444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Дора Шабанн » (НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ) » Текст книги (страница 4)
(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:30

Текст книги "(НЕ)Бывшие. Богом данные (СИ)"


Автор книги: Дора Шабанн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
Остановка по требованию

'Призрачно всё в этом мире бушующем

Есть только миг, за него и держись

Есть только миг между прошлым и будущим

Именно он называется жизнь…'

Л. Дербенев «Есть только миг между прошлым и будущим»

Нонна

Если ты последние годы считала себя очень умной, то жизнь с удовольствием покажет тебе, что это… не так.

Страховка у меня была расширенная, поэтому привезли в приличную больницу, практически с мигалками, быстро оформили в приемном покое и пригласили в смотровую.

Да, как-то не ожидала я там увидеть дежурного врача на десяток лет меня младше, но выбирать не приходится, да и нос воротить не время.

Вопрос для меня стоит остро:

– Желанная? Сохраняем?

Утирая рукавом рабочей блузы слезы и сопли, мелко закивала.

Пусть беременность Кларой до сих пор вспоминалась с содроганием, но одна мысль, что сейчас снова все может закончиться, как в первый раз, приводила в ужас.

– Тогда лежим, капаемся и не нервничаем. Завтра утром на УЗИ, а после уже все понятно будет, – спокойная уверенность врача немного меня приободрила, словно даже вдохнула сил.

Сопроводив до палаты и пригласив девочку с капельницами, дежурный гинеколог оставил меня со словами:

– Иногда мне кажется, что дети таким образом дают понять матерям: пора пересмотреть режим дня, график работы и, вообще, взгляд на мир. Нонна Аркадьевна, отдыхайте. Сон для вас сейчас – лучшее лекарство.

И я осталась одна.

Нет, не так.

Я снова не одна.

Это же здорово?

Ночь прошла странно: я вроде бы дремала, но перед глазами проносились мои прожитые годы. Особенно ярко выделялись последние четыре – после переезда в Петербург.

И где-то к пяти утра мне стало очевидно: я слишком много работаю. Понятно, что от этого очень утомилась, и, пожалуй, уже не могу адекватно оценивать происходящее в моей собственной жизни. Эта гонка за грантами, признанием и прочими материальными благами тихонько свела меня с ума.

Добралась до санузла, привела себя в порядок и в шесть часов начала перечислять по пунктам то, что у меня имеется в наличии в моем достаточно солидном возрасте. Успехи, провалы, достижения, трофеи и награды. Семья, невроз…

Богато.

И внезапно, после того как мне измерили давление и температуру, в голову пришла удивительная мысль. Практически откровение: у меня всё хорошо. Я состоялась в профессии, есть приличное жилье, уже имеется прекрасный ребёнок. Славься Джей, здоровый. А сейчас, если кое-кто перестанет тупить и истерить, то будет ещё один.

А еще Нонна Азарова – востребованный специалист, но здесь, конечно, есть нюансы.

Обдумывая снизошедшее на меня откровение, приняла неожиданное, можно сказать, революционное для себя решение: нужно меньше работать и сократить учебную нагрузку.

Невероятно! Впервые в жизни, да?

Я не хочу в эту беременность заниматься преподаванием. Не хочу, признаю это, мне не стыдно и я… та-дам! Могу себе такое позволить!

– Офигеть, картина! – говорит мой прекрасный сын.

Да, молодая уже немолода, и пришло мое время быть чуть более внимательной к себе. И не только к себе.

Больше ведь некому позаботиться…

Так, пессимистичные мысли очень хотелось отогнать, но они кружили внутри, так что проще оказалось их проговорить:

– Сын вырос. Это, в принципе, и правильно, что он отделяется. У него появляются свои интересы, своя жизнь, свой круг общения. Здорово будет, если хоть раз в месяц станет показываться на глаза, ну а вдруг сможет каждую неделю – так и вовсе выйдет отлично.

Покачала головой: мой Мамонтенок вырос.

И первое мое дело сейчас – отпустить его в свободное плавание, не виснуть на ногах гирей, тоскливой и причитающей: «Сыночка, на кого ж ты меня покидаешь?».

Детям свойственно вырастать и из гнезда вылетать, такие дела.

А грустная ситуация с мужем?

Ну, тут тоже стоит признать: нельзя держать молодого парня на привязи, если чувства его угасли, и любовь прошла. Именно она, как старшая, как умная, как более опытная, должна принять за них это непростое решение. Она не имеет абсолютно никакого права никак ограничивать его счастье, раз уж перестала им являться.

– Нонна Аркадьевна, как вы сегодня? – разулыбалась огромная толпа, набившаяся в палату при утреннем обходе.

Пожала плечами – пока сама не поняла.

– В десять у вас УЗИ, а к двенадцати будут готовы анализы. Тогда я зайду к вам и обсудим перспективы подробнее.

Тут с радостью покивала, попросив до этого времени никого из активных родственников ко мне не пускать:

– Мне нужно четкое понимание картины происходящего, чтобы сделать официальное заявление для близких. Поэтому такая просьба.

– Ну, что же, примерно это я и сказал вашим мужу и сыну. Они, конечно, были удивлены и э-э-э несколько недовольны, – лечащий врач усмехнулся, а я представила, как там Кир продемонстрировал семейный темперамент Зарецких, совмещенный с воспитанием и поддержкой Азарова.

Трындец. Хорошо бы там обошлось без вызова охраны.

Распрощались до поры, и я от души понервничала все время до самого УЗИ.

В кабинет входила осторожно, но с замиранием всего и везде. Чуть ли не на полусогнутых. Плохо воспринимая окружающую реальность и крепко сцепив зубы.

Слава всем богам далекого космоса и обитаемых галактик! Не помню, чтобы я за последние годы была так счастлива, как в тот момент, когда кабинет наполнил мерный, активный и очень бодрый перестук.

Мой малыш! Сердце стучит…

– Выдыхаем, тревожная мамочка. Все будет хорошо. Крошечка в порядке. Да, тонус есть, но вы уже в надежных руках, так что нет повода для беспокойства, – пожилую даму, сидящую за аппаратом ультра-звуковой диагностики хотелось обнять и расцеловать, но я вежливо поблагодарила, вытерла с живота (и не только) гель, оделась и возвратилась в палату.

– Как я и предполагал: по анализам картина спокойная. Всё у вас в целом нормально для вашего срока. Нужно будет только чуть-чуть полежать, отдохнуть. Спокойствие, поддерживающие препараты, немножко релаксантов. Вот снизим тонус за пару недель, и все будет прекрасно, – наверняка таращилась на врача сияющими глазами и выглядела дурочкой, но сейчас мне было совершенно все равно, что он там обо мне подумает.

Малыш в порядке. Я – нормально. И это, правда, прекрасно!

– В таком случае, я готова пообщаться с родственниками, – улыбнулась радостно.

Все же дети – это счастье. Несмотря на обстановку снаружи, внутри меня растет чудо. И я, наверное, готова даже своим восторгом поделиться.

Удивительно, но когда открывается дверь, то вижу я не хмурого мужа или тревожного сына.

Нет.

Бабушка Адель вплывает в палату с двумя объемными пакетами, выгружает из них на стол и в холодильник всякие разрешенные вкусности и полезности, и устраивается рядом с кроватью на стуле:

– Ноннушка, с врачом я уже переговорила. Поздравляю, милая. А теперь давай, делись, чего надумала тут, золотая моя девочка.

Вздыхаю, но покорно начинаю по пунктам и подробно излагать свои ночные размышления: и про работу, и про детей, и про Андрея.

Адель Варисовна слушает внимательно, временами кивает, где-то хмыкает, но после горьких слов о грядущем разводе, неожиданно гладит по голове и тяжело вздыхает:

– Это все гормоны, моя хорошая. Но ты же у нас умненькая? Помнишь, что принимать решения, не собрав информацию и как минимум еще два мнения, кроме своего – неосмотрительно?

Все понимаю, но так обидно, так больно там, в душе.

Ведь я же его… люблю. И он же раньше тоже… говорил, что я… ему… ну…

Адель, всплеснув руками, извлекает из кармана белый платочек и утирает мои, текущие рекой, безмолвные слезы.

– Тебе сейчас радоваться надо, а ты рыдать наладилась. Нонна, смотри на меня! У тебя все хорошо: дом, сын, дочь, муж. Все в порядке. Поверь, старой бабушке со стороны виднее. Выдохни осторожно, ляг поудобнее и наслаждайся тишиной. Пока есть возможность.

Как и всегда раньше, рядом с этой мудрой женщиной, которая стала Киру отличной бабушкой, а мне – наставницей и безусловной поддержкой, в лучшее верится.

Поэтому я только признательно покивала, услышав обещание Адель, что с детьми все будет хорошо, за домом она присмотрит, а работа моя – совершенно не повод волноваться:

– Вообще, бери больничный, а потом сразу в декрет. И пусть эти наглые морды от науки и хамоватые чинуши утрутся. А если рискнут чего-то тебе сказать, да я их по трудинспекциям и судам затаскаю…

Отпустив с миром воинственно настроенную бабушку к любимым приобретенным внукам, устроилась на кровати, как и советовали, поудобнее, вздохнула и решила все ж таки подремать.

Но не успела я даже прикрыть глаза, как вдруг увидела: задрапированное оранжевой органзой, окно моей палаты на третьем этаже начало открываться.

Глава 11
Горе от ума

'Вечный покой сердце, вряд ли, обрадует

Вечный покой для седых пирамид

А для звезды, что сорвалась и падает

Есть только миг, ослепительный миг…'

Л. Дербенев «Есть только миг между прошлым и будущим»

Кирилл

Как мы охренели, когда с Андрюхой по темноте уже прилетели в клинику, не пересказать.

Ну, место приличное, чистенько кругом, все вежливые. Но эти м-м-м удивительные люди пакеты с вещами у нас взяли, но ни за любовь, ни за деньги внутрь не пустили.

Вот это номер.

– Утром попробуйте, может, ей лучше станет, – буркнула недовольная дежурная медсестра и исчезла в недрах заведения.

Капец, короче.

Ночь у нас прошла без сна. Кто удивлен?

Андрюха сначала долго сидел с Ларчиком, она там ему чего-то вкручивала из своего, девочкового. А он только согласно угукал или отнекивался. Ну, ничего, я в систер верю, все, что ей надо, она из отца своего сейчас вытряхнет. Деятельная у нас растет барышня. Эту бы энергию, да в мирное русло, но пока, увы, некуда.

Когда Кларисса уснула, и Андрей явился на кухню, слово взяла Адель Варисовна:

– Умные, талантливые, бизнесмены – прелесть. О чем-то, кроме денег, думать можете? Про то, что у вас ранимая и тревожная девочка есть, и одна, и другая – кто помнить должен? Клара вся в истерике и капризах. Почему? Мало внимания уделяете. А Нонна себе такого отродясь позволить не могла. А вы и рады?

– Да, мы как-то, ну, малость не на том, выходит, сосредоточены были, так? – а чего тут скажешь, если кругом виноват?

– Вспомните, главное, чего всегда хотела Нонна – любовь, забота и безопасность. А вы что? Обеспечили?

Покаянно пожали плечами.

Как бы да, но получилось, что нет.

А потом мы с отчимом, изрядно «причесанные» и вдохновленные бабушкой, сидели на кухне с чаем, как два идиота.

– Ты понял, что твоё молчание снова намекает про отпуск у отца на пасеке? Давно не разводился? Сейчас-то уже не молод, и печень не казенная… Мало ты в прошлый раз там выпил? – спросил Андрюху.

– Нонне плохо. Я виноват. Ну, нет от клубов бешеной прибыли…

Да ну, епта, вот как же меня это бесит. Будто в деньгах у нас проблема, а?

– Идиот, мать от тебя кучи бабла никогда не ждала и не требовала. Она прекрасно зарабатывает. Ты достаточно зарабатываешь. Вы не нуждаетесь. Ей, так-то, внимание нужно было. Раз сам говорить толком не умеешь, так хоть делай давай!

Как же трудно, когда в голове у человека есть «картина мира», а все, что в нее не вписывается – идет сразу на фиг.

Это как же матушке с ним непросто?

А со мной? Я ведь тот еще подарочек, отмороженный с детства.

Но я хоть раньше ей про чувства говорил, это сейчас получается, утонув в своей обиде и разочаровании, забил. А вот и результат.

Как ежик в тумане – ясно, что кругом жопа, а куда бежать – непонятно. И у мамы ведь не спросишь.

Паршиво вышло.

– Как думаешь, «этот» говорит с ней? – ну вашу же бабушку… капец, перемкнуло мужика.

Эх, держись, мама Нонна.

– Вот ведь тебя клинануло-то. Ну, видел ты их на парковке, ну и что? И вообще, про «этого» выясняй у мамы сам. Только не сразу, а после того как покаешься. Ну и я тоже полюбопытствую… кое-где. И кстати, надо бабушке Адель про этого мутного кадра сказать.

Так и сидели, чаевничали до утра. Крутили варианты, чем порадовать маму, да что можно в бизнесе изменить или добавить, для увеличения прибыли и уменьшения занятости.

Не сказать чтобы много накреативили, но было теперь, о чем подумать, и что посчитать. На перспективу. Ясно, что не сейчас, когда кругом таинственные и неведомые враги, да еще и со здоровьем у матушки такая лажа приключилась.

Как рассвело, подорвались, собрались, заскочили в круглосуточный цветочный и погнали в клинику. Как и планировали – спозаранку. Дружно каяться.

Хреново было то, что неясно пока: а с мамой-то чего такое приключилось?

Ладно, разберемся по ходу дела.

Увы и ах, но и в этот раз нас к ней не пустили.

Базару нет, выставили опять вежливо и красиво, но мы же не лохи? Метнулись быстро домой, привезли бабушку Адель, она как раз Клариссу в сад отвела.

А чего они тут, в халатах? Думают, что самые умные и все можно? Это местные с бабушкой пока не знакомы.

Когда сияющая и очень довольная Адель Варисовна вышла от мамы, то с ходу обняла меня, похлопала Андрюху по плечу, да и погнала нас вон из больницы:

– Все наладится. Нонне сейчас необходим покой и восстановление душевного равновесия.

Ясно. Нервное, значит, у мамы что-то. Как есть пролошились мы, герои *ля.

Тут-то и стало ясно, что не зря Андрюха узнавал: в какой именно палате лежит матушка. Ну, он молодец: пошёл, поулыбался в Справочное и выяснил, что палаты ДМС собраны в одном крыле клиники, а не распиханы по отделениям. Конкретно моя прекрасная мать лежит в 311-й палате без соседей.

Пока ждали возвращения бабушки, Андрюха выскочил, поглядел чего-то на фасаде. Вернулся очень довольный:

– Там пандус на второй этаж. К парадному входу. И козырёк рядом.

– И что, ты решил, будто тебя, переломанного, вместе с ней положат? Мало ей беспокойства за себя, так ещё за мужа надо будет переживать?

– Да там фигня. Вообще, даже ты влезешь, – ну это стрёмный, конечно, комплимент.

Ладно, сейчас я меньше времени провожу в зале, но не совсем уж по уши деревянный, инвалид и развалина?

Естественно, быстренько отправили бабушку домой на такси, а сами, два энтузиаста, альпиниста-любителя, мать-моя-Нонна, чо? Полезли… Там же фигня вообще.

Завалились к ней в палату такие: вы нас не ждали, а мы припёрлись.

Мама, как Андрюху с цветами в зубах увидела, так давай рыдать. А он столбом застыл, на неё таращится и тоже ни тпру, ни ну.

Ну что? С ними все понятно: как обычно, приходится брать дело в свои руки:

– Короче, мы с Адель за Кларой и клубами присмотрим, а вы это… миритесь, давайте!

Подошел, маму в макушку поцеловал, Андрюху по плечу стукнул:

– Ты, кстати, напрягись чуть-чуть и расскажи любимой женщине, какой ты баран…

А чего он?

Она-то наверняка там себе уже всякого-разного напридумывала. Вон, до нервного срыва впечатлилась.

Глава 12
Удивительное рядом

'Счастье дано, повстречать иль беду ещё

Есть только миг, за него и держись

Есть только миг между прошлым и будущим

Именно он называется жизнь…'

Л. Дербенев «Есть только миг между прошлым и будущим»

Нонна

Почему-то у меня в жизни всегда все и сразу происходит. Много и одновременно.

Сейчас, когда в душе булькала и кипела обида и разумные слова Адель Варисовны едва-едва сдерживали сей адский котел, мне нужно было немного: тишины и покоя. Хоть чуть-чуть.

Но не в этой жизни, я полагаю.

Окно, на третьем этаже, на минуточку, распахнулось. Сердце замерло.

Да, сначала внутрь влез мой драгоценный, неугомонный сын.

И только я собралась вопить и причитать, о том, что он, безголовый мальчишка, ни себя, ни меня не бережет, как через подоконник, с цветами в зубах, перелез мой… любимый.

Ну, это же невозможно! Так надо мной издеваться!

Естественно, разрыдалась.

Славься, Джей, было чем утереть сопли.

А потом Кирюша, понимая, что толку от истеричной матери чуть, взял процесс в свои руки и организовал нас слегка:

– Короче, мы с Адель за Кларой и клубами присмотрим, а вы это… миритесь, давайте!

Ну, надо же! Все вокруг лучше меня знают, что мне делать, особенно пацан, который, как про любовь и чувства заходит речь, так мрачнеет лицом и растворяется в пространстве…

Но не успела я психануть, как милый мой сыночка подошел, в макушку меня поцеловал и посоветовал Андрею:

– Ты, кстати, напрягись чуть-чуть и расскажи любимой женщине, какой ты баран…

К чему бы это?

Так-то, я, прекрасно помня наставления Адель Варисовны, решила подробно изложить свои умозаключения мужу, послушать его комментарии вежливо и после этого дать ему «вольную».

Дождавшись, когда сын исчезнет за дверью, а пока-еще-муж устроится рядом с кроватью на стуле, начала спокойно:

– Я понимаю, ты мечтал о другом. Я помню твою маму: идеал женщины-хозяйки, которая следит за домом и всем семейством. Заботится о близких, вышивает салфетки, готовит каждый день удивительно вкусные и красивые блюда. А каждое лето консервирует невероятное количество банок с соленьями, вареньями и различными салатами. Ну, извини, как-то вышло так, что непутевая я хозяйка получилась. Но я, славься, Джей, пока ещё адекватна, поэтому ты можешь не волноваться – насильно тебя держать рядом не буду.

В этом месте пришлось вздохнуть, потому что слёзы подступили слишком близко.

Это ведь он, мой Андрей – любимый мужчина, который всегда защищал, берег, поддерживал, помогал, дарил спокойствие и уверенность в себе и в жизни…

Боги далёкого космоса, как же у нас так по-дурацки вышло-то?

Где, почему, как и когда мы умудрились растерять все то, что нас объединяло? Ведь мы же не молодые, ветреные идиоты, которые не понимают и не ценят то, что у них уже есть?

Наша история и так полна тяжелых ошибок, непонимания, сложных моментов и огромного количества недосказанностей, из-за которых позже страдали мы оба.

И вроде бы в прошлом мы разобрались, поняли ценность и важность друг друга. Ну почему же сейчас в горле першит оттого, что нужно произнести это ужасное, гадкое слово.

Развод.

Вздохнула, смахнула слезы и подняла глаза на Андрея: мрачен, насторожен, но смотрит на меня пристально и прямо. Взгляд не отводит и как будто изо всех сил удерживает себя на месте.

Хочет уйти или, может быть… обнять?

Вздохнула, но, увы, здесь тоже нужно чётко обозначить свою позицию:

– Безусловно, с дочерью ты в любое время сможешь видеться…

Говорить про малыша посчитала преждевременным, потому что, ну, куда ему ещё один ребёнок?

Ух ты ж, как он рыкнул, на меня глазами сверкнул и да… Резко выбросил вперёд руки, подхватил меня и притянул к себе, стащив постели.

Устроил на коленях, обнял, спеленал руками:

– Только с тобой, Норна. Вместе. Рядом. Всегда.

Каждое слово сопровождалось поцелуем в висок, макушку, щеку, скулы. А потом он, придерживая меня одной рукой, второй обхватил за подбородок и, глядя в глаза, чётко проговорил:

– Без тебя ни в чем нет смысла.

И затем поцеловал так, как не делал уже очень-очень давно: жарко, жадно и голодно.

Так, что у меня мгновенно встали дыбом все волоски на руках и шее, а по всему телу, начиная от низа живота, разлилось живительное тепло, которое откровенно… намекало, что права была бабушка Адель, а не я.

Мы целовались, как будто впервые доверились друг другу. Не так, как это было перед первой свадьбой, или когда мы все вместе жили в доме Зарецких. А скорее этот поцелуй был похож на те, которые случились у нас после бурного примирения, когда Андрей женился на мне во второй раз собственным решением и поставил меня в известность постфактум.

Сейчас он как будто бы показывал мне, насколько я ему нужна, откровенно демонстрировал, как он скучал и что он видит во мне до сих пор желанную женщину.

Когда Андрей оторвался от меня, не выпуская из объятий и уткнувшись носом в мою, собранную на макушке в хвост, шевелюру, выдохнул:

– Клара и Кир – это радость и чудо. Но ты – моя. Единственная. Жена. Любовь. Жизнь.

Ну, как тут удержаться?

Естественно, я снова разрыдалась в три ручья, со всхлипываниями и подвываниями, потому что это же так прекрасно.

Вообще, он сказал мне столько всего и сразу…

Любимый укачивал плаксу в объятьях, гладил по спине, а я потихоньку успокаивалась, но удержаться не смогла и пожаловалась:

– Я так устала…

Муж подобрался мгновенно. Всё-таки он у меня человек действия.

– Вот выпустят отсюда, любимая, полетим на море, – на этот раз поцелуй был легким и нежным.

Мягко улыбнулась, запустив в его растрёпанную шевелюру пальчики, немножко царапнула затылок, уткнулась лбом в его лоб и шепнула:

– Мне нельзя пока летать.

А потом с удовольствием наблюдала, как в его глазах медленно, но верно проступало понимание:

– Норна?

– У Лары и Кира будет кто-то младший, – довольно выдохнула, впервые почувствовав, что эта новость его обрадует.

И правда: тот сумасшедший восторг, который озарил его лицо, мало описывался вербально:

– Нон, нет слов. Спасибо, любимая!

Здесь Андрей опять, отбросив сдержанность, притянул меня к себе и вновь начал целовать так, как будто у нас остались последние мгновения жизни, а дальше мир просто перестанет существовать.

Когда, через достаточно продолжительное время его немножко отпустил восторг, он осторожно устроил меня на постели, подоткнул одеяло, обложил подушками, сел рядом, взял за руку и внимательно посмотрел в глаза:

– Прошу тебя, запомни: ты для меня одна. Только ты, – и взгляд такой огненный, полыхающий, что в этот раз не удержалась уже я.

А чего? Врач мне ничего такого не запрещал.

Поэтому я с радостью притянула Андрея к себе и долго с нежностью и удовольствием целовала. Вообще-то, муж мой, поэтому, что хочу, то и делаю.

После того как я, довольная, отпала на подушки, а Андрей принёс мне воды и салфеток, разговор наш, внезапно, свернул в странное для меня русло.

Муж, сидя на постели и поглаживая мои ножки, очень осторожно уточнил:

– А этот, у тебя на работе, весь из себя молодой такой лощеный щеголь? Он для тебя кто?

Как я удивилась. Да, я давно не испытывала подобного шока.

– Фредди? Он милый мальчик.

Андрей скептически скривился, сжал кулаки и, мне показалось, что скрипнул зубами.

– Ну, я помогаю ему по мере сил. Мальчику сложно. Судьба такая – сирота. Сейчас я подумываю уменьшить свою учебную нагрузку, и некоторые пары хотела передать ему.

Андрей выдохнул. Заметно было, как он с усилием разжал руки, осторожно погладил меня, а потом подхватил кисть и, прижав мою ладонь к своей щеке, посмотрел на внимательно в глаза и попросил:

– Подожди с этим. Кир немножко разведает, и бабушка Адель тоже. Ваш зав. кафедрой вернётся. Обсудите твою идею. Потом решишь. Слишком он на тебя хищно смотрит. Как на собственность.

Видимо, предыдущего шока для меня было мало.

Что-то я сегодня удивляюсь и изумляюсь непрерывно.

Приподнялась на постели, вновь притянула любимого ревнивца к себе и выдохнула прямо в губы:

– Когда ты запомнишь, что уже очень давно единственный мужчина: любимый, нужный и важный в моей жизни – это ты?

А потом наслаждалась всеми яркими эмоциями, которые мелькали в его глазах и на лице.

Это был удивительный момент единения, тепла и взаимной нужности. Воспоминания о нём очень сильно поддерживали на протяжении следующих нескольких месяцев, когда жизнь моя продемонстрировала свой хищный и кровавый оскал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю