Текст книги "Просто еще один летний роман (ЛП)"
Автор книги: Дж. С. Купер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
– Хотелось бы сказать, что да, – делаю я паузу, – но это не так.
Она сверлит меня взглядом, делая еще один шаг. Я чувствую, как песок с ее ног сыплется на мои. Миа поднимает руку, ласково касается моей щеки и заглядывает мне прямо в глаза. От ее близости сердце пускается в галоп. Я вдыхаю запах ее солнцезащитного крема и вижу кристаллики соли на коже. Она светится золотистым загаром, на щеках играет румянец. Она выглядит ослепительно.
– Ты же знаешь, я всегда понимаю, когда ты лжешь, да? – Она наклоняется ближе. Ее губы почти касаются моих. – Скажи мне еще раз.
– Сказать что? – хриплю я, забывая, как дышать.
– Что это не ты нарисовал карту.
– Это не я.
Она слегка отстраняется и хмурится.
– Не могу понять, говоришь ты правду или нет.
– Я думал, ты всегда понимаешь.
– Я тоже так думала. Видимо, интуиция меня подводит.
– Не думаю.
Я обнимаю ее за талию и притягиваю вплотную к себе. Она нервно оглядывается по сторонам.
– Кто здесь?
– Что значит «кто здесь»?
– Я просто подумала, что...
– Что? – спрашиваю я, скользя ладонью по изгибу ее талии, вниз к бедру и ягодицам.
Я собственнически сжимаю ее попку, и она выдыхает, прижимаясь ко мне.
– Я просто подумала, что такие вольности мы позволяем себе только на публике.
– Может, нам стоит делать это постоянно? Вдруг за нами наблюдают прямо сейчас? Кто-то может шпионить за каждым нашим шагом, – усмехаюсь я.
– Ты же в это не веришь? – Она снова тревожно озирается. – Рекс не настолько сумасшедший, правда?
– Не знаю. Кэл сказал, что Рекс был на взводе и с кем-то орал по телефону. Я не знаю, на что он способен, осознав, что упустил тебя из-за меня.
– Он меня не упустил, – резко обрывает Миа. – Я никогда не принадлежала ему. И я не твоя. Забыл?
– Я-то помню. Но он – нет. Мужчин всегда манит то, чего они не могут получить. Он наверняка вбил себе в голову, что ты все еще сохнешь по нему, – быстро говорю я, пока мое сердце отбивает бешеный ритм.
Потому что я-то хочу, чтобы она была моей. И хочу, чтобы она сама этого захотела. Черт. Я все еще люблю ее. Безнадежно, отчаянно влюблен, и весь этот план был одной гигантской ошибкой.
Мне вообще не стоило приезжать на эту свадьбу. Не стоило соглашаться на спектакль с фиктивными отношениями. И тем более не стоило делить с ней один номер. Чувства, которые я так долго держал в узде, теперь кипели внутри, как лава в кратере просыпающегося вулкана. Меня бросало в жар, я нервничал, чувствуя себя так же, как в восемнадцать, когда она радостно сообщила, что идет на выпускной с Уильямом Сеттой – парнем из команды по теннису. Он был неплохим парнем, но он был не мной. Если бы не он, она пошла бы со мной. Как друзья, разумеется.
Я до сих пор помню ее в розовом платье: как она кружилась, как смеялась. Помню, как Сетта надел ей на запястье бутоньерку, а она чмокнула его в щеку. В его глазах загорелся триумф: он был уверен, что переспит с ней в ту ночь. Но я бы ни за что этого не допустил, пусть мне и приходилось торчать с ними третьим лишним.
Это было больно. Было больно тогда осознавать, что она никогда не станет моей. И еще больнее сейчас, потому что мои чувства стали глубже и сильнее, чем когда-либо. Когда придет время и я улечу в Нью-Йорк, разлука станет невыносимой. Мне придется прятаться вдали от нее, пока она будет искать того, кого по-настоящему полюбит. Того, кому отдаст свое сердце. И я лишь надеюсь, что не сломаюсь от этой боли.
– Эй, Люк, – она мягко касается моего лица. – Пойдем к пирсу? Что именно мы ищем?
– Не знаю, – говорю я. – Наверное, еще одну карточку. Но она же намокнет. Думаю, поймем, когда увидим. – Я беру ее за руку и крепко сжимаю. – Согласна?
– Наверное, – медленно кивает она. Выражение ее лица меняется.
Я безмерно рад, что она не умеет по-настоящему читать мои мысли. Рад, что она не знает, как сильно я ее люблю и что для меня все это давно перестало быть игрой. Этот фиктивный летний роман сжигает меня заживо, потому что я хочу, чтобы он стал реальностью.
Мы направляемся к пирсу и одновременно останавливаемся, заметив в воде группу серферов.
– Вау, они хороши, – тянет Миа, не сводя с них глаз. Я хмурюсь, гадая: она восхищается их навыками или их рельефными торсами?
– Тебе правда нравятся серферы, да?
– Они нормальные, – она переводит взгляд на меня. – Но это не предел моих мечтаний.
– Кстати, почему ты сама не катаешься? Всегда было интересно.
– Я до ужаса боюсь акул. Ни за что не заплыву так далеко. Там кишмя кишат акулы.
– Знаю, – киваю я. – Но нельзя позволять страху управлять твоей жизнью.
– Знаю. И я стараюсь. Но иногда это бывает слишком сложно, понимаешь?
– Да, – тихо отвечаю я, потому что знаю это лучше, чем кто-либо. Как же тяжело быть честным до конца. Я ни разу не осмелился признаться Мие в любви, потому что до одури боялся: одно неосторожное слово – и наша дружба разрушится навсегда. Я был совершенно не готов рисковать.
Хотя, возможно, я уже всё разрушил.
Глава 18
Миа
– Ты действительно думаешь, что следующая подсказка будет здесь? – спрашиваю я Люка, пока мы осторожно пробираемся по скользким камням.
Я просто не представляю, где тут можно спрятать карточку так, чтобы ее не смыло приливом или не размочило брызгами.
– Это не я писал подсказку, так что гарантий дать не могу. Но интуиция подсказывает, что-то должно быть поблизости. Нужно просто быть внимательнее. Ищи всё, что выбивается из общей картины.
– В том-то и проблема: мы понятия не имеем, что ищем! – Я ковыряю песок пальцем ноги, поднимаю пару красивых ракушек и снова смотрю на воду. – Было бы круто найти послание в бутылке.
– Ага, было бы круто.
– Серьезно, очень круто! В детстве я зачитывалась книгой, где парень бросил в океан бутылку с любовным письмом и пообещал жениться на той, кто ее найдет, а потом...
– Сконцентрируйся, Миа. Не время пересказывать сюжеты любовных романов.
– Я знаю, просто книга была потрясающая! Да я бы с ума сошла от восторга, если бы нашла такую бутылку. Это же так... – Я продолжаю сканировать взглядом камни и вдруг замираю, холодея от ужаса.
– На помощь! – ору я что есть мочи. – Акула! Там акула! Беги!
Я в панике тычу пальцем в серый плавник, торчащий из воды, и пячусь назад, спотыкаюсь и шлепаюсь в воду.
Люк тоже замирает, но вместо того чтобы спасаться, медленно бредет прямо к этим мини-«Челюстям». Лишнее доказательство того, что он абсолютно ненормальный!
– Ты что творишь?! – визжу я, вскакивая на ноги. Я снова насквозь мокрая!
– Акулы не подплывают так близко к камням, – флегматично отзывается он, пока я отжимаю волосы. – Где ты ее видишь?
Я снова дрожащей рукой указываю направление. Он подходит к камню, опускается на корточки, хватается за что-то под водой и тянет на себя. На поверхность показывается акулья голова. У меня темнеет в глазах.
– Это детеныш акулы?!
– Нет. Это надувная игрушка. – Он ухмыляется. – Привязана к камню веревкой, чтобы не унесло волной.
– И что? Какой-то турист забыл?
– Вряд ли, – его глаза загораются азартом. – Если не ошибаюсь, внутри этой акулы спрятан зип-пакет с карточкой. Идем на берег, я ее вскрою.
– Мы что, только что нашли следующую подсказку?! – Мое сердце пускается вскачь.
– Похоже на то. Давай откроем и проверим.
Мы выбираемся на пляж и останавливаемся возле ярко-желтой будки спасателя. Люк подбирает с песка острую ракушку и безжалостно вспарывает игрушку.
– Покойся с миром, Шарки, – торжественно произношу я. Он лишь смеется.
Люк аккуратно достает зип-пакет, внутри которого действительно лежит белая карточка. Мы официально нашли вторую подсказку!
– Ты меня слушаешь, Миа?
– Я будто в облаках летаю от восторга! Читай!
Он бросает на меня насмешливый взгляд и цитирует:
– «Обвиняемые и присяжные не хотят находиться поблизости. / Адвокаты и судьи проводят здесь свои дни. / Тебе не нужно заходить внутрь. Боюсь, сегодня жаркий день. / Охлади рот и насладись льдом. / Это ясно».
– Что? – Я непонимающе моргаю. Мой мозг лихорадочно пытается расшифровать этот набор слов, но безуспешно.
– Давай, Миа. Включай логику. Ты точно знаешь ответ. Послушай еще раз.
– Повтори самое начало.
– «Обвиняемые и присяжные не хотят находиться поблизости. Адвокаты и судьи проводят здесь свои дни».
– Суд! Адвокаты и судьи тусуются в здании суда! Подсказка там?
– Не думаю, – я чувствую легкий укол разочарования. – Слушай дальше: «Тебе не нужно заходить внутрь». Значит, нам нужно искать не внутри здания суда, а где-то рядом.
– Логично. А дальше?
– «Боюсь, сегодня жаркий день. / Охлади рот и насладись льдом. / Это ясно».
– Насладись льдом... Охлади рот... – Я задумчиво потираю лоб. И вдруг в голове словно щелкает тумблер. – Насладись льдом!
– Догадалась?
– Тележка с фруктовым льдом! Та, что стоит прямо напротив суда!
– Бинго! – Он расплывается в улыбке. – Я почти уверен, что следующая карточка там.
В порыве восторга я бросаюсь ему на шею. Он смеется и ловит меня в объятия. Внезапно я вспоминаю, что на мне крошечное бикини и я насквозь мокрая. Его ладони ложатся мне на ягодицы и опасно скользят вниз, к зоне, где заканчивается ткань. Я вспыхиваю и поспешно отстраняюсь.
– Ой, прости, я забыла, что мокрая.
– Мы ведь не в спальне.
Я сглатываю и одергиваю трусики, стараясь не думать о том, как легко ему было бы сдвинуть тонкие тесемочки в сторону.
– Ну что, идем? – Мне нужно срочно сменить тему.
– Не знаю, успеем ли. Через час у нас ужин с Рексом, Энди и бабушкой с дедушкой.
– О да. Это будет тот еще цирк.
– Скорее невыносимо скучная обязаловка, – стонет Люк.
– Ты так и не помирился с Рексом? – спрашиваю я, пока мы возвращаемся к фургону за моими вещами.
– Он самовлюбленный придурок. Возомнил себя пупом земли. Так что нет, с меня хватит. Я умываю руки.
– Мне жаль. Твои родители обошлись с тобой совершенно несправедливо.
– Проехали. Я не хочу сейчас об этом думать. Возвращаемся в отель? Надо принять душ и переодеться перед выходом.
– Ну что, все любят устрицы? – сияет Битси, когда мы рассаживаемся за огромным столом и нам приносят закуски.
– Я обожаю, – нервно облизываю губы я.
Мне кажется, будто все за столом буравят меня взглядом, выжидая, когда я проколюсь и выдам, что наши с Люком отношения – фальшивка. Я бросаю на Люка панический взгляд, и он ободряюще улыбается.
– Помнишь, когда мы последний раз ужинали здесь, в Tide and Table?
– Еще бы, – смеется он. – Помню, как ты случайно заказала стейк за двести баксов. И как тебя накрыла паника, потому что у тебя не было таких денег, но ты не хотела мне признаваться. Мы полчаса сидели и тупо пялились в счет.
– Я думала, там написано «двадцать»! Я и представить не могла, что кусок мяса может стоить двести долларов!
– Ну, сегодня можешь не переживать. Мои родители за все платят.
– Ага, но стейк за двести пятьдесят я заказывать все равно не рискну, – улыбаюсь я.
– Правильно, не стоит разорять моих стариков.
Мы синхронно смеемся.
В течение вечера я замечаю, что Люк то и дело бросает на меня взгляды. И я никак не могу понять: это потому, что Рекс сидит напротив, или Люк действительно хочет на меня смотреть?
Он протягивает руку под столом, накрывает мою ладонь своей и крепко сжимает.
– Миа, любить тебя – это...
– Что ты там бормочешь? – громогласно перебивает Рекс с другого конца стола.
– Разговариваю со своей девушкой, – с нажимом отвечает Люк.
Рекс только закатывает глаза, поворачивается к Энди и гаденько ухмыляется:
– Тебе не кажется странным, что мой братец на каждом углу кричит про свою девушку? Можно подумать, Люк, она у тебя первая.
Энди ежится, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Битси и моя бабушка одновременно награждают Рекса убийственными взглядами.
– Хватит, Рекс, – одергивает его Битси.
Он делает оскорбленное лицо:
– Вообще-то это мой праздник! Не понимаю, почему все носятся с Люком, – громко бормочет он себе под нос.
Я просто смотрю на него с абсолютно пустым выражением лица. Что я вообще когда-то находила в этом напыщенном индюке?
Я поворачиваюсь к Люку, чтобы спросить, что он будет заказывать на горячее, но осекаюсь, заметив его напряженный взгляд.
– Эй, что случилось? Почему ты так на меня смотришь?
– Я просто видел, как ты сейчас смотрела на Рекса, – тихо цедит он. – Все еще сохнешь по нему?
Я хмурюсь. Он вообще в своем уме?
– Надеюсь, ты пошутил.
– Миа, ты только что не сводила с него глаз. И у тебя было такое... ностальгирующее выражение лица.
– Не было у меня никакого ностальгирующего выражения! Я просто...
– Ну раз ты так говоришь. – Он отворачивается всем корпусом, всем своим видом демонстрируя обиду.
– Именно так я и говорю, Люк. Но давай не будем устраивать сцену при всех.
– Боишься сорваться? – Его губы кривятся в невеселой усмешке.
– Я не хочу с тобой ругаться. Но как ты вообще додумался спросить, нравится ли мне Рекс? Он же конченый придурок!
– Да, но ты…
– Люк!
– Моя вина.
– Именно, твоя, – я закатываю глаза, отворачиваюсь, беру бокал с шампанским и делаю большой глоток. Старательно игнорируя всех вокруг.
Через пару минут мой телефон вибрирует. Я опускаю взгляд и вижу серию дурацких мемов с акулами от Люка. Я изо всех сил закусываю губу, чтобы не рассмеяться.
Я поворачиваюсь к нему.
– Серьезно?
– Просто хотел снова увидеть твою улыбку.
– Я улыбаюсь. Прекрати спамить мне акулами, мы на семейном ужине.
– Ты делаешь вид, что все нормально, но я же вижу, что ты злишься. Беру свои слова про Рекса обратно.
– Очень на это надеюсь. И вообще, с меня хватит этих проверок, Люк.
– Ну, а что если я предложу тебе посмотреть кое-что действительно интересное?
– Что именно? – любопытство берет верх.
– Хочешь посмотреть фотки дивана, который я заказал для своей квартиры в Нью-Йорке?
При упоминании Нью-Йорка из меня словно выпускают воздух. Это как болезненный щелчок по носу: напоминание о том, что отпуск скоро закончится, Люк улетит обратно в свой мир, и между нами снова пролягут тысячи миль.
– Давай, – я заставляю себя улыбнуться, хотя настроение безнадежно испорчено.
Он кладет телефон на стол между нами и начинает листать галерею. И тут на экране всплывает уведомление о входящем сообщении. Я не хочу шпионить, но текст сам бросается в глаза. Отправитель: Талия.
ТАЛИЯ: Скучаю по тебе, большой мальчик. Поужинаем на этой неделе? В следующем месяце я лечу в Нью-Йорк, у меня есть пара идей, хотела бы обсудить с тобой.
Я сжимаю губы. Какого черта Талия ему пишет? Я перевожу взгляд на Люка, но он быстро смахивает уведомление, делая вид, что ничего не произошло. Он молчит, а я чувствую, как все мои комплексы поднимают головы. Это отвратительно. Я прекрасно понимаю, что холеная Талия вписывается в его нью-йоркскую жизнь куда органичнее, чем я. Я – якорь из прошлого, уютная привычка на время отпуска. А она – часть его амбициозного настоящего.
На меня накатывает глухая тоска.
– Эй, ты чего? – хмурится он.
– Какого черта Талия тебе пишет? Почему она называет тебя «большим мальчиком»? И с хрена ли она собралась к тебе в Нью-Йорк? – яростным шепотом сыплю я вопросами.
– Эй, сбавь обороты. Ты слишком громко говоришь, – шикает он, оглядываясь.
– Не указывай мне, как говорить! – уже в голос возмущаюсь я.
Разговоры за столом стихают, все взгляды устремляются на нас.
– Не обращайте внимания! – с натянутой улыбкой выпаливаю я. – Просто шампанское в голову ударило.
Все тактично возвращаются к своим тарелкам. Люк сверлит меня встревоженным взглядом.
– Я понятия не имею, почему она мне написала, Миа.
– Зато наверняка знаешь, почему она зовет тебя «большим мальчиком»!
– Думаю, мы оба прекрасно понимаем, почему она меня так называет, – он нагло подмигивает.
Но мне не до шуток. Меня сжирает едкая, жгучая ревность. Я в бешенстве: эта стерва клеится к «моему» парню, а ему хоть бы хны. Он не закатывает сцен, как делают в кино. Не кричит, что ноги ее не будет в его квартире.
– Ты что-то к ней чувствуешь? – шепчу я.
– Что? – Он в шоке таращится на меня. – Ты о чем вообще?
– Я спросила, нравится ли тебе Талия! Из-за этого она вела себя со мной так высокомерно?
– Во-первых, она со всеми так себя ведет. А во-вторых, нет, она мне не нравится. И ты это прекрасно знаешь.
– Да неужели? А про ваши ночные купания голышом я, видимо, должна была сама догадаться? Что еще ты от меня скрываешь?
Он тяжело вздыхает.
– Мы не можем обсуждать это здесь, Миа. Мы же не хотим разрушить нашу легенду?
– Ах да. Легенда. Это ведь просто спектакль. Фальшивка.
– Не просто, – он сжимает челюсти. – И ты это знаешь.
– Да. А может, и нет.
Я подцепляю вилкой устрицу и быстро проглатываю, стараясь проглотить заодно и ком в горле. Как же меня бесит, что Люк просто отмахивается от моих эмоций, словно они ничего не значат! Словно я покорная собачонка, готовая довольствоваться объедками с его стола. Я заслуживаю большего! Большего от него как от лучшего друга, большего в этой дурацкой игре, большего от человека, который…
«Прекрати. Ты ведешь себя как психопатка, – одергивает меня внутренний голос. – Ты не его настоящая девушка. Хватит истерить!»
Я до боли закусываю губу и поворачиваюсь к Люку. В его глазах читается неподдельная тревога.
– Миа, у нас все нормально? – шепчет он. Я коротко киваю. – Пойдем потанцуем?
– Мы посреди ужина.
– Играет отличная группа, там уже танцуют. Идем.
– Неудобно...
– Плевать, – он решительно берет меня за руку, поднимается и объявляет столу: – Извините нас. Мы украдем минутку для танца. Миа просто обожает эту песню.
Он тащит меня к небольшому танцполу.
– На нас же все смотрят.
– Пусть смотрят.
Я оглядываюсь через плечо: Рекс провожает нас тяжелым, злым взглядом.
– Он сейчас лопнет от злости, – с явным удовлетворением замечает Люк, притягивая меня к себе.
– Что ты делаешь?
– Просто показываю всем, что ты моя.
Он наклоняется и целует меня – властно, жадно, глубоко. Я обхватываю его за шею, наши языки сплетаются. Его твердое, горячее тело вжимается в мое, и мир вокруг просто исчезает. Я забываю о Талии. Забываю о своих страхах. Растворяюсь в этом моменте, потому что быть в его объятиях – чистая магия. Я хочу, чтобы это длилось вечно, но он нехотя отстраняется, и мы начинаем покачиваться в такт музыке.
– Это был невероятный поцелуй, – хрипло говорит он. В его глазах полыхает темный огонь.
Но тут он скашивает глаза в сторону нашего столика, и на его губах расцветает торжествующая ухмылка.
– Что такое? – спрашиваю я.
– Рекс не сводил с нас глаз. – Люк самодовольно подмигивает. – Все идет просто идеально, правда, Миа?
Мое сердце с размаху разбивается о ребра. На секунду – на одну жалкую, отчаянную секунду – я поверила, что все это по-настоящему. Что он поцеловал меня так жарко, потому что почувствовал мою ревность, мою боль, и захотел успокоить. Показать, что я ему небезразлична.
Но нет. Это все лишь гребаное соревнование с братом. Он просто утер нос Рексу. Триумф наших «идеальных фальшивых отношений». Никаких реальных чувств ко мне. Просто Люк, который всю жизнь чувствовал себя на вторых ролях и теперь отыгрывается при любой возможности.
– Да, спектакль прошел на ура.
Я медленно киваю, избегая его взгляда. У меня нет слов. А когда он легко, по-дружески целует меня в лоб, это становится финальным гвоздем в крышку гроба: для него я просто удобный реквизит.
Подруга с привилегиями, не больше.
Все мои глупые надежды, все тайные мечты – только в моей голове. И мне нужно вбить это себе на подкорку. Хватит строить иллюзии. Это не сказка о любви, это реальность. И мы оба понимаем правила игры. Нужно просто смириться с тем, что Люк Хавербрук всегда был и останется только моим другом. И никем больше.
Глава 19
Люк
Я вдумчиво изучаю сообщение от Талии. Я понятия не имею, с чего вдруг она решила мне написать, но реакция Мии была более чем красноречивой.
Часть меня ликовала: эта вспышка ревности могла означать, что ее чувства ко мне вышли за рамки дружеских. Но другая часть паниковала: а вдруг она просто взбесилась, решив, что я веду двойную игру и держу ее за дуру? Я не знал, какую игру ведет Талия и пытается ли она намеренно вбить клин между нами. Но я прекрасно помнил ее снисходительный тон на пляже, когда она назвала Мию «милой и наивной». Это была одна из главных причин, почему между мной и Талией тогда ничего не было. Никто не смеет говорить гадости о моей лучшей подруге. Особенно в тот момент, когда я отчаянно пытался перевести наши отношения в совершенно иную плоскость.
Мы с Мией застряли на тонком канате, балансируя между крепкой дружбой и чем-то очень похожим на любовь. Я уже прошел точку невозврата и падал в нее без страховки. Но страх потерять ее дружбу парализовывал. Если я признаюсь во всем, а она оттолкнет меня – это меня сломает. Наша связь этого не переживет.
Но и молчать сил больше не было.
Наверное, именно поэтому я так долго избегал поездок в Коконат-Бич. Знал, что стоит мне остаться с ней наедине – и рванет так, что мало не покажется. Я просто не смогу сопротивляться. Не смогу игнорировать то, как она улыбается, как накручивает прядь на палец, как смеется и льнет ко мне в объятия. Как забавно раздувает ноздри, когда злится, как отбивает ритм ногой, когда скучает. Как прячет в уголках губ хитрую улыбку, сдерживая ехидный комментарий из вежливости. Миа знала меня любого – и хорошего, и плохого. Она принимала меня целиком, хотя сама, возможно, даже не осознавала этого. Открытая, искренняя, невероятно щедрая на эмоции. Она была для меня единственной.
Мое сердце было заперто на замок, и ключ лежал у нее в кармане.
А она даже не подозревала об этом.
И вот теперь крышку котла срывало. Я больше не мог прятаться за маской «лучшего друга». Как только я сошел с трапа самолета и вдохнул соленый воздух острова, я понял: я дома. И я готов побороться за женщину, без которой моя жизнь не имеет смысла. Я просто не ожидал, что она так легко согласится перейти черту физической близости.
– На что ты смотришь? – спрашивает Миа, заходя в номер с бумажным пакетом в руках. В ее взгляде читается подозрение. Она явно ждет, что я выдам какую-то тайну, ждет признаний и объяснений.
Я хочу, чтобы она спросила в лоб.
Мне отчаянно нужно, чтобы она спросила.
– О, просто сообщение с работы, – быстро вру я, убирая телефон. – Почти готова к завтраку?
Я не собирался форсировать события, пока она сама не будет готова к откровенному разговору.
– Да. Сбегала на рынок за фруктами, безумно захотелось мандаринов. Заодно помогла Джунипер открыть лавку. – Она избегает моего взгляда. – И взяла камеру. Энди попросила пощелкать гостей на завтраке, буду у них неофициальным фотографом. – Она кривит губы в ироничной усмешке.
– Надеюсь, они тебе заплатят, – замечаю я. Хотя прекрасно знаю Мию: она ненавидит брать деньги со своих, и бьюсь об заклад, даже не заикнулась об оплате.
– Я не просила об оплате, Люк, – улыбается она. Я мысленно праздную победу: как же хорошо я ее знаю!
– А зря. Не хочу, чтобы на тебе ездили.
– Все нормально. Я постоянно фоткаю для себя. Мне это в кайф, так что не сложно.
– Я знаю, но все равно... – Я осекаюсь, наткнувшись на ее упрямый взгляд. – Ладно. Уверен, они будут тебе очень благодарны.
– Надеюсь.
В воздухе повисает колючее напряжение. Такого между нами еще никогда не было. В голову закрадывается паршивая мысль: а что, если мы уже все испортили? Что, если эти несколько дней фальшивых отношений пробили в нашей дружбе брешь, которую уже не залатать?
– Вчерашнее сообщение и твоя реакция на него… меня это напрягает, Миа.
Если бы я только мог подобрать правильные слова. Если бы мог взять ее за руки, попросить закрыть глаза и вывернуть перед ней душу наизнанку. Внутри меня бушевал ураган, а мое сердце, измученное, испуганное и абсолютно уязвимое, трепыхалось в его эпицентре.
– Да? – Она вскидывает брови и начинает машинально накручивать прядь волос на палец – верный признак того, что она нервничает.
– Я просто хочу, чтобы ты знала: я понятия не имею, с чего вдруг Талия мне написала.
Она нарочито небрежно пожимает плечами:
– Да плевать. Наверняка написала, потому что хочет залезть к тебе в штаны. Это, конечно, верх неуважения – подкатывать к парню, зная, что у него есть девушка, но если для нее это норма – флаг в руки. Это ее проблемы.
– Согласен. Но я не давал ей никаких поводов думать, что между нами что-то может быть.
Миа смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом и медленно кивает:
– Но ты же спал с девушками в Нью-Йорке?
– Спал. Но там не было ничего серьезного. Мне было плевать на тех женщин, и на Талию мне тоже плевать.
– Талия – высокомерная стерва, и ты можешь найти кого-то гораздо лучше. Но если тебе нравятся именно такие – вперед. – Она снова пожимает плечами, а я гадаю: ей правда все равно, или это защитная реакция? Неужели для нее весь этот спектакль – просто развлечение?
– Серьезно, Миа? – хмурюсь я. – И на этом мы закончим разговор?
– Что?
Мы смотрим друг на друга, и секунды растягиваются в вечность. Ни улыбок. Ни подмигиваний. Ни привычного стеба. Только два напряженных взгляда. Как бы я хотел читать ее мысли! Знать, что творится в ее красивой голове. Знать правильные ответы. Но тишина между нами выросла в глухую, непробиваемую стену.
Я хотел сделать шаг. Хотел рискнуть всем и выплеснуть то, что сжигало меня изнутри. Но животный страх получить отказ сковал горло. Что, если она не поймет? Что, если ей это не нужно? И что потом?
Уж лучше молчать, чем услышать правду, которая разрушит мою жизнь.
– Ничего. Знаешь что? Если не хочешь об этом говорить – проехали. Идем на завтрак.
– Я же сказала, мне нужна еще минута! – резко огрызается она. – Дай мне хотя бы вымыть фрукты и почистить зубы! Или иди один, я спущусь позже. Мне все равно нужно фотографировать, так что всем будет не до нас.
– Эй, не надо на меня срываться. – Я решил не спорить о том, что она утаила свои претензии. Не хотел бесить ее еще сильнее.
– Я не срываюсь, Люк! – Она тяжело вздыхает. – Ладно, может, немного. Просто не хочу, чтобы ты меня ждал. Иди, делай свои дела. Никто не ждет, что мы явимся, держась за ручки, раз я буду с камерой.
– Ладно. – Я медленно киваю. – После завтрака пойдем искать следующую подсказку?
– Да, давай. – Она отворачивается и начинает выкладывать на стол манго, ананасы, яблоки и лимоны.
– Тебя конкретно потянуло на фрукты, – усмехаюсь я, беря один мандарин.
– Есть такое. – Она слабо улыбается и поправляет волосы. На мгновение в ее глазах мелькает грусть, но она тут же фыркает: – Знаешь, сколько я за это отдала? Сорок пять баксов.
– Ого! – смеюсь я. – Мы же тут не так долго будем.
– Знаю. Придется давиться фруктами или устроить грандиозную вечеринку в номере.
Я многозначительно вскидываю бровь:
– Это такой завуалированный намек на оргию?
Я молился, чтобы глупая шутка разрядила обстановку. Стеб всегда спасал нас в неловких ситуациях. Может, это и не самый здоровый механизм психологической защиты, но он работал. По крайней мере, раньше.
– Нет, это не завуалированный намек на оргию. – Ее тон все еще довольно резкий, но уголки губ дрогнули в улыбке. Отлегло.
Миа никогда не умела долго на меня злиться, и это было одной из причин, почему я так ее любил. Вспыхивала как спичка, но отходила мгновенно.
– Миа, знаешь, когда весь этот свадебный дурдом закончится, давай придумаем что-нибудь классное? Только для нас двоих. Без Рекса, Энди и всей этой мишуры. – Я произнес это нарочито легко, чтобы она не решила, будто от ее ответа зависит судьба человечества.
– Да, давай. Почему нет? – Она тоже ответила легко, и камень с души свалился окончательно. Нам о многом нужно было поговорить, но прямо сейчас кризис миновал.
– Отлично. Я спущусь в лобби, – бросаю я. В памяти всплывает один из рабочих контрактов: мне нужно было, чтобы юристы срочно перепроверили пару пунктов. Этот вопрос будет сверлить мне мозг, пока я не напишу письмо.
– Что такое? – тут же настораживается она. – Выкладывай. – Скрещивает руки на груди и смотрит рентгеновским взглядом. Как же хорошо она меня знает.
– Мне нужно сделать один короткий звонок, – слова сами вылетают изо рта.
Миа замолкает на пару секунд. В ее взгляде мелькает жгучее разочарование. Я не понимаю, с чего вдруг? Она что, решила, что я звоню Талии?!
– Это займет пять минут, Миа. Просто рабочий вопрос. – Я пытаюсь поймать ее взгляд, но она поджимает губы.
– Да мне плевать. Я буду фотографировать. Все нормально. – От нее так и веет арктическим холодом. – Иди звони. Встретимся в ресторане.
Эта резкая перемена настроения пробила между нами такую пропасть, которую не перепрыгнуть ни за пять минут, ни за час. Глядя на ее каменное лицо, я вспомнил наши школьные ссоры: она говорила «все нормально» и могла молчать сутками. И это ее ледяное молчание было в тысячу раз хуже любых криков и скандалов. Оно выматывало душу.
– Хорошо, – киваю я и выхожу из номера. Мне совсем не хочется оставлять ее в таком состоянии, но сейчас нам обоим лучше остыть.
Ноги налились свинцом. Воздух вокруг казался густым и тяжелым. Я не понимал, что происходит: мы с Мией никогда так не общались. Наша дружба всегда была легкой, мы смеялись до колик, понимали друг друга с полуслова. А сейчас все превратилось в какой-то запутанный, болезненный клубок.
Я захожу в лифт и с облегчением выдыхаю: пусто. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось столкнуться с кем-то из гостей Рекса. Двери открываются на первом этаже, я выхожу в лобби и решаю позвонить на улице.
Опираюсь спиной о массивную белую колонну, набираю номер офиса и жду, пока помощница ответит. Рядом стоит компания молодых ребят – на парнях одинаковые гавайские рубашки. Заметив мой взгляд, одна из девушек улыбается:
– Мы заставили парней нарядиться. Они до последнего не знали, в чем прикол.
– Круто смотритесь. Как большая семья, – улыбаюсь я.
– Мы лучшие друзья. Вырвались на Коконат-Бич отдохнуть, и тут просто нереально классно! – щебечет она. – Я бы с удовольствием сюда переехала.
– Мы не потянем жизнь на острове, – смеется парень за ее спиной, видимо, ее парень или муж. – Но здесь и правда рай. Просыпаешься, идешь на пляж, потом берешь вкусную еду в фургончиках...
– А эта потрясающая передвижная книжная лавка?! Господи, я бы душу дьяволу продала, чтобы у нас дома была такая же! – добавляет девушка.
– Вообще-то, эта лавка принадлежит моей девушке, – с гордостью говорю я, пряча телефон в карман. Звонок все равно сорвался.
– Серьезно?! – у девушки округляются глаза. – Ничего себе! Твоя девушка, наверное, потрясающая.
– Так и есть, – искренне отвечаю я.
И тут меня накрывает осознание: я назвал Мию «своей девушкой», а не «лучшей подругой», и язык даже не споткнулся. Это прозвучало так естественно. Как бы мне хотелось, чтобы это не было просто спектаклем для окружающих.
