с компьютерами других жертв?

– Мы так и не смогли найти компьютер Розена или Хауи.

– А Фишер Кэта?

– Настоящее имя Фишер Кэта – Стивен Клейн. Девятнадцать лет. Работал в видеопрокате Ларри и жил с родителями. Команда штата проверяет дом родителей, но насколько я знаю, компьютер пока не нашли.

Я глянула на газету, брошенную на журнальный столик. Фотография Клейна была на первой полосе. Точнее, кроссовки Клейна были на первой полосе, потому что остальное закрывали пара копов и мой вид сзади – стою, руки на бёдрах, голова опущена. Волосы выглядели не очень.

– Чёрт, – сказала я.

Морелли посмотрел на фото. Поднял глаза и посмотрел на меня.

– Ты новую стрижку сделала?

– Ага. Где-то между тем, как меня подстрелили, и позированием для этой газетной фотографии. Ты, наверное, не заглянул в конверт.

Морелли взял конверт со столика и заглянул внутрь.

Морелли обычно неплохо скрывает эмоции, но прядь волос нажала на кнопку, находившуюся за пределами его контроля. Краска залила ему щёки, и он размахнулся и ударил кулаком по настольной лампе, отправив её в полёт через всю комнату – она разбилась о стену.

Боб свернулся клубком в конце дивана и мирно спал. Когда лампа разбилась, он подпрыгнул на шесть дюймов и рванул на кухню.

– Полегчало?

– спросила я Морелли.

– Нет.

– Есть ещё что-то для меня?

– Клейна, Розена, Сингха, Паресси – всех застрелили с достаточно близкого расстояния. Хауи застрелили через парковку. Даже с лазерным прицелом нужен определённый уровень мастерства, чтобы всадить пулю .22 между глаз на таком расстоянии. Кто-то из группы гвоздик и роз – очень хороший стрелок. Думаю, это веб-мастер. Возможный сценарий – ты вычислила личность Хауи, и веб-мастеру пришлось его убрать, иначе рисковал провалом игры. А потом, возможно, веб-мастеру понравилось убивать, и он решил включиться в игру как игрок.

– Барт Коун служил в армии? Он состоит в стрелковом клубе?

– Никогда не служил. О стрелковом клубе нам ничего не известно.

Морелли снова проверил часы.

– Нам пора выходить.

Выйдя на улицу, я быстро огляделась в поисках человека Рейнджера, но не увидела никаких блестящих новых чёрных машин.

Морелли нажал кнопку на брелоке, открывая пикап.