Текст книги "(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)"
Автор книги: Дора Шабанн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 33
Девочковое. Про чувства и… важное
'В этом мире не зря есть закат и заря,
Так придумана жизнь, где земля и вода.
Это старше планет, выше всех облаков.
Это сон, называемый просто – любовь…'
А. Шаганов Э. Коган «Просто любовь»
Нонна
Вокруг меня столько происходит.
Я ничего не контролирую, но все само собой как-то устраивается: и моя работа без меня функционирует, и идеи для Смольного в голове появляются без напряжения всех сил, и магистры с аспирантами что-то путное делают.
Руководство кафедры без претензий, домашние – спокойны, и в целом жизнь моя стала очень тихая и какая-то ненапряжная.
Да, случаются накладки, как с той же бабушкой Фреда, но я думаю, что позже, когда специалисты во всём разберутся, или Кирилл, или Андрей мне расскажут, как так вышло и почему.
Я не знаю, может быть, в силу того, что на Фреда я была очень зла, мне вот вообще неважно произошедшее с его бабкой. А может, это просто беременные гормоны защищают меня от всевозможных потрясений.
Спасибо им, кстати.
Когда мы неожиданно выписались из больницы и поехали домой, я порадовалась, потому что по дочери и сыну уже порядком соскучилась, а ещё было беспокойно, как там несчастная Адель Варисовна справляется со всем моим цирком, который я нагло на неё сгрузила.
– Ноннушка, как твоё здоровье, моя хорошая? – встретила меня с порога наша святая бабушка.
Я старательно улыбалась, лишь бы не плакать.
Никогда меня так не встречали.
Из квартиры тянуло вкусностями, и это было удивительно и приятно. А когда мы вошли внутрь, то, пока все переодевались, мыли руки перед тем, как собраться на кухне, мне показалось, что дом, в котором уже давно жили только Клара с бабушкой, сейчас был более живым и уютным, чем в то время, когда здесь обитала практически полностью наша семья.
Да, сейчас я понимаю, что сама была слишком занята карьерой, чересчур увлечена своими проектами и учениками. Считала, что для счастья и порядка в доме должно быть чисто, обязательно присутствовать еда, и все будет нормально.
Но чаще всего у меня самой времени и сил на кухонные экзерсисы не было совершенно, и если не готовил Андрей, то мы привыкли призывать доставку. А она, увы, никогда не дает то самое ощущение домашней еды, которое пришло к нам вместе с бабушкой Адель.
Вспоминая, как мы жили раньше, я лишний раз убедилась, что моим домашним нужна я, а не те деньги, которые я зарабатываю.
Возможно, наш малыш – тот самый «счастливый шанс» исправить всё, мной упущенное, не оцененное вовремя, и наладить то, что я ещё не успела до конца испортить.
Мы устроились на кухне, где бабушка Адель всех быстренько накормила, а потом наши героические мужчины, обменявшись своими загадочными молчаливыми знаками, поставили нас в известность:
– Нон! Вы дома. Я по делам отъеду. Скоро вернусь.
– Мам, мы щас быстро в ментовку метнемся. Есть пара вопросов. Не волнуйся, всё в порядке.
Какие конкретные, ага.
Ну, мы и не волновались, так, сидели, чаёк распивали. Да.
А что?
– Хорошо, Ноннушка, где там твои медицинские рекомендации? И что ты надумала с работой? – бабушка Адель всё контролировала и не дала возможности съехать «с темы» и забить на назначения из выписки.
Ну, что же, моя новая реальность – такая. Будем встраиваться.
Внимательно посмотрела на сидящих рядом прекрасных барышень и попросила:
– Девочки, раз уж все свои, то у меня будет официальное заявление. Только большая просьба: Киру пока не говорите… я сама…
– А, так он ещё не в курсе, что у них с Кларой будет младший братишка? – почему-то у Адель Варисовны нет сомнений: на этот раз я рожу сына.
– Ещё пока не известно, кто там у нас будет, но, мне кажется, Андрей, так же как и вы, ждёт наследника, – снова мечтательно заулыбалась, вспоминая бурную и яркую радость мужа, проявляемую им все то время, что мы провели в клинике. Он постоянно обнимал меня, носил на руках, гладил живот, даже пытался петь колыбельные. И это не считая прочих нежностей и приятностей.
Хорошо, что малыши играли у Клары в комнате, и любопытные носы явились на кухню только после того, как Люба сначала ахнула на всю квартиру, а потом тоненько заверещала: «И-и-и-и!»
Успокоив детей и уверив, что всё в порядке, просто Люба очень рада со мной познакомиться, отправили их обратно строить принцессе замок. А на волне общего счастья и объединяющих девичьих восторгов обсудили неприятный момент:
– Отец Арсения – Альфред Парланд, – краснеющая Люба уже кажется обычным явлением.
– Скажем честно: не самый худший вариант. Поскольку Кира это не волнует, почему этот факт должен беспокоить меня? – усмехнулась, а Люба зарозовела не только щеками и ушами, но и шеей.
Ладно, как там у них так занятно вышло с моим сыном и чертовым Фредом, можно будет потом прояснить, не сейчас, а то как-то для меня в один день слишком много впечатлений.
– Девочки, пойду я полежу… Адель Варисовна, если вдруг что – будите в любое время. Люба, не бери глупости в голову. Все с тобой в порядке, и у меня нет никаких претензий, – допила чай с мятой и ушла.
Невероятно, но вот просто: взяла и пошла спать.
Оказывается, так тоже можно!
Когда внезапно проснулась, лежащий рядом Андрей, осторожно прижимающий меня к себе, фыркнул в макушку:
– Спи, Нон. Всё хорошо. Кир увел своих домой.
Повозилась, устраиваясь поудобнее, потом довольно вздохнула, пробормотав:
– Какой он у нас молодец, – и зарылась носом Андрею в шею, с удовольствием чувствуя его сильную, горячую руку на спине.
Когда он так спокойно и уверенно обнимал меня, казалось, что не все ещё потеряно и у нас действительно есть будущее вместе.
– Люблю тебя, Норна моя. Только тебя. Всегда, – выдохнул мне в висок Азаров, нежно поглаживая шею.
А мне и плакать хотелось, и сказать ему, как я его люблю…
Но у нас… сложно с разговорами.
– И я. Люблю тебя, Андрюш… – выдохнула, потому что это важно, это надо, это для нашей семьи очень ценно. Да, редко случается, но пора уже что-то менять.
Единственный, у кого с этим у нас хорошо – Кирюша. Вон, с Любушкой своей все время что-то обсуждает, выясняет.
Он – молодец.
Сразу обозначил свою позицию: официально представил семье, жить с ребенком к себе забрал. Совсем не удивлюсь, если окажется, что он уже даже официально женился, а свадебное торжество – это так, дань уважения и тусовка для родственников.
И если посмотреть со стороны, то девочка у него, ну, как я в молодости: чистая, доверчивая, работящая.
А то, что послушала Фреда?
Неудивительно, с харизмой Парланда да с её верой в людей. Вот так сложилось все неудачно вместе и сыграло свою роль.
Ребёнок?
Это не проблема.
Ребенок – это всегда подарок Вселенной. Уж я точно знаю.
Пряча нос на груди любимого, вспомнила недавний разговор с Любой за чаем:
– Не тревожься за сына. Все с ним будет нормально. Вырастим его достойным, хорошим человеком, кто бы у него там в отцах ни затесался. При правильном воспитании, вон, хоть на Кира посмотри…
– Кирилл – идеальный! – всхлипнула Люба.
А я вздохнула:
– Если бы ты знала его биологических родителей, то удивлялась бы ещё сильнее. Не приведи боги космоса, конечно, с Зарецкими познакомиться, но они как те тараканы – вечно лезут из всех щелей, когда не ждешь. Поэтому предупреждаю: лучше быть с тапкой наготове. И бить первой.
Глаза любимой женщины сына, и так достаточно большие и выразительные, округлились до размеров блюдец. А я расслабилась и улыбнулась, погладив ее по плечу.
Она – хорошая девочка. Если больше никаких глупостей не наделает, то все у них будет просто и хорошо. Но придется проследить, конечно. Ну и вектор задать правильный:
– Позволь себе быть счастливой. Ты не должна это право зарабатывать или как-то заслуживать. Мой сын уже любит тебя.
– И я его… – покраснела вся с головы до пят и пролепетала еле слышно.
Мне оставалось лишь вздыхать:
– Вот ему и скажи об этом!
А то я прямо чувствую, что он еще не в курсе.
Глава 34
Моей душе покоя нет
'Над страной весенний ветер веет,
С каждым днем все радостнее жить.
И никто на свете не умеет
Лучше нас смеяться и любить…'
Василий Лебедев-Кумач «Песня о Родине»
Кирилл
Вокруг творился «дурдом на выезде», а из хорошего было только то, что семейство, наконец-то, собралось дома. Ну и сумасшедшая бабка Парланд оказалась в больнице. Да, я очень «добрый», но, как по мне – эта древняя ведьма вполне заслужила такие «плюшечки».
– Если выберется, в «дурке» будет проживать, – хмуро бросил Андрей по дороге в ставшее уже родным отделение полиции.
А я не мог не помечтать:
– Хорошо бы не выбралась…
– На все воля божья, – усмехнулся мамин муж.
Все же как занятно. На него тоже «лежание» в больнице отлично повлияло. Подобрел, как-то спокойнее стал. Не иначе, матушка его правильно погладила и его внутренних демонов, пополам с тараканами, успокоила. Она у меня знатная укротительница и воспитательница, да. Вон, из меня ничего так человека вырастила, а про мужиков вокруг вообще молчу – все построены и озадачены.
Но… но… но…
– Порой и боги нуждаются в помощи смертных… – тяну задумчиво, потому как бабушка Адель мне уже не раз намекала, что хорошо бы Марии Федоровне того… к предкам.
А бабушке в этом случае лучше знать.
– Философ, да, – Андрюха хмыкнул, а потом резанул взглядом и кивнул, – но ты прав. Надо прояснить вопрос. После ментов и займемся.
Ну, съездили мы четко, а когда вернулись, да я уволок свое семейство домой, разложил по кроватям, то, падая рядом с любимой, смог только пробормотать:
– Все, спать.
И вырубился, крепко обнимая Любушку, а то она у меня такая барышня, тревожная.
То, что малышку мою нужно караулить, я понимал, потому как в голове ее происходили некие неведомые мне пока процессы. Ну, там разберусь. Я ведь из материной истории уловил главное: любишь? Береги! Стереги, карауль… и разговаривай.
С беседами пока не складывалось, но я не унывал.
Отвез с утра Ларчик и Сеню в сад, а Любочку на работу, зашел в кафешку, перекусить и поболтать со знакомым следаком: мало ли, у них какие новости образовались?
Не ошибся. Новости были:
– Видели тебя ребята. Ты – молоток, что своих пасешь. Мы вот, ждём вашего Альфреда у сада. А его всё нет и нет. Не иначе как жену ищет. Её родственники, кстати, приходили. Угрожали ему, да и, вообще, всем перепало. В духе: если не найдёте дочь – всех поувольняют. Странный чувак – этот тесть Парланда: деньги есть, а мироощущения нет.
– Будут новости – я всегда на связи. Своих караулю, раз этот гад куда-то свинтил, скотина, – распрощались на хорошем, но чую, что ненадолго.
Вот же зараза этот Фред хитровывернутая, все ему неймется.
Пока пил кофе, сделал заказ продуктов и нам, и матушке, согласно списку Адель Варисовны. Поглядел варианты – в какой рестик тащить семейство на большую встречу с Аглаей Семеновной, и только вроде раскидал срочное по работе, что мне сваливал на почту Вадим, как внезапно в телефоне обнаружился Михаил Борисович. Вот кто бы звонил с хорошими вестями, а?
Но, конечно, не с нашим счастьем.
– Кир, здоров. Что у вас там происходит? Наше захолустье стало пользоваться у питерских мажоров повышенной популярностью. Явился опять ваш Парланд к вашим же Зарецким. Снова у них какие-то шуры-муры, но твой, не к ночи будь помянут, биологический родитель снабдил прибывшего контактами полукриминальных ребят, которые неофициально зовутся: «охотники за головами».
– Вот это неожиданно. У нас тут сюр. На мать покушалась бабка Парланда, а его жена ей помешала и саму бабку траванула. Потом Агнесс Парланд сбежала или пропала, или фиг его знает, где она сейчас… – ну, не только же тренеру меня удивлять.
Он там аж присвистнул матом. Приятно. Вообще, здесь все охренели, да.
Но моего наставника с мысли просто так не сбить:
– Я потом тишком с Олегом-то поговорил. Он клянётся-божится, что ребята нужны Парланду не для Нонны. Но ты там следи…
Да, вот щедро делится человек весельем. Спасибо, блин.
– Не было печали. Ну да ладно, скажу Андрюхе: пусть возьмёт ребят в помощь караулить свою бесценную супругу. Вы только там за Зарецкими смотрите. Мне пока не приехать, чтобы выразить свое негодование в понятной для Олега Михайловича форме. Но я не теряю надежды свидеться, да.
Михаил Борисович обещал бдеть и попрощался, а я задумался: а когда на родину-то метнуться? Никак не выходит, хотя я даже работой сейчас почти совсем не занимаюсь, потому как среди этого около-родственного трындеца тупо не успеваю.
Ладно, Вадик нас натурально выручает: клубы функционируют нормально, клиенты довольны и сам он вроде как справляются. Да и ладно.
А потом понеслась моя жизнь дальше: новая, напряженная и полная тревог.
Оглянулся вдруг, а уж две недели прошло после матушкиной такой драматической выписки. И мои любимые дамы с Аглаей познакомились, и какие-то у них там шушуканья дружные, и дети психовать даже перестали, хотя плотный контроль мы так и не убираем, ибо бабка злобная, хоть на ладан, но дышит, и внучек ее, скотина хитрая, где-то шляется.
Мамин муж тоже удалился от бизнеса – весь в заботах своих бесценных женщинах: мама Нонна и Кларисса столько мужниной и папиной любви давно не видали. Он их и в зоопарк, и в цирк, и по театрам… Всё, что нервной маме для успокоения и развлечения врач разрешил – везде сходили.
Ну да я не жалуюсь. На всякие культурные мероприятия они и нас с Любушкой прихватывают. А мы, естественно, с Сеней присоединяемся.
И все время, словно между делом, мне намекают то мама, то сестра, то бабушка.
– Тебе надо ухаживать за Любой. Красиво, серьезно, – настаивает матушка.
– Любушка считает себя неподходящей парой тебе, – абсолютно уверена бабушка Адель, после того как свела знакомство с бабушкой Аглаей.
– Люба тебя любит, но о-о-отень боится подвести или навледить, – втолковывает мне Кларисса.
Тянуть было дальше некуда, и я решил всё-таки поговорить с любимой откровенно. А она как-то вся зарозовела и заметалась.
Не к добру.
– Люба, что случилось? – поймал малышку, подхватил на руки и утащил на диван.
Малышка замерла вспугнутым сусликом, глазки вытаращила, чуть не плачет. Вроде что-то шепчет. Еле разобрал:
– Твоя мама просила не говорить…
Да ну на фиг! Чтобы мама опустилась до угроз моей любимой женщине, которая абсолютно ничем это не заслужила?
Глупости какие-то, либо девочки друг друга не поняли.
– Ладно, пойдём разбираться, – вздохнул, подхватил любимую на руки и потащил в соседнюю квартиру.
А там, естественно, как всегда у нас, получился анекдот.
Принимая во внимание, что маму сейчас, после больницы лучше не расстраивать, начал издалека:
– Мам, а что у вас такое с Любой за странное недопонимание произошло?
Малышка лицом мне плечо уткнулась и вздрагивает: то ли плачет, то ли что-то непонятное.
А мама внимательно так на меня посмотрела, головой покачала:
– Ух, неугомонный ты у меня Мамонтенок вырос. Просто попросила не сообщать тебе новости, потому что хотела сделать это сама. Вы бы присели, кстати.
Так-то, я у мамы Мамонтенок вырос вежливый и послушный, поэтому мы, конечно, присели рядышком с ней на диван. А драгоценная мать моя Нонна усмехнулась:
– За то, что ты такой у меня молодец: талантливый, умный, понимающий и, вообще, шикарный мужчина, будет тебе приз. Ну, вообще-то, вам с Кларой, но тебе – первому.
Посмотрел вопросительно на внезапно густо зарозовевшую мать, потом окинул внимательным взглядом трясущуюся у меня в руках любимую и хихикающую бабушку в дверях.
И ка-а-ак понял.
– Да ладно! И кто у нас будет на этот раз? Амелия или Ян?
Как она смеялась! Моя прекрасная мать хохотала до слез, а потом утерла лицо рукавом и полюбопытствовала:
– Кир, а что за непонятная любовь к экзотике?
Я пожал плечами, а мама вздохнула. Потом улыбнулась, протянув руку, погладила меня по голове:
– Пока непонятно, но надеюсь, что всё-таки Ян.
Так-то и я надеюсь, но подколоть матушку – святое дело:
– А чего это не Амелия? Нет, нам определенно не хватает Амелии. Или Кармен, может?
Когда явился мрачный Андрюха, мы дружно ржали все.
Глава 35
Приятные хлопоты
'И радости встреч, и горечь разлук —
Мы всё испытали, товарищ и друг.
А там, где когда-то влюблёнными шли,
Деревья теперь подросли.
А годы летят, наши годы, как птицы, летят,
И некогда нам оглянуться назад…'
Е. Долматовский «Вот так и живём»
Кирилл
Андрюха явился мрачный, но мы его, конечно, взбодрили. А чего нет?
После того как он понял, о чем речь, отчим хмыкнул, устроился на диване с другой стороны от мамы, уложил её ноги к себе на колени, улыбнулся мимолётно, а потом фыркнул:
– Ян же?
– Нет, мне, конечно, приятно, что ты помнишь, – вернул ему усмешку, – но вдруг мама тебе ещё одну красавицу-дочку подарит?
Удивительный человек: у него никаких сомнений. Андрей пожал плечами, посмотрел на всех, как на идиотов, то есть, теперь мне понятно, откуда этот взгляд у его бесценной дочери. И хмыкнул:
– Конечно, Адель.
И я реально офигел.
Ведь идеальный же вариант!
Мама захлопала в ладоши, Любушка присоединилась, а бабушка, кажется, собралась заплакать.
Ладно, милоты нам на сегодня достаточно:
– Драгоценное семейство, спасибо за чудесную новость, но пора бы всем того, на боковую. Время сейчас такое – себя нужно беречь, – подхватил любимую на руки, попрощался с родственниками, и мы отбыли к месту постоянной дислокации.
По дороге мурчал Любе на ушко всякие нежности, а сам прокручивал в голове то, что Андрюха передал мне без слов. Знаками.
– Новости. Срочные, но пару часов терпят.
Это хорошо, что терпят, потому как малышку нужно успокоить и уложить спать.
Вот что меня сейчас особенно радовало, так это талант Арсения: если он вечером сытый уснул, то этот приличный мальчик дрыхнуть будет до утра. Пока не разбудишь.
Поэтому я с удовольствием сначала отволок малышку в душ и отмыл до скрипа. Так, что она вся не просто порозовела, а покраснела с головы до пят, хихикала и пыталась уворачиваться, а я гладил везде, целовал. Ну и ждал, конечно.
С Любушкой нельзя спешить.
Слишком она пуганая девочка.
Слишком дорого ей стоил этот чертов опыт с Парландом.
А поскольку я абсолютно уверен в том, что у нас всё не просто серьёзно, а навсегда, то я действительно могу и подождать, и потерпеть, и позволить ей почувствовать себя в безопасности. Сделать выбор и прийти самой.
Но никто не говорит, что я должен лишать себя маленьких радостей, да. Поэтому, обцеловав драгоценную, устроился рядом на постели. Обнял покрепче и мурлыкал колыбельные, пока она не уснула, прикидывая все это время в голове, что там может быть за очередной трындец.
Когда Любушка засопела, поправил ей одеяло и вышел на балкон, наплевав, что уже давно не май. Поежился и хмыкнул:
– Любимой к свадьбе надо будет шубку.
А потом набрал Андрюху.
Тот, видать, тоже укладывал свое беспокойное семейство, потому что ответил не сразу, а потом, как всегда, высказался в излюбленном телеграфном стиле:
– Был у бабки и ментов. Сброшу запись. Послушай. Подумай. Завтра обсудим.
Ой, как весело. Я, вообще-то, спать собирался.
Но что делать? Не время для капризов.
Пока я мысленно ворчал, в мессенджер прилетел файл. Достаточно хорошая аудиозапись посещения Андрюхой клиники продемонстрировала, что, несмотря на всю свою нелюдимость и лаконичность, отношения с врачами он умудрился завести годные. Потому как к лечащему врачу Марии Фёдоровны Ланд его проводил материн доктор. И поведали последователи Гиппократа нам дивное:
– На редкость крепкая старушка, – даже на записи чувствовалось, как врач приятно удивлён. – Тут вот был момент, что она вроде как пошла на поправку. В смысле, показатели улучшились сразу после визита внука.
Здесь я, естественно, насторожился, потому что, где шлялась эта скотина, мы так и не знали. А доктор тем временем откровенно сожалел:
– Но потом снова всё стало регрессировать. Мы ждали Альфреда Александровича ещё, но после первого посещения, несмотря на свое обещание, он больше у нас не появлялся.
Ещё бы Парланд по клиникам шарахался. У кого-то, говорят, земля под ногами горит.
Андрюха что-то буркнул, а в ответ ему доктор хмыкнул:
– Ну, прогнозы делать не стану. Эта дама нас постоянно удивляет. Но, если умудритесь добыть где-нибудь её внука, шанс выбраться у Марии Федоровны определённо есть.
Не было печали.
Вероятно, отчим подумал также, потому что метнулся из клиники к ментам, которые рады были новой записи, а наш общий знакомый следак определился:
– Раз такое дело, то мы, пожалуй, Альфред Александровича и у бабушки караулить будем. Нет, у себя в отделении вместе с супругой мы его официально ожидаем, но не верим в это от слова «абсолютно». А так, либо у одной, либо у второй важной женщины – где-то да появится.
Почесал затылок: ясное дело, что лучше пока на горизонте не становится. Но вообще-то, мы с Андрюхой еще раньше решили оставить бабку ее участи. Слишком уж она древняя, а пока в коме лежит – вреда от неё никакого. Так что пусть уж Господь сам решает её судьбу.
Нам главное внука её любимого выловить да прижать, как таракана. И вот его закопать, честно говоря, очень бы хотелось. Потому что, только решив вопрос с Парландом, можно ехать на малую родину, объяснять Олегу Михайловичу, как он категорически не прав. И чем дальше его руки и помыслы будут от Нонны и Клары, тем больше у него шансов прожить ещё некоторое количество лет.
Пока с козлом Фредди вопрос неясный, никуда отсюда сорваться я просто не имею права, увы. Как бы Андрюха ни был хорош, всё же фокус его внимания – это мама.
Ну да ладно, как-нибудь разберёмся, а сейчас хорошо бы уже тряхнуть бабушек и матушку на предмет: что там со свадьбой? А то мы прям дождёмся декабря, я чувствую.
В целом план я наметил, поэтому с удовольствием завалился спать, прижимая к себе свое бесценное сокровище.
Да, ещё нервное и строптивое.
Ещё до конца не прирученное.
Но совершенно точно – моё.
На следующее утро, прихватив пару ребят из нашего внешнего охранения и оставив их дежурить около сада, встретился с отчимом на нейтральной территории – у «Военмеха».
Матушка моя нынче читает всего один курс: две лекции и четыре практики в неделю. Не так чтобы мы были сильно в восторге, но, как всегда, с ней – принимали это смирено тем более, нам было с чем сравнить, да.
Уже здорово, что она завязала с этими круглосуточными проектами для Смольного. Сейчас у неё он, кажется, один.
– Ой, мальчики, расчёты выходят интересные, да и вообще, программа получается красивая, – улыбалась давеча прекраснейшая Нонна Аркадьевна. – Вот доделаю эту конфетку и, наверно, пока приторможу.
Мы с Андрюхой, конечно, кивали, но радоваться, естественно, не спешили, потому что матушку мою знали давно и достаточно хорошо.
Тот ещё трудоголик.
Сегодня у матери была лекция, поэтому мы с Андрюхой устроились в кафешке напротив входа и обсудили наши скромные идеи по поводу поиска Парланда.
Так как Михаил Борисович и Андрюхин отец между собой ситуацию с Зарецким обсуждали, то материн муж был в курсе всех телодвижений моего непочтенного биологического родителя.
– Может, метнусь сейчас? – видно, что Андрюхе хочется какого-то действия, дабы вопрос с Олегом Михайловичем закрыть, но…
– Думаю, не время. Если, пока ты в отъезде, здесь чего-то случится, ты себя никогда не простишь. Там за Зарецким присмотрят. Из города не выпустят точно. А мы с Парландом вопрос завершим да тогда уж съездим – выскажемся.
Андрюха хмыкнул, кивнул, а потом усмехнулся:
– Ну и тебя женим.
Тут я только глаза закатил, ибо мать, кажется, решила мне отомстить за их первую свадьбу и собиралась устроить некие пышные торжества. Так как, едва я утром намекнул на бракосочетание Любе, у той сделалось такое лицо, что паника на нём была заметна невооруженным взглядом.
Поэтому я фыркнул:
– Поговорю с бабушкой Адель. Одна она у нас оплот здравого смысла. Матушку на фоне гормонов как-то заносит.
Буркнув: «Не тронь святое!», Андрюха отправился встречать мать, а я, поглядев в мессенджер и прикинув, что Любушка уже должна работу заканчивать, помчался в сторону сада.
Бабушка Адель недавно нашла-таки логопеда и решила, что раз такое дело, то заниматься Клара пойдёт вместе с Сеней:
– Ему невредно, а ей будет с кем соревноваться, – усмехнулась Адель Варисовна.
По традиции никто у нас с ней не спорит, поэтому даже Любушка согласно покивала, так что ждали меня сегодня сплошь новые приятные семейные хлопоты.
А ещё я тут получил два важных документа, содержание которых очень хотел обсудить как с матерью, так и с бабушкой.
Раз уж я все еще главный в семье.



























