444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Дора Шабанн » (НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ) » Текст книги (страница 13)
(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:30

Текст книги "(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)"


Автор книги: Дора Шабанн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 36
Невозможная реальность и нюансы

'Любви всё время мы ждём, как чуда,

Одной-единственной ждём как чуда,

Хотя должна она, должна сгореть без следа.

Скажи, узнать мы смогли откуда?

Узнать при встрече смогли откуда,

Что ты моя, а я твоя любовь и судьба?'

Л. Дербенев «Ищу тебя»

Люба

Никогда моя жизнь не была настолько яркая, насыщенная событиями, наполненная заботой и поддержкой. Она была прекрасна даже на фоне постоянного нервного напряжения и ожидания подвоха, которые царили в чудесном семействе Азаровых, принявшем нас с сыном так, как мы не могли и мечтать. Слишком тепло, слишком душевно и совершенно незаслуженно, да.

Каждый день, купаясь во внимании Кирилла, пользуясь поддержкой бабушки Адель и молчаливого, но очень чуткого к нуждам близких, Андрея, а также, неожиданно, получив благосклонность матери Кира, Нонны Аркадьевны, я терялась.

Нет, наслаждалась, но совершенно не понимала – как такое возможно?

Я – более чем недостойная кандидатура для отношений: из глуши, практически сирота, с маленьким ребенком от безусловно порочащей меня связи, небольшого ума и невеликих талантов. Серая, невзрачная, унылая мышь.

Уж кто-кто, а такая невероятная умница и красавица, как Нонна Аркадьевна наверняка в своем Университете, да и в Смольном, точно имела на примете не один подходящий вариант для того, чтобы устроить судьбу любимого сына.

А она… приняла меня.

Не «смирилась под давлением Кирилла» (который постоянно подчеркивал матери и всем окружающим, что я есть), а на самом деле сама сказала:

– Люба, не бери глупости в голову. Все с тобой в порядке, и у меня нет никаких претензий…

Я до сих пор в шоке.

Как так?

Да я – одна сплошная ходячая претензия…

А то, что восхитительные дамы: Аглая Семеновна и Адель Варисовна совершенно серьезно восприняли идею со свадьбой?

Это же, ну, странно…

Да, бабАля любит нас с Сеней, это правда. И она, конечно, хочет для нас самого лучшего, но бабушка Кира? Она ведь не могла не понимать, что «гулящая деревенская девица с прицепом» – не вариант для ее шикарного, талантливого и перспективного внука?

Но нет, эти дамы вместе с Нонной Аркадьевной сейчас в гостиной обсуждали свадьбу:

– Любушка, иди к нам. Малыши пока будут заняты, давайте уже предметно обсудим мероприятие.

Да, не успела я впустить Сеню в квартиру, как он, сбросив обувь и куртку, умчался в комнату Клары, а меня взяли в оборот эти удивительные женщины.

Выдали чашку чая, придвинули плюшки и варенье, вручили несколько свадебных каталогов.

Катастрофа. Там в них все такое шикарное и дорогое!

Ну, точно не для меня…

– Люба, ты не представляешь, как в свое время мой драгоценный сын вместе с на все согласным будущим мужем меня нашей свадьбой поразили. Я просто не могу упустить возможность вернуть комплименты и благодарности…

Но судя по тому, как ехидно Нонна Аркадьевна при этом улыбалась, это был не совсем… комплимент.

Спустя пару минут мне придвинули список вариантов празднования. Чего там только не было!

Пока читала, у меня глаза просто на лоб вылезли: тут присутствовали и выездная регистрация в историческом дворце под Петербургом, или на пригородном курорте, и ресторан в центре города (был еще вариант с рестораном на Крестовском острове), и даже краткий фуршет после ЗАГСа с последующим отправлением в свадебное путешествие…

Какая-то невероятная, невозможная сказка.

Пока я моргала, чтобы скрыть накатившие слезы, заметила, что ни Аглая Семеновна, ни Адель Варисовна, никто не возражал, когда Нонна Аркадьевна предлагала эти жутко дорогие варианты проведения свадебного торжества. Только в самом начале бабушки переглянулись, улыбнулись друг другу, подняли бокалы с игристым, а потом махнули рукой:

– Как скажешь, Ноннушка, так и сделаем…

– Нонна Аркадьевна, с вас тех. задание, а уж мы с Адель организуем мероприятие «под ключ».

Удивительно, но Аглая с Адель практически мгновенно нашли общий язык: обе с радостью тискали и учили всякому нужному малышей, восхищались Киром, улыбались и поддерживали во всём Нонну Аркадьевну, благосклонно кивали Андрею.

А я оказалась у них как бы любимая общая внучка.

Никогда со мной такого не было, поэтому удивлялась я по несколько раз за день, а на подобных «девичьих» посиделках, так и вообще – непрерывно.

На самом деле, я честно признавала, что новая жизнь началась не только у меня. Мой сын, следуя хвостиком за Кларой, становился все более развитым и самостоятельным, постоянно учился полезному и нужному, а еще с каждым днём тянулся к Киру сильнее.

А Кир? Он же был невероятный! Просто не могла перестать им восхищаться.

Я никогда и нигде не встречала подобных мужчин. Да я о них и в книжках-то читала редко.

Ну, глядя на то, как муж Нонны Аркадьевны заботится о ней, носит постоянно на руках, балует их с дочерью так, что внимание перепадает и всем остальным в округе, я понимала: да, у Кира был пример «как надо». Но в том, что он окружил своей заботой и вниманием меня, было что-то удивительное.

Я ведь совершенно точно этого не заслуживала, что бы там ни говорила Нонна Аркадьевна. В конце концов, все мы – взрослые люди и живем в реальном мире, а не в сказке, увы.

Вероятно, в глубине души Кир что-то такое подозревал, потому как при общении со мной он был осторожный, аккуратный, внимательный и заботливый, но ни разу никак не намекнул на то, что хотел бы чего-то большего от меня, кроме поцелуев.

Да это и понятно.

Как бы то ни было, но моя глупая и позорная связь с Алем, естественно, убивала у Кирилла какое угодно желание. Хотя нужно сказать, что спать в объятьях Кира – каждый раз это для меня было невероятным, ярким и острым переживанием. А опыт поцелуев с ним, он не мог сравниться ни с чем, что было в моей жизни раньше. Просто превосходил… все.

Да, понимая, что эта сказка прекрасна, но недолговечна, я старалась напитаться тем восторгом и теплом, которые она принесла в мои серые дни. Сохранить в памяти это невозможное счастье.

Но то, что конец его близок, подчеркнуло пришедшее со скрытого номера вчера сообщение: «Забейся со своим ублюдком в какую-нибудь глухую дыру и, может быть, выживешь. Не разевай рот на то, что вам не принадлежит».

Значит, мне действительно надо бежать.

Я не имею никакого права подвергать опасности никого из этих, ставших мне такими близкими и важными, людей.

Да и как не жаль, но в силу происхождения и дурацкой интрижки с Алем, мне теперь всегда будут указывать, на то, где мое место с точки зрения культурных людей и приличного общества.

Глава 37
Помощь зала

'А напоследок я скажу:

'Прощай, любить не обязуйся.

С ума схожу,

Иль восхожу к высокой степени безумства.

Как ты любил?

Ты пригубил погибели,

Не в этом дело.

Как ты любил?

Ты погубил,

Но погубил так неумело…'

Б. Ахмадуллина «А напоследок я скажу»

Нонна

То, что мой драгоценный сын нашел себе девушку «с особенностями», мы в принципе поняли.

Адель и Аглая тихонечко, как по отдельности, так и вместе рассказывали мне, какая Люба хорошая девочка.

Я, естественно, не спорила. Таких «хороших девочек» я определяла на глаз, да.

Да и вообще, хоть мой сы́ночка-корзиночка и молод еще, но в людях разбирается – сказывается наследство и опыт общения с Зарецким.

Раз выбрал, значит, было за что.

А она, и правда, такая классическая «хорошая девочка», но, как и все они – проблемная.

Глаз да глаз за ней нужен.

Убедилась в этом буквально на следующий день, после того как мы с нашими прекрасными бабушками бодро планировали свадьбу, а они при этом ещё и распивали игристое. Мне же оставалось только завидовать и вздыхать.

Ну что же, я потерплю. Время сейчас такое – себя нужно поберечь. И не только себя.

Так вот, утром последовавшей за девичьей тусовкой субботы Кирюша куда-то умчался по делам, предварительно засунув к нам нос и попросив:

– Мам, пригляди, чтоб мои не скучали. Я скоро.

И усвистал вдаль.

Кларисса, как обычно, явилась в прихожую на голос брата и тут же потребовала Сеню к себе. Пришлось пообещать, что как только Люба с сыном появятся, юный рыцарь сразу же будет откомандирован в распоряжение Принцессы.

Ладно, подождем гостей, практически родственников уже, да.

Так как я начала принимать посильное участие в процессе приготовления еды для семьи, благо этот ребенок, в отличие от дочери, не бунтовал, когда я водворялась на кухню, то время в ожидании заняла «индейка по-французски».

Спокойно почистила и порезала картофель кружочками и кольцами лук, вымыла и отбила филе индейки, достала специи, форму и силиконовый коврик.

Теперь готовка стала для меня каким-то медитативным занятием, и я от всей души наслаждалась процессом, наконец-то не переживая, как раньше, что дегустаторы, не дай боги космоса, потравятся.

Раскладывая на коврике ингредиенты слоями, размышляла, какое из дел в настоящий момент является приоритетным: свадьба сына, проект для Смольного или вся эта муть, связанная с Парландом.

Андрей с утра увёз Адель в клуб, пока я ещё спала, поэтому, когда спустя час, после визита сына, в двери защелкал ключ, я выплыла в коридор полюбопытствовать.

И изрядно изумилась.

Муж подталкивал в квартиру полностью одетых для выхода на улицу Любу с сыном.

Но это ещё полбеды.

В руках у будущей невестки была большая дорожная сумка, а на спине Сени висел его рюкзачок, набитый до отказа.

– Это что за номер? – удивилась от души.

Андрей криво усмехнулся:

– Пресек побег.

Закрыл дверь, разделся сам, помог Любе и Сене снять куртки и призвал дочь:

– Клара, вы уже собрали железную дорогу?

Кларисса всплеснула руками, закатила глаза, прихватила за плечо Арсения и уволокла к себе в комнату, бросив нам:

– У нас столько дел, столько дел…

А я тяжело вздохнула и пригласила нервную Любу выпить чаю на кухне.

Пока невестка умывалась и приводила себя в порядок, любимый муж обнял меня, осторожно поцеловал и тихо выдохнул в висок:

– Скучал. Ты сонная такая сладкая…

Внезапно зарозовела вся, замурчала и с удовольствием поцеловала его в ответ. На самом деле, мне было очень приятно, что муж пытался со мной говорить, хоть это для него и непривычно, но старания заметны. Я оценила.

Потом Андрей огляделся, кивнул мне в сторону кухни:

– Вы поговорите. Я посижу с детьми.

Еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Ну, я свекровь, мне полагается же вроде?

– Поговорим-поговорим, не волнуйся, – поцеловала мужа и пошла.

Поговорить.

А что ж нам еще-то делать?

Рыдая над чашкой отличного цейлонского чая с бергамотом, Люба поведала мне печальную историю её взаимоотношений с Парландом.

В целом что-то подобное я подозревала, поэтому совершенно не удивилась. Фредди, конечно, козлина, чтоб ему пусто было, гаду такому. Испортил девочке жизнь практически. А из-за чего?

Хотел наказать и заставить страдать Кира?

Вот же урод, а?

Вытирая слезы и подливая Любе чай, слушала, кивала, гладила по плечу.

Бедная девочка, вот свезло, так свезло. Что с родней, что с Альфредом.

Убедилась, что права была, с первого взгляда заподозрив у нас схожие печальные сценарии жизни. Точно так же вполне поняла её терзания по поводу собственной никчёмности и неприличности.

На самом деле для меня это звучало очень знакомо. Просто Нонна Аркадьевна в свое время не высказала все свои переживания такого рода вслух.

Некому было пожаловаться.

– Люба, держи платочек, вытирай слезы и пей чай. Он уже остыл поди. А я расскажу тебе занятную историю. Исключительно из собственного опыта.

Глядя на это заплаканное личико с огромными, сияющими любовью и виной глазами, я как будто посмотрелась в зеркало и вновь окунулась в те шесть лет, когда пыталась строить свое счастье с Олегом Зарецким.

Было… грустно.

Вздохнула, вспомнила, что в соседней комнате любимый муж играет в железную дорогу с обожаемой дочерью, и поняла: все прошло, все устроилось, все было не зря. И в итоге получилось… правильно. Как надо.

Сейчас я счастлива, могу это ощутить и осознать, но еще пять лет ничто не предвещало настоящей благодати, да. А была я такая же – преданная, брошенная, использованная молоденькая девчушка с ребенком.

– Возможно, будет трудно поверить, но когда я была в твоем возрасте или чуть постарше, то шесть лет жила с женатым мужчиной. Более того, он был мужем моей старшей сестры.

Да, впечатлительная у нас девочка.

Чаем облилась, смотрит, словно у меня разом выросли рога, крыло из-за плеча и дым повалил из ушей.

– Олег, отец Кирилла, был моей первой огромной любовью. Я смиренно его обожала издалека, пока помогала ему с сыном. Моя сестра свалила за горизонт, Кир еще в сад ходил. Много лет я была рядом, вела хозяйство, училась, пыталась воспитывать Кирилла, после института пошла работать в строительный холдинг Зарецкого. Пахала, как бессмертный пони, писала сначала магистерскую, потом кандидатскую. И была безмерно счастлива, когда мой кумир до меня снизошел.

Люба внимала молча, вытаращив глаза и не замечая, что ее кофта промокла от пролитого чая.

Для такого внимательного слушателя, отчего ж не продолжить? Тем более что, разматывая клубок истории, выдергивая из памяти все эти яркие образы и саднящие занозы, я обнаружила один важный момент. Тот самый, когда Нонна-сама-дура-виновата поняла: она действительно любит своего бывшего мужа-по-договору.

И в связи с этим возникла у меня безумная, очень опасная, не совсем красивая и такая спорная с этической точки зрения идея, да…

А почему бы и нет?

В конце концов, я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив.

И он будет.

А если нерешительную молодежь нужно немного… простимулировать?

Что же, это мне вполне по силам.

Глава 38
Причинение добра

«Я покажу вам… п-педагогику!»

Комполка майор Иван Ермаков,

к/ф «В бой идут одни 'старики», реж. Л. Быков, 1973

Нонна

– Давай ты сейчас переоденешься и продолжим. Там есть еще кое-что на тему: «я падшая женщина и недостойна счастья…». Ну и про: «ой, что скажут люди…», конечно. Прямо для тебя, мне кажется.

Выдав Любе свою свежую рабочую блузу и отправив ее в ванную комнату привести себя в порядок и чуть-чуть выдохнуть от новых сведений об окружающем мире, быстро полезла в сеть. Знаю я там место, где всегда имеется что-нибудь подходящее.

Заодно написала сыну небольшую просьбу. И мужу тоже, ну, не орать же на всю квартиру, ведь тогда не получится никакого… сюрприза. Да и дети услышат, влезут, полюбопытствуют.

А этого не нужно.

Совершенно.

Когда Любаша вернулась все с теми же распахнутыми в бесконечном изумлении глазами, у меня вчерне был готов очень рискованный план.

Да, несколько неприличный, негуманный и даже где-то жестокий, но когда битвы за любовь обходились без крови и страданий?

– Так вот, моя история восторженной, безотказной дурочки завершилась, когда мы с Киром досрочно вернулись из отпуска. Да, спеша обрадовать Олега новостью, что скоро я подарю ему еще одного ребенка. А он развлекался с двумя девицами прямо в нашем доме, на моем любимом кремовом диване в гостиной, – скривилась, потому что хоть и приглушенные, но эмоции в душе были еще живы.

И картинки из глубин памяти всплыли яркие.

Да, все отболело, а Зарецкий уж сколько лет прочно в прошлом, но почему-то обидно за наивную и преданную Нонну было все равно.

Может, мне к психологу сходить? Или хоть с Адель Варисовной обсудить «дела давно минувших дней»?

Ничего не успела решить, как неожиданно, но Люба пришла пообниматься и поплакать тихонько вместе.

Чуть позже, утерев слезы, она спросила:

– И потом… как?

– Мы с Киром сделали в доме ремонт и начали новую страницу. Выжили и справились без него, хотя Олег изо всех сил осложнял нам все, что можно. А потом я вышла за Андрея. Сначала по расчету, ради защиты и штампа в паспорте. Спроси Кира, если интересно, это была его идея. Наше семейное счастье с Андреем строилось тяжело и долго. Мы даже разводились, – хмыкнула уже без горечи. Просто вспоминая.

Да, впечатлений Любаша отхватила сегодня с горкой.

Но всего этого для правильного настроя совершенно определенно ей мало. Поэтому у нас… будет еще, да?

Пока моя будущая невестка пыталась как-то уложить в голове новые повороты истории, я полезла в телефон.

И изрядно обалдела.

– Погоди, – отмахнулась, когда она собралась что-то уточнить. – Погоди. Не может быть… – и прокрутила ролик, в новостной ленте на самое начало.

Вдохнула, выдохнула, зажмурилась, пытаясь… развидеть.

Жестом показала Любе, что мне нужно и снова сунулась в телефон, чувствуя, как по щекам потекли-таки слезы.

А после того как встревоженная и слегка любопытствующая Люба сначала принесла мне корвалола, а потом тоже влезла посмотреть новостной контент, нацедить капель пришлось и ей.

Явившийся в этот момент на кухню, Андрей сначала насторожился, потом изъял у нас телефон, быстро просмотрел запись с чьего-то регистратора, опубликованную только что в паблике «ДТП и ЧП СПб», быстро набрал чего-то в своем смартфоне, выругался и очень напряженным голосом попросил:

– Вы дома, девочки. Я скоро. Сейчас. Позвоню сразу.

Мы, изрядно напуганные, с Любой сидели, обнявшись, и молча лили слезы, поэтому только послушно кивнули.

Те ужасные полтора часа, которые Андрей разбирался в произошедшем и искал Кирилла, были наполнены не только слезами, успокоительным и страшными предположениями, нет.

Любу наконец-то прорвало, и слова о том, какой мой сын прекрасный и как она его любит, полились сплошным потоком, успевай только обороты красивые записывай.

– Он невероятный, да и понятно почему – вы все такие настоящие, теплые… сказочные просто. И мне так хочется… с вами… но боюсь испортить… а если он будет стыдиться? Пусть Кирилл будет счастлив, даже если без меня…

Да-а-а, трудно нашим ребятам плавать в серной кислоте, а мне – объяснять этой молоденькой дурочке очевидное. Но делать-то нечего, поэтому улыбаемся из последних сил и… машем рукой:

– Без тебя он счастлив не будет. Все то время, что вы провели в разлуке, Кирилл страдал, – ну, это правда.

Да, скрывал, да, держался, но мучился, я помню.

И как-нибудь ему в воспитательных целях потом вверну обязательно.

– И я! И я… – ясно все с ней, влюбленной девочкой.

Но больше корвалола ей нельзя, значит, пора переходить на коньяк.

– Ты как, не беременна еще? – на всякий случай уточнила у рыдающей Любы, и она чуть не завыла.

Так, истерика всяко никому не на пользу, поэтому я слегка сбрызнула ее святой водой и порадовалась, что Андрей включил малышам мультики. Ни к чему им наблюдать такое. Абсолютно не за чем.

– Какая беременность, если он меня не… ему противно… после Парла… ланда…

Да ну, боги далекой галактики!

Вот что там в голове за тараканы такие забористые⁈

– Кир еле держится, так-то. Он давно готов тебя сожрать и не только. Скорее всего, боится спугнуть, – хмыкнула, подавая тяжелую хрустальную коньячницу, куда на палец плеснула «Камю», и с удовольствием наблюдала очередной виток изумления.

– Кирилл – моя мечта… он идеален… – забормотала Люба, а после того как опрокинула в себя разом весь коньяк, раскашлялась.

К моему великому счастью и радости, именно в этот момент в коридоре хлопнула дверь, и встревоженный голос Кира позвал:

– Мам? Любушка? Вы в порядке?

А мы вновь дружно разрыдались и бросились в прихожую обниматься.

Поцеловав сына в щеку, отступила в сторону и с удовольствием наблюдала, как Люба со слезами повисла на шее у растерянного Кирилла, целовала его, бормотала слова признаний, гладила и обнимала.

Было ужасно… мило.

Сын сначала опешил, а потом, после особо страстного поцелуя по инициативе своей Любушки, подхватил ее на руки и скрылся за входной дверью, пробормотав:

– Наконец-то, сладкая. Моя! Ты моя. И сейчас я тебе покажу, насколько…

А я прислонилась спиной к ухмыляющемуся Андрею и хмыкнула:

– Видимо, Сеня остается у нас сегодня ночевать.

Адель Варисовна, прибывшая вместе с ребятами и уже сбросившая пальто, так же как и Андрей, с радостью утянувший меня в объятья, понимающе улыбнулись.

Словно чуя важное событие в нашей семейной жизни, из детской высунулись любопытные носы, для которых информация была оглашена вновь, после чего Арсений и Клара запрыгали и радостно заверещали.

Я же немного подумала, потом внимательно посмотрела на календарь и добавила:

– И завтра, вероятно, тоже. А может быть, и послезавтра, кто его, влюбленного энтузиаста, знает…

Кстати, мама Нонна – умница и молодец, да.

И все сделала правильно.

Подумаешь, маленькая провокация… зато какой успех, а?

Глава 39
Долгожданное и… острое

'Стихли звуки мелодий, и среди тишины

Вновь по улицам бродит желтый ветер с луны

И внезапно на грани света и темноты

Гром в душе моей грянет, и появишься ты

В этом мире, уставшем от беды и мольбы

Нас любовь повенчала в лабиринтах судьбы

И недоброму миру, где от зла устаю

Все сегодня простил я за улыбку твою…'

Л. Дербенев «Ты. Ты. Ты»

Кирилл

В этот раз беременность матери Андрюху накрыла как-то уж сильно мощно, и толку с него при общении на темы, не затрагивающие «бесценную Норну», не было никакого. Поэтому важное решение я принял самостоятельно. Без предварительных совещаний.

А чего?

Как говорит матушка: я вырос сознательным Мамонтенком, пора уже мне самому рулить. Да и главным в семье я по-прежнему считаюсь, хоть и негласно.

Поэтому я постановил: хватит тянуть.

Вроде мать уже даже свадьбу плотно взялась планировать? Бабушки довольные шушукаются, а у меня ни черта не готово…

Ну и погнал с утра за кольцами.

Ясно, что своих к матери пристроил. Ну, то есть предупредил Нонну Аркадьевну и Клару Андреевну, что придут к ним Любушка с Сеней, как с домашними делами закончат.

А сам помчался в один приличный магаз, где присмотрел кое-что подходящее. Моей малышке колечко нужно изящное и тоненькое, как она сама. С бриллиантом, ясен день. Помолвочное, как и положено. Ну а обручалки возьму солидные, чтобы, значит, издалека видать было: «Занято!».

Нам обоим не повредит, да.

Вечером устрою своей красавице романтик да буду уже наглядно демонстрировать намерения. Тем более, один из документов, который прислал мне недавно родич бабушки Адель, ни много ни мало – процедура упрощенного усыновления.

Ибо некуда больше тянуть.

Пора уже Арсению стать Кирилловичем, чтобы эта тварь хитромудрая, Парланд, руки свои кривые не тянул, зараза.

Да и вторая новость такая, важная.

Я-то сам по вопросу Зарецких давно определился, но маму надо в известность поставить, так как на предложение Михаила Борисовича и Андрюхиного отца Нонна Аркадьевна может и не согласиться.

А я очень даже «за». Так как задолбал уже за эти годы непочтенный мой биологический родитель хуже горькой редьки. И слишком мягко да мало в прошлый раз он отхватил за все свои экзерсисы.

Надо наказать, тем более такой шанс.

И вот, улетел я на крыльях любви по срочным и приятным делам, а потом началось нечто странное.

Мне вдруг написала мать: «Кир, сейчас, кто бы ни звонил, трубку не бери, пожалуйста. И сам нам никому не звони. Все объясню, когда вернешься. У нас порядок. Пьем с Любой чай, Сеня и Клара играют».

Надо говорить, что после такого захода я мощно напрягся?

Но бросить все и нестись домой не получалось, так как выбранные мной кольца надо было подогнать под нужный размер. Вечно меня на эксклюзив тянет, да. Так что пришлось сидеть смирно и ждать. Но делать это спокойно не получалось, как я ни старался, потому что еще и Андрюха минут через двадцать написал: «Маякни, когда у дома будешь. Мы с Адель вместе с тобой вернемся. Норна просила».

Да что у них там такое происходит, раз мать всех выставила из квартиры?

Вот знал бы драгоценную мою Нонну Аркадьевну хуже – на месте бы подох от ужаса, но подозрений касательно того, что мать обидит Любу, у меня не возникло.

Но и предположений, что она там затеяла, к сожалению, тоже.

Она же все может.

Например, призвать домой стилистов, визажистов и готовить невесту – вполне. Или парикмахера заказать и покрасить малышку мою в какой-нибудь сногсшибательный цвет – как нефиг делать. Да она даже перепланировку в квартирах и ту в состоянии устроить. Я-то ее деятельную натуру давно знаю.

Так что не сомневался: по возвращении меня точно ждет сюрприз.

Но то, что я вновь недооценил свою невероятную матушку – никаких сомнений.

Это был не сюрприз, а сюрпризище!

Как иначе назвать малышку, повисшую на моей шее со словами любви?

Натурально, с признаниями и откровениями…

Прямо сама налетела. Да с порога.

А какие нежности говорила… Я растаял, честно.

Да, надо будет обязательно в поцелуях попрактиковаться, но энтузиазм, страсть и желание я уловил. И оценил.

А раз так, то и не хрен тянуть. Не до романтики, *ля.

Подхватил Любушку на руки, пробормотал что-то, предупреждающее ее о грядущем нашем совместном безумии, и уволок любимую, наконец, в постель.

Мать у меня – самая умная женщина, которую я знаю, уж догадается, что мы будем несколько заняты в ближайшие… дни. Ну и за внуком присмотрит, ага.

Да, что-то от мозгов в башке еще осталось, поэтому начать решил с душа.

Я с улицы, малышка вся заплаканная. Освежиться нам не помешает точно.

И мне на голову холодной воды хорошо бы плеснуть, а то как бы все мои благие намерения «не спешить, не спугнуть» мою девочку в трубу не вылетели.

Слишком она прекрасна.

А я… ну, долго ждал, скажем так, да.

То, что мать что-то сотворила с Любой, я понял, потому как малышка вцепилась в меня мертвой хваткой. Так, что я с трудом разжал ее пальчики, когда быстро раздевался и помогал ей сделать то же самое. И при этом она постоянно целовала меня, куда придется, плакала и бормотала:

– Люблю тебя, Кир… ты мой герой… идеальный… тот самый… долгожданный… единственный. Люблю! Самый-самый… мой… ты же мой?

Целуя мою дорогую девочку в ответ, я успокаивал как мог.

Ну, выходило не сильно внятно, зато эмоционально.

Весьма.

– Твой… твой… только твой, Любушка. Моя любимая девочка… бесценная… родная… нужная… любимая…

Ну, пока мы судорожно споласкивались под душем, жадно лаская друг друга, от признаний и кипящих в нас эмоций, воздух вокруг загустел и начал явно потрескивать.

– Идем, идем, любимая… тут скользко, а я несколько того… могу перестараться… боюсь тебя напугать… – подхватил свое сокровище и вынес в комнату, завернутое в одно лишь полотенце.

– Ки-и-ир… люблю тебя-я-я! – выдохнула мне в губы малышка, когда я, отбросив влажную ткань, прижал ее к постели собой.

От Любиной сладости, восторга и желания, башку вело и прилично. Захлебываясь собственной, кипящей в венах, страстью, успевал лишь целовать и покусывать нежную шейку, ласкать и гладить всю мою крошку. А когда она притянула меня к себе обеими руками, обхватив за плечи… сорвался.

Просто больше не мог ждать.

– Люблю тебя… только… тебя, – выдохнул в распахнувшиеся в стоне губы, погружаясь в ее влажность и жар, присваивая малышку себе.

– Вместе. Навсегда, – прохрипел, когда она двинулась мне навстречу, а потом так сжала, обхватив ногами, что аж искры из глаз посыпались…

Ну и все…

Накрыло нас, закружило… унесло.

Ничего в мире не осталось, кроме ее сладкой, пылающей, нежной кожи, тихих вздохов и громких стонов. Тонкого, цветочного аромата и поцелуев, которые не кончались…

Воздух вокруг раскалился, как и мы сами. В ушах бухал пульс, и звенели слова ее признаний.

Мы сходили с ума.

Вместе.

Впервые.

И сошли…

Дикий восторг накрыл сразу, как только малышка хрипло застонала, судорожно сжимаясь вокруг меня, царапая мне затылок и плечи, а потом вновь заливаясь слезами.

Сцепив зубы и с трудом выдохнув, переждал весь свой безумный фейерверк, а затем перевернулся на спину, увлекая любимую следом и устраивая ее голову у себя на груди:

– Ш-ш-ш, Любушка-а-а. Все хорошо, сладкая моя девочка… все в порядке…

А она приподнялась, опираясь на локоть, и начала гладить меня по лицу и шее, при этом продолжая плакать и шептать:

– Ты невероятный… такой… такой… о-о-о… это так прекрасно… люблю… люблю тебя-я-я. Я такая ду-у-ура-а-а!

Ну, началось.

Да, поработать над самооценкой Любе моей придется. Надо будет потом у матери и бабушки спецов каких-то попросить, что ли?

– Ты лучшая. Любимая. Единственная и бесценная для меня. Обожаю тебя, Любушка. Тебя… – снова ласкал и целовал, прижав к себе крепко.

Она привыкнет, поверит и успокоится.

Надеюсь, да.

И я бы сказал, что наш первый раз был страстный, яркий и восхитительный, если бы…

Ну, это же… мы?

Так что, чуть отдышавшись и вытерев слезы, моя бесценная женщина явно собралась выступить на тему: «Ты идеален и достоин лучшего. Я тебе не подхожу…».

Я прямо по ее глазам это понял.

Ну и решил не ждать.

– Так, родная, дай мне пару секунд, – подхватился с постели, метнулся в коридор, приволок куртку, вытряхнул из кармана коробочку и быстренько нырнул к малышке под одеяло обратно.

Она, как обычно, настороженная, смотрела на меня во все глаза.

– Обожаю тебя, Любовь моя. Ты выходишь за меня, – быстро надел на пальчик тоненькое колечко с говорящим камушком.

Поцеловал теплую, нежную ручку, притянул девочку мою в объятья и шепнул:

– Сеню я усыновлю. Вы – мои. Азаровы. Обещаю любить, ценить, беречь, заботиться.

А затем, после порции сладко-соленых, слезливых поцелуев я был… вознагражден.

Доверием.

Любушка накинула мою футболку, висевшую на спинке кресла, и метнулась в коридор за своим телефоном.

И я… охренел, да.

Ну, ясен день, что малышку к себе прижал, в висок выдохнул и, мысленно выматерившись, спокойно сказал:

– Теперь это моя забота. Все будет хорошо. Выбирайте с матушкой платье. Готовьтесь к свадьбе. А этот вопрос мы с Андреем решим.

Выловлю тварь! Пожалеет, что на свет родилась.

Такой момент… и обязательно с осложнениями.

Да и фиг с ним.

Главное мы выяснили:

– С ума сводишь, красавица моя, – отбросив телефон в кресло, потянулся к Любе с поцелуями.

И продолжением.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю