355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дуглас Коупленд » Нормальных семей не бывает » Текст книги (страница 17)
Нормальных семей не бывает
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:49

Текст книги "Нормальных семей не бывает"


Автор книги: Дуглас Коупленд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

29

За час до старта Саре предоставили возможность увидеть на мониторе свою семью в ложе для почетных гостей – и до чего же потрепанный вид был у всей компании: Брайан со своей противной Пшш, все в синяках и кровоподтеках, причем Брайан лоснился от цинковой мази, а Пшш была на костылях. Рядом сидел папа, положив руку на круп Ники, а рядом с Ники – какой-то мужчина с перевязанной рукой (этого еще откуда выкопали?). Хауи нигде не было видно. Невелика потеря. Мама с Уэйдом, забинтованные с ног до головы, в гипсе и с костылями, являли пример того, как славно могут поработать медсестры. Бет по-прежнему выглядела так, будто выскочила из кадра во время повторного проката «Домика в прерии». И наконец, была еще вкрадчиво-учтивая евроличность (почему европейцев всегда так легко вычислить?), сидевшая рядом с Дженет, обнимая ее за плечи. Европеец нашептывал ей на ухо что-то явно очень смешное. Ее семья расположилась рядом с семейством Брунсвиков, яркой, как на цветной фотографии, в одинаковых рубашках с отложными воротниками и увешанной ожерельями из биноклей, диктофонов и видеокамер.

Ее семья выглядела такой... замурзанной рядом с Брунсвиками, но все же... все же это была ее семья. И даже несмотря на все свои генетические штудии, она никогда не смогла бы объяснить, откуда в этой компании взялась она.

Что ж, природа делает все, чтобы жизнь оставалась интересной, разве нет? Пора браться за дело...

Сара знала, что если погибнет при взлете, то погибнет быстро. Она знала, что это не исключено. Она слышала насовские предания – о телах, облитых ракетным топливом, превращающихся в ходячие сгустки лавы; о техниках, жевавших бутерброды на гудроне взлетной полосы и случайно попавших в бесцветные невидимые потоки горящего водорода, испарившихся в мгновение ока, – и конечно же о катастрофе «Челленджера» в 1986 году: она услышала об этом по радио в машине, когда ехала читать лекции в Пеппердинском университете, и ей пришлось съехать на обочину перевести дух, как после удара в солнечное сплетение. Но сейчас – сейчас она сидела удобно устроившись в своем кресле, и взлет уже начался. К ее удивлению, издаваемый шаттлом гул был таким оглушительным и свирепым, что воспринимался скорее как цвет, отсвет белых молний, потрескивающих вокруг головы Франкенштейна, – захлебывающийся блевотиной ядерный реактор.

И вот наконец, после стольких лет, я лечу. Мои руки... моя голова – они невероятно тяжелые, как пачки учебников или камни на речном берегу. Веки налились свинцом.

Она постаралась ни о чем не думать, заглушить свои мысли, наслаждаться происходящим как сексом, но это плохо удавалось. Ее воображение неизменно возвращало ее к картинам двухдневной давности: врачи, вытаскивающие мать и брата из болота, как вытаскивают ложкой насекомых, увязших в густой похлебке. Месиво грязи стекало с них вместе с отваливающимися пиявками; кожа сморщилась и кровоточила; из предплечья Уэйда торчала кость, а ноги были испещрены кровавыми трещинами, но самое странное, что оба были прикованы друг к другу наручниками.

– Мама, Уэйд! Господи Боже, как это случилось?

– Долгая история, сестричка.

– Дорогая, сейчас не время вдаваться в подробности.

Врачи обмывали обоих чистой водой, отрывали присосавшихся пиявок, разрезали одежду, не переставая делали болеутоляющие уколы и сушили кожу марлевыми тампонами и феном. Женщина-врач клещами перекусила цепи наручников.

Операции по их спасению предшествовала цепь невероятных событий: короткий звонок, чтобы извиниться перед матерью, – чудовищные новости – затем стремглав вниз, в стерильную белую пусковую башню с криком о помощи к техникам по радиолокации, которые помогли установить местонахождение телефонного аппарата, – в охапку шлем и карантинный костюм и снова бегом из карантинной зоны – остановить мототележку, которая домчала ее до медицинского корпуса. Черт, какой же я молодец! Просто натуральный римейк «M*A*S*H». Она понимала, что старт слишком скоро, заменять ее дублером уже поздно. Она понимала, что ее будут распекать, но не накажут, – так оно и вышло.

Проблесковый сигнал...

Взлет продолжался. Сара знала, что корабль уже на много миль поднялся над земной поверхностью и что она еще не взорвалась, но оцепенелость от перегрузки не проходила, и она даже не могла повернуться и перехватить взгляд Гордона.

Проблесковый сигнал...

Она сидела в вертолете, опустившемся на мост из сухого серебристого дерева цвета мотыльковых крыльев. Мост перекинулся над большим болотом, но поисковые прожекторы вертолета почти сразу нашли Дженет и Уэйда. Господи, благослови радиолокаторы. Увидев наручники, пилот без тени насмешки спросил: «Это что, заключенные?»

Двигатель замедлил обороты, винт остановился, и, выскочив из вертолета, Сара заглянула через край моста. Прожекторы высвечивали ее сзади, и она понимала, что предстала перед матерью и братом только как астральное видение, радиоактивный ангел в плексигласовой капсуле, окруженный потрескивающими электрическими разрядами и несущий Слово.

Проблесковый сигнал...

Траектория подъема шаттла стала более пологой, перегрузка пошла на спад. Сейчас мы должны быть над Африкой. Она повернулась к Гордону, и он одновременно повернулся к ней. Они были сейчас парой космических девственников, считающих, что они первыми открыли мир невесомости. Гордон подмигнул.

Проблесковый сигнал...

– Мам, Бога ради, скажи мне, что происходит.

– Не сейчас, дорогая, это слишком... грязно. А тебе еще понадобится твоя головка для полета.

– Мам, я и сама вижу, что тут сплошная грязь.

Уэйд, уложенный на пластиковые носилки, подмигнул Саре.

– Не волнуйся, Сара, вот как прилетишь обратно...

– Я просто не выдержу, – яростно фыркнула в ответ Сара.

– Выдержишь, – сказал Уэйд. – По утрам на Рождество у тебя всегда был самый холодный нос.

– Только потому, что накануне Рождества я всегда спускалась среди ночи вниз и разворачивала все подарки, чтобы посмотреть, что там.

– Правда? – спросила Дженет.

Ее засунули в такую же пластиковую эвакуационную упаковку, как и Уэйда. Казалось, ни Уэйда, ни ее мать ни капельки не смущало их странное, неловкое положение. Несмотря ни на что, вид у них был крайне умиротворенный.

– Спасибо, что вытащила нас, дорогая.

– Спасибо, что вытащила вас? – невольно повторила Сара.

– Да. Ты ведь многим рисковала.

– По правде говоря, не очень. Конечно, мне устроят разнос, но скоро остынут.

– Ты не станешь... вызывать копов? – спросил Уэйд.

– Не думаю, что НАСА понравится, если вся эта история просочится в газеты и в уши обывателей.

Огромный вертолет стал подниматься. Уже в воздухе Уэйд спросил:

– Карантинный костюм, который на тебе, защищает от бактерий?

– Да.

– Так что, скажем, если у человека нет иммунной системы, он может носить такую штуку и никогда ничем не заразиться?

– Возможно. Но во всех нас столько разных паразитов, что это будет все равно что запереть дверь конюшни, когда лошади уже убежали.

– Помнишь этот старый фильм – «Мальчик в пластмассовом пузыре»? – спросил Уэйд.

– Конечно.

– А про что он? – поинтересовалась Дженет.

Просто не верится, что я лечу с мамой и Уэйдом над болотом в полпятого утра и говорю про какой-то телефильм семидесятых годов.

– Этого парня, – сказал Уэйд, – играет Джон Траволта. Он родился без иммунной системы, поэтому живет в пузыре в доме своих родителей. Но однажды этот пузырь чертовски ему надоедает, он прокалывает его и выходит в настоящий мир.

– И умирает? – спросила Дженет.

– А как ты думаешь? Конечно. Но по крайней мере ему удается увидеть настоящий мир.

Дженет задумалась.

«В вертолетах действительно очень шумно», – подумала Сара.

– Знаешь, дорогая, – сказала Дженет Саре, – как только полет закончится, ты наконец обретешь свободу.

– Свободу?

– Именно, дорогая. Уже ничего не надо будет доказывать. Ты сможешь жить своей жизнью. Тебе не придется больше подстраиваться под чьи-то представления.

– Ты имеешь в виду папу?

– Я имею в виду всех.

– Правда?

– Правда.

Проблесковый сигнал...

И вот я в космосе. В свободном полете. Никакой тошноты. Никакого головокружения – только я, и планета, и Гордон, и мои эксперименты. Если бы для жизни нужно было только это, жизнь была бы совершенной.

Четыре остальных члена экипажа методично исполняли свои задания. Гордон знаком подозвал Сару в угол, и они – сидели?.. стояли?.. парили?.. лицом к лицу.

– Осталось четырнадцать часов, – сказал Гордон.

– В вашем распоряжении, командир Брунсвик.

Через четырнадцать часов они с Гордоном сделают это, но не сам по себе акт волновал Сару. Ее волновало сознание того, что если все удастся, то она сможет зачать во время полета ребенка, первого ребенка, когда-либо зачатого среди звезд. Ребенок, зачатый в космосе, должен стать богом. Само существование ребенка станет доказательством человеческого совершенства – подтверждением человеческой способности подняться над жестоким и извращенным миром – безупречного, прекрасного, любознательного и могучего.

Сара посмотрела в иллюминатор на голубую Землю. Вытянув руку и скосив глаза, прежде чем приступить к выполнению своих обязанностей, она на какой-то миг задержала земной шар в своей ладони.

Проблесковый сигнал...

Пока вертолет летел обратно, Сара обратилась к Дженет и Уэйду:

– Ребята, мне разрешили взять с собой в космос двенадцать унций личного багажа. Есть у вас что-нибудь легонькое, с чем вам хотелось бы выступить на ток-шоу в две тысячи двадцатом году и сказать: «А вот это однажды побывало в космосе»?

Уэйд и Дженет переглянулись, Уэйд достал из кармана рубашки письмо, но, перед тем как отдать его Саре, спросил:

– Сара, в этом полете ты будешь выходить в открытый космос?

– За пределы корабля?

– Да.

– Буду.

– Значит, если ты оставишь что-нибудь на орбите, эта штука будет вечно вращаться вокруг Земли?

– Довольно долго.

– Возьми это от меня, – он дал ей письмо. – Но не привози его обратно, хорошо? Оставь его там, на орбите.

Сара посмотрела на письмо, не подозревая, что перед ней исторический документ.

– Хорошо.

– Обещаешь?

Что это он затеял?

– Обещаю.

– Ладно.

У Уэйда стало такое лицо, какое могло быть у первопроходца, пересекающего континент и выбросившего пианино, купленное в Конестоге, в вязкую оклахомскую грязь, – баба с возу...

– А ты, мама?

– Будь добра, передай мне вон те ножницы, дорогая.

– Ножницы? Зачем?

– Пожалуйста, мне на минутку.

Сара передала ножницы Дженет, которая, несмотря на свои раны, дотянулась до затылка, скрутила волосы в хвостик и быстро отхватила большую прядь.

– Вот.

– Мама!

– Тихо, девочка. Надо же, какие прекрасные ножницы. Вот бы мне такие.

– Мама, зачем ты?..

Дженет быстро завязала отрезанный хвостик аккуратным узлом.

– Мам, ты меня пугаешь.

– Сара, скажи мне вот что... если ты, выйдя в открытый космос, бросишь какую-нибудь вещицу вниз на Землю, то она сгорит, когда снова войдет в атмосферу, правда?

– Конечно.

– Хорошо, – Дженет протянула хвостик Саре. – Сделай это для меня, дорогая.

– Что? Бросить его на Землю?

– Да, дорогая.

– Но зачем?

– Затем, что люди увидят след его падения. Они не узнают, что это, но все равно будут смотреть на меня.

– И?..

– И подумают, что только что видели звезду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю