Текст книги "Просто еще один летний роман (ЛП)"

Автор книги: Дж. С. Купер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4

Миа

Небо напоминает акварельную картину, расцвеченную мазками фиолетового, розового и ярко-оранжевого. Мелкий песок щекочет пальцы ног. Я иду по пляжу к дому дедушки и бабушки на наш традиционный еженедельный семейный ужин. Останавливаюсь, чтобы подобрать идеальную перламутровую ракушку, сдуваю с нее песчинки и кладу в карман. Сбросив шлепанцы, подхожу к кромке воды, чтобы на секунду окунуть ноги в пену.

Прохладная вода заставляет поежиться. Я смотрю, как солнце медленно погружается за горизонт. Справа раздается громкий всплеск, я поворачиваю голову и с восторгом вижу двух резвящихся дельфинов.

Коконат-Бич всегда казался мне волшебным местом. Это одна из главных причин, почему я даже в мыслях не допускала переезда. Хотя где-то глубоко внутри тлеет любопытство – хочется посмотреть, как живут люди за пределами острова. Просто увидеть мир. Может быть, когда-нибудь. Когда накоплю денег. Может, мы с Джунипер рванем в путешествие. Или даже мы с Люком, если он когда-нибудь вырвется из своего офисного рабства.

– Я что, спятила? – кричу я пеликану, который пикирует на пляж в поисках чипсов, оставленных туристами. – Это же гигантская ошибка – притворяться, что мы с Люком вместе!

Я выпаливаю это вслух, а затем пугливо озираюсь по сторонам, проверяя, не слышал ли кто, как я ору на птиц. Только не хватало, чтобы по городу поползли слухи, что Миа Бишоп поехала крышей.

– Привет, Миа! Ты ли это?

Я оборачиваюсь и вижу Венди – в спортивном топе и беговых шортах. Ее темные волосы собраны в высокий небрежный пучок, лоб блестит от пота, а взгляд максимально сосредоточен.

– Решила искупаться прямо в одежде?

– Нет, просто иду к бабушке на ужин, там еще мой брат Рэйф будет. – Я выхожу из воды и подбираю шлепанцы. – Бегала?

– Ага, пытаюсь сбросить калории после наших алкомарафонов в «Коктейлях и хаосе». – Она вытирает лоб тыльной стороной ладони. – Спасибо, что вытащили меня тогда. Знаю, я иногда бываю душной и ворчливой, когда вы, девчонки, начинаете обсуждать парней. – Она грустно улыбается. – Ненавижу своего бывшего за то, что он отбил у меня веру в нормальные отношения, но я правда не хочу заражать вас своим пессимизмом.

– Твой бывший – конченый мудак, и он полный кретин, раз упустил тебя. – Я поднимаю палец вверх, словно произнося тост. – Гори в аду, придурок! Помяни мое слово: он еще приползет на коленях.

– Знаю, что приползет, – кивает Венди. – Но пока что моя главная забота – удержать на плаву «Сисайд». – Она выглядит зверски уставшей. – И заставить бабушку больше заниматься реальной бухгалтерией, а не лезть в чужие дела.

– Ха! Понимаю тебя как никто. Эти «Хлопотливые пчелки» вездесущи. – Я приобнимаю ее за мокрое плечо. – Но я в тебя верю. Ты вытащишь гостиницу, а потом обязательно встретишь шикарного парня, который заставит тебя забыть имя этого недоумка.

– Нет уж, спасибо, я пас.

– Даже от горячего секса на одну ночь откажешься?

Я начинаю фальшиво напевать строчки из «WAP» Карди Би. Венди смотрит на меня с искренним ужасом. Я смеюсь над ее реакцией, а она лишь безнадежно качает головой.

– Нет ничего криминального в том, чтобы немного развеяться! Уверена, на свадьбе будет полно роскошных холостяков. Может, кто-то даже остановится в вашей гостинице. Неужели ты не хочешь затащить в постель высокого, смуглого незнакомца?

– Нет, – быстро отрезает она, но я замечаю, как ее щеки заливает румянец, и она поспешно отводит взгляд.

Мой мозг тут же начинает выстраивать теории. Может, она уже кого-то встретила? Я только открываю рот, чтобы устроить ей допрос с пристрастием, но она меня опережает:

– А ты сама-то как? Планируешь закрутить курортный роман с кем-нибудь из приглашенных ВИПов? О, постой, или вы с Люком все-таки решились? – Она понижает голос до заговорщицкого шепота, и я невольно улыбаюсь.

– Я бы, конечно, не отказалась от роскошного незнакомца, – я игриво покачиваю бедрами, – но это вряд ли сработает. У меня теперь официально есть фальшивый парень.

– Значит, договорились? – Она расплывается в улыбке, и я киваю.

– Мы с Люком идем на свадьбу вместе. Как пара. Будем изображать неземную любовь. – Я хихикаю и театрально прижимаю руки к груди. – «Мое сердце бьется только для тебя, Люк!» – Я подмигиваю Венди. – По крайней мере, именно эту версию я буду скармливать всем начиная с сегодняшнего вечера.

– Хм. – Улыбка Венди слегка меркнет, она как-то странно, испытующе смотрит на меня. – Это правда только игра, или...

– Или что? – Я хмурюсь, сбитая с толку. – Это чистое прикрытие, поверь. В реальной жизни между мной и Люком нет абсолютно ничего, кроме железобетонной дружбы. Ни-че-го. Ты же сама знаешь, Венди.

Мой голос звучит чуть выше обычного. Я снова хмурюсь. С чего она вообще взяла этот вопрос? Между мной и Люком никогда не было и не будет никакой романтики. Мы просто друзья.

– Рэйф, ты можешь сесть нормально? – шиплю я на брата, который нависает над столом и закидывает в рот еще теплые печенья с шоколадной крошкой одно за другим. – У меня важное объявление.

Я сверлю его взглядом, когда его рука тянется за очередной порцией. С такой скоростью мне ничего не достанется.

– Пожалуйста, оставь хоть что-то остальным! – Я цепляю вилкой кусок восхитительной домашней лазаньи. – Я тоже вообще-то хочу печенье.

– В большой семье клювом не щелкают, мелкая.

– Ведешь себя как пятилетка. – Я мстительно утаскиваю две печеньки и кладу их рядом со своей тарелкой. Чисто на всякий случай.

– Не знаю ни одного пятилетнего ветеринара, – хмыкает он, наконец плюхаясь на стул напротив. – Так что стряслось? Что за важное объявление? – Он переводит взгляд с дедушки на бабушку, потом на родителей. – Кто-нибудь в курсе?

– Понятия не имею. – Мама выглядит слегка уязвленной из-за того, что ее не посвятили в тайну заранее, но я надеюсь, она меня поймет.

– Слушайте все. У меня есть новость, и я больше не могу ее скрывать.

Я опускаю глаза в тарелку, чувствуя, как лицо заливает предательский жар. Со стороны, наверное, кажется, что я краснею от трепета и смущения, но на самом деле я просто паникую. Мне жизненно необходимо, чтобы они поверили в этот спектакль. Бабушка, дедушка, родители, Рэйф – я их всех обожаю, но они те еще сплетники. И хотя они вряд ли побегут специально трезвонить об этом по всему городу, информация может случайно «утечь». Особенно через бабушку. Поэтому легенда должна быть железобетонной.

– Да что происходит, Миа? – Рэйф смотрит на часы и начинает нетерпеливо барабанить пальцами по столешнице. – Долго еще будет длиться интрига? У меня сегодня турнир по пляжному волейболу, а завтра рано вставать. Мои пациенты не оценят, если я приду невыспавшимся из-за твоих соплей о том, как...

Он замолкает, наткнувшись на мой фирменный взгляд серийного убийцы.

– Я уверена, вы все уже в курсе, что Рекс Хэвербрук обручился и женится через пару недель.

– Ой, что, сердечко разбито? – в голосе Рэйфа звучит издевка, но в глазах мелькает искреннее беспокойство.

Несмотря на все его подколы, я знаю: старший брат за меня порвет кого угодно. Он всегда был моей каменной стеной. Просто он не догадывается, что я в курсе всех тех случаев, когда он тихо и жестко разбирался с моими обидчиками в школе.

– Нет, не разбито. Даже наоборот. – Я вскидываю подбородок и выдаю сияющую улыбку.

Я включаю внутреннюю Виолу Дэвис. Добавляю щепотку Мерил Стрип. А потом отчаянно пытаюсь вспомнить мимику Кейт Хадсон в ромкомах. Нервно накручиваю прядь волос на палец, скромно опускаю ресницы, будто я безумно счастлива, но робею перед признанием. Делаю вид, будто снимаюсь у Спилберга: поднимаю голову, обвожу всех сияющим взглядом и быстро-быстро моргаю. Цель – выдавить слезу счастья, но, увы, мой актерский диапазон не настолько широк.

– У тебя соринка в глаз попала? – Рэйф щурится. – Говорил же, не мажь столько туши.

– Нет у меня никакой соринки. – «Спокойно, Миа. Не убей брата во время семейного ужина». Я одариваю его приторно-сладкой улыбкой. – Я влюбилась.

– Что? – Рэйф давится печеньем и заходится в кашле. – В кого?

– Я ждала подходящего момента, чтобы поделиться этой новостью. Мы решили, что лучше всего сделать это прямо сейчас. – Я облизываю пересохшие губы. Теперь все за столом смотрят на меня не моргая. – Я не хочу, чтобы вы обижались, что мы так долго скрывали это от семьи.

– Твою мать, ты же не спишь с капитаном Смитти Джонсоном?! – Рэйф с грохотом бьет ладонью по столу и начинает хохотать. – Я знал, что ты в отчаянии, сестренка, но могла бы найти кого-то посвежее. Ему же лет шестьдесят пять! – Он ухмыляется. – Небось повелась на то, что его лодка «Зов океана» швартуется прямо напротив твоего фургона? Пообещал бесплатно покатать к дельфинам, и ты растаяла?

Он ржет так, будто выдал шутку года. Мне дико хочется пройтись по его вечному статусу холостяка, но сейчас нельзя отвлекаться от сценария.

– Обхохочешься, Рэйф. – Я смотрю на него как на умалишенного, он лишь закатывает глаза. – Мой парень – и да, я говорю «парень», потому что мы официально вместе уже около года... Так вот, мы с ним решили перестать прятаться, потому что он тоже приедет на эту свадьбу.

Блин, надо не забыть предупредить Люка, что мы вместе уже год. Одна нестыковка в таймлайне – и весь план рухнет.

– Ты тащишь на свадьбу Хэвербруков какого-то левого чувака? Жесть. – Рэйф отодвигает тарелку. – Слушай, если ты решила привести мужика с Тиндера – твое право, но, думаю, все за этим столом согласятся: мы не горим желанием знакомиться с твоим кибер-хахалем...

– Все его знают! – перебиваю я, окончательно отбросив скромный образ. Не работает. – Люк и я хотим, чтобы все знали о нас. Хватит прятаться. Мы – половинки одного целого.

– Люк? – Рэйф открывает рот, а я внутренне ликую. – В смысле Люк Хэвербрук, твой лучший друг?

– Нет, блин, Люк Скайуокер из «Звездных войн». – Я фыркаю и смотрю на дедушку с бабушкой, которые выглядят абсолютно ошарашенными и счастливыми одновременно. – Еще у кого-то есть вопросы, или у Рэйфа монополия на микрофон?

– У меня монополия? Да когда такое было?! – возмущается брат, хотя это чистая правда. Впрочем, я тоже хороша – как младшая в семье, я всегда была ходячей драмой. – Но серьезно, когда вы успели? Люка не было в городе несколько лет.

– Это тебе так кажется.

Я многозначительно подмигиваю. Рэйф хмурится. У меня внутри все сжимается, потому что я знаю этот взгляд. Взгляд диагноста. Он начинает анализировать факты, препарировать ситуацию, чтобы во всем разобраться. Именно поэтому он такой классный хирург-ветеринар. И именно поэтому сейчас он для меня опасен.

– Бабушка, дедушка, вы за меня рады? Бабуль, я знаю, вы с Битси не разлей вода. Она будет в шоке или обрадуется, когда узнает?

– Я не могу расписываться за Битси, – медленно, тщательно подбирая слова, произносит бабушка, сканируя мое лицо. – Но уверена, ей будет крайне интересно. Я понятия не имела о вас с Люком, девочка моя. С чего вдруг такая внезапная откровенность именно сегодня?

– Мы просто поняли, что время пришло, – воркую я тоном влюбленной идиотки. – Получили эти приглашения с дурацкими намеками на наш статус одиночек и решили утереть им всем нос. Мы тайно встречались и по уши влюбились друг в друга.

– Но как вам это удалось? – Мама выглядит растроганной, но совершенно сбитой с толку. – Ты же ни разу не проговорилась! Вот это конспирация. Я даже не подозревала, что ты вообще ходишь на свидания. Ни единого намека!

– Ага, зато ты регулярно ноешь, что нормальных мужиков не осталось, – вставляет Рэйф, не сводя с меня цепкого взгляда. – Только на прошлой неделе в «Коктейлях и хаосе» я лично слышал, как ты жаловалась Джунипер, что готова уехать с острова, лишь бы найти парня. – Он выгибает бровь. – Мы с Кэлом еще поржали над тобой, а ты сказала...

– Рэйф, я просто играла на публику!

С каких пор он вообще греет уши, когда мы с девочками болтаем?

– И если бы ты не выдирал слова из контекста, то понял бы, что мы с Джуни обсуждали совместное путешествие!

– Тогда почему ты не путешествуешь с Люком? У него бабла куры не клюют. – Рэйф начинает меня бесить. – И вообще, какой у вас глобальный план? Он возвращается в Коконат-Бич, или ты переезжаешь в Нью-Йорк?

– Эм... – Черт. К такому меня жизнь не готовила.

– Как часто вы вообще виделись за этот год? – подключается бабушка. – Битси будет в бешенстве, когда узнает, что внук приезжал на остров и даже не зашел поздороваться.

– О, ну, в смысле... – Я судорожно облизываю губы.

– Где он останавливался? – хмурится папа. – Надеюсь, не у вас с Джунипер?

– Я... э-э... ну, понимаете...

Я не знаю, что отвечать, и внезапно осознаю весь масштаб катастрофы. Продать им эту ложь будет адски сложно. У меня два пути: прямо сейчас свести все в шутку, признаться и закрыть тему. Либо пойти ва-банк и довести спектакль до конца.

– А о какой записке речь? – уточняет бабушка, отпивая чай. – Рекс тебе что-то написал?

– Вроде того. И это было дико бестактно.

Я передергиваю плечами, и воспоминание об этой хамской приписке снова обжигает обидой. Нет. Я не пойду на этот свадебный парад одна. И я не сдамся сейчас.

– Слушайте, мне нужно срочно позвонить Люку, – тараторю я, чувствуя, как петля затягивается. – Я...

– Звони при нас, – требует Рэйф, скрестив руки на груди. – Мы тоже хотим поздравить будущего родственничка.

– Я... э-э...

– Давай, Миа. Звони, – безапелляционно заявляет мама. Она явно затаила обиду за то, что я столько времени водила их за нос.

Трясущимися руками я достаю телефон и набираю номер Люка. Господи, молю, только бы он не взял трубку. Мне меньше всего нужно, чтобы он спалился перед всей моей семьей. Гудки идут, а я забываю, как дышать.

Не бери трубку, Люк. Пожалуйста, просто не отвечай.

Глава 5

Люк

– Эй, подруга. Что ты...

Я осекаюсь, увидев перекошенное от ужаса лицо Мии.

На долю секунды сердце обрывается – я решаю, что на нее кто-то напал. Но потом замечаю интерьер и напряженные лица у нее за спиной. Твою мать. Судя по панике в ее глазах и ошарашенным взглядам ее родственников, Миа уже вывалила им нашу легенду. Мы договаривались сначала все обсудить, но это же Миа. Если ей в голову бьет идея, она прет напролом, как танк.

Я в шоке пялюсь в экран, узнавая каждого из присутствующих. Миа смотрит на меня с таким отчаянием, что напоминает сову в свете фар. В ее глазах плещется чистый, неподдельный ужас, и мне стоит колоссальных усилий не заржать в голос. Миа Бишоп – последний человек на планете, способный потерять дар речи, но сейчас она явно не знает, как выкручиваться.

– Всем привет! Полагаю, наш секрет раскрыт?

Я выдавливаю самую обаятельную улыбку, а мозг лихорадочно ищет выход. Как убедить этих людей, знающих меня с пеленок, что я не вру?

– В смысле, это правда?

В голосе Рэйфа звучит неприкрытое недоверие. Он наклоняется ближе к камере.

Старший брат Мии всегда общался со мной нормально, хотя и без особых сантиментов. Они с Рексом ровесники, но никогда не тусовались в одной компании. Рекс был звездой, капитаном команды и местным плейбоем. Рэйф – мозговитым интровертом. Насколько я помню, он вообще редко с кем-то встречался, что было странно: объективно он был куда симпатичнее Рекса. Это страшно бесило Мию в старших классах, потому что половина ее подружек постоянно пыталась выведать у нее информацию про брата. Половина, за исключением Джунипер.

– Ну, я не совсем уверен, что именно Миа вам рассказала, – протягиваю я, сохраняя расслабленное выражение лица. Я пытаюсь считать их эмоции, чтобы понять, насколько глубоко мы увязли, но они смотрят на меня как на инопланетянина. – Но если она сказала, что мы безумно влюблены друг в друга, то да. Сдаемся.

– Видите? Я же говорила! – взвизгивает Миа.

Она краснеет так густо, что даже Рудольф позавидовал бы ее щекам. Мне страшно хочется ее подколоть, но я сдерживаюсь. Она бросает торжествующий взгляд на брата, однако Рэйф по-прежнему выглядит как коп на допросе.

– Ну так просвети нас, когда это началось? И почему тебя никто не видел в городе, Люк? Потому что я на двести процентов уверен: Миа никуда не уезжала.

Он сыплет вопросами, как будто адвокат, а не ветеринар, и я точно знаю, что мы с Мией внутри паникуем. Он скептически поднимает брови. Рэйф нам не верит.

Я наблюдаю, как она упирает руки в бока и сердито смотрит на него.

– Откуда ты это знаешь наверняка? Ты за мной шпионишь, старший брат?

– Нет, но Коконат-Бич – маленький городок, и все друг друга знают. Я вижу тебя несколько раз в неделю.

– Но ты же не видишь меня каждый день, как и я тебя. Так что, уедь ты из города, я бы об этом даже не узнала.

Она сверлит его взглядом, и я понимаю, что больше никто из семьи не проронил ни слова. Замечаю, что бабушка Мии, Люсиль, выглядит особенно заинтересованной, и понимаю: весь этот разговор будет пересказан клубу «Хлопотливые пчелки» в ближайшие пару часов.

– Я бы узнал, потому что мы видимся с семьей почти каждые выходные, – парирует Рэйф.

– Рэйф, перестань ревновать, – говорит она, гордо вскинув голову. – Просто потому, что у меня кто-то есть, а у тебя никого. Не моя вина, что у тебя нет пары на свадьбу.

Рэйф только закатывает глаза.

– Мне не нужна пара на свадьбу. Я не хочу идти с кем-то. – Он качает головой и пропадает с экрана. – Что-то пахнет рыбой, и это не океан! – кричит он уже из другой комнаты.

– Это твоя верхняя губа, придурок! – кричит ему вслед Миа, а ее родители лишь молча качают головами.

Они привыкли, что Миа и Рэйф ссорятся как кошка с собакой. Так повелось уже много лет. Бишопы – шумные, склонные к спорам, любящие и всегда готовые прийти друг другу на выручку. В отличие от нас с Рексом. Мы так не ссорились. Он колол куда тоньше, а я больше держал все в себе. Мы не любили так сильно, да и не ругались. Иногда мне жаль, что у нас не было таких отношений. Но это в прошлом. Сейчас между нами нет никакой связи. Старые обиды и ревность вбили клин, который не смогла вытащить даже грядущая свадьба.

– С нетерпением жду возможности все объяснить, как только приеду, – бодро произношу я. – Уверен, Миа тоже. Мы так рады, что наконец-то можем раскрыть наш секрет. Правда, дорогая?

Миа смотрит в камеру, ее глаза блестят.

– О, конечно. Мы так ждали этого дня. Правда, Луки-Вуки?

Стараюсь не скривиться, услышав это прозвище. Слушая Мию, я понимаю, что нам предстоит решить кучу проблем. Хотя в тот момент идея казалась блестящей, сейчас до меня доходит: мы вообще ничего не продумали. Она – моя лучшая подруга, всегда ею была, и я знаю ее как свои пять пальцев. Но романтика для нас – совершенно неизведанная территория. Я не знаю ее с этой стороны и понятия не имею, как мы собираемся убеждать людей, что вместе уже больше года. Чувствую, как паника ледяной волной прокатывается от головы к сердцу, но сохраняю на лице беспечную улыбку. Со всеми этими сложностями мы разберемся, когда я приеду.

– В любом случае, мне нужно поговорить с моим парнем наедине, пожалуйста, – говорит Миа и отворачивается от семьи.

– Бабушка, дедушка, привет, – машу я рукой в экран. – Рад вас видеть.

Я использую старые ласковые обращения, к которым они привыкли с моего детства. Они всегда были добры ко мне. Я скучал по воскресным ужинам у них.

– Привет, Люк, – улыбается Люсиль.

Мама Мии выглядит раздраженной, что вполне логично: предчувствую, что мои родители и бабушка с дедушкой отреагируют так же. Я давно не был дома, и они наверняка решат, что я тайком летал на остров ради Мии, игнорируя семью. Черт, ситуация уже выходит из-под контроля.

– Итак, Луки, я хочу спросить тебя о кое-чем личном, – певуче произносит Миа. – Я сейчас вернусь.

Она быстро пробегает через бабушкину кухню на задний двор. Я смотрю, как она открывает дверь, а затем скрывается за углом дома. Ее распущенные волосы развеваются на ветру. Она тяжело дышит, прислонившись спиной к белой стене.

– О боже, Люк. По-моему, мы облажались, – говорит она, уставившись в экран. – У них была уйма вопросов, а я не знала, что отвечать. А потом, конечно, Рэйф мне не поверил, потому что он козел, но он ведь прав. Как мы все это объясним? Боже, это была ошибка.

– Сделай глубокий вдох, Миа. Вдох. Выдох. Вдох...

– Боже, заткнись! – огрызается она. – У меня нет времени на медитации. Я и в спокойном-то состоянии их ненавижу, не говоря уже о стрессе. Кто вообще решил, что дыхание помогает успокоиться? Ни черта подобного.

– Миа, ты накручиваешь себя, – терпеливо отвечаю я. – А вообще дыхательные техники, как известно...

– Тихо. – Она сердито смотрит в телефон, но замолкает и просто глубоко дышит около минуты. – Что мы будем делать, Люк?

– В смысле «что делать»? Мы уже все решили.

– Но это ошибка. Может, сознаемся? Я могу просто вернуться и сказать: «С первым апреля!»

– Сейчас не апрель.

– Скажу: «День дурака!»

– Серьезно? И что тогда, по-твоему, скажет Рекс? «О, я так и знал. Вы два неудачника, которые не смогли найти себе пару».

– Он и правда отстой. Ты же знаешь это, да? – Она смотрит на меня своими светло-карими глазами, такими же открытыми и теплыми, как в день нашей первой встречи.

– Знаю, поверь. Он мой брат, и он уже давно отстой. Я тебе говорил.

– Наверное, ты прав. В смысле, я же не виновата, что когда-то он был со мной мил, – она медленно кивает.

– Кстати, об этом… Миа, думаю, тебе стоит кое-что…

– В любом случае, – перебивает она, – у меня есть идея.

– Я вообще-то собирался тебе кое-что сказать, – хмурюсь я, раздраженный тем, что она меня перебила.

– Скажешь, когда выслушаешь мою идею. – Она одаривает меня озорной, заразительной улыбкой, от которой я невольно улыбаюсь в ответ, несмотря на раздражение.

– Слушаю.

– Ты можешь приехать пораньше?

– В смысле – пораньше?

– Можешь вернуться домой пораньше? Скажем, на неделю? Чтобы мы успели все обсудить, согласовать показания и порепетировать, как вести себя словно безумно влюбленная пара.

Она кривится, будто от отвращения. Ее длинные светлые волосы падают ниже плеч, и я смотрю, как она задумчиво накручивает прядь на палец. Помню, как в пятнадцать лет она заставляла меня расчесывать ей волосы по сто раз за вечер. Тогда это казалось утомительным, но сейчас я скучаю по ощущению этих шелковистых прядей.

Я не могу сдержать смех.

– Потому что актриса-импровизатор из меня никудышная, да и ты, сдается мне, так себе актер, – продолжает она.

– Тебе настолько сложно притвориться, что ты в меня влюблена? – притворно оскорбляюсь я.

– Люк, нам придется делать вид, что мы в отношениях! – Она чуть не давится. – Нам придется притворяться, что мы целуемся, трогаем друг друга и… о боже, от одной мысли у меня живот сводит. – Она передергивает плечами. – Ты вообще можешь представить, как мы целуемся?

От ее слов сердце медленно сжимается. Меня немного задевает ее реакция, но вслух я этого, конечно, не скажу.

– Тебе становится дурно от одной мысли о поцелуе со мной? Что ж, рад знать.

– Что? Я просто честна. Уверена, ты чувствуешь то же самое. – Она улыбается, прислоняется к стене и заправляет волосы за уши. На ней темно-синяя повязка, а под блузкой виднеется бикини. – Можешь представить, как твои губы касаются моих?

– Фу. – Я тоже делаю вид, что меня тошнит. – Ни за что. Почти уверен, что целуешься ты отвратительно.

– Почти уверена, что ты тоже, Люк.

– А вот Беатрис – с которой я целовался пару недель назад – считает, что я очень даже хорош. – Я чмокаю губами. – Вообще-то она стонала так, будто я...

– Фу, Люк. – Она часто моргает. – И кто, черт возьми, такая Беатрис?

– Да так, никто особенная. А ты кого целовала в последнее время? Того, кто считал тебя потрясающей? – Не знаю, зачем вообще спрашиваю. На самом деле я совершенно не хочу знать, с кем целовались эти губы цвета розовой Барби.

– Ну, не то чтобы в последнее время... – Она проводит пальцами по волосам. – Может, мне стоит сходить сегодня в «Коктейли и хаос» и попрактиковаться на каком-нибудь симпатичном туристе? До Рекса слухи не дойдут, а я отточу навыки флирта. Честно говоря, я не очень хороша во флирте и в изображении отношений – столько времени прошло. – Она делает глубокий вдох. – Так что, может, сегодня...

– Серьезно, Миа?

– А что? Отличная идея. Вечером я наряжусь, мы с Джунипер будем беззастенчиво флиртовать с парой красавчиков-серферов, я буду целоваться и...

– Хватит. Не хочу это слушать. Будешь раздавать себя направо и налево только ради тренировки перед моим приездом?

– Я вовсе не «раздаю себя», Люк. Это грубо. – Она подносит телефон ближе, и я вижу, как блестит ее кожа. Должно быть, в Коконат-Бич сегодня жарко. – Нам также нужно обсудить условия нашего контракта.

– Какого еще контракта? О чем ты, Миа?

– Контракта между нами. Не в духе «Пятидесяти оттенков серого», конечно, – хихикает она. – Это было бы мерзко. Но нам нужно четко обозначить, что мы будем делать, а что нет, чтобы наша легенда выглядела правдоподобно.

– Мне даже любопытно, из чего состоял бы контракт в духе «Пятидесяти оттенков», но расскажешь при встрече. – Я подмигиваю. – Скажи-ка, Миа, на что ты готова пойти ради достоверности нашей истории любви?

– Думаю, я позволю поцеловать себя в щеку.

– Я и так целую тебя в щеку.

– Да, но не страстно.

– Разве бывает страстный поцелуй в щеку?

– Наверное, нет. – Она смеется. – Может быть, я разрешу тебе быстро чмокнуть меня в губы.

– О-о-о, как развратно. Уверена, что справишься с таким скандалом, Миа? – Я прикрываю рот ладонью. – Мы же попадем на первые полосы газет.

– Заткнись, Люк.

– Я лишь говорю: если мы хотим, чтобы нам поверили, нужно нечто большее, чем клевок в щеку или губы. Понадобится поцелуй с языком. – Я вытягиваю губы трубочкой. – Но без слюней.

– Ни за что.

– Сама подумай, ты когда-нибудь видела пару, которая вообще не целуется?

– Нет, но я и не стою над душой у пар, когда они целуются или лапают друг друга.

– Я не прошу меня лапать. Не прошу снимать лифчик или лезть мне в штаны. – Я слегка напрягаюсь, представив, как прикасаюсь к ней таким образом. Нельзя позволять мыслям сворачивать в эту сторону.

– Фу, Люк, ты серьезно?

– Миа, мы должны это обсудить. Если мы ввязываемся в это дело, нужно установить границы и решить, как далеко мы готовы зайти. – Я делаю паузу. – И как далеко, по мнению окружающих, мы уже зашли. У нас, как у пары, уже был секс?

– Господи, я даже не думала об этом. Ладно, можешь целовать меня в губы. Но без языка. Язык – это перебор.

– Значит, без языка.

– И твои руки всегда должны быть выше талии.

– Могут и выше. – Я ухмыляюсь.

– И не на моей груди!

– Что? Не разрешишь даже быстро пощупать?

– Это была ужасная идея, да? – хихикает она. – «Быстро пощупать», Люк, серьезно?

– Предпочла бы, чтобы я спросил: «Могу ли я поласкать твою грудь, Миа?»

– Нет. Предпочла бы, чтобы ты вообще этого не говорил. Мы не в Англии восемнадцатого века.

– Предпочла бы, чтобы я спросил: «Можно пососать твои сиськи?»

– О боже, Люк Хэвербрук! Что ты только что сказал? – У нее от шока отвисает челюсть.

– Ладно, значит, рейтинг R мы не ставим. Понял. Просто проверяю, где проходят границы дозволенного.

– Ты вообще никогда так не выражаешься. – Она закатывает глаза. – То, что мы не виделись вживую несколько лет, не значит, что я тебя не знаю. Ты не из тех, кто говорит такие вещи.

– Раскусила. Но ты не знаешь, как я общаюсь в мужской компании.

– Верно. И ты теперь живешь в Нью-Йорке. – Она морщит нос.

– Эй, а что не так с Нью-Йорком?

– Ничего. Может, однажды я приеду...

– Ты приедешь ко мне в Нью-Йорк до того, как я приеду к тебе?

– Я бы с радостью приехала. Если бы ты хоть раз меня пригласил.

Я молчу. Я не собираюсь говорить ей, почему не приглашал.

– Будет очень странно, если я не приезжала к тебе, а ты ко мне, – говорит она.

Я смотрю на нее и киваю:

– Будет выглядеть подозрительно.

– Значит, сделаем вид, что приезжали? Никто не поверит, что я уезжала из Коконат-Бич. А если ты скажешь, что был дома, твоя семья обидится.

– Тогда скажем, что влюбились, общаясь по телефону и в интернете.

– О боже. Чувствую себя такой неудачницей.

– Миа, ты не неудачница. Я скажу, что пару раз приезжал в город, – вздыхаю я. – Мои родители и бабушка с дедушкой расстроятся, но это лучше, чем выглядеть интернет-задротами.

– Да уж, тебе бы это не польстило, мистер «Я пишу компьютерные игры ради забавы».

– Мне тогда было шестнадцать!

– Но ты все равно делал это ради забавы.

– А ты играла в них и получала удовольствие.

– Это потому, что я была хорошей лучшей подругой.

– Самой лучшей, – говорю я. – Ладно, мне пора бежать.

Она морщит нос. Я смотрю, как она перебирает длинные светлые волосы. Браслеты на ее запястье тихо звенят.

– Сейчас, наверное, вся моя семья перемывает мне косточки. Гадают, как они ничего не заметили. Удивляются, как я умудрилась сохранить это в тайне.

– Ну, язык у тебя без костей.

– Спасибо.

– А что? Я же не стану рассказывать твоим родителям, бабушке, дедушке и брату – который и так уже готов меня прибить, – что у тебя длинный язык, потому что тебе нравится делать мне минет.

– Люк Хэвербрук! Я никогда не делала тебе минет!

– Но если бы ты была моей настоящей девушкой, разве не делала бы?

– Мы пропишем это в контракте, – смеется она. – Этого не будет. Ни за что и ни при каких обстоятельствах. Мне плевать, кто узнает правду.

– Конечно, не будет. Так же, как я не буду делать минет тебе. – Я начинаю смеяться.

– Еще бы, – говорит она, густо краснея. – Даже обсуждать это с тобой странно. Это будет либо самое потрясающее, либо самое отвратительное решение в нашей жизни.

– Давай мыслить позитивно, Миа. Все пройдет потрясающе. О, Миа?

– Да, Люк?

– Не ходи сегодня в «Коктейли и хаос» и не ищи приключений.

– В смысле?

– Оставь бедных туристов в покое.

Я вешаю трубку, слыша ее смех.

Откинувшись в кресле, я хмурюсь. Мне совершенно не нравится мысль о том, что Миа будет целоваться с каким-то случайным туристом – и не только потому, что она должна изображать мою девушку. Я не хочу, чтобы ее губы касались другого мужчины. Не хочу, чтобы она была с кем-то еще. Мысль о том, что она целует кого-то другого, злит меня. От одной мысли об этом тошнит, и я предпочитаю не копаться в причинах.

В дверь стучат, и я кладу телефон на стол.

– Войдите, – говорю я, поднимая глаза.

– Мистер Хэвербрук, Джонсон хочет с вами поговорить.

– Зови. Спасибо, Ребекка.

– Не за что, мистер Хэвербрук. – Она одаривает меня милой, сексуальной улыбкой и выходит.

Я прекрасно знаю, что моя помощница Ребекка с радостью пошла бы со мной на свидание. Она дала предельно ясно понять, что согласна на любой формат, включая интрижку на одну ночь. Она бы с удовольствием составила мне компанию и на свадьбе, но я ни за что бы ее не пригласил. Я сижу, вертя в руках золотую перьевую ручку, и смотрю, как входит Джонсон – мой босс.