Текст книги "(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)"
Автор книги: Дора Шабанн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 26
Феерические новости
«Галочка, ты сейчас умрешь! Потрясающая новость!»
к/ф «Иван Васильевич меняет профессию», реж. Л. Гайдай, 1973
Кирилл
Утро у меня вышло максимально семейное: подскочил до будильника, собрался, приготовил чай, подбодрил Любушку.
– Идем! Клая здеть! – заявил нам Сеня, пока мы мурчали после кофе с малышкой на кухне.
Ну, раз ждет Клара – пошли, конечно.
Знакомство прошло быстро и, ну, по-домашнему. Я и успел-то представить только:
– А это моя Любушка с сыном Арсением…
А Адель Варисовна хмыкнула:
– Ты бы еще дольше тянул, милый. Я – Адель, бабушка неугомонной Клары и чуть медлительного и стеснительного Кирилла.
Естественно, Кириллу тут же пришлось розоветь ушами, стеснительный ведь, такие дела.
После того как отвез в сад Любу с детьми, по дороге до Андрюхиного клуба всезнающая бабушка меня… удивляла.
– Значит, слушай меня внимательно, мальчик. Ты вырос и обзавелся собственной семьей. А семью надо беречь. Это большая ответственность. Знаю, мама тебе об этом говорила, но я повторю. Все это не во вред. Девочка у тебя нервная, пуганая, битая этой жизнью. Береги, заботься, приручай осторожно. Не напирай…
Как бы я это и так понимал, но молча кивал, ибо Адель Варисовна фигни не скажет.
Убедившись, что я не спорю и слушаю, бабушка вбросила такое, что я охренел.
– А теперь о неприятном, милый. Именно Ланд Мария Фёдоровна подавала заявки в Роспотребнадзор и налоговую. У неё там были кое-какие подвязки, и эти придурки бесстрашные приняли жалобы в работу. Я тебе вот что скажу: надо смотреть, где вы умудрились этому семейству дорогу перейти.
Вот это поворот.
Хотя, честно, мы же и так подозревали Парланда во всех грехах?
– Вероятно, это все ж таки связано с мамой, – вздохнул, потому что мы-то за матушкой не следили. А выходит, что зря.
– Этот проклятый Фредди крутился около неё в Универе, а у нас с Андрюхой только в клуб явился. Но денег заплатил, по морде отхватил да обиженный ушёл.
– Ты упускаешь, что не просто ушел. Он же в клуб проверку загнал. Потребительскую, – бабушка недовольна и этого не скрывает.
В Петербурге у неё нет таких связей, как в родном городе, и она понимает, где могла бы быть полезной, но чувствует свою беспомощность и злится. Поэтому надо как-то её поддержать, чтобы не надумала глупостей.
– Очень хорошо, что мы примерно понимаем, из-за кого все проблемы, но ты, дорогая, знаешь, про что подумай…
– Погоди, милый, дай я дорасскажу, а то Альцгеймер, склероз… все забуду!
Не сдержался, хихикнул, потому что бабушка и склероз – это что-то из области фантастики.
– Так вот, Парланд знаком с Зарецким, твоим, не к ночи он будь помянут, биологическим отцом. Как мне написал сын, некоторое время назад к ним Альфред приезжал. Искал выходы на Нонну: был в Институте и в холдинге нашем. Именно там его и прихватили: взяли на карандаш и отследили.
Да зашибись просто, это что там готовится?
Честно говоря, я пересрал, потому как такая подготовка масштабная по всем фронтам – не к добру. Да тут ещё и Люба со своим Арсением.
Прямо чую: эпическая будет жопа.
– Вот теперь вроде из новостей всё, хотя вертится еще что-то в голове, – задумчиво протянула бабушка. – Да ладно, ты говори про свое. Мало ли, если я про этих, недостойных великой фамилии Парланд, вспомню чего, тогда дополню.
– Ну, история такая пока: мать в больнице лежит, Андрюха при ней. Толку от него никакого. Да мы, в принципе, и не рассчитывали. Ясно, что возить вас с Ларчиком – это не проблема. У меня только просьба будет: хотел, чтобы ты с Любой немножко пообщалась. У нее есть в Питере приемная бабушка, которая помогла в тяжелый период. Аглая Семёновна – удивительная женщина. Я думаю, вы либо сразу найдёте общий язык, либо разосретесь в пух и прах.
Бабушка Адель захихикала.
– Я просто про что? Вы бы все вместе про свадьбу поговорили, чтобы у меня было, с чем к матери явиться.
– А что, Кирюша, свадьба – дело решенное? – посмотрела на меня так испытующе.
И я её прекрасно понимал: современная молодёжь – ветер в голове. Сегодня – одна, завтра – другая. Сегодня свадьба, завтра развод. Но я-то про себя все давно понял. Сколько у меня девиц этих было: странных, разных, ни на кого не похожих? А я это ведь только недавно, когда стал размышлять, понял: Люба очень похожа на маму Нонну. Очень приличная, чистенькая, хорошая девочка. Правильная и, естественно, с очень тяжелой судьбой.
– Бабуль, я четыре года не мог её забыть, несмотря на то, что считал предательницей, негодяйкой, злыдней, которая бросила меня, золотого мальчика.
Адель Варисовна внимательно меня оглядела, чему-то покивала и хмыкнула:
– В целом моя занятость сейчас в достаточно свободном графике, поэтому выбирай с Любой своей вечер, заказывай столик в ресторане да пойдём, познакомимся с Аглаей Семёновной.
– Прямо в ресторане? Ты не хочешь поразить её в самое сердце разносолами? – фыркнул, так как бабушка была не любительница бродить по заведениям общепита.
– Сначала надо посмотреть, что там за птица, и достойна ли она наших разносолов.
Вот за что я особенно восхищаюсь бабушкой, так это за её масштабное мышление. Ну и хитрость.
Шикарная женщина.
Дальше день, в принципе, складывался ожидаемо: бабушка царила у Андрюхи, я рад был приветствовать Вадика и с удовольствием передал ему под присмотр свою епархию, да помчался к Любушке.
Это был удивительный опыт, когда мы ходили с малышкой по магазинам. Нет, сначала я, конечно, зарулил в кафе, дал ей выдохнуть после этих сумасшедших детей, не просто накормил, но и, несмотря на сопротивление, заказал десерт.
То, что был прав, стало понятно, потому что от маленького кусочка тортика она явно повеселела, и можно было спокойно идти в магазин.
Вечером, пока Люба занималась некоторым обустройством нашего жилища, я прихватил Сеню и отволок его в квартиру по соседству, поиграть с Ларчиком под присмотром бабушки.
В конце концов, нам с Любушкой за хорошее поведение положено немножко «сладкого».
Когда я уже собирался уходить, бабушка вновь сразила меня своими познаниями, аналитическими способностями, да и, в принципе, новостями.
– Кирюш, если бы это не было нашей реальностью, то, думаю, мы бы с тобой здорово повеселились, обсуждая мистический, остросюжетный триллер. Увы, мы в нем, как оказалось, живем. История такая. Эта самая семейка Парландов явно с головой не дружит, потому что, по данным из ее близкого окружения, Мария Фёдоровна всегда была одержима идеей носить звучную фамилию великого предка: Парланд, а не огрызок бастардов – Ланд. И воспитывая внука, в голову ему эту идею впихнула.
Тут вздрогнул и по спине так неприятно холодом продрало:
– Думаешь, он больной?
– Он – не знаю. Но Мария Фёдоровна – точно. Я тут навела справки, по молодости она неоднократно лежала в «Пряжке [1]». Так что диагноз «шизофрения» у нее, скорее всего, есть. Как ей только ребенка доверили – загадка.
– И к чему нам это знание? – уточнил нервно, потому что тех, кто с башкой не дружит ненавижу с детства.
Бабушка криво усмехнулась:
– К тому, чтобы мы понимали: народ они отбитый, почти непредсказуемы. Вернее, любая жуть, для нормального человека невозможная, этим вполне зайдёт. Я тут размышляла целый день по поводу их великой ненависти к Нонне и у меня нарисовалась картинка абсурдная, но уж больно теперь кажущаяся реальной.
Снова вздрогнул. Мама в опасности. Мы с Андрюхой в любом случаем справимся, а вот мама, Клара, бабушка, а теперь еще и Люба с Сеней – в зоне риска.
– Смотри, Парланд изо всех сил ищет выходы на Администрацию города, в идеале – страны, но там тяжело, поэтому он хотел бы обойтись минимум – Петербургом. По своему образованию он вполне мог работать в любом в ВУЗе, но рвался в «Военмех». Прицельно на кафедру к Ивченко, потому что тот вхож не просто в Администрацию, у него там хорошие связи в различных комитетах, и не только рабочие, но и личные.
– А, то есть получилось, что мама случайно влезла, Борис Павлович продвинул её, и этот Фредди несколько потёк башкой?
– Согласись, милый, что очень уж складно? – Адель Варисовна вздохнула. – Так вот, я говорила с тремя дамами, знакомыми с бабкой Парланда. И генеральный план этой семейки звучит так: через рычаги в Администрации добиться либо эксгумации предполагаемого деда Марии Фёдоровны для установления родственных связей…
Я только глаза выпучил в офигеннии.
– Либо же сделать запрос в Швецию, к ныне здравствующим Парландам, для проведения ДНК экспертизы.
Ну, то есть там совсем с крышей беда. Планы – Наполеоновские, туда им, собственно, и дорога.
Но то, что Андрюхе с матери просто глаз надо не спускать – очевидно. И бабушке, Кларе, Любе с сыном – всем нужна охрана.
Пи*дец.
[1]«Психиатрическая больница святого Николая Чудотворца» – медицинское учреждение в Санкт-Петербурге. В народе – «Пряжка».
Глава 27
Слишком шикарно
'Я, словно бабочка, к огню
Стремилась так неодолимо
В Любовь, волшебную страну,
Где назовут меня любимой…
Где бесподобен день любой,
Где не страшилась я б ненастья.
Прекрасная страна – Любовь,
Страна – Любовь,
Ведь только в ней бывает счастье!'
Э. А. Рязанов «Любовь – волшебная страна»
Люба
Снова моя жизнь изменилась решительно, стремительно и бесповоротно. И если на первый взгляд, могло показаться, что на меня снизошло счастье, и пролилась благодать, то на самом деле все обстояло немножко сложнее.
Да, конечно, я была невероятно рада увидеть Кирилла вновь, узнать подробности произошедшего той давней, горькой зимой и познакомиться с его бабушкой. Встречу же Кирилла с бабАлей тоже вспоминала с теплом и улыбкой.
– Вот видишь, Люба, я же говорила: счастье тебя найдёт, – хитро подмигнув, шепнула мне Аглая Семёновна. – Пришло твое время радоваться. Доверься, мальчик уж больно хороший.
А мне ужасно-ужасно хотелось… поверить, довериться и спрятаться за спиной Кирилла. Но все сохранившиеся у меня воспоминания, связанные с Альфредом и его бабушкой, вызывали в душе тихий ужас.
Особенно после его явления в сад.
Я теперь четко понимала, что в опасности не только Сеня. Мой сын – лишь дополнительная возможность причинить боль.
Если Парланд имел при себе фотографии Кира той зимой, чтобы нас рассорить, значит, он следил за ним, или, как считает сам Кирилл, за его матерью.
Принимая во внимание, что Клара на мой вопрос совершенно спокойно ответила:
– А маму зовут Нонна…
Очень трудно было поверить, что в истории с Алем, этих самых «Нонн» может оказаться две. Вот и выходит, что Кир наверняка прав.
И мама Клары тоже в опасности.
Но это же не все тревоги?
Так много событий, произошедших в короткий промежуток времени, в голове никак не укладывались по полочкам. Я просто не успевала определиться: что, кто, где, когда и почему. От этого было ещё беспокойнее.
Вроде бы вот только я выдохнула, когда Кирилл избил обнаглевшего Парланда. А вот уже мы с детьми сидим в полицейском участке, и я рассказываю им сказку про Винни-Пуха, чтобы отвлечь от переживаний. И вдруг мы все внезапно едем к Аглае Семёновне за вещами.
– Любушка, любовь моя, вы переезжаете ко мне, – безапелляционно заявил Кирилл.
И я ведь не смогла сопротивляться, потому что очень-очень хотела спрятаться за его широкой спиной.
Но это ведь неправильно?
Натуральное свинство с моей стороны создавать для Кирилла, который ничуть и ничем не заслужил, все вот эти бесконечные проблемы.
А ведь Парланд – это огромные проблемы!
Его настырность, упорство, деньги и связи – всё это может очень сильно испортить Кириллу и его семье жизнь.
Да, на меня сейчас свалились такие новости и переживания, что я не справлялась. Никак.
В тот момент, когда Кир обнял меня и прошептал то, что я и не надеялась никогда от него услышать, я была самая-самая довольная, хоть и не имела на это абсолютно никакого права.
Но я была безумно счастлива!
Как не растаять от восторга и радости, услышав невозможное:
– Любушка, милая, я подожду, пока ты примешь, что ты – моя любимая женщина и твои заботы – мои заботы.
Это было так невероятно прекрасно, но совершенно-совершенно недопустимо. Я не имела никакого права на такие усилия и жертвы со стороны Кирилла.
Ведь я, мало того что легковерная идиотка, которая повелась на сказки Парланда, так я же ещё и родила ему ребёнка вне брака.
– Легкомысленная, гулящая дрянь! – вот что должна думать обо мне матушка Кирилла.
А у меня даже нет контраргументов, потому что, будем откровенны, это я и есть.
При этом совершенно неожиданный искренний восторг Клары оттого, что мы с Сеней переехали к ней поближе, был очень приятен, да.
Кларочка откровенно радовалась, грела своим светом всех вокруг. Не улыбаться ей было невозможно, правда.
Но это – Клара, она такая, волшебная.
А Кирилл?
О! Он оказался просто невероятным. Потрясающим.
Он ведь устроил нас в своей квартире, организовал для незваных гостей ужин, вообще, позаботился о внезапно свалившемся ему на голову обременении максимально.
И всё это легко, просто, весело, без надрыва и не «через не хочу» или сквозь зубы.
Так, как будто, ну, хотел позаботиться.
Боже!
Он утром отвез нас в сад, потом слал днем всякие милые сообщения вроде: «Любушка, малышка! Что там со списком для магазина? Жди меня, дорогая, скоро буду!» или «Любовь моя, выехал к тебе. Встречай. Скоро зацелую тебя, сладкая моя девочка».
И ведь приехал! И повез в кафе, а потом в огромный гипермаркет, куда выпустил со словами:
– Красавица моя, возьми все, что хочешь и может понадобится. Тебе должно быть комфортно. Помни, ты это делаешь для нас, милая.
Чуть не расплакалась, потому что он же еще и шепнул:
– Будешь заморачиваться из-за денег, ночью сладко накажу…
И я, как дура, полыхая щеками и хихикая, бегала по гипермаркету бешеной белкой, а он возил тележку, посмеивался и изредка ловил меня в объятья, чтобы поцеловать.
Это было невероятно.
Я никогда в жизни не ходила в магазин таким образом. Я никогда не делала покупки для семьи, где есть главный мужчина: добытчик и защитник.
Никогда-никогда-никогда.
Когда мы погрузили пакеты в багажник и поехали сначала за малышами в сад, а после – за Адель Варисовной на работу, я смотрела на него и умирала в душе от восторга и нежности. И ужаса.
Кирилл – идеальный, сказочный. Во всем, что он делает, как говорит, что думает – он обалденный.
А его отношение ко мне? Такое трепетное, бережное, удивительное. Ведь я его совершенно точно не заслужила. Или та нежность, с которой он меня касался? А как ласково целовал?
Непередаваемо и просто невероятно. Я ведь совершенно не представляла раньше, сколько эмоций и восторга может подарить лишь поцелуй!
Правильный.
С тем самым человеком.
Ведь даже самые страстные, горячие и яркие поцелуи Аля никогда не вызывали в моей душе такого трепета, переживаний и эмоций.
Потому что тогда рядом был какой-то.
А сейчас – тот самый. Которого я совершенно точно недостойна.
И не имею права портить ему жизнь, подвергать дополнительной опасности его семью.
Нет.
Я не должна и не могу!
Это значит, нам с сыном непременно нужно уехать. Куда угодно, в любую глушь, лишь бы побыстрее и подальше.
Парланды не остановятся в своих наездах и провокациях, а так, мы исчезнем, и у Альфреда не будет возможности и смысла таскаться в сад.
А с остальным, хочется верить, что Кир и отец Клары справятся.
Да, пусть Кирилл сосредоточит все силы на том, чтобы защитить маму и Клару. Если что-то случится с малышкой, я просто не переживу.
Ремарка: опасная, но нужная
'Осень, в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли.
Там, где в море тонет печаль,
Осень, тёмная даль.
Тает стаей город во мгле,
Осень, что я знал о тебе.
Сколько будет рваться листва,
Осень вечно права…'
Ю. Шевчук «Что такое осень»
Несмотря на то что в настоящее время не все в жизни Альфреда Александровича Парланда было прекрасно и удивительно, а некоторые синяки пришлось, кстати, замазывать и обезболивающего все же выпить, прибыл он с традиционным родственным визитом в приподнятом настроении.
Расцеловал в прихожей любимую бабушку, восхитился ее цветущим видом и прической, как внимательный и заботливый внук, презентовал букет белых хризантем и коробку марципана ручной работы. Был от души обласкан самой важной в жизни женщиной и, как обычно, приглашен к столу.
Да и вообще, в этот раз визит к драгоценной Мими начался с приятных новостей. Устроившись в столовой за чаем, Альфред Александрович улыбнулся своей любимой бабушке очень довольно:
– Представляешь, какая радость. Внезапно эта дрянь в больницу загремела. А тут как раз Ивченко из отпуска явился, да чистку на кафедре своей устроил. Там такой шум поднялся. Вот выйдет эта тварь из клиники, а её отовсюду попёрли. Надо только подсуетиться сейчас, чтобы она меня Борису Павловичу порекомендовала.
Мария Фёдоровна, разливая чай, неодобрительно поджала губы:
– Лучше бы ей оттуда не выходить.
– Ну, никто точно не знает: насколько она туда отправилась, – внук, принимая изящную фарфоровую чашечку, благодарно поцеловал сухую морщинистую щеку. – Предварительно, ходят слухи, что на неделю, может, на две. О том, что там с ней случилось, болтают, естественно, разное. Мне-то она про эндокринолога говорила…
– Нет, милый мой, речь идет о другом. Хорошо бы, чтобы она оттуда никогда не вышла, – Мария Федоровна посмотрела на единственного своего бесценного родственника очень выразительно.
Альфред полыхнул очами, что чрезвычайно редко позволял себе при любимой бабушке:
– О, Мими, так не пойдет. Она должна страдать. Сильно. По-настоящему. Долго! А сейчас она ещё недостаточно заплатила за эти годы, что я вынужден был виться вокруг нее, терпеть все идиотские прогулки и разговоры, стараться быть милым, постоянно ей улыбаться. Нет, моя дорогая, эта чертова дрянь должна сполна заплатить за все наши нервы.
– Я услышала тебя, мой хороший. Черт с ней, с этой ведьмой. Расскажи лучше, как ваши дела с Агнесс? Да и что нового по поводу сам-знаешь-кого?
«Любимый цыплёночек» Марии Фёдоровны поморщился:
– Несса задолбала уже своими положительными заключениями врачей о её полном физическом здоровье. Результата всё равно, как не было, так и нет. Пацана от той деревни я нашел, но она отдавать его не желает. И договариваться тоже. А ещё вьётся там вокруг неё этот проклятый Ноннин ублюдок. Нашел же ее как-то, гад. А дура Люба уши развесила, конечно.
– Феденька, милый, сына твоего надо непременно забирать. Если с этой дурочкой не договориться, то есть же кто-то из авторитетных людей, кого она послушает? – Мими внимательно посмотрела на помрачневшего внука.
– Да, есть там вариант, – хмыкнул Альфред. – Спасибо, дорогая. Завтра съезжу в «Герцена», в библиотеку. Пообщаюсь.
С удовольствием вновь наполнив чаем чашки, Мария Федоровна протянула внуку конфету и улыбнулась:
– Вот ладненько, а мне Агнессу с утра привози. Мы с ней кофейку попьем, поболтаем о женском.
Золотистая макушка покорно склонилась:
– Как скажешь, моя хорошая. Никогда от нее не было никакого толку, кроме отцовских денег. И вот скажу откровенно, даже Архангельская деревенская Люба была лучше образована, воспитана и с головой больше дружила.
Выпив залпом целую чашку, Альфред криво ухмыльнулся:
– У моей бессмысленной куклы-жены, такое впечатление, что в голове только тряпки, подружки, покупки, фитнес и рестораны.
– Зато, мой хороший, у неё очень состоятельный отец, который мечтает, как его внуки будут носить звучную фамилию. А он, проезжая мимо «Спаса-на-Крови [1]», с гордым видом будет тыкать всем: мол, это его родственник построил, – бабушка привычным утешающим жестом погладила внука по запястью и чуть сжала кисть, успокаивая.
Собиравшийся вновь рыкнуть, Альфред, встряхнул головой, поцеловал сухонькую ручку и выдохнул:
– Я все понимаю, Мими, моя дорогая, но бесит меня эта тупая курица, ты не представляешь как.
Отставив в сторону чайную пару и заварник, Мария Федоровна сжала ладонь внука обеими руками.
– Феденька! Привези её ко мне завтра, я с ней поговорю. И не тревожься так: вот родит Агнесс тебе официального наследника, а там уже придумаем, куда её деть, – старушка улыбнулась, но в глазах её на мгновение блеснуло нечто жуткое: злое и жестокое.
– Хорошо, – поцеловав бабушку в щеку, согласился Альфред, – как скажешь. Утром ее к тебе привезу, а сам поеду в «Герцена». Разведаю, как надавить на Любу, а если не сложится, тогда просто сразу в сад метнусь и заберу пацана.
Когда любимый Феденька попрощался и уехал к себе, Мария Фёдоровна, тяжело вздыхая, поднялась с кресла, добралась до своего рабочего секретера и с трудом извлекла из его недр маленькую резную шкатулку. А когда из потертого деревянного ящичка на свет был извлечен старый массивный перстень вместе с небольшим флаконом, на лице бесценной Мими расцвела полная торжества ухмылка:
– Мой цыплёнок слишком добр. Эта тварь давным-давно должна была сдохнуть.
Мария Фёдоровна раскрыла подложку перстня, протерла внутренности украшения белым платочком с монограммой и накапала в потайное отделение немного прозрачной жидкости из флакона. После этого привела семейную реликвию в прежний вид и состояние.
Убрав пузырёк обратно в шкатулку, а древний ларец – в секретер, милейшая бабушка – божий одуванчик водрузила на указательный палец перстень с секретом и, довольно глядя в старое потускневшее зеркало, добавила:
– И эта бессмысленная кукла его, Агнесс, хоть где-то пригодится.
[1] Храм Воскресения Христова на крови́ (храм Спа́с на крови́) – православный храм-памятник в Санкт-Петербурге, сооружённый на месте, где 1 марта 1881 года в результате покушения был смертельно ранен император Александр II



























