Текст книги "Неистовый (ЛП)"
Автор книги: Дж. Б. Солсбери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ
ДЖОРДАН
Каждый мускул в теле Александра напряжен до дрожи.
– Все в порядке. – Я растираю ему спину и пытаюсь заставить расслабиться, но напряжение становится все сильнее. – Я знаю, что по закону ты обязан хранить тайну, но мне нужно услышать историю от тебя. Ты можешь это понять?
Он кивает мне в плечо.
– Ты можешь довериться мне во всем. – Я беру его за руки и подвожу к дровяной печи. Бросаю шкуры животных и одеяла на пол, а затем сажаю его. Я сажусь на задницу, обхватив руками голени, а он – вытянув одну ногу, другой ботинок на полу, и смотрит в огонь.
– Ты любил ее? – спрашиваю я, чтобы начать разговор.
– Я так думал. – Он моргает и качает головой. – Но теперь понимаю, что чувствовал себя так, словно она была моей собственностью. И мысль о том, чтобы потерять ее из-за кого-то другого…
Я позволяю тишине продлиться в надежде, что Александр продолжит, но он этого не делает.
– Что она сказала тебе в машине перед… перед тем… – Я не могу заставить себя сказать это. Не могу заставить свои губы произнести эти слова.
– Она смеялась. Ей показалось забавным, что я действительно поверил в ее чувства ко мне. Сказала, что ей нравятся мои деньги и… – Он качает головой.
Я наклоняюсь в сторону, чтобы поймать его взгляд.
– Что?
– Секс.
Ох.
– Я помню, что хотел, чтобы она замолчала, потому что злился на ее слова. – Он щурится, глядя на огонь. – Должно быть, она была пьяна. Она… продолжала называть меня умственно отсталым. Я не знал, что она отстегнула ремень безопасности. Должно быть, сделала это прямо перед тем, как начала хватать меня за лицо, говоря: «Смотри на меня, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю».
Мужчина опускает подбородок и качает головой. Я даю ему необходимое время, и, в конце концов, он продолжает:
– Сейчас у меня плохой характер, но в двадцать три года он был еще хуже. Бренди знала, что нажимает на мои кнопки, и я задаюсь вопросом, хотела ли она, чтобы я слетел с катушек и попал в аварию только для того, чтобы она могла получить компенсацию. Я не знаю другой причины, по которой она не остановилась бы. Я умолял ее остановиться. – Он снова поднимает глаза к огню. – Я увидел впереди здание и не задумывался. Я просто хотел, чтобы это прекратилось.
Я протягиваю руку и кладу ладонь на его сжатый кулак.
– Ты не хотел, чтобы она умерла.
Его затравленные глаза встречаются с моими.
– Это не меняет того факта, что я убил ее.
– Это был несчастный случай.
Он убирает свою руку от моей.
– Нет, не был. Я нарочно врезался в стену. – Он встает и идет на кухню, повернувшись ко мне спиной. Его руки упираются в стол, а голова низко опущена между плеч. – Мне бы хотелось думать, что я больше никогда не смогу сделать ничего подобного, но, честно говоря, я в этом не уверен.
– Поэтому ты с тех пор не садишься за руль? Ты боишься того, что можешь сделать?
Его голова качается в ответ.
Между нами повисает молчание, и я не знаю, как его утешить. Его демоны – его собственные, и я не смогла бы бороться с ними за него, даже если бы он позволил.
– Ты похожа на нее. – Его глубокий, зловещий тон вызывает мурашки на моей коже. – Я не мог смотреть на тебя, когда впервые принес сюда. – Его плечи, кажется, раздуваются под свитером. – Каждый раз, когда ты открывала рот, я ожидал услышать ее голос.
Это объясняет, почему он ненавидел мои вопросы, отказывался говорить или вступать в разговор и избегал меня, кроме как ухаживал за мной, чтобы вернуть мне здоровье.
Жизнь за жизнь.
Он спас меня, чтобы заплатить за то, что случилось с Бренди?
– Ты не переставала говорить, и, в конце концов, я поймал себя на мысли, что жажду услышать тебя. Ты заставила меня почувствовать себя… легче.
– Ты все еще видишь ее, когда смотришь на меня? – Потому что если это так, не думаю, что у нас когда-нибудь что-нибудь получится. Я не могу быть призраком его самого большого сожаления.
Александр поворачивается и смотрит на меня таким пристальным взглядом, что я замираю на месте.
– Нет. Ничто в тебе больше не напоминает мне о ней. Тебе нет дела ни до моих денег, ни до моего бизнеса. Ты нажимаешь на мои кнопки, но, кажется, знаешь, когда остановиться. И когда мы занимаемся сексом, у меня возникает ощущение, что я тебе действительно нравлюсь.
Я выдыхаю с облегчением и подхожу к нему.
– Ты мне действительно нравишься. Сильно. Настолько, что я не могу представить свою жизнь без тебя.
Он тянет меня за петлю на поясе джинсов и заключает в объятия.
– Я не знал, как сильно мне нужно было это услышать, пока ты не сказала это. – Мужчина утыкается носом в мою шею, и его губы касаются моего горла, посылая через меня ток теплого электричества. – Я хочу тебя. Ты мне нужна. Каждый день. Навсегда.
Провожу руками по его волосам, в то время как он продолжает говорить у моего горла:
– Скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы это сработало. – Мольба в его голосе сжимает мое сердце. – Я сделаю все, что ты захочешь.
Схватив его за голову, оттягиваю назад достаточно, чтобы посмотреть в глаза.
– Все, что мы можем сделать, это попытаться.
Он выглядит разочарованным. Как будто я могу дать ему волшебную формулу, которая гарантирует, что мы будем жить долго и счастливо. Но не думаю, что она существует.
Его губы приближаются к моим, но он позволяет мне сократить расстояние. Как бы отчаянно я ни хотела снова оказаться в его объятиях, наш поцелуй не торопливый. Александр ласкает мой рот, как будто у нас есть все время в мире.
Его большие руки сжимают мое лицо, как будто мужчина боится, что если отпустит меня, я исчезну. Медленный соблазн его поцелуя наносит эмоциональный удар, и слезы набухают под моими веками. Подумать только, этот прекрасный, гениальный мужчина чувствовал себя настолько недостойным любви, что соглашался на встречи, которые были скорее деловыми сделками, чем эмоциональными связями.
Он прерывает поцелуй и прижимается лбом к моему, закрыв глаза и глубоко дыша.
– Ты в порядке?
Я шмыгаю носом, чувствуя, как эмоции берут верх надо мной.
– Я чуть не совершила самую большую ошибку в своей жизни, бросив тебя.
Он отодвигается достаточно, чтобы я увидела пылающую интенсивность в его глазах. Его большие пальцы мягко касаются моих щек.
– Я положу жизнь на то, что бы ты не пожалела о том, что осталась.
– Я знаю, что так и будет.
Без особых усилий он поднимает меня, усаживая на стол, прежде чем встать между моих ног. Его губы касаются моей шеи, и он оттягивает ворот моего свитера в сторону, чтобы поцеловать мою ключицу.
– Начиная с этого момента.
Я помогаю ему снять слои одежды до моего лифчика. Он спустил бретельку с моего плеча и тратит время, уделяя внимание моей коже. Нежный – это не то слово, которое я бы использовала, чтобы описать что-либо об этом человеке. До сих пор. Его прикосновения нежны, а поцелуи подобны крыльям бабочки, когда он поклоняется своими губами.
Моя грудь жаждет такого же внимания, и я выгибаю спину в молчаливой просьбе. Он улыбается, прижимаясь к моей коже, и опускается ниже. Его рот прижимается к моему лифчику и нежному соску, и я задыхаюсь от теплого трения.
– Ты сводишь меня с ума, – говорит он, двигаясь ко второй груди.
Мои руки вцепляются в его волосы, и я удерживаю его там.
– Не останавливайся.
– Никогда.
Со щелчком застежки он снимает барьер моего лифчика. Его глаза пылают, когда взгляд скользит по моей обнаженной груди. Александр обхватывает руками мои груди, большими пальцами кружа по соскам, сводя меня с ума.
Если я свожу его с ума, то он делает, то же самое со мной в десятикратном размере.
Мы целуемся медленно и раздеваемся еще медленнее. Мы общаемся часы за часами с помощью поцелуев и наслаждений, не ограничивая себя ни словами, ни языком. Каждый поцелуй имеет свой собственный голос, а прикосновения свой собственный диалект.
На ложе из шкур мы неторопливо заниматься любовью таким образом, который превосходит все предыдущие разы.
Моя кульминация доводит меня до слез, когда я невесомо падаю ему на грудь, и он обнимает меня, говоря, что никогда не отпустит.
– Я думала, что люди, которые плачут после секса, просто слишком мелодраматичны, – говорю я и вытираю глаза.
Александр прижимается губами к моей макушке.
– Нет. Я тоже это чувствую.
Я сильнее прижимаюсь к его боку и кладу руку на его твердый пресс.
– Мы можем остаться здесь навсегда?
– Если ты этого хочешь, я сделаю так, чтобы это произошло.
Я усмехаюсь решимости в его голосе.
– А что, если я захочу домашнюю гориллу и сотню щенков?
– Я бы сделал так, чтобы это произошло. – В его голосе слышится улыбка.
– А боди из ракушек?
– Ты бы его получила.
Я с трудом сглатываю и сжимаю его крепче.
– А как насчет… ребенка?
Его тело замирает. Или, может быть, это просто его дыхание.
Я делаю глубокий вдох, чтобы подготовиться к его ответу. Я всегда хотела детей. Может быть, еще слишком рано поднимать эту тему, но в духе нашей честности и прозрачности, зачем начинать что-то вместе, если через несколько лет мы будем хотеть разных вещей?
– Я ничего не знаю о том, как быть отцом, – нерешительно говорит он.
– Я ничего не знаю о том, как быть мамой, только то, что я хочу быть ею. Когда-нибудь.
Александр толкается и перекатывается на меня, его тяжелая нога перекинута через мои бедра, а голова подперта рукой. Он убирает волосы с моего лица и наблюдает за выражением моего лица с такой нежностью, что это грозит заставить меня заплакать. Опять!
– Я сделаю все возможное, чтобы дать тебе все, что ты хочешь в нашей совместной жизни. – Он целует меня между нахмуренными бровями. – Включая детей.
– Детей? Больше, чем одного?
Он хмурится, но на этот раз я вижу не раздражение, а скорее решимость.
– Столько, сколько захочешь.
Я обнимаю его, и он позволяет мне опрокинуть его на спину.
– Ты действительно белый рыцарь, – шепчу я ему на ухо.
– Только для тебя.
Мы целуемся так, будто не можем насытиться друг другом, и я задаюсь вопросом, всегда ли так будет. Всегда ли мы будем отчаянно хотеть большего, даже находясь в объятиях друг друга?
Он целует меня в шею. Грубая щетина его бороды в сочетании с мягкими губами – пьянящее сочетание.
– Теперь, когда ты моя, – говорит он мне в горло, – я не могу обещать, что не сойду с ума, если почувствую, что ты ускользаешь. Я буду бороться, чтобы удержать тебя. – Он прижимается поцелуем к моему подбородку, затем отстраняется, чтобы удержать мой взгляд. – Это тебя пугает?
Ответ на его вопрос прост.
– Нет. Я также буду бороться, чтобы удержать тебя. Какие у нас шансы, если мы не поклянемся бороться за наши отношения?
Боль отражается на его лице, и он смотрит мимо меня.
– Я никогда не причиню тебе вреда. Надеюсь, ты мне веришь.
Обхватываю его подбородок и заставляю посмотреть на меня. Уязвимость в его глазах заставляет меня думать о его детстве. О том, что он чувствовал себя одиноким, брошенным, не таким, как все, и наказанным за поведение, которое было для него естественным. Мое сердце разрывается от того, через что он прошел, будучи ребенком.
– Я доверяю тебе свою жизнь. С самого первого дня. Тебе нужно начать доверять себе.
Он утыкается лицом мне в шею, и я провожу руками по его волосам, прижимая его к себе. Мужчина кивает.
– Я постараюсь.
Мы остаемся голыми до конца ночи, отрываясь друг от друга только для того, чтобы поесть, прежде чем снова упасть в объятия друг в друга. Нас согревает огонь и тепло, созданное между нами.
Дикой страсти между нами более чем достаточно.
Того, что у нас есть, хватит на вечность.
ЭПИЛОГ
АЛЕКСАНДР
Мы с Джордан пробыли в хижине еще три дня, пока за нами не прилетели Мерфи и Хейс. Жаль, что у меня нет видеозаписи выражения лица Хейса, когда он увидел, как мы с Джордан выходим из-за сосен, держась за руки. Я не мог перестать улыбаться – теперь я делаю это так часто, что у меня болит лицо. Джордан просто похлопала Хейса по груди и сказала: «Смирись». Затем мы забрались в вертолет, чтобы поехать домой.
Мы провели неделю на Бора-Бора после того, как выиграли поездку на благотворительном аукционе. Проведя семь дней с Джордан в крошечном бикини, я решил, что это была вторая лучшая неделя в моей жизни. Первая была в тот раз, когда она вернулась ко мне. Поездка прошла в нашем надводном бунгало, где мы перемещались с кровати во внутренний дворик, только чтобы снова оказаться в постели. Если и есть что-то, чего ни один из нас не может контролировать, так это наш голод друг по другу.
Как только мы вернулись в Нью-Йорк, Джордан предложили работу в «Бистро Твэлв». Хотя она по-прежнему утверждает, что их гамбургеры оскорбляют восхитительную простоту американского бургера, ей нравится продавать их за тридцать восемь долларов и собирать чаевые.
Наступили праздники, и впервые в моей взрослой жизни у меня была рождественская елка. Эта штука была такой высокой, что потребовалось четыре человека, чтобы доставить ее внутрь, и когда зажигалась гирлянда, ее можно было увидеть ночью с противоположного конца парка. Джордан купила мне новую удочку и новейшую игровую систему. Я купил ей кольцо. Не кольцо обещания, а обручальное кольцо. Я сам разработал дизайн – бриллиант в два карата, окруженный бриллиантами паве, которые образуют узор снежинки.
Сквозь слезы Джордан сказала «да». Сидя на полу у основания ели, она изучала кольцо и сказала, что оно напоминает ей о том, как мы встретились, и как снег искрился на солнце. Я был благодарен, что мой дизайн передал смысл.
Мы оба согласились, что помолвка всего через два месяца – это безумие. И также согласились с тем, что в нас нет ничего общепринятого, так зачем менять то, что работает?
Три месяца нового года, и сегодня двадцать восьмой день рождения моей прекрасной невесты. Я уже несколько месяцев готовил ей сюрприз, и, пока еду в Трайбек, чувствую, что вот-вот лопну.
На светофоре я смотрю на нее на пассажирском сиденье «Лендровера», чтобы убедиться, что она не подглядывает.
– Ты точно ничего не видишь?
О да, я снова начал водить машину.
Ее улыбка была огромна весь день. Я никогда раньше не видел, чтобы взрослый так радовался дню рождения. Она подпрыгивает на месте.
– Да, не вижу. Мы на месте? Мы близки? О, мы садимся на самолет? Подожди… Я чувствую запах воды. Мы садимся на лодку?
Я хихикаю и качаю головой, хотя она меня не видит.
– Перестань задавать вопросы. Мы почти на месте.
Галстук, который я повязал ей на глаза, когда мы сели в машину, плотно прилегает, но это не мешает ей поворачивать голову из стороны в сторону, как будто она может видеть. Я наблюдаю, как ее нос дергается в попытке определить место по одному запаху.
Еще одна серия остановок и поворотов, и бабочки взрываются у меня в животе, когда я подъезжаю к месту назначения. Выключаю двигатель, и Джордан пытается нащупать дверную ручку.
Я протягиваю руку и хватаю ее за руку.
– Эй, погоди, – хихикаю я в ответ на ее нетерпеливость. – Позволь мне открыть тебе дверь.
– Скорее! Я так взволнована, что чувствую, что сейчас закричу, и меня вырвет одновременно.
Я выпрыгиваю с водительского сиденья и подхожу к пассажирской двери, чтобы осторожно вытащить ее из машины.
– Определенно вода! Я чувствую запах соли. О! Я только что слышала чайку!
– Пойдем. – Я веду ее вверх по лестнице и сдерживаю смех от того, как она делает преувеличенный шаг вверх, как будто пытается добраться быстрее.
– Все? Я так взволнована, что точно уписаюсь!
Я бросаю взгляд через плечо на Кингстона, Хадсона и Хейса, где они все молча и покорно стоят, предупреждая их взглядом, чтобы они молчали. Все трое сдерживают смех.
– Хорошо, стой спокойно. – Подхожу к ней сзади и держу руку на ее бедре, не то чтобы я думал, что она упадет, просто мне нравится быть рядом, чтобы она могла опереться. – Ты готова?
Джордан переминается с ноги на ногу и визжит.
– Готова! Сними уже эту чертову штуку!
Я откидываю ее волосы в сторону, прижимаюсь губами к ее шее и шепчу:
– С днем рождения.
Стягиваю повязку с глаз и наблюдаю за ее диким возбуждением, когда ее взгляд ищет, а затем находит. Выражение ее лица падает, не от разочарования, а от шока.
– «Джордан на реке», – шепчет она, разглядывая вывеску нового здания.
Я чувствую, как ее вес падает на меня, и поддерживаю ее, пока она восхищается округлыми уровнями внутреннего дворика и изогнутым стеклянным фасадом.
– Гризли, – тихо говорит она. – Ты даришь мне ресторан?
– Да. – Я осматриваю строение вместе с ней, задаваясь вопросом, как она, должно быть, видит его в первый раз. – Я сам его спроектировал. Построил. Теперь он твой.
Джордан поворачивается ко мне, ее лицо такое бледное, что боюсь, как бы она не упала в обморок.
– Э-э-это слишком. Я не могу п-принять…
Я прижимаю пальцы к ее губам.
– Можешь, и примешь. Это подарок.
Она качает головой.
– И это инвестиции. – Я опускаю пальцы, чтобы заменить их губами, и нежно целую ее.
Румянец немного возвращается на ее щеки.
– Если ты хочешь инвестировать в ресторанный бизнес, то должен убедиться, что это того стоит.
– Я не инвестирую в ресторанный бизнес. Я инвестирую в тебя. – Опускаю подбородок, чтобы выдержать ее взгляд, и наблюдаю, как мои слова смягчают выражение ее лица. – Потому что я верю в тебя.
Джордан прислоняется лбом к моему и делает несколько глубоких вдохов, прежде чем снова повернуться и посмотреть на свой подарок.
– Не могу поверить, что ты даришь мне ресторан. Я думала, мы отправимся в морской круиз или что-то в этом роде.
– Нет. – Хадсон появляется в поле зрения с улыбкой на лице. – С днем рождения, будущая невестка.
– Ты знал об этом? – спрашивает она, когда он заключает ее в свои объятия.
– Ты шутишь, – говорит Кингстон, подходя ближе. – Мы все это знали. Как ты думаешь, кто выбирал весь декор? – Он целует Джордан в лоб, затем подмигивает мне.
Мудак.
– От сервировки столов до барной посуды, я оставил свой след по всей «Джордан».
– Полегче, Казанова, – говорит Хейс, затем наклоняется, чтобы обнять Джордан. – С днем рождения.
Джордан удалось одержать победу над самым упрямым братом Норт. Он все еще бессердечная заноза в заднице, но, кажется, наконец, доверяет женщине, которой я отдал свое сердце.
Мы все стоим лицом к ресторану, и я утыкаюсь носом в мягкие волосы Джордан.
– Надеюсь, тебе понравится. Очевидно, что все, что ты захочешь изменить, мы можем…
– Нет, – торопливо говорит она, обнимая меня за талию, и в ее голосе слышатся эмоции. – Я не хочу ничего менять. Это прекрасно.
Я целую ее в макушку, переполняясь самым сладостным ощущением.
– Ты еще даже не видела, что внутри.
– Мне все равно. Я знаю, что все будет идеально.
Она права, это так. Не жалея средств, я не сдерживал ни капли роскоши – только лучшее для нее. И я буду стараться изо всех сил, пока Джордан будет терпеть меня.
Хадсон протягивает ей папку.
– Внутри находится список заинтересованных шеф-поваров и их резюме. Там также есть информация о банковском счете компании, который был щедро пополнен твоим женихом. И Зандер нанял Бориса Маркиза, знаменитого ресторатора, чтобы он провел тебя через процесс открытия. И мы все здесь, чтобы помочь всем, чем сможем.
Она прижимает папку к груди.
– Это уже слишком, ребята.
– Я планирую каждый день баловать тебя, пока мы оба живы. – Я хватаю ее за руку и целую внутреннюю сторону запястья. – А теперь пойдем, я проведу тебе экскурсию.
– Эй, мы ведь получаем бесплатную еду, верно? – говорит Кингстон, провожая нас до входной двери.
– Ни за что, – говорит Хадсон. – Тебе придется заплатить, но я получу бесплатную еду, потому что я ее любимчик. Так ведь, Джордан?
– Конечно! Вы все получаете бесплатную еду на всю жизнь. Святое дерьмо, только посмотрите на это место! – Джордан медленно вращается по кругу, оглядывая пространство.
– Раздавать еду бесплатно – не лучший бизнес-план, – с улыбкой говорит Хейс.
Она закусывает губу.
– Точно подмечено.
– Пошли, – говорю я, таща ее за собой. – Я хочу показать тебе джазовую сцену.
ДЖОРДАН
Моя жизнь круто изменилась в тот день, когда Александр нашел меня раненой у подножия оврага. Жизнь надирала мне задницу в течение первых двадцати семи лет. После Александра судьба наконец-то на моей стороне.
Я не говорю, что не было борьбы. Отношения с таким сложным человеком, как Гризли, безусловно, сопровождаются проблемами. Но расплата за тяжелую работу того стоит. Он мой лучший друг, мой спутник жизни, больше, чем я могла ожидать от будущего мужа. Он – все мое сердце.
Мои жизненные улучшения касаются не только отношений с Александром. Мой ресторан пользуется успехом. Люди заказывают столик за несколько недель вперед, особенно в дни джазовых вечеров. И хотя часы работы утомительны, у меня есть команда менеджеров, которые могут справиться с чем угодно в те ночи, когда я настаиваю на том, чтобы вернуться домой пораньше.
Мы с Александром никогда не обедаем врозь. Если у него назначена встреча за ужином в «Норт Индастриз», он ведет их в «Джордан». Если освобождается пораньше, то ест со мной в моем офисе, или я ухожу пораньше, и он готовит мне ужин дома.
Но в этот вечер вторника, когда я сижу в баре с Кингстоном, я задаюсь вопросом, изменилась ли моя удача, когда вижу, как Линкольн и Дарин входят в мой бар.
Они находят место всего в паре мест от того места, где Кингстон напивается до комы.
– Офисная работа. Фу! – бормочет он и проводит рукой по волосам, которые в совершенном беспорядке после того, как он проводил по ним руками в течение последнего часа. – Почему я должен работать в «Норт Индастриз»? Он сказал, что я должен это сделать, иначе он перестанет платить мне зарплату! – Его расфокусированные глаза поворачиваются ко мне. – Насколько это хреново?
Я смотрю, как Линкольн и Дарин заказывают выпивку у Кензи, бармена.
– Ты даже не слушаешь меня. – Кингстон опускает свое красивое лицо на стойку бара.
– Конечно, слушаю, – говорю я и кругами потираю ему спину.
Я написала Александру двадцать минут назад, сказав, что его младший брат напился, и он ответил, что уже в пути. Почему он так долго?
– Джордан? – Дарин улыбается мне из-за стойки. – Это ты?
Спина Кингстона выпрямляется, и он поворачивается к двум мужчинам из моего прошлого.
– Дарин, привет. – Я спрыгиваю с табурета и подхожу ближе, чтобы встать между ними и Кингстоном. – Давно не виделись.
– Срань господня, Джо. – Линкольн встает со стула и подходит ближе. Слишком близко. Он выглядит почти так же, за исключением своей хипстерской бороды и очков в темной оправе, которые, должно быть, для имиджа, потому что у него всегда было отличное зрение. – Как поживаешь?
– Она в порядке. – Раздается из-за моего плеча голос Кингстона, звучащий на удивление трезво. Жар его высокого тела бьет мне в спину. Его рука скользит по моему бедру, и Линкольн смотрит на собственническую хватку. – Более чем в порядке.
Взгляд Линкольна устремляется на мою левую руку, лежащую на стойке бара, где гордо сияет обручальное кольцо.
– Подожди, – говорит Дарин. – «Джордан на реке». Это место названо в твою честь? – Он хихикает, как будто сама идея нелепа.
– Да, это на самом…
Кингстон наклоняется вперед, и я отталкиваю его, чтобы удержать в вертикальном положении.
– Это ее ресторан, придурок. – Запах бурбона в его дыхании обжигает мне глаза. – Кто этот идиот?
– Кингстон, это мои старые друзья. Дарин и Линкольн.
Дарин протягивает руку для рукопожатия, но Кингстон смотрит на нее сверху вниз своим царственным взглядом, притягивая меня ближе к себе.
Я замечаю, что Линкольн пристально наблюдает за Кингстоном, особенно за его руками на мне.
– Вы, ребята, пришли выпить или поглазеть? – Мой будущий шурин покачивается на ногах.
Линкольн разочарованно хмурится.
Он осуждает поведение Кингстона? Ха. Ну и мудак.
– Как Кортни? – Это звучит мелочно? Конечно. Но кто он такой, черт возьми, что судит мой выбор? Даже пьяный Кингстон в миллион раз лучше, чем Линкольн в своих лучших проявлениях.
– Не знаю. Мы расстались вскоре после закрытия «Чабби».
Я хмурюсь, может быть, немного преувеличенно.
– Жаль это слышать.
Дарин отхлебывает из своего бокала и умудряется выглядеть пристыженным. Хорошо. Ублюдок.
Я обнимаю Кингстона за поясницу, готовясь уйти.
– Не могу сказать, что было приятно снова увидеть вас обоих. Мы должны идти…
– О-о-о, – говорит Кингстон с девчачьим хихиканьем, – папочка дома.
Я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть напряженные карие глаза Александра, устремленные на Линкольна. Он идет к нам со всей скрытностью и уверенностью хищника, преследующего свою жертву. Линкольн не замечает его, пока Александр не оказывается достаточно близко, чтобы дотянуться до моей руки.
– Привет, Гриз…
Он накрывает мой рот своим и целует так, что я забываю, что мы на публике. Я чувствую, как стойка упирается мне в спину, и Александр запускает пальцы в мои волосы, сжимая их на затылке. Он покусывает мою нижнюю губу и отстраняется достаточно, чтобы повернуться и посмотреть на Линкольна.
– Я не помешал?
Я тяжело дышу и готова предложить ему опустить меня на стойку и заняться делом.
Кингстон смеется, и этот звук сочится удовлетворением от собственнических публичных притязаний его брата.
Я слегка прижимаюсь к груди Александра, и он отодвигается достаточно, чтобы обхватить меня своей большой рукой и прижать к себе.
– Ты помнишь Линкольна, – сухо говорю я. – А это Дарин.
Челюсть Александра сжимается, когда он видит двух мужчин вместе. Он знает о том, что Дарин помогал Линкольну и Кортни скрыть их роман.
– Я рад, что вы двое здесь, – говорит он, заставляя меня, Дарина и Линкольна в шоке посмотреть на него. – Я надеялся, что у меня будет возможность поблагодарить вас. – Хотя слова Александра добры, тон и напряженность его челюсти говорят о том, что он далек от счастья. – Если бы вы, придурки, не облажались с моей невестой, я, возможно, никогда бы ее не встретил.
Линкольн опускает взгляд на бар, а Дарин бормочет проклятие.
– Вы можете остаться и допить свой напиток, но думаю, что скажу за себя и Джордан, что вам стоит найти другой ресторан.
– На самом деле есть из чего выбирать, – легко говорю я, испытывая всевозможные теплые чувства к мужчине рядом со мной.
Дарин допивает свой напиток и бросает на стойку двадцатку. Линкольн рискует бросить еще один взгляд, затем качает головой и ускользает.
Я поворачиваюсь к Александру и обнимаю его.
– Это было приятно.
Он целует меня в макушку.
– Прости, что не пришел раньше. Они доставили тебе неприятности?
– Нет. – Я поднимаю подбородок, и он целует меня. – Единственный человек, который доставляет мне неприятности – это твой пьяный братец.
Его темные брови сходятся вместе, и он поворачивается к Кингстону позади себя, но его уже нет.
– Куда он делся?
Нам обоим требуется минута, чтобы обыскать бар и ресторан. Кензи говорит, что видела, как он уходил.
– Надеюсь, он не за рулем, – говорю я.
– Лучше бы ему этого не делать. – Он целует меня в лоб. – С ним все будет в порядке. Могу я отвезти тебя домой?
– У тебя что-нибудь запланировано на ужин? Я умираю с голоду.
– Я заказал ужин. – Он кивает подбородком к Кензи, которая протягивает ему сумку.
– Всегда думаешь наперед.
Александр берет меня за подбородок и улыбается.
– Всегда думаю о тебе.
КОНЕЦ
Notes
[
←1
]
Адиро́ндак – горный хребет на северо-востоке штата Нью-Йорк.
[
←2
]
Джон «Гризли» Адамс – калифорнийский дрессировщик медведей гризли и других диких животных, которых сам же и ловил. Считается, что Адамс обычно ловил медведей не с помощью ловушек (как другие охотники), а бесстрашно вступая с ними в рукопашную схватку. Стал героем американского фольклора.
[
←3
]
Существо из американских городских легенд, которое издалека выглядит как человек. Обитает в лесах или около речек. Тощий человек стучится по ночам людям в двери и окна, и сто́ит человеку увидеть его лицо, им овладевает такой ужас, что он не может пошевелиться.
[
←4
]
Правило Нейсмита помогает спланировать время на пешую экспедицию, включая дополнительное время, затрачиваемое на подъем в гору. Это практическое правило было разработано Уильямом У. Нейсмитом , шотландским альпинистом в 1892 году. Современную версию можно сформулировать так: выделите один час на каждые 3 мили (5 км) вперед, плюс дополнительный час на каждые 2000 футов (600 м) подъема.
[
←5
]
Игра слов sour pussy – кислая киска, sourpuss – кислая мина.
[
←6
]
Bee Gees – британско-австралийская музыкальная группа, основанная в 1958 году.
[
←7
]
Американский десерт, состоящий из двух крекеров, между которыми кладут поджаренный на костре зефир маршэллоу и кусочек шоколада. Непременный атрибут посиделок у костра в летнем лагере.
