Текст книги "Кровавая Мэри"

Автор книги: Дж. А. Конрат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Боль усиливается.

Он оглядывает офис. Прижимая кулак к затылку, пытается унять боль.

Интересно, кто-нибудь заметил? Должны. Мышцы на шее напряжены до предела, он взмок от пота и не может унять дрожь.

Никогда еще боль не была такой сильной. Даже его рана так не болела. Голова как будто зажата в тиски, которые медленно сжимаются до тех пор, пока глаза не выскочат из орбит. Те проклятые таблетки, которые он принял, совершенно не помогают.

Может быть, жена права. Надо обратиться к врачу. Но эта мысль пугает его. А вдруг доктор найдет у него что-нибудь серьезное? Вдруг понадобится операция? Лучше терпеть боль, чем позволить какому-нибудь шарлатану ковыряться у него в мозгах.

– Все нормально?

Сотрудница. Ничем не приметная: полные бедра, короткие каштановые волосы, прическа в стиле Питера Пэна.

– Голова болит. – Он вяло улыбается.

– Может, вам нужен аспирин?

Он решает убить ее.

– Да, спасибо.

Она идет к своему столу. Он представляет ее, стоящую на коленях в его пластиковой комнате. Разумеется, она плачет. Наверное, стоит отхлестать ее ремнем, да так, чтобы на теле остались следы. Поскольку она работает с ним, надо постараться, чтобы труп не нашли.

– Тайленол? – спрашивает она через стенку кабинки.

– Да, отлично.

Как она умрет? Он смотрит на ее прическу. Он проведет ножом по лбу, затем оттянет кожу, чтобы был виден череп. Засунет туда один палец, затем второй, третий…

Кожа натянется. У него большие руки, но он сможет просунуть всю ладонь между кожей и черепом.

– Как теплая, влажная перчатка, – говорит он дрожа.

– Что – как перчатка?

Она держит в руке пузырек с тайленолом, бровь удивленно приподнята.

– Я очень вам благодарен.

– Не стоит. Я тоже страдаю мигренью. И тогда готова кого-нибудь убить, лишь бы избавиться от боли.

«Я тоже».

– Послушайте, Салли, мы работаем здесь уже несколько лет, а я о вас почти ничего не знаю.

Она улыбается. Передние зубы у нее кривые. Он представляет ее окровавленный рот, то, как она станет кричать, пока он будет отрабатывать стоматологические навыки, используя молоток.

– Я замужем, у меня двое детей, Аманда и Джен. Аманде восемь лет, а Джен недавно исполнилось пять.

Он заставляет себя улыбнуться. Все планы рухнули. Кто бы мог подумать, что у такого страшилища тоже может быть семья? Вряд ли он сможет застать ее одну, тем более что потом ее будут искать.

– А вы женаты?

– Да. Но детей, правда, нет. Моя жена – модель и не хочет портить фигуру. Ну знаете, бедра располнеют, растяжки появятся, грудь обвиснет.

Улыбка страшной Салли гаснет.

– Да, такое случается. Но я думаю, оно того стоит.

– Ну ладно, мне пора за работу. Спасибо за тайленол.

– Нет проблем. «Служить и защищать».

Он внутренне поежился, услыхав этот слоган.

– Да-а. «Служить и защищать».

Страшная Салли уходит, а он открывает пузырек и, не запивая, проглатывает шесть таблеток. Пульсирующая боль, слегка утихшая во время воображаемых сцен убийства, возвращается, – сильнее, чем прежде.

Нужно срочно кого-нибудь убить. И чем скорее, тем лучше.

Болеутоляющие свойства убийства были открыты им еще в детстве, когда он жил у своих третьих приемных родителей. Забавно, что от предыдущих родителей его забрали потому, что за ним никто не следил. Кроме него, эта пара взяла еще восьмерых детей из-за ежемесячного пособия, получаемого от властей. Все деньги «чадолюбивая» пара тратила на наркотики, а дети ходили голодные. В результате заботливые попечители забрали его у этих родителей и отдали психу-алкоголику.

Однажды после основательной порки автомобильной антенной его с младшим приемным братом заперли в чулане.

Ему было больно. Кроме того, его одолевало чувство беспомощности и глубокой подавленности.

Там, в темном, душном чулане, он выместил свое озлобление на младшем брате. Чем сильнее он бил маленького ребенка, тем лучше ему становилось.

Его новый приемный отец сел в тюрьму за убийство.

Когда у него начались сильные головные боли, он уже знал, что ему делать.

Четыре клика мышью – и на мониторе его компьютера появляются имена подходящих жертв.

Он находит девушку, живущую в нескольких кварталах отсюда. Адрес, кажется, указан верно. Он звонит с мобильного телефона.

Отвечает женщина, голос у нее низкий, слегка хрипловатый.

Отлично.

Глава 7

Привратник в доме, где жила Дэви МакКормик, носил плотный шерстяной пиджак темно-красного цвета с позолоченными пуговицами и эполетами. В такую жару он казался абсолютно несчастным.

– В последний раз я видел мисс МакКормик в воскресенье вечером, незадолго до того, как Мюрри пришел сменить меня. Мюрри работает с шести вечера до двух утра, а она вышла за пятнадцать минут до его прихода.

– Вы помните, как она была одета?

– Черное платье для коктейлей, туфли на каблуках, бриллиантовые серьги. Я открыл дверь, сказал ей, что она выглядит прекрасно, и спросил, куда она направляется.

– И что она ответила?

– Она сказала: «На важную встречу, очень важную». А потом засмеялась. С ней все в порядке?

Эрб рассказал ему о произошедших событиях, взял телефонные номера Мюрри и утреннего привратника. Он позвонил им, пока мы поднимались на лифте. С воскресенья никто больше не видел Дэви.

Ключ Пулитцера подошел, мы вошли внутрь. Квартира была огромной, в ней уместилось бы три моих, да еще при этом осталось место, чтобы поставить машину.

– Я осмотрю спальню – сказала я Эрбу.

Затем мы услышали крик.

Я вытащила из подмышечной кобуры, прикрепленной слева, револьвер тридцать восьмого калибра, прислушалась.

Движение справа. Мы с Эрбом направили оружие.

Кот в большом подгузнике выскочил из-под стола в гостиной и понесся в коридор, воя, как свисток паровоза.

Эрб выдохнул.

– Со мной чуть инфаркт не случился.

– Наверное, это и есть Мистер Фрискис.

– Или он, или мохнатый младенец. Ты заметила подгузник?

– Да. Это специальные, для животных.

Я вложила револьвер в кобуру и достала из кармана пару резиновых перчаток.

– У нас всего час, – сказала я Эрбу, имея в виду прибытие полиции и экспертов.

Спальня Дэви представляла собой обычную спальню обычной молодой женщины, только богатой. Постель завалена мягкими игрушками, на розовом одеяле их было около дюжины. На дальней стене в раме висела картина Нагеля. Ближняя стена заклеена постерами, в основном снимки Дэви из разных журналов.

Возле шкафа валялась куча одежды, над комодом висело зеркало, такое, как у кинозвезд, – с лампочками на раме. На каждой горизонтальной поверхности в комнате лежало несметное количество косметики.

На тумбочке рядом с кроватью мигал автоответчик, на нем было двенадцать сообщений. Я просмотрела номера звонивших. Четыре из них с пометкой «блокировано», последний звонок был в 4.33, в воскресенье вечером.

Я включила воспроизведение. Все сообщения были от Пулитцера, кроме одного – междугородный звонок от матери Дэви. Блокированные звонки не соответствовали ни одному из записанных сообщений.

В гардеробной было столько одежды, что я еле смогла туда протиснуться. Какие-то платья висели на вешалках, остальные были свалены на полу. Раскопки ничего не дали, кроме сумки для переноски домашних животных.

В комоде тоже была одежда, косметика и пакетик кокаина. Я положила его в один из пластиковых пакетов для улик, которые всегда носила с собой. Затем я полностью вытащила ящики, чтобы посмотреть, не было ли что-нибудь спрятано за ними или приклеено липкой лентой снизу. Я делала так каждый раз, после того как посмотрела сериал «Хил-стрит Блюз», где полицейский таким способом нашел улику. Может быть, кто-то где-нибудь тоже смотрел этот сериал.

Но сейчас мне не повезло.

Под кроватью я увидела две отбившиеся от «стада» мягкие игрушки, кошачий мяч и многолетнюю пыль. Между матрацем и пружинами ничего спрятано не было. Под картиной Нагеля тоже пусто.

Я вернулась к телефону и нажала на «Перезвонить». Записала последний номер и быстро положила трубку, прежде чем звонок дошел до места. Затем переписала все номера из списка звонивших.

– Джек!!!

Мы с Эрбом больше десяти лет работаем вместе, но я никогда не слышала в его голосе такой дикой паники. Я выбежала из комнаты, на ходу доставая оружие.

Эрб стоял в гостиной совершенно неподвижно. По его толстым щекам градом катились слезы.

Крепко вцепившись когтями в череп Эрба, на голове сидел котяра – Мистер Фрискис.

– Он спрыгнул на меня со шторы. У него когти – как рыбные крючки.

Я подошла на шаг ближе. Мистер Фрискис зашипел и выгнул спину.

– Убери его, пока он не снял с меня скальп! – завопил Эрб.

– Ты можешь стащить его?

– Как?! Его когти засели у меня в черепе.

Только годы напряженных тренировок и высокий профессионализм помогли мне не упасть на пол в припадке истерического хохота.

– Позвонить в службу контроля за животными? – Я пыталась говорить серьезно, но все же прыснула.

– Нет. Я хочу, чтобы ты его пристрелила.

– Эрб…

– Убей кота, Джек. Пожалуйста. Умоляю тебя. Дело не только в боли. В этом подгузнике дерьмо собиралось, наверное, несколько дней. От этого запаха у меня уже аллергия.

Я никогда не держала дома кошек и совершенно не умела с ними обращаться. Но я вспомнила рекламный ролик, где кошка всегда прибегала, когда ее собирались кормить. Стоило попробовать.

– Я сейчас вернусь.

– Не бросай меня, Джек.

– Я только схожу за камерой.

– Это совсем не смешно.

Я нашла в шкафу еду для кошек и открыла одну из банок. Тут Эрб снова дико закричал и через мгновение на кухне появился Мистер Фрискис.

– Тебе просто хотелось есть, да, котеночек?

Кот мяукнул. Я поставила банку на пол и стала смотреть, как он поглощает пищу.

Вошел Эрб. Пистолет в его руке был направлен на Мистера Фрискиса.

– Эрб, даже не думай.

– Это зло, Джек. Оно должно быть уничтожено.

Мистер Фрискис посмотрел на Эрба, зашипел и выскочил из комнаты. Эрб убрал оружие.

– У меня есть кровь на голове?

– Чуть-чуть. – Я подала ему бумажные салфетки. – Нашел что-нибудь?

– Банковские счета, счета за телефон, несколько личных писем. А ты?

– Несколько граммов кокаина.

– Дай их коту. Может, он успокоится.

Я делано улыбнулась Эрбу.

– Хорошая шутка, особенно для того, кто истекает кровью. Может, на обратном пути остановимся у «скорой помощи», чтобы тебе сделали прививку от бешенства?

Эрб сощурившись посмотрел мимо меня.

– Скоро прибудут эксперты.

– И…

Пронзительный вой прорезал воздух. Мистер Фрискис пронесся мимо нас, поместил свою задницу в подгузнике на кухонную стойку и шипел там. Его хвост, торчащий в отверстии подгузника, раскачивался из стороны в сторону, как кобра.

– Попробую все же позвонить в службу контроля за животными. – Я достала телефон.

Новости были неутешительные.

– Извините, лейтенант. Из-за жары у нас тут куча работы. Мы сможем забрать его не раньше понедельника.

– К этому времени нас уже съедят.

– Это большее, что я могу сделать. Позвоните в Общество любителей животных.

Я набрала номер.

– Извините, офицер. Мы сможем приехать только через неделю. Когда стоит такая жара, животным достается больше всего. У нас даже места нет.

Эрб подтолкнул меня:

– Скажи им, что этот кот – зло. Если ему побрить затылок, то можно увидеть три шестерки.

Я передала информацию, но это их не убедило. Эрб предложил позвонить охотнику на крокодилов, но никто из нас не знал номера его телефона.

– Нельзя оставлять его здесь, Джек.

С этим я была согласна. Кот может не только уничтожить улику – он может мешать работать, нанести травму кому-нибудь из экспертов или себе самому, если нанюхается какой-нибудь химии.

– Тебе он не нужен? – спросила я.

Эрб нахмурился и оторвал еще одну бумажную салфетку, чтобы промокнуть голову.

Я осторожно потянулась к коту рукой, но он выпустил когти и попытался вцепиться в меня.

– Подставь ему свою голову, – посоветовал Эрб. – Он заскочит на тебя, и мы сможем вынести его из дома.

Выйдя из кухни, я направилась в спальню Дэви и через некоторое время вернулась с сумкой для кота и парой лыжных перчаток.

Эрб поднял брови:

– Вызвать 911?

– Не волнуйся. Животные меня любят, поскольку чувствуют мое доброе сердце.

Я не мешкая подняла Мистера Фрискиса за шкирку. Он ответил воплями, более громкими, чем это вообще возможно, затем схватил зубами мой указательный палец. Перчатки защищали меня, поэтому мне удалось запихнуть кота в сумку, при этом не потеряв ни одного пальца.

– А теперь мы бросим его в озеро Мичиган, так ведь?

– Я уверена, кто-нибудь из друзей Дэви возьмет его.

– А пока?

Я вздохнула:

– Видимо, пока придется подержать его несколько дней у себя.

– Не думаю, что это хорошая идея, Джек. Я не хочу, чтобы следующим делом, которое мне придется расследовать, будет твоя смерть.

– Он просто очень испуган и раздражен. Ты тоже был бы раздражен, если бы четыре дня подряд тебе не меняли бы памперс. Правда, малыш?

Я просунула палец в перчатке в сумку, Мистер Фрискис сразу принялся царапать и кусать его.

– Попробуй показать ему свое доброе сердце, – предложил Эрб.

Всю обратную дорогу, пока мы ехали до офиса, кот орал в машине как безумный.

Глава 8

– Моя квартира в следующем квартале.

– Это не очень хорошее место.

– Так надо. Моей жене ни за что не придет в голову искать меня здесь.

Он улыбается девушке. Айлин Хаттон. Молодая, симпатичная, с прекрасным телом. Она тоже это знала, поэтому свидание стоило штуку баксов.

Но у нее не будет возможности потратить эти деньги.

Они ехали на юг по Кедзи. Цены на частную собственность падали с каждым кварталом. Ночлежка, куда он привез девушку, представляла собой ветхое, полуразвалившееся строение, перед фасадом которого отдыхали алкоголики. Когда он припарковался на соседнем подъездном пути, девушка не захотела выходить из машины.

– Что не так? – Он улыбается. Его голова готова взорваться от непрерывного биения внутри. Пот ручьями бежит по лицу. Хорошо, если она подумает, что это только из-за жары.

– Мне здесь не нравится.

– Ты мне не доверяешь? Я же на стороне хороших парней.

Он открыл бардачок, достал оттуда серебристый портсигар. В нем лежало шесть уже готовых косяков. Он закурил, протянул портсигар девушке.

– Я женился только из-за денег, их у моей жены, поверь, немало. Но она их просто так не раздает, поэтому приходится подрабатывать на стороне. Понимаешь?

Она затягивается и кивает.

Наслаждайся, детка. Это твоя последняя.

Никто не смотрит на них, когда они входят в дом. В коридоре пахнет мочой и даже чем-то похуже. Темно. Они идут чуть ли не ощупью, он ведет ее за руку к какой-то двери. Боль пульсирует все сильнее, он дрожи-

Почти у цели. Еще несколько минут. Они входят в комнату, она глядит вокруг.

– Ух ты! Ну и причуды у тебя, парень.

Пол и стены покрыты чистыми пластиковыми листами. Единственный предмет мебели в комнате – кровать, которая тоже отделана пластиком.

– Мне нравится пластик.

– Это видно. – Она улыбается своей самой привлекательной улыбкой.

«Надоедливая сучка. Будет приятно резать ее».

– Я хотел бы, чтобы ты кое-что надела.

– Дай-ка угадаю. Пластиковый мешок?

– Нет. Вот это.

Он достает из кармана пару сережек. Серебряные кольца, похожи на антикварные.

– Красивые.

Она снимает свои золотые, бросает их в свою маленькую сумочку. Когда она надевает первую сережку, он начинает тяжело дышать. Выражение его лица, наверное, пугает ее, потому что она перестает улыбаться.

– Ты знаешь, я обычно сама не назначаю свидания. У меня есть посредник.

– Не волнуйся. Ты ведь веришь мне, да?

Она кивает, но как-то неуверенно.

– Эти сережки тебе очень идут, Айлин.

– Спасибо. М-м-м, а как ты достал номер моего телефона?

– Я знаю подход.

– Да уж, точно.

– Ванная там. Знаешь, я хочу, чтобы, когда ты выйдешь оттуда, на тебе были только эти сережки.

Она слегка улыбается ему, немного задерживается, а затем решительно отправляется в ванную, как послушная маленькая шлюшка.

Он раздевается, аккуратно сворачивает одежду и кладет ее на полу в кладовке, рядом с топором. Остальные инструменты выложены рядком на грязном полотенце.

«Что же взять, что же взять?..»

Он выбирает удавку для убийства и сапожный нож для детальной работы. Удавку он взял на работе – двадцатидюймовый кусок струны от рояля, на концах струны деревянные ручки. Ею он еще не пользовался. Будет весело.

Девушка выходит из ванной, уверенность вернулась к ней. Ее обнаженное тело безупречно.

Но это ненадолго.

– О, да ты большой парень, а? Ну, чем займемся сначала, здоровяк?

Оказалось, отрезать голову гораздо сложнее, чем он думал. Ему приходится упереться коленом ей в спину, а затем перепиливать удавкой позвоночник.

Очень много крови.

Отделив голову, он берет сапожный нож и принимается за работу.

Он накидывается на нее с остервенением, как голодный человек. Это чувство даже не сексуальное. Это эйфория. Очищение сознания, утоляющее боль.

В тот миг, когда он зашел сзади и накинул удавку на ее красивую шею, боль в голове тут же исчезла. Все стало четким, челюсти перестали непроизвольно сжиматься, чувство огромного облегчения – в тысячу раз лучше оргазма – наполнило его.

Он не понимал, почему. Ему было все равно. Боль ушла, сменилась припадком хохота, он все быстрее стал действовать сапожным ножом.

Вскоре это состояние перешло в бездумное бешенство.

После всего того, что он сотворил, он отправился принять душ. Вода прохладная и пахнет ржавчиной. Но его это не волнует.

Боль ушла.

Надолго ли она оставила его – неизвестно. Иногда это недели, иногда – несколько часов.

Он извлекает из этого все, что может.

Хорошо намылив руки, он тщательно чистит ногти зубной щеткой, вычищая кровь и мелкие частички плоти. Он ощущает соленый вкус крови во рту, выплевывает какой-то кусок на пол душевой.

Наверное, совсем слетел с катушек.

Выйдя из ванной, он видит, насколько сильно он слетел с катушек на самом деле.

Месиво. Ужаснее, чем когда-либо.

Он сидит на кровати, нагой, в позе мыслителя, уставясь на изуродованное тело. Он даже не помнит половину того, что делал с нею, используя лишь острое лезвие и свою физическую силу. Впечатляет.

«Я жуткий сукин сын», – говорит он себе.

Осторожно, чтобы не ступить в лужу крови, он идет в кладовку и быстро одевается. Затем нажимает на телефоне цифру «3» – для активирования быстрого набора.

– У меня еще одна.

Смех на другом конце.

– Ты маленькая работящая пчелка, а?

– Приезжай и забирай ее.

– Я уже за дверью.

Он стоит в углу. Смотрит на совершенное. Запоминает. Минут через двадцать стук в дверь.

– Кого еще черти принесли?

– Пароль «психопат». Открывай.

Он ухмыляется, впуская Деррика. Это низкий, плотный человек, его лицо испещрено шрамами после прыщей. Один глаз смотрит куда-то влево.

Деррик оглядел комнату и присвистнул.

– Черт! Ничего себе, поработал. Мне понадобится лопата, чтобы все это убрать.

– И что? – Он подал Деррику пятьдесят долларов. – Иди купи лопату.

– Щас вернусь, тигр.

Через полчаса Деррик возвращается. Он вкатывает носилки, на них сверху лежит пластиковый мешок.

– Я думал, ты за лопатой ушел.

– Она в мешке.

Деррик принимается за работу, убирая тело и останки в большой мешок.

– Да, наделал ты дел. А где сердце? Убийца рыгает, похлопывая себя по животу. Деррик смеется.

– Изжога?

Шутка неудачная. Он начинает волноваться. Теперь, когда ярость прошла, надо убедиться, что все будет сделано, как полагается.

– Как ты собираешься от нее избавиться?

– Эту я, наверное, кремирую. Я не могу сделать свой коронный «два за одного». Гроб будет протекать.

– Я хочу, чтобы это нашли в морге, так же как и раньше. Убийца подает ему пластиковый пакет.

– Уши? Да… – Деррик подносит пакет ко рту и кричит: – Привет, ты меня слышишь?

«Идиот! Но нищие не выбирают».

– Оставь сережки. Это очень важно.

– Нет проблем. Это легче пронести внутрь, чем руки. Черт, да их в кармане можно протащить.

– Ее вещи в ванной. Бери, что захочешь. В ее сумочке тысяча.

– Понял, шеф.

Уборка продолжается еще пятнадцать минут. Тело и остальные части помещены в мешок.

– Я отделаю комнату пластиком заново через неделю.

– Раньше.

– Раньше? Тебе снова хочется? Уже?

– Пока нет. Но, может быть, скоро захочется.

Деррик не знает о головных болях. Он думает, что имеет дело с обычным маньяком.

– Черт. Рад, что я не какая-нибудь привлекательная крошка, пока ты свободно разгуливаешь по городу.

«Это тебя не спасет. Придет время, я и тебя разделаю».

Они выходят из комнаты. Деррик катит носилки, убийца идет рядом. Несколько пьяных глаз смотрят на них, затем быстро отворачиваются. Грузовик Деррика припаркован на подъездной аллее, за машиной убийцы. Деррик закатывает носилки внутрь, пружинные ножки складываются.

– Эй, а в следующий раз, когда ты будешь делать это…

– Ты хочешь посмотреть?

Лицо Деррика сияет.

– Да! То есть, понимаешь, я тут тоже не новичок. Конечно, не такой экстремальный, как ты, но все же. Я тоже разные штуки вытворяю.

«Ты жаболицый урод. Я все про тебя знаю. Меня от тебя воротит».

– Посмотрим. Может, соревнование устроим? Будет забавно.

– Соревнование? Неплохо придумано.

Он хлопает Деррика по плечу, выдавливает улыбку. Он знает: самое сложное при убийстве – избавиться от трупа. А наличие верного сотрудника морга значительно все упрощает. Но он все равно не позволит Деррику наблюдать за его работой. Возможно, придется избавиться от него раньше, чем предполагалось.

– Я позвоню тебе, когда оставлю уши в окружном.

– Обязательно отмой их, я не хочу оставлять следов.

– Понял. Увидимся.

Деррик забирается в машину, и машина трогается. Убийца глубоко вздыхает, втягивая смрадный воздух, источаемый валяющимся кругом мусором.

Но это его не волнует.

Его ничто уже не волнует.