444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Дора Шабанн » (НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ) » Текст книги (страница 15)
(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:30

Текст книги "(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)"


Автор книги: Дора Шабанн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 43
Мечта? Реальность!

'Но снова прорастёт трава

Сквозь все преграды и напасти.

Любовь – весенняя страна,

Ведь только в ней бывает счастье…'

Э. Рязанов «Любовь – волшебная страна»

Люба

Это было невозможно, потрясающе и восхитительно, но главное – вся сказка, что меня окружала, на самом деле была реальностью.

Моей.

И впервые в жизни я не просто в это верила, а наслаждалась.

Конечно, такой кардинальный разворот в моем сознании произошёл не внезапно, но под влиянием мудрых бабушек и всех Азаровых к этому дело шло давно.

Но сейчас, когда Кирилл – мой любимый, а теперь ещё и законный супруг, выносил меня на руках из ЗАГСа на Московский проспект, где счастливые родственники встречали нас розовыми лепестками, летящими под ноги, я на самом деле ощущала огромное, яркое, тёплое счастье.

Не только наше с Киром, но и моё личное.

Ведь я теперь действительно – Любовь.

Да, и называюсь, и несу ее в себе – сие Божественное озарение снизошло на меня вчера во время девичника.

После того как моя будущая свекровь выставила своих мужа и сына, вместе со своим же практически внуком за дверь, на ее кухне осталась тёплая женская компания. Пока бабушки заваривали чай и накрывали на стол, а Нонна Аркадьевна разливала игристое тем, кому можно, Клара вручала подарки. Мне.

Поскольку девочкой она была щедрой, то перепало «героине вечера» целых восемь картин, которые изображали наше с Киром и Сеней общее семейное будущее.

Большой дом. Цветы, собака и кошка. Огромная машина, велосипед, сад и лес. Даже новогодняя ёлка и снеговик – все было здесь. Кажется, Клара не упустила ни одного времени года или события:

– Не боись. Все холосо будет. Вот, я наисовала подлобно. Если забудес – смотли тут!

Клара Андреевна – очень конкретная барышня и обстоятельная.

С тех пор как я посмела признаться во всем и «посмотреть правде в глаза», стало очевидно, что и Нонна Аркадьевна, и Адель Варисовна, и даже суровый, немногословный Андрей, все они относились ко мне как к подходящей, к достойной внимания и общения. Но главное – ни словом, ни делом, ни видом ни разу не намекнули, что Кир мог бы найти себе кого-то получше.

Конечно же, самый восхитительный и самый невероятный из всех моих новообретенных близких был Кирилл.

Тот мир, который он для меня открыл, а точнее – куда он меня втащил, был просто волшебным.

Каждый мой день, каждый миг оказались наполнены удивительным чувством свободы и уверенности. А также пониманием: все идёт правильно, как надо.

Но, естественно, всё это внутри меня появилось и укрепилось не сразу, однако, абсолютно каждый член моей новой семьи постоянно меня в этом убеждал.

То, о чем я раньше не могла даже помыслить, сейчас стало действительностью.

Например, свадьба.

Это же была тайная детская мечта. Но в моей нынешней сказке все приготовления и тревоги обошли меня стороной, как сказала бабушка Адель:

– Детка, твоё дело – наслаждаться процессом.

Такое было невозможно для меня прежней, но я – новая старалась изо всех сил, сидя на кухне большой квартиры Азаровых-старших и отмечая мой девичник.

Невероятно, но факт.

Когда у меня вдруг зазвонил телефон, и на экране высветилось внезапное: «Мама», я сначала даже не поверила:

– Маленькая негодяйка, неужели, мы так плохо тебя воспитывали? Как ты могла напрочь забыть семью? Близкие и родные нуждаются в твоей поддержке! А ты усвистела в Питер и решила, что вся из себя «звезда», и какие-то жалкие люди из деревни тебе не ровня…

Впервые порадовалась, что динамик достаточно громкий и сидящая рядом Нонна Аркадьевна услышала весь тот невероятный бред, который мне абсолютно серьёзно заявила мать.

Аглая Семёновна, бывшая в курсе моих сложных взаимоотношений с родительницей, и ее отказа в поддержке, когда появился Сеня, поперхнулась шампанским и жестами потребовала дать трубку ей. Но моя будущая свекровь, вероятно, либо расспрашивала бабАлю, либо просто очень хорошо понимает людей, поэтому трубку у меня из рук выхватила именно она.

А потом я просто сидела, раскрыв рот от восхищения, слушая изящные, грамотные и очень вежливые обороты речи госпожи Азаровой. С их помощью она в два счёта объяснила моей матери, кто та есть, где ее место и что она не просто ошиблась номером, но ещё и была категорически не права в тот момент, когда захотела решить свои проблемы за счёт кого-то.

– И не вздумайте беспокоить Любу впредь. Поверьте, теперь у неё есть те, кто поддерживает и готов защищать, особенно от таких токсичных людей, как вы.

Тут Нонна Аркадьевна сбросила звонок и протянула трубку мне со словами:

– Заблокируй её, ибо нефиг! – и у меня как-то не нашлось достойных аргументов, чтобы возразить этой удивительной женщине.

А когда я сделала все, что просили, бабАля согласно покивала и добавила:

– Достаточно эти не самые приличные люди из тебя кровь пили, Люба. Не вздумай угрызаться совестью, глаза закатывать и говорить, что это же мать! Ни одна настоящая мать не бросит своего ребёнка наедине с бедой, как сделала эта женщина несколько лет назад.

Адель Варисовна разлила игристое, подала Нонне Аркадьевне чаю и, подняв бокал, заметила:

– Девочки, почему вы все время забываете мудрую поговорку про: «что потопаешь, то и полопаешь»? Это ведь не только про работу и её результаты. Это же и про отношения тоже.

А я сидела и думала: как это верно.

Я ведь считала себя ужасно недостойной и, естественно, делала массу дурацких попыток отдалиться от Кира. Сама не позволяла, а чаще запрещала себе быть счастливой. Даже несмотря на то, что Кирилл, с тех пор как мы с ним нашлись в настоящем, ни разу не подвёл, ни в чем не обманул, постоянно призывал к диалогу и столько всего сделал для нас с сыном, что, откровенно говоря, я не просто смотрелась бледно, я выглядела настоящей идиоткой.

В ту памятную ночь признаний, когда я плакала на груди Кирилла о том, какая дура, он гладил меня по голове и плечам утешая. Тогда не прозвучало ничего вроде: «это неправда, не говори глупости», потому что это было бы лицемерием, поскольку всем ясно – это правда и совсем-совсем не глупости. Но Кирилл сказал то, что я в состоянии осознать и принять только сейчас.

Он прижал меня к себе, посмотрел в глаза и заявил:

– Ну пусть дурочка, зато моя. Моя любимая дурочка!

И это на самом деле невероятно.

Он любил меня любой, в том числе – откровенной дурой.

Мне не нужно было обязательно блистать умом или какими-то талантами.

Он. Просто. Меня. Любил.

Меня. Такую, какая есть.

– И наверно, основное мое пожелание тебе перед свадьбой, на будущее… совет не столько свекрови, сколько женщины, которая очень многое в жизни упустила и потеряла лишь из-за того, что некому в свое время было сказать мне эти слова: «Милая, говори с ним!» Кирилл умеет общаться, понимает всю важность диалога. Он будет задавать вопросы обязательно. Говори с ним и никогда ему не ври.

Бабушки согласно подняли бокалы, а Адель Варисовна усмехнулась:

– Практически тост, да, Ноннушка?

Та покачала головой и продолжила:

– Тебе нет необходимости казаться для него лучше, чем ты есть. Он полюбил тебя такой и любил столько лет вопреки всему. Ты можешь ему доверять, ты можешь быть с ним откровенна, а он, если и не поймёт, то хотя бы услышит и поддержит. В таком случае у вас, конечно, не будет таких глупых ситуаций, как несколько раз были у нас с Андреем.

Здесь она прервалась утереть слезы и выпить чаю, а Аглая Семеновна договорила:

– При желании все можно преодолеть, но это достаточно сложно, больно и тяжело. И зачем? Если этой «ловушки молчания» можно просто избежать?

– В вашей истории уже было: «показалось, подумала, придумала, решила и сделала», – грустно улыбнулась Нонна Аркадьевна. – Что из этого вышло? Не сказать, что в итоге плохо получилось, но многих бед, обид и боли можно было избежать. Не повторяй своих же ошибок, а тем более моих. И обязательно расскажи Киру о своем детстве и семье, в которой ты выросла. Тебе нечего стыдиться, а ему будет полезно для лучшего понимания процессов в твоей голове.

За это мы, конечно, тоже выпили.

А сейчас находясь в банкетном зале ресторана «Царский двор», наслаждаясь компанией, музыкой, едой и атмосферой настоящего праздника, я смотрела по сторонам и признавала: мои кровные родственники никогда настолько не интересовались мной, как Азаровы. И такого количества поддержки я нигде и ни от кого в жизни до сих пор не получала.

И да, я была права, когда, сидя вчера вечером с барышнями за столом, решила, что пришло время доверять.

Пусть не миру, пусть сначала лишь отдельным людям, которые своими делами, а не только словами, сотворили для нас с сыном другую, счастливую жизнь.

Я понимала: в моей голове много опасений, страхов и печального опыта, но с ними мне впервые было спокойно. Я знала: смогу со всем справиться благодаря поддержке и пониманию тех, кто за такой небольшой срок стал мне настоящей семьей.

Укладываясь вчера спать в комнате Клары на «мамином диванчике», как его назвала хозяйка апартаментов, я впервые за много-много дней засыпала с ощущением, что непременно буду счастливой.

А утром сияющие радостью и любовью глаза Кирилла, встретившего меня у дверей, это новое внутреннее ощущение подтвердили.

Я действительно счастлива.

Не потому, что мне повезло или я заслужила, или пришло время.

Не «просто так», не взамен, не за что-то.

А потому, что я готова не только быть таковой, но поверить, доверять, разобраться в своих проблемах и решить их, а не прятаться, упиваясь жалостью к себе.

И танец молодых супругов начала с признания:

– Люблю тебя, Кир. Ты – настоящий волшебник, и подарил мне не только мир, полный радости и счастья. Ты подарил мне меня! Спасибо!

Глава 44
Аз воздам

«Unicuique secundum opera eius» (лат.)

«Да воздастся каждому по делам его»

Кирилл

Первой радостной новостью по возвращении из очень медового месяца нас с порога огорошила Клара:

– Кайл! Мой Кайл вейнулся! А у нас будет Адель!

Рассмеялся, подхватив хулиганку на руки и закружив, потом расцеловал в щеки и поднёс поближе к жене, чтобы и она смогла обнять свою любимицу.

Моя нежная девочка за время, проведённое вместе на «Розе Хутор», немножко выдохнула, чуть расслабилась и стала просто потрясающе сладкой и безумно желанной. Оторваться от нее было невозможно, да я и не пытался. Мы активно наверстывали упущенное, так сказать.

И воспоминания о том, как мы с ней чудесно проводили время всю неделю, на обратном пути навело меня на мысль, что, возможно, сейчас Любушке уже не следует принимать тяжелое. А Клара же обязательно полезет на руки, поэтому пришлось предвосхитить.

Потом, когда все устроились за столом на кухне, где Адель Варисовна баловала нас разными домашними вкусностями, матушка моя протянула тоненькую папку с документами. После того как мы с женой ознакомились с ее содержимым, мне срочно пришлось хватать свою любимую на руки и утешать её слёзы, хоть бы и от счастья.

Великие женщины моей семьи: мать и бабушка, вновь опередили время и представили комплект документов об усыновлении Сени.

Теперь он мой сын – Азаров Арсений Кириллович.

А что? Фамилия достойная, пусть наследует.

У мамы-то сплошь дочки. Один я у неё такой чудесный Мамонтёнок получился, вот теперь и внук Азаров будет.

Утерли слёзы, обнялись, где-то посмеялись и как-то незаметно окунулись в новую, совершенно неизведанную, тёплую личную и одновременно семейную жизнь.

Как только отошел от перелёта и начал чуть-чуть соображать, то прихватил Андрюху, опросить на предмет обстановки.

– Вышло странно. Бабка померла в тот день, когда, по версии жены, Парланд сорвался со скалы, – весьма кратко проинформировал меня отчим.

Тут я присвистнул, не удержался:

– Вот оно как бывает, когда божественное возмездие попадает вроде бы в одну цель, но цепляет и остальных.

– Да, ты был прав, – кивнул мамин муж. – Парланды странные все. Сейчас Альфред лежит в «Неомед клиник» на Суворовском. Вчера к нему еще не пускали.

– Ясно, завтра метнусь до ментов, а потом и Альфреду загляну, – определился я быстро.

Любушка планировала мчаться на работу с утра вместе с малышами, так что отвезу их, да прокачусь по делам.

Андрюха кивнул, а потом усмехнулся:

– Ну что, молодой отец? Поздравляю с двойным счастьем.

На радостях обнялись да поспешили, каждый к своему сокровищу.

Они у нас барышни такие, полные сюрпризов, за ними нужен глаз да глаз, а ещё, желательно, пара рук… и не только.

Поболтав на следующее утро с представителями полиции и прикинув примерный расклад, помчался в клинику, где, по слухам, Агнес Парланд дневала и ночевала у постели любимого мужа.

Научный мир Петербурга был потрясён трагедией Парландов, представляя её так: узнав о смерти любимой бабушки, Альфред Александрович в расстройстве, оказался несколько неуклюж, что привело к печальным последствиям.

– Интересная версия. Многое объясняет, – хмыкнул я, а мои новые погононосные приятели только усмехнулись.

И покатил я в клинику.

К госпоже Парланд у меня тоже была пара вопросов.

В отделении неврологии новости поджидали занятные.

Я же милый, хорошо воспитанный мальчик из приличной семьи? Поэтому я медсестричкам на посту поулыбался, подарил коробочку конфет, и мне коротко изложили ситуацию:

– Повезло ему: в себя пришёл, почти цел, за исключением перелома позвоночника в крестце и, как следствие, паралича нижних конечностей. Считайте, отделался лёгким испугом. Если судить по описанию в его медкарте, то должен был убиться.

– Такое не тонет, – хмыкнул и пошёл в палату.

А там меня поджидала идиллическая картина: Альфред Александрович сидел на постели, обложенный подушками, а жена кормила его с ложечки фруктовым пюре. У нас Кларисса такие любит.

– Так я вижу, вас можно поздравить со вторым рождением? – Парланды вздрогнули оба, потом Агнесс побледнела, а Фредди, наоборот, покраснел.

Я же широко улыбнулся этим прекрасным людям:

– Буду краток: мы не станем лезть внутрь вашего «счастливого достойного брака», если вы оставите в покое нашу семью. Забудете про Любу и Арсения. И никогда не возникнете на нашем горизонте. Ни физически, ни в сообщениях.

Да! Тут эта дрянь вздрогнула и быстро взглянула на мужа.

Продолжая делать вежливое лицо, я уточнил:

– А чтобы вы, Агнесс, лучше это помнили, жду материальную компенсацию нашего беспокойства. Мало того что угрожали моей Любе с сыном, так ещё и на мать мою Нонну покушались!

Приятно было посмотреть, как мгновенно вспыхнула до этого бледная как смерть Агнесс. А Фредди насторожился.

Но у меня были ещё аргументы:

– Кстати, у нас тут есть видео занятное, и не одно. Особенно хорошо удалось то, где видно, как Агнесс травит твою бесценную бабку, Альфред Александрович, среди бела дня. Прямо в кафе.

О, такого эффекта я даже не ожидал.

Парланд попытался встать, при этом оттолкнул от себя жену с такой силой, что она слетела со стула, прилично ударившись об пол.

А какой сочный и красочный мат полился изо рта вроде бы лощеного интеллигента! Я заслушался и даже кое-что запомнил на будущее.

Когда красноречие Фредди иссякло, а его жена привычно устроилась в дальнем углу, я решил все ж таки довысказаться:

– Ваше эмоциональное выступление сейчас уже неактуально. Если бы вы, Альфред Александрович, не по горам шарахались, а, как приличный внук, бабушку бы регулярно навещали, то, по словам ее лечащего врача, у Марии Федоровны были все шансы прийти в себя.

– Переведите меня к ней! Срочно! – внезапно взвился на постели и зашипел Фредди.

Я реально офигел:

– Куда? На кладбище? В семейный склеп? – мне даже не потребовалось изображать удивление.

То есть жена его до сих пор не уведомила, что он теперь очень круглая сирота?

– Погоди! Ты не в курсе, что бабка твоя кони двинула аккурат, когда ты там, на Алтае, покалечился? Не вынесла, видать, старушка такой трагедии в жизни любимого внука…

– Что⁈ Мими! Нет! Ты врёшь! – он начал трясти головой, а потом как-то нелепо выгнулся и стал, будто бы задыхаться.

Тут я плюнул на все и метнулся на пост, призвать помощь.

А после нас выставили из палаты, где засуетился весь наличный медперсонал отделения. В коридоре я прихватил госпожу Парланд за локоть, а потом очень тихо и вежливо сказал:

– Только сунься к нам. Мы тебе и покушение на мою мать, и на бабку Фреда, и на него самого вспомним. Все материалы в полиции есть. Ждут только наше согласие на обнародование данных. У отца твоего денег не хватит откупиться, поняла?

Когда эта бледная немочь затряслась и судорожно закивала, я улыбнулся:

– Компенсацию моей матушке на официальный счёт, через Смольный, переведите.

А чего они? Ещё вздумают по старинке чемодан с деньгами прислать. Кому это надо?

– Можете написать в назначении платежа: «За программу скоростной обработки данных». Она такое разрабатывает.

И налоги, кстати, платит, да.

А после, убедившись, что меня поняли правильно, отправился домой. И нигде у меня ничего не екнуло. Все им – по заслугам.

Основное дело сделано, но ребята нашей СБ, конечно, за этим шапито присмотрят. И Агнесс будет под колпаком всегда, мало ли что.

Мне же пришла пора обсудить с Нонной Аркадьевной и Адель Варисовной подробно: что там да как у нас с домом детского творчества и переездом всего семейства, ну, к примеру, в Павловск?

Матушка у меня любит южное направление, так-то.

А самую главную в жизни женщину нужно обязательно радовать.

И как можно чаще.

Эпилог
Пришло наше время

'Русский вальс – трепетный круг солнца и вьюг.

Милый друг, вот и прошли годы разлук…

Милый друг, вот и пришли годы любви…

Русский вальс – нашу любовь благослови!'

Н. Добронравов «Русский вальс»

Кирилл

Как же это было классно, что я подсуетился заранее, уведомил Андрюху и договорился с Клариссой, которая, естественно, повлияла на Сеню. Бабушка Адель тоже не возражала, да и Аглая ей вторила.

Поэтому ни матушка, ни Любушка сопротивляться моим идеям и не смогли.

И мы таки переехали в чудесный коттеджный посёлок недалеко от города в южном направлении. Да вышло немножечко западнее, чем ожидала матушка, но кольцевую дорогу никто не отменял, и в принципе от ворот нашего нового имения до ее «ВоенМеха» или Смольного было минут сорок – пятьдесят, если без пробок.

А для Петербурга это, знаете ли, натурально рукой подать.

На двух соседних участках по пятнадцать соток каждый стояли практически коттеджи-близнецы.

Просто в нашем было три спальни, а у матушки – пять, причём Кларисса тут же заняла мансарду, к великой зависти Сени, поскольку у нас подобного помещения не имелось.

Мать моя, Нонна Аркадьевна, в целом осталась довольна, тем более что у бабушки Адель был свой маленький флигель, дверь в крытую галерею до которого выходила из кухни. Поэтому Адель Варисовна могла при желании царить и священнодействовать на территории в пятьдесят квадратных метров сколько угодно: большая кухня с помощью арочного прохода совмещалось с гостиной. И удалиться к себе бабушка могла в любой момент без проблем. А во флигеле в её распоряжении были спальня, кабинет, санузел и небольшая застекленная терраса.

Обстановкой в домах занимались Адель и Аглая, они же караулили Клару с Сеней, потому что мы с Андреем постоянно пребывали при любимых женах, которые дружно завалились на сохранение, после случайно обнародованных подробностей истории Парландов.

Ох уж эта на редкость неприятная семейка.

Вышло у нас, как обычно, по-идиотски.

Только-только мы приобрели дома на средства от продажи агентства ныне покойного Зарецкого, кстати, Лидия на похоронах да поминках так набралась, что, возвращаясь домой, поскользнулась, упала и сломала шейку бедра. И в добавок повредила мениск. Долго лежала в клинике, а после вернулась на историческую родину, к бабке Зине. Пока с той стороны все было тихо, но мы бдительности не теряли. Мало ли чего удумают.

Так вот, сидя в гостиной у матери, наши барышни только-только начали обсуждать мебель и прочее, нужное в новые семейные гнезда, как явился Андрюха со срочными новостями и уволок меня на балкон поговорить. А телефон свой я, лопух, оставил в гостиной на столике у дивана.

Так-то, отчим меня в очередной раз удивил:

– У Парланда инсульт. Речь утеряна, левая половина тела парализована.

Пока я осознавал все это, в квартире разрывался от звонков мой телефон, который на громкую связь включила сестрица. Исключительно чтобы узнать, кто меня столь настойчиво ищет.

А там мой замечательный новый приятель из полиции. Ага.

Эта хитрая барышня легко раскрутила следователя на столько интересных подробностей, что сидевшие в гостиной бабушки, мать и Люба напомнили мне стаю обалдевших сов: глаза круглые, все взъерошенные и только угукают.

Ну вот так и вышло, что вся эта некрасивая история с сумасшедшей бабкой, богатым тестем, гоняющимся за звучной фамилией, тихой, но хитрой Агнесс, ну и инвалидом Фредди, вылезла наружу.

– Сейчас супруга и тесть Альфреда Александровича бьются за полагающееся ему наследство от бабки. Там немного, но очень с их точки зрения ценное: квартира, побрякушки, семейная летопись, какие-то гравюры, дневник Альфреда-старшего. Но Мария Федоровна – дама была не промах и составила завещание, по которому, что бы ни случилось, но проживать внук с семьей должен в квартире. Иначе никак. Продавать ее нельзя. В ней должны жить Парланды, – поделилась полиция подробностями.

А бабушка Адель уточнила:

– Ну, Агнесс и ее отца сейчас спасет только наследник от Альфреда. И без ЭКО здесь никак не обойтись. Им абы от кого ребенок не подойдет, потому что будут требовать тест, для подтверждения права на фамилию и недвижимость.

– Веселье, – криво усмехнулся, так как пить боржоми было поздно, и посвятить в остальные подробности домашних придется.

Представитель силовых структур согласился и распрощался, оставив нас с Андрюхой на растерзание любопытствующим женщинам.

А ночью, после всех этих нервотрепательных новостей матери стало плохо.

Андрей увез ее в клинику, а когда мы явились утром ее навестить, то я решил заодно и жену любимую врачу показать.

После того как мое предположение подтвердилось, и Любушка оказалась-таки беременной, нас обрадовали:

– Множество мелких кровоизлияний, тонус матки. Давайте-ка полежим.

Ну, делать нечего, водворились к матери с Андрюхой в палату, соседями.

Поэтому домом и детьми занимались бабушки, благослови их господь.

Перед Новым годом нас все же выписали, праздник, совмещенный с новосельем, прошел семейно, шумно и весело, а после него мать с мужем укатили в санаторий, а мы с Любой и нашими гранд-мадамами начали мутить Дом Детского Творчества и Развития.

Вышло отлично, потому что в нашем поселке и в нескольких ближайших обнаружилось достаточное количество детей, чьи родители были в состоянии оплатить для своих чад частный детский сад. Вместе с областным грантом вышло самое то.

Теперь от нашего дома жена с Сеней и Кларой до «Планеты Детства» не спеша добираются за десять минут.

На День России мать моя, несравненная Нонна Аркадьевна, подарила нам Адель Андреевну. Бесконечно счастливый Андрюха, снова рожавший с ней, вернувшись домой с огромным розовым конвертом в руках, хмыкнул:

– Ничего, ждем теперь тебя. С Яном.

Я как бы покивал, но у жены все же осторожно уточнил:

– С тобой надо идти рожать?

Любушка окинула меня смеющимся взглядом и хихикнула:

– Ты не хочешь. Не волнуйся, я с мамой Нонной уже договорилась. Она со мной съездит. Ты потом, в палату с нами поселишься.

Моя мать – великая женщина, отвечаю.

Опять спасла, да.

Ну а дальше жизнь покатилась своим чередом, и хоть порой я напоминал себе задерганную, полусумасшедшую белку из «Ледникового периода» со своим орехом, но натурально был счастлив.

Клубы наши работали, мы с Андрюхой присматривали, денег хватало. Мать с Любой иногда придумывали какие-то заумные и щедро оплачиваемые алгоритмы для Смольного. Сад наш вполне хорошо зашел местным, да и подруги Аглаи Семеновны подогнали нам приличных воспитателей и прочих нужных спецов, зарплаты были на уровне, да еще мы организовали развозку от метро. Так что достаточно скоро наша «Планета Детства» стала мегапопулярным местом. И для работы, и для развития малышей.

Жаловаться было, в целом не на что.

Время вот только летело слишком уж быстро.

Вот и настал тот момент, когда семейство собралось в очередной раз летом в беседке за шашлыками с винишком. А я, наблюдая, как резвится на детской площадке наша изрядно подросшая молодежь, задумчиво хмыкнул:

– Клара с Сеней пойдут в пятый, с ума сойти! Да и малышам уж осенью в школу. Катастрофа.

Довольный Андрюха, как всегда, обнимавший мать, отсалютовал бокалом с минералкой: он сегодня бдит за всеми детьми, позволяя нашим любимым женщинам расслабиться и накатить игристого.

Любушка, поцеловала меня в висок и хихикнула:

– Время быстротечно. Не успеем оглянуться, старшие окончат школу, поступят, куда они там напланировали. Да и младшие вряд ли сильно отстанут.

Адель и Аглая дружно покачали коронами из серебряных локонов и подняли бокалы, а мама улыбнулась:

– И все тактично умалчивают, что во время учебы наши чудесные дети обязательно учудят что-то невероятное. И не раз. Ведь никто не верит, что эти хулиганы смогут удержаться и не развалить школу…

Тут смеялись дружным хором, потому что заводила-Кларисса изрядно баламутила сестер и братьев, вечно подбивая их на разные шалости и даже опасные выходки. То они в канаве гонки на бутылях от кулера устраивали, то играли в Робина Гуда и Вильгельма Теля, бегая по поселку и близлежащим полям с самодельными луками, то изобретали порох, подобно древним китайцам, и у нас сгорел сарай.

Расслабиться Клара Андреевна не позволяла никому.

– Я не представляю, что там, в будущем, нам должен встретиться за герой, чтобы потянул нашу красотку и морально, и материально, – фыркнула матушка, а бабушки дружно и очень понимающе переглянулись.

Любушка, кивнув в сторону, где мальчишки строили под руководством Ларчика шалаш, а Адель-младшая плела всем венки, заметила:

– Трудно Кларе будет встретить достойного кавалера, который выдержит ее командирский характер.

– Да, измельчали нынче мужики, – со вздохом согласилась Аглая Семеновна. – Нам бы кого постарше для Кларочки присмотреть пока?

Адель Варисовна, разливая остатки игристого барышням по бокалам, добавила:

– И может быть, не одного.

Почему-то после этого революционного заявления, шампанское пошло у матери назад. Носом.

Когда она чуть пришла в себя, то недоверчиво уточнила:

– Два зятя? Последовательно или параллельно? А то, там же еще Адель подрастет… и за сестрой повторяет! Боги далекого космоса, я не представляю, что это будет… Кошмар.

Бабушки рассмеялись, а Люба зажмурилась.

– Хорошо бы, обошлось, – буркнула матушка, покосившись на свою старшую дочь. – Вдруг Кларисса вырастет, поумнеет и, ну, в монастырь решит удалиться, а?

– Ага. В мужской, – хмыкнул Андрей ей в макушку, и Нонна Аркадьевна, изрядно опечалившись, залпом допила свое игристое.

А я смотрел на сыновей, сестер и думал, что без драм их взросление вряд ли обойдется.

Не с нашим счастьем, да.

Но главное – чтобы они все же нашли тех, про кого смогут уверенно сказать, как я про свою Любовь и семью:

– Богом данные.

Драгоценные!


История Кирилла Азарова, выросшего из милого маминого Мамонтенка в настоящего серьезного Мамонта – главного мужчину в большой семье, здесь завершается!

Конечно, Клара Андреевна настолько колоритная барышня, что возможно, когда-нибудь в будущем Автор «просветлится» настолько, что и у нее будет своя история…

Как знать?:)

Благодарю за внимание и поддержку!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю