Текст книги "Просто еще один летний роман (ЛП)"
Автор книги: Дж. С. Купер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Глава 10
Миа
– Да уж, кровать просто чертовски огромная.
Я изо всех сил стараюсь не пялиться на этот сексодром. Если бы эта кровать умела говорить, уверена, она бы выдала целую кучу пикантных секретов. Я краснею от одной только мысли об этом. Дерзко, страстно и горячо. В таких номерах обычно делают детей.
Выкинь это из головы.
Ты здесь не для того, чтобы заводить детей.
Я украдкой поглядываю на Люка и мысленно приказываю себе не пускать слюни.
Мы стоим посреди нашего гостиничного люкса и смотрим на кровать размера «кинг-сайз», занимающую добрую половину комнаты. Она, безусловно, выглядит невероятно уютной, с этими огромными пуховыми подушками и воздушным одеялом. Сам номер просто кричит о роскоши и тонко пахнет стручками ванили. И хотя для моего носа это очень приятный аромат, он мгновенно вызывает желание съесть что-нибудь вкусненькое. Кекс, например.
– Это точно.
Почему его голос звучит так? Он всегда был таким глубоким? Таким бархатистым? Как у какого-то джазового певца, сидящего за пианино в прокуренном баре. И почему рубашка так обтягивает его плечи, словно готова треснуть по швам?
Мне дико хочется сесть, попрыгать на матрасе и проверить, такой ли он мягкий, как кажется, но я не рискну сделать это, пока на мне это платье. Я прекрасно знаю, что оно задерется до самых бедер и обнажит трусики, как только я прилягу. А кто знает, как поведет себя лиф? Я уже была в шаге от скандала со случайно обнажившейся грудью, и это последнее, что мне сейчас нужно. Кроме того, я едва пережила этот вечер, чудом избежав драки с этой стервозной Талией.
– Итак, как мы поступим? – Я поворачиваюсь к Люку и вдруг понимаю, что последние несколько минут он пристально, не отрываясь, наблюдал за мной.
Его пронзительные голубые глаза смотрят интенсивно, с легкими искорками юмора в радужке. На упрямой линии подбородка темнеет сексуальная пятидневная щетина, а верхняя пуговица рубашки расстегнута.
– Ой, черт, до меня только сейчас дошло, что ты весь день была в дороге. Ты, должно быть, безумно устал.
И тут я осознаю, что он, наверное сильно вымотан: день был сумасшедшим, и он наверняка держится на честном слове. Как, впрочем, и я. Наверное, у меня просто помутнение рассудка от недосыпа, раз он вдруг кажется мне мужчиной, которого я была бы не прочь попробовать на вкус. А теперь я еще и проголодалась – по-настоящему, зверски проголодалась. Черт бы побрал этот восхитительный ванильный аромат!
– Я переживу. – Его губы дрогнули в полуулыбке, но он продолжает внимательно смотреть на меня.
Странно, как сильно его взгляд действует на меня. Это сбивает с толку, кажется, будто он просвечивает меня насквозь, добираясь до каждой клеточки. Интересно, он что, заделался телепатом и теперь сканирует мой мозг? Отличный трюк, ничего не скажешь. «Привет, Миа. Я только что вернулся из Нью-Йорка, и теперь умею читать твои мысли».
Я заставляю себя не думать о том, как сексуально он выглядит в этой идеально выглаженной голубой рубашке и как мягко его темные волосы спадают на лоб.
Черт, мои мысли снова свернули не туда.
– Я что, амеба под микроскопом? Ты так на меня смотришь, будто пытаешься разглядеть мое клеточное ядро.
Я протискиваюсь мимо него и без сил опускаюсь на край кровати. Отчасти потому, что ноги просто гудят: я не создана для того, чтобы часами дефилировать на шпильках. А отчасти потому, что, находясь так близко к нему, я начинаю думать о вещах, о которых в контексте Люка думать категорически нельзя.
– Клеточное ядро? – смеется он.
Интересно, не припомнит ли он сейчас, как позорно я заваливала биологию и химию в старшей школе? Он до сих пор время от времени дразнит меня тем, как я рыдала над лягушкой Керми, которую мы препарировали. Именно тогда я раз и навсегда поняла, что медицинский – это не мое.
– Ничего смешного.
Я не могу удержаться и откидываюсь на спинку кровати. Она оказывается еще удобнее, чем выглядела, и мое измученное тело буквально поет от восторга, утопая в подушках.
– Я умираю от голода. – Я осматриваю номер. – Здесь есть какие-нибудь закуски? Мне срочно нужно перекусить. Из-за всей этой драмы я забыла нормально поесть. Только пила шампанское. – Я внезапно зеваю. – И прежде чем ты что-нибудь скажешь: да, мне нужно лечь спать, но я не хочу просыпаться посреди ночи от голодных спазмов.
– Принято. – Люк делает пару шагов и нависает надо мной.
На его губах играет знакомая улыбка, и я вдруг вспоминаю наши подростковые годы. Мы разбивали палатку на его огромном заднем дворе, смотрели фильмы на iPad, а я ныла и требовала, чтобы он принес мне еды, пока мы смотрели второсортные ужастики, которые он обожал, а я терпеть не могла. Только попкорн и шоколад делали эти киносеансы сносными. Половину времени я жевала, а вторую половину сидела, уткнувшись носом в его плечо, стараясь не смотреть на кровавые сцены, где кому-то отрывали голову или поедали заживо. Я люто ненавидела эти фильмы, и все же те ночевки были одной из лучших частей нашей дружбы.
– Попкорн, шоколад, мороженое или поп-тартс?
– Мне уже давно не пятнадцать. Сейчас мне нужно что-то посущественнее.
– Например?
Он садится рядом, и я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как предательская юбка ползет вверх. Он наклоняется и привычным, небрежным жестом убирает прядь волос с моего лица; морщинки в уголках его глаз собираются в лучики, когда он улыбается.
– Я сейчас спущусь и принесу тебе что-нибудь.
– Нет, не надо. – Мое сердце пускается в галоп. Почему он так на меня смотрит? – Тебе пора готовиться ко сну. Учитывая, что ты весь день был в дороге, сегодня ночью я уступлю тебе кровать, а сама лягу на диване. Завтра поменяемся.
– Да ладно, Ми-Ми? Никому из нас не нужно спать на диване. Мы столько раз спали в одной кровати.
– Да, но никогда – как пара, притворяющаяся, что встречается.
– И что? – Он закатывает глаза. – Какая разница? У нас же есть правила, верно? К тому же, это мы. Мы же не набросимся внезапно друг на друга… – Он делает многозначительную паузу, его взгляд встречается с моим, а на лице появляется хитрое выражение. Голубые глаза откровенно смеются надо мной. – Верно?
– Ну, конечно.
Я резко сажусь, издав тихий стон, когда желудок снова сводит от голода. Откидываю волосы за спину и отчаянно пытаюсь одернуть платье.
– Ничего не случится. Абсолютно.
Я спрыгиваю с матраса и иду к столику в углу.
– О, смотри, тут есть меню! Можно заказать еду в номер. – Я пробегаю глазами по списку блюд. – Думаю, возьму чизбургер с картошкой. Будешь что-нибудь?
– Мне то же самое. – Он обводит взглядом спальню. – Знаешь, о чем я только что вспомнил?
– О чем?
– У нас нет сменной одежды. – Он хмурится. – Мой багаж у дедушки с бабушкой, а все твои вещи остались дома, так?
– Да, я вообще ничего не взяла. Даже не подумала об этом. Думала, нас заселят только завтра днем. – Мой живот снова призывно урчит, и я возвращаюсь к изучению меню. – Пожалуй, закажу еще луковые кольца.
– Луковые кольца? – Люк выглядит скептически. – Похоже, это означает, что сегодня вечером у нас отменяется репетиция поцелуев, сексуальная Миа?
– Очень смешно, Люк.
От его слов у меня внутри все сжимается. Я изо всех сил заставляю себя не пялиться на его губы.
– Не думаю, что нам нужны какие-то тренировки. Мы взрослые люди и прекрасно знаем, как целоваться. А теперь дай-ка я закажу еду, пока не упала в голодный обморок.
– Думаю, ты продержишься еще часок. – Он подходит ближе, а затем останавливается. – Но если совсем невмоготу, я могу спуститься в холл и купить тебе перекусить в магазинчике внизу. Кажется, он круглосуточный.
– Тебе не нужно этого делать, но спасибо. – Я качаю головой. – Слушай, как думаешь, у них там продается одежда?
– Ты хочешь пойти за одеждой прямо сейчас? – Он вздергивает бровь. – Серьезно?
– Нет, но я не могу спать в этом. – Я с отвращением смотрю на платье с оборками. – Платье милое, но спать в нем будет пыткой. И я сомневаюсь, что твоя одежда годится для сна.
– О, в этом я спать не собираюсь. – Он смеется, и я, затаив дыхание, смотрю, как он расстегивает пуговицы, стягивает рубашку и остается с обнаженным торсом.
Это далеко не первый раз, когда я вижу Люка без рубашки. И даже не первый раз, когда вижу его полуголым в спальне, но раньше это никогда не вызывало во мне таких эмоций.
– В чем же ты будешь спать? – Я торопливо снимаю телефонную трубку и нажимаю кнопку обслуживания номеров, просто чтобы отвести взгляд. Не то чтобы я не хотела на него смотреть, но откровенно пялиться – это уже перебор.
За последние пару лет Люк здорово подкачался. У него появился рельефный пресс, и мой изголодавшийся мозг оценил это зрелище куда сильнее, чем следовало бы. Я чувствую себя жалкой неудачницей, так откровенно пуская слюни на лучшего друга детства. Видимо, сказывается то, что у меня уже целую вечность не было парня.
– Я вообще собирался спать голым.
– Что?! – в голос восклицаю я.
Он громко хохочет. В его глазах пляшут бесенята, когда он снова садится на край матраса.
– Ты ни за что не будешь спать голым, Люк!
– Я же сказал, что лягу на диване. Не бойся, я не прикоснусь к тебе своими голыми частями тела.
– Я сказала, что сама лягу на диване, но если ты так настаиваешь, я не против занять кровать. Выглядит она потрясающе.
– Конечно. – Он не сводит с меня глаз. – Помнишь, как мы делили кровать в подростковом возрасте, и никому не приходилось уходить на диван? Мы смотрели фильмы, засыпали под наши разговоры, а утром ты будила меня, дубася подушкой.
– Мы не так уж часто спали в одной кровати, но да, было дело.
– По-моему, лучшие друзья могут спать в одной постели и не делать из этого трагедию, разве нет?
– Серьезно, Люк? – Я упираю руки в бока. – Это твой завуалированный способ сказать, что никто не должен спать на диване?
– Это мой способ сказать, что мы миллион раз спали вместе. Почему бы не сделать это и сегодня?
Потому что ты никогда раньше не выглядел таким сексуальным.
– Люк, ты можешь спать со мной. Кровать достаточно большая, мы просто построим между нами крепость из подушек.
– Крепость из подушек? – Его губы дрогнули. – И кого эта крепость должна удерживать? Врагов снаружи или нас внутри?
Он встает, и я смотрю, как он подходит к огромным французским окнам и распахивает их. Выходит на балкон, и я иду следом. Мы оба опираемся на перила, глядя на темнеющий вдали океан и покачивающиеся листья пальм.
Прекрасная ночь.
– Не знаю. – Я пожимаю плечами, прислоняясь спиной к стене, и тут мой взгляд падает на гамак. – О, смотри. – Я киваю в его сторону. – Не хочешь меня покачать?
– Прямо сейчас? – Он делает шаг ко мне, и я чувствую тепло его пальцев на своей спине. – Хочешь там переночевать?
– Нет, конечно, нет.
– Зато это надежно защитило бы тебя от моей утренней эрекции. – Он лукаво подмигивает, и я мгновенно заливаюсь краской. – Куда эффективнее, чем крепость из подушек.
– Серьезно, Люк Хэвербрук?
– Разве не это тебя беспокоит?
– Нет.
– Я имею в виду, было бы неловко: просыпаешься ты без всяких барьеров, а я прижимаюсь к твоей попе, твердый как камень. Или, может, это нормально? Добавляет реализма нашим фейковым отношениям, а?
– Люк, ты вообще себя слышишь? – Я с трудом сглатываю.
Я понимаю, что он просто издевается, но мне вдруг становится жарко. Я уже собираюсь отшутиться, чтобы хоть как-то разрядить искрящееся сексуальное напряжение, но тут в номере звонит телефон. Я пулей бросаюсь внутрь, чтобы ответить. Звонок обрывается, прежде чем я успеваю снять трубку, но я решаю сразу сделать заказ, вместо того чтобы возвращаться на балкон.
Через пару гудков отвечает приятный женский голос:
– Обслуживание номеров. Чем могу помочь?
– Здравствуйте. Это Миа из…
– Вы в люксе «Линкольн», верно?
– Да, да. Я хотела бы заказать ужин, пожалуйста. Я немного проголодалась. – Сама не знаю, зачем я перед ней оправдываюсь, но, видимо, просто пытаюсь отвлечься от панической мысли о том, что рядом со мной будет спать голый Люк. Он, должно быть, рехнулся. Это просто немыслимо.
– Конечно, миссис Хэвербрук. Что бы вы…
– Бишоп, – поспешно перебиваю я. – Я Миа Бишоп. Мой, э-э, ну, мой друг… то есть парень, это Люк Хэвербрук. Он тоже остановился в этом люксе, но мы не женаты. То есть, не то чтобы мы вообще никогда не планировали…
– Миа, – Люк бросает на меня выразительный взгляд.
Я тихо стону. Я все испортила. Слава богу, это всего лишь девушка из рум-сервиса.
– Извините, уверена, вам абсолютно плевать на наш статус. Мне, пожалуйста, два чизбургера, две порции картошки фри, луковые кольца, колу и салат на гарнир.
– Ты никогда не ешь салаты, Миа. – Люк смотрит на меня с подозрением. – И я свой точно есть не буду.
– Сегодня съем. Вообще-то, теперь я всегда ем салаты, – нагло вру я. – Ты не знаешь обо мне всего, Люк. Пока тебя не было, я изменилась.
– Но привычке выбирать не тех парней так и не изменила.
– В любом случае, простите, мэм. Два чизбургера, две картошки фри, кола и большой салат с соусом ранч.
Я бросаю на Люка победный взгляд. Он только смеется, поворачивается и скрывается за дверью ванной. Я уже жалею, что выпендрилась с этим салатом, но теперь придется давиться листьями из принципа.
– Итак, проверяем: четыре чизбургера, четыре порции картошки, две колы, маленький салат и большой салат с соусом ранч? Какой соус к маленькому салату?
– Что? Нет, мне нужно только два чизбургера! С двумя порциями картошки фри, одной колой и одним салатом ранч.
– Понятно. Записать на счет номера?
– Да, конечно, спасибо.
– Пожалуйста. Заказ будет готов минут через сорок пять.
Я кладу трубку и снова оглядываюсь. Люк чем-то шуршит в ванной, и я рада, что у меня есть минутка прийти в себя.
Я хватаю телефон, чтобы написать Джунипер – нужно отвлечься и не думать о том, во что я ввязалась.
МИА:
Мне кажется, я, наверное, сошла с ума. А ты как думаешь?
ДЖУНИПЕР:
Что случилось?
МИА:
Нам с Люком сегодня ночью нужно спать в одном номере, а у нас ни сменной одежды, ни пижам, ничего. И я просто паникую: как мы это переживем?
ДЖУНИПЕР:
Вы же кучу раз спали в одной кровати. Будет весело.
МИА:
Да, верно. Я просто… ну…
ДЖУНИПЕР:
Ну, что?
МИА:
У него теперь кубики на животе, Джуни.
ДЖУНИПЕР:
Пресс? Вау. Кто бы мог подумать, что он начнет качаться? Молодец, Люк.
МИА:
Наверное.
ДЖУНИПЕР:
Подожди… ты пускаешь слюни на его пресс?
МИА:
НЕТ! Конечно, нет.
ДЖУНИПЕР:
Ладно, тогда в чем проблема?
МИА:
В чем мы будем спать?
ДЖУНИПЕР:
В нижнем белье.
МИА:
Наверное.:(
ДЖУНИПЕР:
Хочешь, я привезу тебе какую-нибудь одежду?
МИА:
А ты разве не спишь?
ДЖУНИПЕР:
Нет, я только что вернулась из Тайной бухты. Мы с Рэйфом разговорились, и он меня подвез.
МИА:
Рэйф? Мой брат Рэйф?
ДЖУНИПЕР:
Ты знаешь еще кого-то с таким именем?
МИА:
Какого черта ты забыла в Тайной бухте?
ДЖУНИПЕР:
Он предложил подбросить меня до дома, а потом мы решили подняться на холм посмотреть на звезды. Наверное, сегодня ночью можно было увидеть какое-то уникальное созвездие или типа того.
МИА:
Странно. Он бывает таким занудой.
ДЖУНИПЕР:
Ну так ты в порядке? Справишься?
МИА:
Да, заказала еду в номер, может, посмотрю фильм. Увидимся в «Соленые страницы» завтра после завтрака, ладно?
ДЖУНИПЕР:
Договорились. Веселись.
Я беру пульт, забираюсь на кровать, подтянув колени к груди, и включаю телевизор. Откинувшись на подушки, бездумно щелкаю каналы, надеясь наткнуться на какую-нибудь романтическую комедию. Минут через десять дверь ванной открывается, и оттуда выходит Люк. Влажные волосы, полотенце на шее... и одни лишь черные боксеры-брифы.
Что за черт? Мой взгляд мгновенно, словно магнитом, притягивается к его паху, и я чувствую, как щеки обжигает румянец. У него нет стояка или чего-то в этом роде, но очертания его достоинства проступают слишком явно. Внушительная выпуклость уютно покоится в ткани трусов, пока он невозмутимо шагает к кровати, вытирая голову.
Перестань пялиться, Миа. Ты совсем с катушек съехала?
– На что смотришь? – невинно интересуется он.
Я вскидываю глаза на его лицо. Он заметил, что мой взгляд был совсем не невинным?
– А? В смысле? – Я хмурюсь и трясу телефоном. – Я просто переписывалась с Джунипер и задумалась. Ни на что я не смотрела.
– А, ясно. Значит, я могу забрать пульт и переключить канал?
– Эй, нет! – Я прижимаю пульт к груди. – Я хочу посмотреть ромком.
– О, нет, – картинно стонет он и падает на матрас рядом со мной, умоляюще глядя в глаза. – Только не романтическую комедию, Миа. – Он надувает губы, точь-в-точь как щенок, выпрашивающий лакомство. – Все что угодно, только не это.
– Что? Мы сто лет не смотрели ромкомы вместе. Наверное, лет с пятнадцати. – Я продолжаю щелкать кнопки. – И, если мне не изменяет память, ты тогда отрубился минут через десять.
– Фильм под названием «Бессонница в Сиэтле» давал мне полное моральное право немного поспать, прямо как в том фильме. – Он забирается на кровать и садится рядом, скрестив ноги.
– «Бессонница», Люк, а не «Сон».
– Ах да. Ну, раз уж мы ударились в воспоминания, кажется, ты тоже тогда храпела вовсю.
– Как ты мог слышать, что я заснула, если сам спал? В этом нет никакой логики!
– Я проснулся, честно собирался досмотреть, но потом услышал твой богатырский храп и решил, что могу со спокойной совестью спать дальше.
– Это был хороший фильм. Если найду его сейчас – будем смотреть.
– О, нет. – Он строит мученическую гримасу, а потом смеется, когда я пихаю его в плечо. – То есть – о да, я просто мечтаю, чтобы ты его нашла.
– Ну-ну.
Я изо всех сил стараюсь игнорировать то теплое, пушистое чувство, которое вызывает его улыбка. Рядом с ним я чувствую себя так, словно сижу в уютном шале перед камином с кружкой горячего шоколада.
– Нам нужно обсудить план действий, пока не принесли еду. Не знаю, как тебе, а мне кажется, что наша премьера прошла не блестяще.
– Потому что мой брат – самовлюбленный придурок? – Он качает головой, и его взгляд скользит по моему платью. – Ты так и собираешься сидеть в этом всю ночь?
– Мне не во что переодеться.
– У тебя же есть нижнее белье?
– Ну да, но…
– Мы собираемся строить Великую Китайскую стену из подушек. Так что шанс, что я проснусь посреди ночи, случайно наткнусь на твое полуголое тело и подумаю: «О-о-о, горячий, сексуальный кусок мяса, надо бы прижаться», равен нулю.
– Серьезно, Люк? Я сейчас обижусь.
– На какую часть?
– На ту, где ты сравнил меня с куском мяса. – Я фыркаю, хотя внутренний голос назойливо шепчет: «Спроси, считает ли он тебя сексуальной!» Или он просто брякнул это не подумав? Естественно, я не собираюсь задавать этот вопрос.
– Ты считаешь меня сексуальной, или это было просто образное выражение? – ляпаю я секундой позже, вопреки всем приказам собственного мозга.
Какая разница, Миа? Он твой лучший друг. Ты можешь спрашивать его о чем угодно. Это ничего не значит.
И то, что тебя волнует ответ – тоже.
– Считаю ли я тебя сексуальной? – Он заливисто смеется. – Что за вопрос?
– Ты только что сказал…
– Тебе нужно официальное подтверждение того, что ты красивая, сексуальная и что тебя хочет каждый мужик на планете? – Он склоняет голову набок и ухмыляется. – В смысле, мы оба видели, как Рекс пытался к тебе подкатывать. Хотя я не удивлюсь, если окажется, что это только потому, что мы объявили себя парой, и он просто хочет забрать то, что принадлежит мне.
– Я не принадлежу тебе. Я не вещь! – Я тычу пальцем в его твердую грудь. – Даже если бы мы встречались по-настоящему. И с чего ты взял, что я показалась ему привлекательной только потому, что…
– Я не это имел в виду, Миа. – Он вздыхает. – Уверен, что все парни на вечеринке пускали на тебя слюни, включая Рекса. Но давай смотреть правде в глаза: его внезапное восхищение и эти сальные комментарии? Это подозрительно. Он просто хочет то, что ему недоступно. – Он внезапно хмурится и окидывает меня долгим взглядом. – Ты ведь больше по нему не сохнешь, правда?
– Нет. Фу, конечно, нет! – Хотя по выражению лица Люка я вижу, что он мне не верит. – Приятно ли мне, что он кусает локти? Да. Хочу ли я заставить его подавиться теми словами из приглашения? Однозначно. Но уж точно не потому, что мечтаю стать его трепетной невестой.
– Если ты так говоришь. – Он продолжает сверлить меня взглядом. – Итак, каков план? Просто будем вести себя как влюбленные и держаться за ручки?
– Вроде того. – Я киваю, лихорадочно соображая. – Мы можем держаться за руки. Это не нарушает никаких личных границ.
– И, наверное, можем обниматься, – добавляет он. – Ты и так постоянно на мне виснешь.
– Это правда.
– А поцелуи в щеку?
– Конечно. И в лоб тоже. – Я улыбаюсь. – И целовать руки, и всякие милые прикосновения. Это романтично и не слишком интимно.
– Да, совершенно не интимно.
Он берет мою руку и целует ее три раза подряд, отчего я непроизвольно хихикаю. Затем переворачивает мое запястье и нежно, почти невесомо целует ладонь и чувствительную кожу на сгибе, обращаясь со мной, как с хрупкой фарфоровой статуэткой. Я судорожно сглатываю, не в силах оторвать взгляд от его опущенных ресниц. На долю секунды я чувствую жар его языка на своей коже, прежде чем он отстраняется.
– Совершенно не интимно, – повторяет он хрипловато.
Я просто киваю, потому что… какого черта это сейчас было? И почему у меня внутри все переворачивается?
– А как насчет поцелуев в губы? – спрашивает он через паузу.
– Мы же договорились, что это допустимо. Только без языков! – Я нервно облизываю губы. – Мы это уже обсуждали.
– А что, если ситуация выйдет из-под контроля и нам понадобится язык, чтобы убедить их окончательно?
– Будем решать проблемы по мере их поступления. – Я ерзаю на матрасе, тихо вздыхая, когда проклятая юбка снова ползет вверх. – Можно одолжить твою рубашку? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь не пялиться на его идеальный торс. – В ней спать куда удобнее, чем в этом корсете.
– Без проблем. – Он кивает на диван, где лежит его сложенная одежда, и я сползаю с кровати.
Несмотря на странную неловкость между нами, мне невероятно тепло на душе. Люк всегда был моим самым близким человеком. Он знает обо мне вещи, которые я сама давно забыла.
– Помнишь, как я пришла к тебе с ночевкой, забыла пижаму, и мне пришлось спать в твоем костюме Человека-паука?
– Никто тебя не заставлял. – Его губы кривятся в ухмылке. – Я предложил тебе кучу нормальной одежды, а ты вцепилась именно в него. Я был в бешенстве.
– Я знаю! – смеюсь я. – Ты весь вечер сверлил меня убийственным взглядом.
– Я боялся, что ты заберешь мои суперспособности.
– Какие еще способности? Лазить по обоям? – Я хихикаю, натягивая его рубашку поверх платья. – Так, отвернись. Я снимаю платье.
– Отвернуться? Разве парень должен…
– Люк!
– Все, глаза закрыты. – Он с театральным стоном откидывается на подушки. – Итак, пока ты там стриптизируешь, давай продумаем легенду. Как мы поняли, что жить друг без друга не можем?
– Однажды вечером мы смотрели фильм на телефоне, и ты вдруг сказал: «Эта история любви напоминает мне о нас». Я спросила: «В смысле?», а ты ответил: «Она напоминает мне, как сильно я люблю тебя, хочу тебя и считаю самой идеальной женщиной во Вселенной».
– Бред, – доносится с кровати. – Я не собираюсь звучать как сопливый идиот. В жизни бы не произнес такую ванильную чушь, и моя семья прекрасно это знает.
– А по-моему, звучит очень романтично.
– Миа Бишоп, ты вообще представляешь меня произносящим эти слова? – Он снова смеется. – «Эта история любви напоминает мне о нас»? Меня сейчас стошнит.
Он изображает рвотные позывы, а я не могу сдержать смех, застегивая пуговицы. Рубашка едва доходит мне до середины бедра, но она восхитительно свободная, мягкая и пахнет Люком – морем и свежими цитрусами.
– Ну, старый Люк так бы не сказал, а вот новый, обновленный, романтичный Люк – запросто!
– Давай без фанатизма, Миа. – Он громко зевает, и я возвращаюсь к кровати. – Где эта чертова еда?
Я замечаю, что его глаза открыты. Он их вообще закрывал? Он видел, как я стягивала платье? Его темный взгляд неотрывно следует за мной, пока я иду, и я физически ощущаю, как он скользит по моим обнаженным бедрам каждый раз, когда подол рубашки распахивается. Слава богу, я осталась в трусиках. Никогда еще я не была так счастлива, что не отношусь к числу девчонок, обожающих ходить без белья. Если бы он увидел джунгли Амазонки, растущие там внизу, я бы сгорела со стыда. Или он бы просто умер со смеху. Что прозрачно намекает: завтра нужно срочно купить бритву или записаться на эпиляцию. На всякий случай.
«На всякий случай чего, Миа?» – ехидно интересуется внутренний голос.
Для пляжа. Я буду в бикини. Не хочу получить прозвище «Миа – Снежный Человек».
– Земля вызывает Мию!
– О, прости. Задумалась. В общем, если мой сценарий – отстой, что мы им скажем?
– Я думал о чем-то в духе: ты позвонила мне посреди ночи в слезах, сказала, что у тебя есть тайна, и умоляла перезвонить, хотя я был на важном совещании и…
– Ты всегда на совещаниях.
– Именно. И я прерываю встречу века и…
– Как ты можешь быть на совещании посреди ночи?
– Твоя взяла. Окей, ты звонишь днем, умоляешь перезвонить. Я бросаю все, в панике выбегаю из переговорной, думаю, что кто-то умер, а ты заявляешь, что больше не можешь держать это в себе и тебе совершенно необходимо признаться в своих чувствах.
– Это скорее в твоем духе, Люк, а не в моем.
– Дослушай. Ты признаешься, что тайно сохнешь по мне уже много лет и не можешь прожить ни дня без этих мыслей. – Он самодовольно улыбается. – А потом присылаешь мне фотку топлес, и я…
– О черт, нет, Люк. Я никому не расскажу эту чушь! Ты совсем рехнулся?
– А что? Было бы весьма эффектно получить такое сообщение.
– Мечтай дальше. Хочешь увидеть меня топлес?
Я поворачиваюсь и толкаю его в грудь. Его кожа горячая, и я в очередной раз отмечаю, какие у него широкие плечи. Золотисто-оливковая кожа выглядит гладкой и упругой. Темные волоски на груди сбегают вниз, к идеальным кубикам, которые напрягаются, когда он смеется. Жар его тела окутывает меня, и я вздрагиваю, когда его бедро случайно прижимается к моему.
– О чем замечталась, Ми-Ми? – хрипловато шепчет он мне прямо в ухо, отчего по позвоночнику бегут мурашки.
– Ты такой извращенец. – Я подтягиваю колени к подбородку. – Я тебе не стриптизерша. Никаких прелестей ты не увидишь.
– Какая трагедия, жизнь кончена. Вызывайте копов.
– Очень смешно. – Я легонько бью его кулаком по плечу, но он перехватывает мою руку и тянет на себя. – Мечтать не вредно, мистер Хэвербрук.
– Рекс бы от такого точно не отказался. – Он подмигивает, подносит мое запястье к губам и оставляет на коже легкий, дразнящий поцелуй. Я поспешно отдергиваю руку. – Или, может, он до сих пор считает, что ты осталась одна-одинешенька на его свадьбе, потому что ты – ходячая катастрофа?
– Вообще-то, он и тебя считал неудачником. – Я пытаюсь оттолкнуть его свободной рукой, но он ловит и ее.
– Вот до чего мы докатились. – Он ухмыляется, надвигаясь на меня. – Два безнадежных неудачника, которые не смогли найти себе пару на свадьбу десятилетия.
– Эй, пусти! – Я начинаю хихикать, падая спиной на матрас. Мои волосы разметались по подушкам. – Уверена, я без проблем нашла бы с кем прийти! – Я отчаянно пытаюсь вырваться, но он стал в разы сильнее, чем в те времена, когда нам было по пятнадцать и мы постоянно устраивали бои без правил. – Перестань! – Я пытаюсь прижать локти к бокам, предчувствуя атаку. – Не смей! – Но поздно: он начинает безжалостно щекотать меня, не обращая внимания на мои визги.
– А я бы, наверное, склеил какую-нибудь знойную серфершу, ну или светскую львицу, ищущую приключений.
Его пальцы безжалостно скользят по моим ребрам, спускаясь к талии, а затем переходят в массированное наступление на самые чувствительные места – под коленками.
– Лю-ю-юк!
Я изворачиваюсь, резко отталкиваюсь и, воспользовавшись моментом неожиданности, перекатываюсь, оказываясь сверху. Хватаю его за запястья и с силой прижимаю их к матрасу по обе стороны от его головы. Его глаза цвета океана сияют безудержным весельем. Рубашка опасно задралась, и я пытаюсь одернуть ее, не отпуская его рук. Но от этого она задирается еще выше, и, выпрямив спину, я вдруг с ужасом осознаю свою позу: я сижу верхом на его бедрах. И, что самое страшное, я сижу на чем-то очень твердом.
Я судорожно сглатываю. Это точно не пульт от телевизора. И не его колено.
О черт, я сижу прямо на его члене.
Я опускаю взгляд, и мои мысли мгновенно заволакивает густым, удушливым туманом. Я физически чувствую, как его стояк упирается в мои трусики. По телу прокатывается горячая волна обжигающего желания. Он рефлекторно дергает бедрами, и ткань его боксеров трется о мой шелк. Я подаюсь вперед, отчаянно пытаясь слезть, но он вдруг высвобождает руки, обхватывает меня за талию, и я снова падаю на него – еще плотнее.
Я до боли прикусываю губу, молясь всем богам, чтобы он не почувствовал, насколько я возбудилась. Я очень надеюсь, что Люк слишком устал, чтобы заметить мое состояние. Но когда я набираюсь смелости посмотреть ему в глаза, его лицо меняется. Взгляд темнеет, становится хищным и голодным. Он медленно облизывает нижнюю губу. Внизу живота сладко тянет. Боже, как же мне хочется прижаться ртом к этой губе. Обхватить его лицо ладонями и…
Выключи нимфоманку, Миа, дура!
Я резко отворачиваюсь и снова хватаю его за запястья, с силой прижимая их к его груди. Мои волосы падают, создавая золотистый занавес между нашими лицами.
– Руками не трогать, малыш, – хрипло дразню я.
Но он вдруг перехватывает мои кисти, делает резкий выпад бедрами и одним плавным движением переворачивает меня на спину.
– Эй! – Я возмущенно пыхчу. – Так нечестно!
– Ты правда думала, что сможешь одолеть меня, Миа?
Он нависает надо мной, его лицо оказывается в опасной близости. Он склоняется еще ниже, и его губы мягко, почти невесомо касаются моей щеки, а затем скользят к кончику носа.
Я перестаю дышать. Он собирается меня поцеловать? По-настоящему? Или это опять гребаная репетиция?
Я упираюсь ладонями в его твердые бицепсы, пытаясь сдвинуть с себя эту гору мышц, но это бесполезно. Он удобно устраивается между моих бедер, смотрит на меня сверху вниз и снова облизывает губы.
– Красивый лифчик.
Я опускаю взгляд и с ужасом вижу, что верхние пуговицы рубашки расстегнулись, и он беззастенчиво разглядывает кружево моего черного белья и ложбинку между грудей.
– Извращенец.
– Ошибаешься. Извращенец воспользовался бы ситуацией на сто процентов.
– Это как же? – Сама не знаю, зачем провоцирую его. Может, я превратилась в тупую героиню из какого-нибудь дурацкого сериала. А может, просто хочу узнать, что он сделает.
А поскольку Люк – это Люк, и тормоза у него отсутствуют в принципе, он просто хватается за края рубашки и дергает. Половина пуговиц с треском отлетает, и ткань распахивается настежь.
