Текст книги "Измена. И глупо, и поздно (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 32
Разное: ожидаемое и невероятное

«Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима»

А. П. Чехов «Три сестры»

В понедельник утром, едва Тася убежала в школу, прибыл Эльдар и повез меня к знакомому нотариусу – оформить доверенность на ведение дел.

После мы заскочили в кафе перекусить.

– Не волнуйся, любимая, – прижал мою ладонь к своей щеке Эль, пока мы ждали кофе. – Все будет хорошо. Как будут новости, отец обязательно позвонит…

– Так неловко, – мгновенно порозовела ото лба и ниже. – Столько хлопот и беспокойства…

Эль усмехнулся:

– Любимая, решать проблемы своей женщины, используя все возможные средства и ресурсы – обязанность мужчины. И я счастлив этим заниматься. Для тебя, моя дорогая.

Пока я полыхала ушами, щеками и прочим, пряча счастливое лицо у него на плече, этот потрясающий мужчина заметил:

– Да, я надеюсь, ты понимаешь, что теперь мы обязательно ужинаем вместе? Как тебе хочется: если у вас, то тогда я буду привозить еду с собой, или если пожелаешь, станем выбираться куда-нибудь… вдвоем или вместе с Тасей, когда у неё не будет вечерних занятий.

Я могла только радостно кивать, ощущая себя согласной почти на все.

Эль улыбался очень довольно, обнимал меня и мурчал на ушко:

– И конечно, я буду приезжать к завтраку… и на кофе… и просто днем, поцеловать любимую женщину, Гала́…

А я, вся укутанная в его тепло и нежность, счастливо вздыхала и… соглашалась.

Так вот, во вторник мы ужинали в любимом «Икаре» втроем, а когда дело дошло до десерта, у Эля зазвонил телефон.

– Слушаю тебя, пап, – немножко удивлённо отозвался Эльдар.

А потом хмыкнул и, положив смартфон на стол между нами, нажал на «громкую связь».

Да, ещё в понедельник днём, когда Эль приезжал на кофе, мы с ним выяснили, что я никаких подробностей раздела имущества и развода с Говоровым от Таси не скрываю, поэтому сейчас этот жест оказался очень уместным.

Камиль Ринатович был преисполнен энтузиазма и, как настоящий мальчишка, хотел похвастаться:

– Добрый вечер, дети, дела пошли! Олжас выделил в своей епархии нам шустрого паренька. У того за последние пять лет нет ни одного проигранного дела по разделу имущества, так что всю кухню он знает.

Мы переглянулись, ещё только услышав обращение, а Эль тут же накрыл мою руку своей, чуть сжал и начал поглаживать ладонь большим пальцем, порождая во мне волны тепла и мурашек.

Ну а Тася, вытаращив глаза, слушала внимательно и дышала, кажется, через раз.

Пока Камиль Ринатович перечислял то, что сделал «шустрый паренёк» за два дня, Эльдар выудил из кармана шариковую ручку и нацарапал на салфетке: «Олжас – судья Верховного суда».

Глаза у нас с Тасей стали размером с десертные тарелочки на столе.

– В целом, мои дорогие, все складывается хорошо, и беспокоиться не о чем, – завершил свой доклад отец Эльдара. – Привет вам большой от Стеллы и детей. Будем всегда рады вас видеть у нас. Хорошего вам вечера.

Распрощались мы, все ещё пребывая в шоке.

– То есть можно было вот так? – билось в голове такое же удивление, как и много лет назад, когда я услышала, что Улька с семьей собирается поселиться в гостинице, а не у нас.

Люди не просто пообещали помочь, они уже начали работать.

В подтверждение этого Эльдар, спустя пять минут показал мне в мессенджере сообщение от отца, который прислал скан-копию сопроводительного письма к нашей пачке подтверждающих документов с входящим номером.

– Сейчас дело передадут судье, и твой бывший получит уведомление о времени и дате рассмотрения, – шепнул мне Эль в тот момент, когда Тася отправилась в уборную.

А я лишь только хлопала глазами, не успевая осознавать происходящее.

Как-то лихо понеслись события, я бы сказала.

Домой из ресторана мы возвращались пешком, потому что Эльдар взял за правило оставлять машину в нашем дворе и являться с утра на завтрак, днём заезжать на обед или кофе, ну а вечером – на ужин.

Если честно, я была очень рада, ведь его присутствие рядом наполняло меня не только теплом, нежностью и пониманием собственной значимости, но и дарило невероятное счастье, о котором я то ли не подозревала, то ли давно забыла.

Ну, конечно, история с переоформлением кредита не могла пройти тихо и спокойно, несмотря на всю соломку, подстеленную семьей Алихановых.

Увы, но в этой истории была и вторая сторона.

А именно – мой бывший муж.

Говоров получил уведомление, и, после того как Камиль Ринатович об этом сообщил, я ждала взрыва в любой момент: работала, но вздрагивала от каждого звонка телефона и каждого сообщения в мессенджере.

Продержавшись в таком напряжении всю среду, за ужином я была слишком нервная и дерганная. Поэтому Эль, убедившись, что Тася дома и занимается с репетитором, подхватил меня на руки и уволок к себе, где утешал и успокаивал три часа кряду. А в одиннадцать вечера, возвращая блудную мать Таисии Николаевны домой, у подъезда, после получаса нежностей, на прощание шепнул:

– Сразу говори мне, если он что-то выкинет. Не молчи, Гала́! Ты сильная, ты справишься, ты можешь. Я в этом абсолютно уверен, но, любимая, у тебя есть я. И я сделаю всё необходимое, чтобы в жизни твоей тревог стало меньше. Просто скажи мне.

И он снова меня поцеловал, да так, что чуть из головы все разумные мысли не вылетели.

Именно эти его слова я вспомнила в четверг, когда мне внезапно позвонила старшая дочь.

Ни «Здравствуйте», ни «Извини, мам».

Нет.

Алина, в лучших традициях собственного папеньки, начала с наезда:

– Ты отлично устроилась: никаких особых забот нет, отец оставил тебе квартиру, работаешь в свое удовольствие и деньги получаешь бешеные. Ты вполне можешь, в общем-то, сама выплатить этот кредит!

Я слегка обалдела от постановки вопроса и не нашлась сразу, что ответить, а когда дочь продолжила свое выступление, то я с ужасом узнала ноты и логику Натальи Павеловны.

Да, кровь – не водица. Вот оно, наследство.

– У папы новая жизнь, как ты не понимаешь? А ему все приходится строить с нуля, потому что нажитое он тебе оставил!

– Ну, вообще-то, твой папа сам хотел жить человеком, а не дедом, давай начнём отсюда, – предложила я.

Но кому это?

– Не думала, что ты – такая злопамятная и мелочная! – и Алина бросила трубку.

Вот и поговорили.

Шикарно.

Вечер четверга прошел в тумане и тоске, а в пятницу с утра Эль приехал на кофе и завтрак. И дожевывая омлет, который я в этот раз сподобилась приготовить сама, вздохнул:

– День сегодня дурацкий будет, но я точно не хочу оставлять ничего на выходные, поэтому постараюсь отработать максимально продуктивно. Прости, любимая, на обед и кофе днём не заеду. Жди к вечеру, моё сокровище.

Поцеловав меня, он умчался в офис, а я, закончив с уборкой и устроившись за рабочим столом, вроде как немножко успокоилась. Ну и решила для себя:

– Если моя старшая дочь предпочла закрыть глаза на объективную реальность, выбрав сделать святым отца, то я ничего не могу в этом изменить. Да и не буду.

Все же она взрослая женщина, мать двоих детей, и если это её осознанный выбор, что ж, пусть так и будет.

Мне было больно, горько, обидно, но в глубине души я совершенно не удивилась. Вот такую я вырастила слепую и глухую принцессу.

Но это же, конечно, было ещё не всё.

Ближе к двум часам, услышав звонок в дверь, сильно удивилась: Тасе рано, а Эль сказал, что приедет на ужин.

Да, я даже не могла предположить, что Коля явится лично. И не просто так, а с жутким скандалом.

Вломившись на кухню, начал рычать с порога:

– Галя, что это за бред ты придумала?

Оглядела бывшего мужа с головы до ног. Выглядел он ещё более паршиво, чем в предыдущий свой визит: помятый, потасканный, обрюзгший.

Честно, я бы совершенно спокойно дала ему лет шестьдесят. А где же омоложение от благотворного влияния юной спутницы?

Но, вообще, это было очень странно и грустно, потому как Говоров, все время, что я его знала, и мы жили вместе, всегда был бодр, весел, подтянут, а в глазах его горел огонь. И даже в те дни, когда нам было непросто, он не походил на унылого, опустившегося бомж… пенсионера.

А когда Коля стал гневно высказывать мне свои нелепые претензии, я поняла: очень может быть, кое-кто злоупотребляет алкоголем.

И вот тут стало очень-очень страшно.

Цирроз печени, что свел в могилу всех его родственников, которых я знала, перестал быть призраком на заднем фоне его жизни, а оказался очень даже реальной перспективой.

Это было ужасно.

Пусть Коля поступил, как скотина, но я слишком долго прожила рядом с ним, заботясь о нем, беспокоясь о его состоянии, чаще всего ставя его интересы впереди собственных. И вот теперь, глядя на то, как он натурально разрушается, мне было больно.

Гораздо больнее, чем от всех тех глупых слов, которые бывший муж на меня вываливал.

– С ума сошла? Я же сказал: будет возможность, буду платить! Можно подумать, у тебя нет денег? Потом всё отдам, просто сейчас такая ситуация… ты же отказалась помогать…

Честно говоря, это выступление для меня оказалось каким-то странным потоком сознания, который заставил задуматься:

– Скажи, а ты на такси приехал?

Коля резко замолчал, посмотрел на меня внимательно и недоверчиво.

– С чего вдруг? У меня, если ты не забыла, машина есть.

– Машина – это хорошо, – кивнула спокойно, а потом добавила, – но ты явно пил. И не только вчера. А вождение в нетрезвом виде чревато как штрафами, так и, к сожалению, возможными ДТП.

И тут он взорвался:

– Хватит меня поучать! Хватит лезть в мою жизнь! Тебя один раз попросили помочь, но ты отказалась! Всё! Не смей больше вмешиваться…

Ну что же? Выслушав эти гневные вопли, я решительно закрыла в дальнем уголке своего сознания все сожаления о несбывшемся, переживания о здоровье Говорова и мою печаль.

Просто встала и пошла в прихожую. Удивительно, но Коля сразу потащился следом.

Выйдя в коридор, я распахнула входную дверь, указав на неё совершенно определённым жестом:

– Проваливай, Говоров. Я тебя выслушала, хотя и не должна была. Ты решил забыть о своем обещании? Я нашла возможность о нём напомнить. Всё остальное – в руках правосудия.

Жутко ругаясь, Коля вышел из квартиры, а я, захлопнув дверь и закрыв её на все замки, бессильно прислонилась к ней понимая:

– Все ушло. Безвозвратно. Даже ради детей, даже в память о прошлом, я не смогу сохранить с Колей сколько-нибудь приличные отношения, потому что, ну бы его на хрен.

Да, от общения с Алиной и Колей расстроилась я сильно, и приехавший к ужину Эль это понял, найдя меня у плиты в слезах.

– Так, любимая, это никуда не годится. Но мы сейчас разберемся, Гала́! – Эльдар призвал на кухню Тасю и выяснил ее планы.

А затем объявил:

– Сейчас вы, девочки, собираете свои сумки. Потом мы отвезем Тасю на дачу к родителям, а с тобой, моя дорогая, помчим в аэропорт.

И пока обалдевшие мы собирали вещи, через каких-то знакомых, родственников или еще кого-то подобного Эльдар добыл нам билеты в Хургаду, на берег Красного моря, в пять звезд.

Это оказалось настолько невероятно, что у меня просто не было слов!

Теплое, прозрачное море с множеством обитателей, пальмы, горячий песок пляжа, яркое солнце и пронзительный ветер с пустыни – все это ощущалось невозможно остро из-за того, что рядом был он.

Тот самый правильный, необходимый, восхитительный мужчина.

Эльдар.

– Мой Эль! – шептала я, закатывая глаза в восторге, когда он страстно целовал, нежно обнимал, носил на руках или укутывал в свои объятья.

– Гала́! Моя обожаемая Гала́! Единственная! – откликался он мгновенно.

И это было бесконечно прекрасно.

Увы, наш короткий трехдневный отдых завершился слишком быстро.

Но он был и подарил мне столько приятных эмоций и впечатлений, сколько не принесли предыдущие десять… лет.

Глава 33
Суета сует

'Все счастливые семьи похожи друг на друга,

каждая несчастливая семья несчастлива по-своему'

Л. Н. Толстой «Анна Каренина»

Внеплановые восхитительные выходные с Элем завершились, но само возвращение из Египта прошло штатно. Неожиданно, но Камиль Ринатович приехал в аэропорт нас встретить и не только привёз в город гостившую у них Тасю, но и внуков своих захватил.

Официально, конечно, прибыли они по делам, но Алиханов-старший, улыбнувшись, заметил:

– Ну и так, немножечко развеяться, потому что всё-таки им втроём даже на самой благоустроенной деревенской территории с бабушкой скучновато. А тут Тася приезжала, они отлично поиграли и теперь хотят еще чуть-чуть продлить эту радость.

Да, мы после перелёта желали бы, конечно, подремать, но с удовольствием сходили всей компанией в детский клуб, куда сначала выпустили молодёжь покататься на разных аттракционах, а затем перекусили там же.

Распрощались поздно и очень довольные друг другом, а я успела поблагодарить от всей души Камиля Ринатовича за помощь и поддержку. На это отец Эльдара сначала хотел отмахнуться, а потом, приобняв меня за плечи одной рукой, негромко сказал:

– Галя, поскольку это нужно, во-первых, для тебя, а во-вторых, для вас с Эликом, то, конечно, всем, чем можем, мы поможем.

И после этого Эльдару срочно пришлось меня прижимать к себе, обнимать и утешать, потому что разрыдаться хотелось просто невероятно.

А потом я неожиданно обнаружила на календаре апрель, который, с одной стороны, был финишной прямой для Тасиных учебных стараний, а с другой, принёс мне череду довольно крупных проектов.

Виновато пожав плечами, когда Эль пенял мне за огромную нагрузку, что я на себя взвалила, заметила:

– Время такое: расходов уйма. Дела складываются так, что деньги понадобятся в любом случае. Много. Тут и выпускной, и поступление, и чертов Говоровский кредит. Пока там суд да дело, платить его всё равно нужно. Да ещё и вопрос с адвокатом: не будет же он работать бесплатно?

Здесь Эльдар усмехнулся, а поскольку мы в этот раз ужинали у него вдвоём, то, отставив в сторону чай, он для начала подхватил меня на руки и уволок в постель:

– Все потом… Слишком соскучился, Гала́… какая ты невероятная… с ума сводишь…

А там, после очередной демонстрации моей ценности и важности, негромко заметил:

– Про адвоката даже не думай. Там всё оплачено давным-давно. Ну, милая, я взялся помочь, ты же понимаешь, что это больше не твоя забота?

И пока я собиралась снова заплакать от удивления и восторга, перебросил мне в мессенджере подтверждающие документы: договор на оказание юридических услуг по сопровождению процесса переоформления кредита через суд, а также чек на стопроцентную оплату по нему.

А после, прижав меня к себе, фыркнул на ухо:

– Любимая, я рад, что ты позволяешь себе плакать, моя умничка. Ты живая и настоящая, у тебя есть чувства, и это прекрасно! Не скрывай их и не стыдись!

Эльдар принялся меня целовать, а я замерла, ведь много лет назад Коля сказал:

– Чего ревешь? Ну-ка, быстро взяла себя в руки, собралась, сопли утерла и вперед, пахать! Никто, кроме тебя, проблему не решит, так что некогда рыдать…

Так я с той поры и держалась, не позволяя себя расклеиться, запрещая плакать, да и жила по принципу: «никто, кроме меня, проблему не решит…».

Ой, ду-у-ура!

Пришлось срочно сбегать умыться, а потом продемонстрировать Эльдару весь тот восторг, который я испытывала рядом с ним.

А дальше месяц покатился под горку: быстро, но переживательно.

Тася, нервная, замученная и слегка отливающая зеленцой, читала конспекты и даже что-то считала на ходу, умываясь, сидя в расслабляющей ванне с пеной, не говоря уже про «за столом» и по дороге в школу. Ребенок слишком ответственно, на мой взгляд, готовился к участию в олимпиадах и к выпускным экзаменам.

Я же, мысленно благословляя Эля и доставку, была по уши занята своими горящими проектами.

Стандартных решений у меня в принципе никогда не было и приходилось к каждому интерьеру подходить индивидуально. Однако в середине месяца стало очевидно: при сохранении того же принципа работы, я не уложусь в сроки. Поэтому пришлось остановиться, хорошенько подумать да выделить несколько удачных вариантов компоновки и организации пространства, которые прекрасно вписывались в любой метраж.

С новыми готовыми блоками работа пошла веселее. Уникальность и эксклюзивность для каждого объекта добиралась на цветовом оформлении интерьеров, особенных деталях и обыгрывании индивидуальных пожеланий и предпочтений заказчика.

Да, после сдачи первых двух проектов из семи, состояние банковского счета позволило мне посмотреть в будущее более оптимистично.

В двадцатых числах Эль за очередным нашим «выходным» ужином в ресторане вдруг предложил:

– Любимая, а почему бы вам с Тасей не переехать ко мне? Места много, кабинет тебе организуем без труда. В школу Тасе ходить даже ближе. А квартиру вы сможете сдавать, так что и средства на выплату кредита, пока идет суд, будут.

– Эль, спасибо! – с благодарностью на него посмотрела.

Этот невероятный мужчина продолжал меня удивлять. Но, кроме моих личных заморочек, была еще и объективная реальность, поэтому пришлось отказаться:

– Сейчас такое напряженное время, а Тасе в родных стенах привычнее и спокойнее.

И да, это не было кокетством, а являлось абсолютной правдой.

Каждые выходные апреля у моей дочери были выездные олимпиады, по результатам которых она могла бы претендовать на внеочередное зачисление в один из петербургских ВУЗов, поэтому ребенок сейчас пахал, как раб на галерах, передвигаясь по дому на автопилоте, напоминая при этом весьма несвежее умертвие.

И как бы нам ни хотелось, но проводить выходные за городом с родителями Эля в апреле не получалось никак.

Честь им и хвала, но Алихановы действительно «вошли в положение» и приезжали в город на неделе: в среду или четверг. Таким образом, мы проводили вечера вместе: то прогуливаясь по одному из парков, то выбираясь в какой-нибудь детский развлекательный центр, а иногда просто тихонечко ужинали, бывало, что у нас на кухне.

Нет, Эльдар всегда предлагал нам вариант какого-нибудь ресторана, но концепцию пришлось пересмотреть после того, как на одной из встреч Зарина спросила:

– Тётя Галя, дайте, пожалуйста, рецепт вашего волшебного клубничного тортика? Тася его так описывала, что ужасно хочется попробовать…

Естественно, на следующую неделю они были приглашены к нам, где к чаю на стол оказался водружен именно «тот самый мамин клубничный тортик».

Удивительно, но при каждой встрече с семьей Эля мы с дочерью словно бы напитывались светом, силами и радостью, что в нашем случае было жизненно необходимо.

Ну а чтобы я не грустила и не чувствовала себя одиноко, каждую пятницу Эль похищал меня до субботнего рассвета. Увозил к себе и занимал настолько активно и эмоционально насыщенно, что с утра подняться я чаще всего была не в состоянии.

Он тихонько смеялся, выносил меня на руках к машине, и мы вместе ехали с завтраком из кофейни будить Тасю, чтобы накормить и отвезти на очередную олимпиаду.

Глава 34
Намеки и Глас небесный

«Благими намерениями вымощена дорога в ад»

Крылатое выражение

В самом конце апреля мы, хоть и не знали еще окончательных результатов всех усилий Таисии Николаевны, но в первом приближении выдохнули.

Олимпиады оказались завершены, и три из восьми прошли для моей дочери, более чем успешно. Дипломы первой и второй степени, в предыдущие годы дававшие право поступления на бюджет, ребёнок заработал.

Будет ли этого достаточно, чтобы поступить туда, куда она хочет в этом году – неизвестно, попадёт ли она в списки, станет ясно гораздо позже, но несомненный успех оказался уже заметен невооруженным взглядом.

И да, я обратила внимание, как, по мере получения дипломов, выдыхала моя крошка:

– Мам, похоже, я не полная бездарность, правда?

– Откуда взялись такие странные мысли в твоей голове, моя радость? – на всякий случай уточнила, потому что я с самого ее рождения не уставала подчёркивать трудолюбие, успехи и в целом значительный потенциал, которым обладала Тася.

И, конечно же, её гибкость и адаптивность, которые жизнь в Европе продемонстрировала нам наглядно.

Поэтому удивилась я весьма и весьма.

И насторожилась.

– Да папа с Алинкой сколько раз говорили, что ВУЗы на Родине – мой потолок, – забормотала дочь, а у меня от ярости аж в ушах забулькало.

Вот что за свинство? Как можно так поступать с ребёнком? Да и в принципе с человеком?

И они ведь знают, как она старается и что у неё есть мечта…

А потом я вспомнила, как они поступили с моей мечтой. И всё стало очевидно: на то, что не касается их желаний и удобства – на это им наплевать.

Прекраснейшие люди, пусть будут здоровы…

Вздохнула и крепко обняла дочь:

– Тася, прекращай думать всякие глупости, которые тебе сказали не сильно умные люди. Ты – молодец, и у тебя есть даже куча доказательств этого. Расслабься уже. Сейчас пройдут майские праздники, потом ты сдашь выпускные экзамены, а дальше сможешь паковать чемоданы. А я пока напишу тёте Ульяне, чтобы они готовились тебя встречать.

Тася, которая уже почти скрылась в своей комнате, после фразы про Ульку, вдруг высунула нос на кухню и уточнила:

– Только меня встречать, да, мам?

И здесь я зажмурилась. От ужаса и внезапной, резкой душевной боли. А потом слабо и беспомощно улыбнулась, разведя руками.

Мы ведь говорили с дочерью, что поедем в Петербург вместе. И Ульяна неоднократно обсуждала со мной такое развитие событий.

Но сейчас, окунувшись в невероятный восторг, счастье и беззаботность, которые дарил мне Эльдар, я перестала быть настолько уверена в том, что ещё одна попытка переезда – это правильный выбор.

Рядом с Элем, в его руках, было так хорошо.

Полночи ворочалась, маялась и плакала, потому что из глубины души вылезали всякие мрачные мысли вроде:

– Ты уже немолода!

– Как долго ты будешь ему интересна?

– Ты не можешь родить Эльдару ребёнка!

– Твоя единственная близкая душа, кроме него, родная кровиночка, уезжает в неизвестность! Что же ты за мать такая, раз бросаешь ребёнка ради мужчины?

И масса других, подобных, горьких мыслей крутилась внутри черепной коробки, отравляя душу и разрывая сердце. Ну и настроение создавая соответствующее – отвратительное.

Единственное, на что я смогла с тобой договориться: выдохнуть, взять паузу до конца мая, пока не придёт время покупать билет на самолет для Таси.

Именно оттого, что мне казалось, будто я ежесекундно ощущала, как сквозь пальцы утекает время, я и позволила себе быть с Элем смелой, откровенной, раскованной. Такой, какой не припоминала себя вообще никогда в жизни.

Я старалась за те мгновения, которые нам ещё остались, успеть показать ему, какой невозможно счастливой он меня делает, как я благодарна и рада. Мне хотелось выплеснуть на него все те чувства, что он позволил мне вновь испытать.

А в какой-то момент я вдруг поняла: это не только радость, восторг и невероятные чувственные переживания, но и, на самом деле, безумно сильная любовь.

Любовь.

То, что я запретила себе, потому как не имела больше сил на нее и ее последствия. Ведь как бы это чувство ни было сильно, но со временем даже у самого-самого лучшего мужчины в голове и сердце что-то происходит. А потом, как показала практика, любовь его… заканчивается.

Но я, увы, после еще одного предательства просто не смогу прийти в себя.

Да и поздно.

Мне уже пятьдесят.

Какая мне еще любовь?

И глупо, и поздно.

Но Эльдар звучал каждый день вразрез с моими горькими, сумбурными мыслями:

– Ты бесподобна, огненная моя женщина, невероятно прекрасна! Фантастическая, нереальная, потрясающая! Гала́, любимая!

Ну что же, Эль впечатлился моими откровенными стараниями.

Это было приятно.

Его яркий отклик, восторг и тот свет, который сиял в его глазах и проявлялся в каждом жесте, показали мне: сделала я все правильно.

Сколько бы ни было его, того счастья, пусть оно у нас будет!

Я выдыхала и пряталась в руках Эля, скрывая слезы. Не стоило портить этой грядущей неизбежностью наши яркие, полные нежности и страсти моменты вместе.

Он, бывало, смотрел настороженно, но я молчала, старалась улыбнуться и отвлечь его.

Пока он отвлекался.

На майские праздники, естественно, мы все поехали к родителям Эля.

Молодёжь была рада повидаться с Тасей, которая с удовольствием хвасталась своими результатами и осторожно отвечала на вопросы о вероятности того, что учиться она все же поедет в Россию.

Стелла Леоновна, как только слышала разговоры о будущем Таисии Николаевны, сразу очень внимательно смотрела на нас с Эльдаром, и если сын её демонстрировал истинную безмятежность, то я не всегда успевала спрятать печаль.

За что я точно буду вечно благодарна матери Эля? Она не полезла ко мне с вопросами на эту тему.

Мы с ней по-прежнему пили вкусные чаи и на террасе, и в беседке. Любовались играющими детьми и мужчинами, которые жарили мясо, обсуждали какие-то хозяйственные мелочи.

Да я даже привезла ей мое видение воплощения идеи с летней кухней, о которой она однажды вскользь обмолвилась.

Ну, не смогла я удержаться.

Так хотелось хоть как-то поблагодарить ее за прием, за атмосферу семьи, за просто потрясающего сына.

И оставить память.

Поэтому маленький домик, типа флигеля, вместе с погребом для хранения закаток и закруток, родился будто бы сам с собой.

Удивительно, но тот восторг, который в ответ на эскиз, рабочие чертежи и объемную модель её неожиданной летней кухни, продемонстрировала мама Эльдара, оказался внезапен и очень приятен.

Мне здесь действительно были рады, а то, что я делала, считали значимым и не скупились на похвалу. Как же это отличалось от традиций семьи, в которой я росла… и как жаль, что встретилась я с подобным вниманием, пониманием и принятием слишком поздно.

– Галочка, это потрясающе! – щебетала невероятная жена, мать и бабушка, госпожа Алиханова. – Вот как тебе удалось ухватить все, о чем я только мечтала? А о некотором даже не могла подумать!

Я довольно жмурилась, пододвигая сияющей Стелле Леоновне очередной лист с фасадами.

– Ты придумала погреб! Это же вообще невероятно! А какая удобная компоновка? И плита, и стол, и раковина – все на своих местах! Как я хотела… невероятно! Но главное – это же будет настоящий «бабушкин кабинет».

Как я и надеялась, щеколда на внутренней стороне двери, механически запирающая кухню, и вовсе вызвала невероятный восторг.

Мне было очень приятно.

А потом, кажется, во вторую пятницу мая, неожиданно позвонил адвокат. Тот самый «шустрый мальчик», который занимался переоформлением моего кредита на Говорова.

– Галина Михайловна, моё почтение. Дела наши двигаются более чем успешно. Судью для рассмотрения назначили отличного, никаких возражений по существу со стороны ответчика не имеется. Я, конечно, не любитель говорить заранее, но уже точно могу вас успокоить: до самого победного конца вашего присутствия на заседаниях не потребуется. Можете не волноваться. Никаких условий для вас лично судья не выставил. Доверенности на ведение дел достаточно. Наша позиция изложена внятно, поводов для беспокойства у вас нет.

Я выдохнула и едва лишь, после этого разговора, увидела Эльдара, повисла у него на шее с восторгом и слезами радости:

– Эль, милый! Ты даже не представляешь, как я благодарна в первую очередь тебе. Огромное спасибо еще и твоему отцу. Вы действительно совершили для меня настоящее чудо.

Эльдар сверкнул глазами, а потом, поскольку это была пятница, увёз меня к себе невероятно быстро.

Несмотря на то что олимпиады завершились, Таисия по-прежнему относилась серьёзно к учебе. Теперь это касалось выпускных экзаменов. И по субботам дочь исправно ходила на консультации по русскому и казахскому языкам. Так что мы все так же приезжали к завтраку, будили её и кормили. Правда, в школу она сама убегала.

А мы с Эльдаром шли погулять или посещали магазины и делали какие-то закупки на неделю, но, если откровенно, то в это время просто болтали и были вместе.

И да, я обратила внимание: банальный поход за покупками с Элем превращался для меня в невероятно приятное мероприятие.

Он интересовался: чего бы я хотела приобрести, предлагал мне какие-то варианты, всегда готов был отвезти или отвести в любой, даже самый дальний магазин, ни разу не заявил, как Коля:

– Сметана? Зелень? Ехать на базар? С ума сошла? Подобную мелочь можно будет и на неделе купить в ларьке у подъезда.

Нет.

– Хочешь за фермерскими продуктами? Поехали!

И весь сказ.

Эльдар слушал меня, всегда интересовался моим состоянием и настроением, поддерживал и баловал. Несмотря на все время, что мы уже провели вместе, Эль искренне радовался каждой нашей встрече и всем событиям, которые нам вдвоем доводилось разделить.

Но, увы, я была права, когда полагала, что даже заикаться о будущем с Элем, которое могло бы у нас быть, мне не стоило.

Это продемонстрировал конец месяца.

Когда у Таси оказались подведены почти все итоги года и остались только экзамены, неожиданно позвонила Ульяна и тихонечко уведомила меня:

– Милая, я сбегала тут по приемным комиссиям. С Тасиными результатами. В общем-то, ещё, конечно, приказы не вышли, но, дорогая, практически девяностопроцентная вероятность, что вы поступили в два ВУЗа. Я тебе там названия сообщением сбросила.

Вечером мы с Тасей плакали на кухне обнявшись.

А наутро, когда я за совместным завтраком собиралась, зажмурившись, спросить у Эльдара, не хочет ли он поехать с нами, этот невероятный мужчина, сияя, как новогодняя ёлка, сообщил:

– Девочки, вы не представляете, какая новость! Мы выиграли тендер на огромный госконтракт.

Мы с дочерью, затаив дыхание, раскрыли рты.

– Удивительно, я даже не ожидал, – улыбался Эль, жуя блинчики и омлет, которые я умудрилась приготовить, пока нервничала. – Это ведь такая долгоиграющая история: сначала проектирование отеля, потом загородной базы отдыха. А еще ходят слухи, что и пару ресторанов они хотят тоже. Работы – непочатый край. Лет на семь – десять.

Эльдар Камильевич светился.

Улыбался.

Был по-настоящему счастлив.

И я поняла:

– Нельзя! Нельзя становиться между ним и его мечтой всей жизни – создать для родного города нечто грандиозное, войти в историю.

Если я предложу ему поехать в Петербург, он может отказаться от контракта и потом всю жизнь будет жалеть.

Допустить это было категорически нельзя.

Значит, решено…