444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Дора Шабанн » (НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ) » Текст книги (страница 11)
(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:30

Текст книги "(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)"


Автор книги: Дора Шабанн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31
Удивительное рядом

'На холодной земле стоит город большой,

Там горят фонари и машины гудят.

А над городом – ночь.

А над ночью – луна.

И сегодня луна каплей крови красна…'

В. Цой «Печаль»

Нонна

Так странно.

Вообще-то, все мы знаем, что все мы смертны.

Но достаточно долгое время, это знание остается для нас абстрактным. При условии, что мы не теряем близких.

Вот и я теряла их до сих пор не летально. И почему-то всегда была уверена, что жизнь, она – длинная. Как моя, так и для большинства людей вокруг меня.

А теперь мне выпал случай столкнуться с реальностью.

Чай допить не удалось.

Вернее, хлебнуть я хлебнула, но он почти весь выплеснулся обратно, когда на моих глазах благообразная дама, вот ещё мгновенье назад покровительственно мне улыбавшаяся, вдруг упала лицом в стол, а потом свалилась на пол.

Девочки за стойкой заверещали, я начала оглядываться в поисках ее сопровождающей, а муж мой, наблюдавший за движением людей в кафе, решительно отставил в сторону свою чашку и поспешил к месту происшествия.

Бестолковая суета, призывы охраны и врача, выяснение подробностей произошедшего прибывшим из соседнего отделения нарядом полиции – всё это прошло мимо меня, поскольку Андрей сразу заявил, что я здесь на сохранении и меня ни в коем случае нельзя беспокоить.

– Любимая, идем в палату. Вам с малышкой надо немного полежать, – муж подхватил меня под лоток, но увести не успел.

В двери клиники ввалился паникующий Кир с испуганной барышней в охапке. Следом за ним вбежали малыши: наша несравненная Кларисса тащила за руку мальчика чуть её помладше. Их писки-визги, топот и вопли органично влились в уже имевший место дурдом.

– Мам, ну-ка, присядь, – скомандовал сын, и любимый устроил меня со всем комфортом на диване для посетителей.

Кирюша тут же придвинул кресло, в которое поместил, вероятно, ту самую Любу, с чьей бабушкой мне, к сожалению, так и не удалось познакомиться.

– Так, мы с Андрюхой сейчас разберёмся: что горит? И тогда поговорим, – сын поцеловал меня в макушку, а потом поманил малышей к себе.

Подхватил мальчишку на руки, а Кларе помог забраться ко мне на диван:

– Мама, у меня есть некоторые новости…

– Я вся внимание, – улыбнулась своему уже совсем давно не Мамонтенку.

– Позволь представить тебе Любу, мою любимую женщину и будущую жену, и Арсения моего сына.

Глаза я вытаращила, да. Хорошо рот закрытым удержала.

А потом вспомнила кое-что из своих недавних переживаний и, хихикнув, сказала только что подошедшему после короткой беседы с полицией мужу:

– Андрюш, представляешь, я теперь бабка!

Любимый окинул взглядом нашу живописную компанию и усмехнулся:

– Как скажешь, Нон. Мать, бабушка – не принципиально. Ты – женщина-загадка. Моя. Любимая.

Вот рада я за Андрея: у него все всегда очень просто и ясно.

А Кир, осознав, что гневаться я не планирую, хмыкнул:

– Тебя, как ни назови – ты всё равно прекрасна. В любой роли несравненно хороша. Офигенный специалист, лучшая мать и, я уверен, будешь не менее любящей бабушкой. Главное, мам, чтобы ты была здорова.

Улыбнулась ему и погладила прижавшуюся ко мне Клару:

– Да, дети, не устаете вы меня удивлять. Люба, рада вам с Арсением. Надеюсь, мы поладим.

Кирюшина девушка залилась румянцем и, кажется, готова была либо разрыдаться, либо сбежать.

– Кстати, я должна была сегодня встретиться с твоей бабушкой, но она почему-то не пришла, притом, что инициатором знакомства выступила именно она.

Люба распахнула глаза ещё шире, хотя, казалось, что это невозможно, а вот Кир вмиг насторожился:

– Мама, а ну-ка, давай подробнее с этого момента. Я говорил сегодня с Аглаей Степановной. У неё не мелькало идеи или намеков на то, что она собирается поторопить события, о которых мы с ней уже договорились.

Андрей поцеловал меня в щеку, погладил Клару по голове, хлопнул Кира по плечу:

– Разберись здесь. Я скоро.

И пошёл обратно к полицейским. Разбираться там.

Сын уселся на подлокотник кресла и приобнял свою Любу, шепнув ей что-то на ушко. Арсений устроился у матери на коленях, а Клара, оценив манёвр, быстренько забралась на руки ко мне.

– Ну, так что? – Кирюша посмотрел на меня вопросительно.

А я чуть напряглась, вспоминая подробности, и кратко изложила нашу беседу с бабушкой Любы по телефону.

– Мам, скажи-ка номер, – Кирилл достал свой смартфон и начал в нём что-то искать.

Кто удивлён, что номера не совпали?

– О-ля-ля, как занятно, – пробормотал сын. – Мам, по предварительной договорённости между нами с Любой, её бабушкой и Адель Варисовной, встреча в ресторане полным составом должна была произойти после того, как тебя выпишут. Знакомство бабушек запланировано на ближайшие выходные.

Я согласно покивала. Еще неделю мне тут куковать точно, Андрей в курсе и наверняка с Киром поделился «перспективными планами».

Мой такой уже взрослый и ответственный сын, нахмурился:

– Но у нас недавно возникли некоторые острые моменты, так что, возможно, в ресторан с бабушками мы пойдём прямо завтра.

А потом расцвел улыбкой и приобнял Любу с ребенком:

– Как бы то ни было, рад случаю официально представить тебе мою семью.

Вежливо улыбнулась и склонила голову, рассматривая молодежь с интересом. Сын выглядел невероятно счастливым, а Люба, на первый взгляд, производила хорошее впечатление, и, честно говоря, я не видела ни повода, ни смысла вмешиваться.

Да, конечно, я расспрошу мужа и затребую подробную информацию о будущей невестке, но препятствовать счастью ребёнка не планирую. Он сам взрослый, сам выбирает, сам принимает решения. Мне просто для материнского успокоения надо знать: кто, что, откуда, ну и нюансы, которые могут повлиять на жизнь моего сына, чтобы быть готовой помочь.

Кирюша, хоть и смотрел на меня все время настороженно и даже с некоторой опаской, но линию выдерживал. Андрей велел ему разбираться, он и старался:

– Мам, у меня была к тебе масса вопросов касательно, как твоего здоровья, так и того, что происходит у тебя на работе и в Смольном, но более важным сегодня является тема, которая касается, как бы ты ни удивлялась, Альфреда Парланда.

Любовь вздрогнула, помрачнела и инстинктивно прижалась к Киру сильнее, притянув к себе поближе своего ребенка двумя руками.

– О, как занятно, – задумчиво перевела взор с будущей невестки на сына.

Ну ладно, любопытство я удовлетворю позже, попытав мужа.

Но Кир не успел конкретизировать, что именно его интересует о Парланде, как вернулся Андрей:

– Эта женщина – Ланд Мария Фёдоровна.

Я вытащила глаза, потому как в момент припомнила имя единственной здравствующей родственницы Фредди.

– Вот это поворот, – пробормотал Кирюша, целуя любимую женщину в висок и знаками что-то уточняя у Андрея.

Люба замерла, в панике распахнув глаза и рот.

– И что там случилось? – я вопросительно поглядела на любимого мужа.

А он был лаконичен как всегда:

– Кома, подробности выясняются.

Обалдеть.

Ремарка, заунывная для разнообразия

'Знаю я, что не цветут там чащи,

Не звенит лебяжьей шеей рожь.

Оттого пред сонмом уходящих

Я всегда испытываю дрожь.

Знаю я, что в той стране не будет

Этих нив, златящихся во мгле.

Оттого и дороги мне люди,

Что живут со мною на земле…'

С. А. Есенин «Мы теперь уходим понемногу…»

Осознать, что жизнь свернула куда-то не туда, зачастую получается не сразу. Уловить, отследить и принять это… непросто.

Альфред Александрович Парланд проблемы ощущал спинным мозгом, но ни предсказать, откуда они, ни когда закончатся, ни что можно такого сделать, дабы выправить ситуацию, не мог.

Сам не мог.

А как он обычно поступал, когда у него отсутствовали идеи? Правильно, шел к любимой бабушке.

Но тут, в момент, когда его бесценная Мими так была ему нужна, случилось… странное.

Дома ее не оказалось, телефон ни Мария Федоровна, ни Агнесса не брали – ситуация складывалась явно не к добру.

Пометался по бабушкиной резиденции, а затем все же привел себя в условный порядок: намазал синяки, обработал подживающие раны, где надо – заклеил, где нужно – перевязал. Да задумался: а куда девались его дамы? Одна обожаемая и необходимая, а вторая полезная, но дико раздражающая.

Обычными путями и способами найти не удалось ни одну, и это… бесило.

От безысходности набрал тестя:

– Вечер добрый. Жену ищу полдня. Вы в курсе, куда они с бабушкой умчались?

И после формальных приветствий на него повалились заунывные причитания, что дочь отбилась от рук, ни во что не ставит родителей, игнорирует их приглашения в гости, не слушает мудрых советов, и опыт перенимать житейский отказывается наотрез.

– Да, с Агнесс в последнее время сложно, но надеюсь, что это либо к отличным новостям, либо вскоре пройдет. Буду ждать от вас вестей, если вдруг появятся, – и распрощался, потому как вся эта семейка толстосумов была ужасной: ни ума, ни фантазии, ни воспитания, ни образования, одни деньги. Правда, денег много.

Снова позвонил бабушке, а там, вместо умиротворяющего и успокаивающего любые тревоги голоса любимой Мими обнаружился… настоящий кошмар.

– Вы родственник Ланд Марии Федоровны?.. Приезжайте с документами. Записывайте адрес и фамилию врача… Чем быстрее, тем лучше.

Несколько минут паники, а после он собрал требуемые документы и помчался на другой конец города в больницу, чей адрес и название показались ему знакомыми. Но сейчас точно не до этого…

Сейчас ни до чего.

Бабушка – вот кто важен! Что с Мими?

– В настоящее время состояние стабильно тяжелое. Концентрация цианидов достигает 0,5 мг на литр крови. Отёк лёгких, кома, периодические судороги, потеря реакции на свет, брадикардия, гипотензия. Сохраняется риск летального исхода.

Страшные слова, которые медленно, четко и спокойно произносил этот… какой-то… ну, лечащий врач… казались Альфреду Александровичу дурацким спектаклем, мистификацией, постановкой или розыгрышем. Он никак не мог собраться с мыслями и задать какие-то нужные и важные вопросы… не мог. Выдавил лишь одно:

– К ней можно? Мне очень-очень надо ее увидеть!

Врач сочувственно покивал головой, выдал халат и проводил к дверям реанимации:

– Она, конечно, в возрасте, но организм крепкий. Так что все возможно. Главное – верить!

– Верить? Во что? Кому теперь вообще можно верить? – вопросы теснились в голове, перекатывались колючими шариками, сверлили висок и затылок. И давили – давили – давили.

Пугали. Как и больничная обстановка.

Но все изменилось, стоило лишь ему войти и увидеть ее. Его бесценную, дорогую и единственную. Любимую, родную и самую-самую.

Его Мими-маммушку. Его голос разума. Его мир.

Он со всхлипом рухнул на стул у ее кровати, где она лежала, истыканная катетерами, обмотанная проводами датчиков и трубками капельниц. Подхватил обеими руками ее сухую, холодную ладошку, прижал к губам, потом к щеке и шепотом зачастил:

– Мими, родная, как же так? Как ты… здесь, откуда… моя дорогая? Что случилось? Почему, Мим?

В тишине палаты, где слышался лишь мерный гул приборов, и попискивание датчиков было… страшно холодно. Даже сжимая в ладонях руку, вырастившую его и всегда уверенно ведущую его по жизни, он впервые испугался.

Его.

Того самого, о чем говорила любимая бабушка не так давно.

Безвозвратного одиночества.

Она немолода. Она предупреждала. Она предвидела.

Он не хотел верить. Он не желал признавать эту отвратительную, пугающую реальность. Он просто не готов быть… без нее.

– Моя любимая и самая дорогая, моя родная… Мими, проснись! Вернись ко мне! Что хочешь, сделаю, на все согласен, все стерплю… прошу тебя, вернись! – хрипло шептал в исступлении, сам себя пугая картинами будущего без нее.

Сейчас Альфред Александрович не выглядел лощеным франтом, разъезжающим на шикарной, дорогущей машине, презрительно и свысока поглядывающим на всех вокруг через призму наследия Великого Предка. Сейчас это был испуганный и потерянный мальчик, чья бабушка не могла в этот момент ему ничем ни помочь, ни даже ответить.

– Как ты посмела меня бросить? Здесь такое… со всех сторон враги, а дурдом даже ближе, чем я думал… а ты? Нет! Мим! Ты обязана помочь! Ты просто не можешь оставить меня разбираться с этими уродами и идиотами одного! Прошу тебя, возвращайся! – Альфред скрипнул зубами, потому что обстановка и обстоятельства нынче вокруг сложились отвратительные, а тут еще и самое важное угрожают отнять.

Как жить?

Прижав ко лбу холодные пальцы, которые сотни и тысячи раз его гладили и уверяли, что все наладится и непременно сделается хорошо, Парланд начал жаловаться:

– Несса отбилась от рук, ты представляешь? Что бы я ей ни говорил, смотрит тупой коровой, молчит и только головой трясет. Уже и родня с ней серьезно обсуждала вопрос, что без наследника нам никак, и врачи дали добро, а толку? Говорю ей: будешь делать, что я скажу! Опять один ответ – глаза зажмурит, в угол забьется, скрючится там и сидит. Кому она такая нужна? Вот и сейчас: где она? Телефон не берет, отец не в курсе, где дочь шарахается, подружки глупо хихикают и клянутся, что со вчера ее не видели.

Но проблемы у Альфреда Александровича нынче были не только с женой, да.

– А этот ублюдок Нонны? Синяков мне наставил, чуть нос не сломал, дуру Любу с ребенком уволок с собой. В сад за Сашей сегодня не пустили, ментов на меня натравили. Звонили тут, приглашали в отделение. Говорят, извещение почтой выслали, но на хрен мне эти «письма счастья» не сдались. Старая сволочь Аглая ни черта о Любе с сыном не рассказала и слушать меня про то, что мальчику со мной будет лучше, не захотела. А вот ментами угрожала. Ведьма проклятая.

Поток негодования и проклятий казался бесконечным, но, увы, женщина, лежавшая в реанимации, на текущий момент ничем не могла помочь своему «цыпленку».

В этот раз ему придется справляться самостоятельно, так или иначе.

И исход его борьбы в настоящий момент был неочевиден.

Глава 32
О занятных поворотах Судьбы и исторических сплетнях

'Вот так и живём, не ждём тишины,

Мы юности нашей, как прежде, верны.

А сердце, как прежде, горит оттого,

Что дружба превыше всего…'

Е. Долматовский «Вот так и живём»

Кирилл

В целом, все прошло, конечно, через жопу, но не так страшно, как я думал.

Мама благодушно тискала Ларчика и смотрела на Любу с сыном… спокойно. Ну, раз сразу не послала, значит, либо выскажется очень аккуратно и обстоятельно после, либо и тут обойдется. Было бы хорошо.

Пока отвлекся на то, чтобы успокоить и подбодрить Любушку, явился матушкин доктор и принес просто мега-новость:

– Нонна Аркадьевна, если ваши защитники обязуются обеспечить вам покой и комфорт, а также организовать лечение, согласно рекомендациям из выписки, пожалуй, мы готовы отпустить вас лежать домой.

Прикинул, что такой поворот нам оказался бы прямо очень кстати. Вот не зря Андрюха ходил потолковать с маминым врачом. Понимает же, к чему все идет и… импровизирует.

Естественно, мы давай тут же хором уверять, что «присмотрим, обеспечим, окружим заботой», а Клара с маминых колен заявила серьезно так:

– Дома маме будет лутсе. Мы лядом. Белезом, заботимса. Она лезыт.

– Ну, раз она лежит, а вы заботитесь, то можете маму забирать тогда, – заржал эскулап, а матушка чуть не подскочила от радости.

– Нон! Я провожу, – Андрюха оказался рядом вмиг.

Как он ее караулит, это что-то. Завидую, короче.

Я-то многозадачный получился. Мне в нынешней ситуации никак нельзя узконаправленным быть, раз семья большая и с хорошим таким приветом. Разнообразная, короче. Ну да ладно, как-нибудь справимся.

Когда весь наш развеселый табор с вещами разместился в машинах, Андрей поделился планами:

– Кир, сейчас надо девочкам и детям охрану. И договаривайся со своими ментами. Есть пара занятных видосов. Сегодняшних.

Вот не устает Андрюха меня удивлять, ей-ей. Вроде, кажется, понимаешь его: простой, честный, надежный и прямой, как шпала парень. Мать мою очень любит и ладно. Умная в их союзе – она. Но тут, надо же! Видео! Мои «знакомые менты» рады будут полюбопытствовать, отвечаю.

Покивал, да пока добирались до дома, списался со следаком. Ну, там народ такой, азартный: «С материалами ждем, хоть ночью» прилетело в ответ. Ну, значит, сейчас дом в крепость превратим и помчим в полицию.

Адель Варисовна встречала нас в дверях, а из квартиры завлекательно тянуло бешем [1] и баурсаками [2].

– Какое счастье вернуться домой, – пробормотал, целуя бабушку в щеку, а она заговорщически мне подмигнула.

Да, сейчас мы с ней больше всех в курсе того эпического трындеца, что завертелся вокруг нашей семьи. Но мы справимся.

Мать волновать нельзя, Андрюхе только четкие задачи ставить, а Любу с детьми беречь и караулить во все глаза. Такие дела.

Надо сказать, что отработал мамин муж вопрос охраны на пять: не успели мы переодеться и поесть, как на пороге нарисовались ребята из нашей СБ, те, что силовики.

– Всех впускать. Никого не выпускать. Караулить. Глаз просто не спускать, – раздал им указания Шеф нашей богадельни, и погнали мы к «моим знакомым ментам».

Предварительно, конечно, перецеловав «любимых женщин». Мне пришлось вынужденно начать с Клариссы, потому что сестра желала нашептать мне в ухо:

– Быстлее возвласяйтесь. Люба будет скутять. Сильно. И я.

Я, конечно, прикололся:

– А мама? Не будет?

Ларчик посмотрела как на идиота:

– Мама будет спать!

Ну, и не поспорить же.

Пока ехали до гнезда «знакомых ментов», поделился с Андреем занятной инфой.

Я ведь не совсем неотесанная деревенщина, спасибо маме, как только вся эта херня началась, я погуглил.

– Значит так, тебе для справки. Разузнал тут немного. Слушай историческую байку. Знаменитый на весь мир Альфред Александрович Парланд – Первый оказался офигенным чуваком: мощный архитектор, да еще и педагог. И с церковными иерархами работал, и при императорском дворе был принят и любим. Короче, натурально, классный мужик. Да он даже революцию в Петрограде пережил. Прикольно: родился в Российской империи, а умер в РСФСР. Притом, что мать у него была Мария Кэролайн, а отец Александр Иваныч, ну, такое себе веселье.

Приятно было посмотреть на человека, который, когда вынужденно с матерью в театры ходил, то либо дремал, либо бдел над безопасностью его «прекрасной Норны», а тут история буквально сама пришла к нему:

– Это что еще за хрен? – и глаза такие дикие.

Прожал про себя, конечно, но ответил честно:

– Это – Великий Предок Фредди, как ты понял. И семейные связи у него тоже были дюже занятные. Особенно меня прикололо, что дед его Джон был преподавателем английского языка в семье у императора Павла I. Шотландец, да. А отец будущей знаменитости явился, такой простой парнишка с гор, по приглашению своего бати, в Россию и учился в Академии художеств, даже гравюры какие-то типа клепал. Простые они ребята там в Шотландии. И быстрые, да. Ну, потом, ясен пень, в торговлю подался и женился на дочке фабриканта из Штутгарта. Короче, семейка Парланд оказалась ушлая.

Андрей мрачнел на глазах, а вот с чего – я понять не мог. Мне-то было сначала любопытно, потом я охренел, а дальше уже даже удивляться устал. А он-то с чего с такой мордой?

Однако у меня было что рассказать еще:

– Но это же, как ты понимаешь, не всё. Там началось такое дикое веселье, если посмотреть на племянниц Альфреда Александровича, а конкретно на Алису Андреевну и Эмму, то есть Любовь, Андреевну Парланд, дочерей младшего брата великого архитектора и твоего тезки – Андрея.

Мамин муж скривился, но промолчал. Да, надо будет спросить потом, чего ему не зашло. Потому что, когда я сунулся обсудить занятную биографию Парландов с бабушкой Адель, она только головой покачала:

– Все новое – хорошо забытое старое. Вот эти современные сериалы, мелодрамы, да романчики любовные, которыми завалены все книжные, – они все лишь повторяют то, что раньше было нашей действительностью.

Ну, я, конечно, тоже конкретно прифигел, когда понял, что одна из племянниц, младшая, та, которая Эмма-Любовь, была замужем за самим Михаилом Семёновым-Тян-Шанским [3].

Мать моя Нонна в свое время, путешествуя со своим отцом, бывала в Узбекистане и Казахстане, и про горную систему Тянь-Шаня могла разговаривать очень много, подробно и долго, поэтому даже такой лопух в «истории с географией», как я, уж кого-кого, а семейство Семёновых-Тян-Шанских знал. Более того, переехав в Питер, прошвырнулся по «памятным местам» и теперь даже представлял, где они здесь обитали и совершали подвиги в Блокаду.

Но таких нюансов их семейной жизни мне, конкретно, даже в голову не могло прийти. Потому что это было ещё не всё.

– Короче, Андрюх, там дальше занятно было. Таки женившись первым браком на Эмме Андреевне Парланд, младшей племяннице Альфреда Александровича, Михаил Дмитриевич Семёнов-Тян-Шанский получил в этом браке двух дочерей: Веру и Анастасию. Но Эмма Андреевна умерла в один год со своим великим и известным дядькой: в революционном Петрограде в 1919 году. Но прикол там в другом. Вторым браком Михаил Дмитриевич был женат на Алисе Андреевне Парланд – старшей сестре своей жены, которая была старше ее на двенадцать лет.

Андрюха присвистнул:

– Вот это номер. Как у этих талантливых и известных хитро жизнь складывается.

Я уж не стал ему ничего про его собственную жизнь говорить, да. Вот уж где занятно. Но у меня же еще финалочка про Парландов-Тян-Шанских была:

– Не хило там у них так завернулось, потому что вишенкой на тортик в этой семье оказался ещё и племянник, сын Рафаила Дмитриевича Семёнова-Тян-Шанского, Кирилл, которого Михаил Дмитриевич растил, как сына.

– Ты же понимаешь, что они там со всех сторон с завихрениями, да, Кирюша? – уточнила у меня в свое время Адель Варисовна после того, как мы обсудили исторические сплетни.

Мне оставалось только покивать:

– Получается адская Санта-Барбара, как говорит мама. Но странно, что это все имеет к нам непосредственное отношение.

А сейчас нахмурившийся Андрей бросил:

– Народ они известный. Шума будет много.

Ну, мое дело нынче какое? Соглашаться разве что:

– Откровенно говоря, никогда не хотел войти в историю, а уж тем более влипнуть. Но как-то так вышло.

Мамин муж хмыкнул, да мы как раз и приехали.

Что сказать про посещение отделения? Так как нас ждали дома, то мы были кратки: Андрей продемонстрировал запись, на которой видно, как Мария Фёдоровна переворачивает перстень над чашкой. А из него что-то капает. Вот ведь старая ведьма!

Сбросили копию для приобщения к материалам дела, подписали бумаги, какие надо, а в ответ получили неожиданную новость: родители Агнесс Парланд подали заявление о её исчезновении.

– Вот это охренеть поворот! – не удержался и высказался.

Мужики согласно покивали:

– Работаем. Одна из версий: Альфред Парланд убил жену, опасаясь, что та начнет болтать. Отношения у них в семье были странные. Почему нет?

Что я мог в таком случае предложить:

– А если вам потребовать от Парланда предъявить жену?

А чего? Все этому проклятому Фредди будет не скучно, козлу такому.

Но, оказалось, для меня сюрпризы на сегодня еще не закончились.

Когда мы с Андрюхой вернулись домой, то мне было продемонстрировано второе видео. На котором Агнесс Парланд, быстро оглянувшись, берет не тот поднос.

И стало ясно, что повод у Парланда убить жену был еще один. Железобетонный, натурально.

[1] Бешбарма́к – традиционное мясо-мучное блюдо тюркоязычных народов, представляет собой крошеное отварное мясо с лапшой, луковым соусом и некоторыми особенностями в технологии приготовления и подачи, что позволяет достичь узнаваемого вкуса.

[2] Баурсак – это традиционное блюдо казахской, башкирской, татарской и других азиатских кухонь. Представляет собой жареные кусочки теста, напоминающие русские пончики или пышки. Баурсаки готовят на дрожжевом тесте, жарят в растительном масле и подают к основным блюдам, супам или просто к чаю. Они могут быть как сладкими, так и несладкими.

[3] Русский, позднее советский географ и экономист, представитель учёной династии Семёновых-Тян-Шанских; профессор Педагогического института.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю