Текст книги "Измена. И глупо, и поздно (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4
Неожиданное, но закономерное

«Aestas non semper durabit: condite nidos» ( лат .)

«Лето не вечно: вейте гнезда»

Вышло очень внезапно, но, когда Алина училась на третьем курсе, нам повезло познакомиться с ее молодым человеком.

Кандидат в зятья оказался из обеспеченной, но не слишком благополучной семьи с довольно громкой фамилией.

– Мам, пап, это Андрей Малиновский, – однажды вечером в пятницу Алина явилась домой не одна.

– Вот так новость, – усмехнулся Говоров, салютуя пивом, а я умудрилась только показать дочери знаками, что так, вообще-то, приличные дети не делают.

Но, конечно, гостя пригласили к столу и в процессе нехитрого ужина выяснили, что Андрей учился с дочерью в одном институте, только на другом факультете. Он был четвёртым и младшим сыном в семье, владевшей деревообрабатывающим производством и двумя мебельными магазинами. Две его старшие сестры и брат давно работали в семейном бизнесе, и он планировал заняться тем же.

– Пока я там так: принеси – подай, вернее, отвези – привези, но перспективы вдохновляют, – усмехнулся молодой человек в завершении короткого рассказа о себе.

Удивительно, но Андрей оказался достаточно спокойным, и Алинкин взрывной темперамент как будто его совершенно не раздражал. Он не спешил с ответами, немного думал перед тем, как высказаться, говорил медленно и внятно.

В целом, впечатление произвёл хорошее.

– Ну что, мать, не так страшен зять, как ты думала? – усмехнулся Коля, когда мы проводили гостя, а девчонки убежали к себе в комнату пошушукаться.

Несмотря на очень большую разницу в возрасте, отношения у дочерей были тёплые и близкие, что не могло меня не радовать.

– Если с тобой чего-то случится, Алина за Тасей приглядит, – заявила мне матушка, наблюдая на одном из семейных сборищ, как общаются и ведут себя девочки.

Ну, мама моя – мастер неожиданных выводов, да.

Я, конечно, промолчала, хотя впоследствии подумала, что это скорее повод порадоваться для меня. Всякое ведь бывает в жизни.

Так вот, после знакомства, Малиновский к нам зачастил. Обычно он привозил из института в пятницу Алину и приносил что-нибудь к чаю, спокойно и вежливо жевал, что выдали, смиренно выслушивая, спич дочери о прошедшем дне, вставлял пару-тройку своих комментариев и обязательно уведомлял нас, какие планы у них образовались на выходные.

Молодежь по теплу старалась регулярно выбираться куда-то на природу: то они ездили в горы погулять и на шашлыки, или, если позволяла погода, то в сторону степи – купаться на какие-нибудь озёра. Иногда Андрей был вынужден по делам семейного бизнеса разъезжать по области и если направлялся в Иссык, то прихватывал Алину, чтобы та нанесла бабушке визит вежливости.

Надо сказать, мать моя была полностью Малиновским очарована и чуть ли не в каждом разговоре не забывала напомнить:

– Галя! Скажи Алине, чтобы держалась за него. Такой мальчик чудесный –перспективный и воспитанный, из хорошей семьи.

– Ты хотела сказать – состоятельной, – здесь усмехалась и вздыхала.

Потому что семья у Андрюши, даже по его собственному замечанию, была:

– Ну, такая себе, официально-парадная. Вы, Галина Михайловна, сами увидите и все поймёте.

Я же говорю – вдумчивый и вежливый мальчик.

Алина была довольна, и мы в целом понимали, что если и не «навсегда», то эти отношения: всерьёз и надолго.

И всё вроде бы катилось у нас ни шатко ни валко, без особых эксцессов, пока Говоров не стал являться домой поздно и жутко мрачный.

Он у меня, естественно – кремень, поэтому только хмурился и молчал, но в тот момент, когда его партизанщина начала вызывать у меня серьезную тревогу, я прижала мужа к стенке.

– Да на работе у нас заморочки, – поморщился Коля. – Разгребу, не бери в голову.

Не брать в голову вопрос мужниной занятости я не могла никак, поэтому на всякий случай по друзьям и знакомым закинула удочку: и на предмет новостей, и если все там «ужасно плохо», то, возможно, нового места работы.

– Приличный вариант лишним точно не будет, – объяснила одной из приятельниц, чему муж трудился в смежной области.

К моменту написания дочерью диплома я поняла, что Малиновского теперь видела чаще, чем всех остальных своих родственников, вместе взятых.

Но чем больше мы общались, тем сильнее я недоумевала: дочь и её молодой человек были совершенно разные, абсолютно не сходились в увлечениях и взглядах на жизнь, темпераменты их оказались диаметрально противоположными. А если оставить за скобками воспитание и вежливость, то Андрюша был, ну, скажем так, обычный.

В нём не было яркости и харизмы или каких-то выдающихся черт лица или характера.

– Ну, такой – нормальный парень, – говорил Говоров, что в переводе означало: «Ни рыба ни мясо».

– Видимо, действительно – любовь, – вздыхала я, потому как наша шумная, яркая, невероятно подвижная и деятельная старшая дочь рядом с Андреем смотрелась, как карнавал в Венеции против сонного зимнего дня в глубине и тишине карельских лесов.

До сих пор я не встречала еще пару, которую бы образовали два настолько разных человека.

– Галина Михайловна, Николай Степанович, в следующую субботу приглашаю вас в «Триумф» на семейный вечер знакомства, – примерно за месяц до защиты Алиной диплома заявил Андрей, как обычно, появившись на пятничном ужине.

Мы, естественно, поблагодарили.

«Триумф» был одним из самых дорогих и респектабельных ресторанов в городе.

– Ну, смотри, мать, раз уж дело дошло до знакомства с родителями, то, вероятно, получив диплом, наша старшенькая планирует сменить фамилию, – усмехнулся Говоров после того, как мы проводили Малиновского и сидели на кухне: Коля – с пивом, я – с бокалом красного.

– В целом, к этому все и шло, – задумчиво протянула, потому как ещё летом Алина несколько раз приглашала меня прошвырнуться по свадебным салонам.

– Видимо, придётся вопрос с работой решать побыстрее, иначе свадьбу можем и не потянуть, – скривился муж.

А я вспомнила, о чем мне во время последнего разговора сообщила мама.

– Очень неожиданно, но тут тебе от тёщи прилетел привет. Вот контакты, говорят, у них что-то интересное для тебя есть, – протянула листок с данными, надеясь, что мамин вариант пригодится, хоть бы и для массовки.

Это оказалось, действительно, большим сюрпризом, но на знакомство с Малиновскими-старшими мы прибыли, после того как Коля вернулся с очень условного, но все же, собеседования.

– Да уж, зажгла тёща, – широко улыбался довольный муж. – Предложение отличное. И зарплата повыше и офис поближе, так что будем надеяться, тьфу-тьфу-тьфу, все срастется. Ну, считай, к встрече со сватами мы готовы.

Это Коля, конечно, слегка поторопился, оптимист.

Семья Андрюши нас, естественно, немного удивила.

Глава 5
Парадный фасад

'Будь нежной и молчи, проклятую скрижаль

Зловещих тайн моих душа похоронила,

Чтоб ты не знала их, чтоб все спокойно было,

Как песня рук твоих, покоящих печаль…'

Ш. Бодлер «Осенний сонет»

Ну что могу сказать? Малиновские оказались своеобразные.

Александр Владимирович, как очень занятой бизнесмен, практически все время встречи говорил по телефону. Трубок у него было две, и звонили они, к счастью, по очереди.

– Как он станет выкручиваться, если две одновременно зазвонят? – хмыкнул Говоров, когда мы устроились за столом и сделали заказ.

Матушка Андрея – Алевтина Иннокентьевна, оказалось очень интересной женщиной. Она никогда в жизни не работала, но точно знала, что невестка обязана и за домом следить, и детей растить, и на работу ходить.

– Ну а что? Мои девочки работают с пятнадцати лет, – покачала она головой, придвигая официанту свой бокал, чтобы он обновил ей игристое.

Тут нам было чем блеснуть, поэтому я усмехнулась:

– Алина работает с девяти. Лет, – это была правда, потому что именно тогда дочь впервые начала ходить помогать в заводскую столовую, на работу к моей матери. И даже получала за это какие-то скромные деньги.

Малиновская явно хотела как-то прокомментировать моё заявление, но не успела, потому что Александр Владимирович вернулся, завершив очередной звонок, и она тут же из уверенной в себе диктаторши превратилась в восторженную наседку:

– Сашенька, вот, как раз принесли твою индейку в белом соусе. Ах, ты так много работаешь, всю семью содержишь…

Мы с Говоровым повернулись друг к другу с одинаковым выражением лица:

– Это что за нахрен такое?

А потом я оглянулась на детей и усмехнулась, уловив у Андрея то мимолётное, но очень знакомое мне выражение лица. Я у себя такое наблюдала, когда с матушкой разговаривала.

После горячего Алевтина Иннокентьевна удалилась в дамскую комнату припудрить носик, Александр Владимирович снова говорил по телефону, а Андрей сделал знак официанту обновить всем игристое и усмехнулся, салютуя бокалом:

– Вот такой вот у нас сюр и театр абсурда с блёстками…

Я видела, как Алина изрядно впечатлилась, особенно после заявления её теоретической свекрови, что женщина одновременно должна и растить детей, и строить карьеру, а дочь моя прекрасно помнила то время, когда у нас появилась Тася.

– Мама, надеюсь, что она шутит. Это не реально, – фыркнул мой ребёнок.

Но мне утешить её было нечем:

– Боюсь, милая, что нет, – грустно улыбнулась.

Было очень смешно, когда госпожа Малиновская в превосходных степенях расхваливала супруга, а также их состоятельность и успешность бизнеса. При этом она постоянно намекала, что мы – нищеброды, по жизни – никто и звать никак, живём в медвежьем углу, с трудом перебравшись туда с помойки, и должны быть им благодарны, что они снизошли до того, чтобы пригласить в ресторан и выпить с нами.

А потом у её супруга случился аж пятнадцатиминутный перерыв в звонках, и он уточнил у Коли:

– Тут фигня такая на Южном посту у меня: восемь лесовозов застряли. Практически производство встало. Бабок требуют в десять раз больше, чем лес тот стоит. Помочь есть возможность?

Поскольку Южный пост Говорову был очень хорошо известен, то через восемь минут вопрос со всеми застрявшими машинами Малиновского был решен, а производство спасено.

Ну и после этого они стали «Саша и Коля», заказали водки, мяса и сказали нам, что у них дела, которые срочно нужно спокойно обмозговать.

Что там подумала Алевтина Иннокентьевна, я не знаю, но мы с ребятами дружно поржали. И тихонечко приступили к обсуждению горящего вопроса.

– Галина Михайловна, мама, я сделал Алине предложение, – улыбнулся Андрей и продемонстрировал нам лапку моей дочери, на которой красовалось скромное колечко, украшенное достаточно крупным бриллиантом.

Мы синхронно сделали «совиные лица», выпучив глаза.

– Она согласна. Свадьбу мы бы хотели устроить в июне. Скромную, без шумного застолья. Регистрация в центральном дворце, потом фуршет на час, а дальше улететь в свадебное путешествие.

Андрей смотрел вопросительно, Алинка скромно улыбалась.

Вообще-то, идея мне нравилась, поскольку я с содроганием вспоминала толпу наших родственников и понимала, что за час одним игристым даже по жаре ужраться в хлам они не успеют. То есть, существовал шанс, что очень сильно мы не опозоримся.

Алевтина Иннокентьевна несколько раз пыталась высказать свои претензии, но Андрюша очень правильно задавал вопросы папе, который хоть и был уже в дымину синий, подтверждал все его решения. Матери Андрея Александровича в моменте крыть оказалось нечем.

Когда мы разъезжались, я осторожно уточнила у будущего зятя:

– Ты же понимаешь, что на трезвую голову она отца подловит и сможет свои идеи касательно двухдневного застолья в ресторане около президентского дворца продавить?

– Не волнуйтесь, Галина Михайловна, – усмехнулся этот милый мальчик. – Батя завтра рано утром улетает в командировку, и я с ним. А когда мы вернёмся, он уже смету подпишет, и суетиться будет поздно.

Удивительный всё-таки молодой человек – мой зять: тихий, вежливый, но очень хитрый. И очень хорошо знающий свою сложносочиненную родню.

Возможно, это и неплохо?

Не всегда Алинкин агрессивный напор срабатывал. Может, они, и правда, умудрятся организовать удачный тандем?

До свадьбы времени было ещё полгода, но приготовления потихонечку шли.

В первую очередь, вероятно, осознав неотвратимость события, сватья поздравила меня с Восьмым марта и предложила:

– Галочка, как думаешь, может, мы тогда организуемся и купим Алиночке платье, а вы – костюм для Андрюши?

Мне в целом было совершенно всё равно, кого наряжать, поэтому я не возражала.

Говоров с Малиновским время от времени поворачивали какие-то совместные интересные дела, после чего активность сватьи возрастала. Было сложно, но я справлялась.

Также нужно отметить, что с выходом на новое место, видеть Колю мы стали реже: то командировки, то ударный труд допоздна. Приползал муж домой измотанный, но довольный, да и финансовые поступления тоже оказались вполне приличные, поэтому роптать было грех.

Матушка моя полагала себя буквально крёстной феей у Золушки:

– Вот видишь, как удачно Коля теперь работает? Да, дома реже появляется, ну, это и хорошо – мужик должен быть при деле.

Мне оставалось столько вздыхать, но в полемику я не вступала, потому что собственная работа, и плюс дом, детские активности у Таси, да подготовка к свадьбе у Алины, а также баба Поля, занимали все мое время целиком.

И вроде как мы были готовы, но всё равно свадьба старшей дочери застала нас врасплох.

– Гляди, мать, а дочь-то – уже невеста! – с удивлением заметил Говоров, когда Алина в платье, с причёской и макияжем появилась из комнаты, в ожидании несчастного Андрюхи, которому её подружки устроили полноценный выкуп, заставив подниматься пешком на пятый этаж, а после каждого лестничного пролёта выполнять какие-то абсурдные задания.

– Да, вот и выросла заботушка, – вздохнула, но расплакаться не успела, потому что муж тут же протянул мне бокал игристого.

– Взбодрись, ты должна быть сегодня самой счастливой, – хмыкнул Говоров. – Как-никак дочь пристроили в хорошие руки.

– Надеюсь, всё обойдётся без эксцессов, – тихо пожелала.

Увы, судя по кривой ухмылке мужа, он моего энтузиазма не разделял.

И, как ни прискорбно, был прав.

Глава 6
Какая свадьба без… сюрприза?

'Летней полночью ты услышишь

Слабые звуки дудок и барабана

И увидишь танцующих у костра —

Сочетанье мужчины и женщины

В танце, провозглашающем брак,

Достойное и приятное таинство…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Ист Коукер»

На свадьбе Алины и Андрея всесемейный трындец, естественно, явил себя во всей красе.

Нет, изначально всё задумано и сделано оказалось более чем правильно, разумно, элегантно, но нужно было иметь в виду, что событие происходило летом, а народ жаждал веселья и не в умеренных количествах, как следовало из нашего плана, а так, как привык отмечать подобные мероприятия – от всей широты души. Гулять так, чтобы вздрогнул если и не город, то хотя бы район, а лучше два.

Для начала, когда все гости собрались перед Дворцом бракосочетания на парковке, то среди шума, суеты, поздравлений и обмена восторгом, как стало очевидно позже, употребляли не только игристое.

– Ой, мама, там, ещё на выкупе, они пили водку на спор, – рассказала мне Тася, когда я недоумевала, глядя на сильно «нарядных» друзей жениха и нашу родственную молодёжь.

Конечно, в ЗАГСе работали мощные кондиционеры, и вроде как всем накушавшимся высокопроцентного алкоголя на голодный желудок и по жаре стало чуть попроще.

К сожалению, после произнесения положенных слов, обмена кольцами, обретения нового статуса и получения первого семейного документа, вся наша развеселая и пестрая «толпа в блестках» во главе с женихом и невестой, вернее, уже молодыми супругами, снова вывалилась на раскалённую от жары улицу.

И естественно, тем, кто употреблял всяческую крепкую «запрещенку», опять стало очень весело.

А пока все рассаживались по машинам, дабы прокатиться по городу и сделать памятные фото, я вынуждена была отбиваться от внезапной гостеприимности сватов.

– Галочка, ты же понимаешь, что час банкета – ни о чем? Это же не свадьба, а так, пшик! – убеждала меня одетая в белое платье-футляр с открытыми плечами, укутанная алым боа из перьев, а также украшенная золотом и бриллиантами, Алевтина Иннокентьевна.

Рассматривала я сватью с едва сдерживаемым раздражением: ведь просили же прийти в сиреневом, лавандовом, синем или фиолетовом. Нет, она заявилась в белом и активно демонстрировала, насколько по-прежнему «юна, свежа и прекрасна». А, на минуточку, сватья оказалась старше нас с мужем на пятнадцать лет.

– Раз уж молодые так упёрлись, что им непременно необходимо лететь в свое путешествие именно сегодня, то нам обязательно нужно продолжить праздник и отметить событие полноценно. Приглашаем вас после банкета к нам!

Отказаться было сложно, но необходимо, потому что Алевтина Иннокентьевна уже была весьма навеселе и периодически городила невероятную чушь. В какой-то момент Андрей, осознав, что отец, как обычно, весь в своих телефонах, а мать рассказывает, как он в два года сел на горшок, не сняв перед этим штаны, скривился:

– Понимаете, Галина Михайловна, почему мы с Алиной были настолько против большого застолья?

Вздохнула, покачала головой и кивнула: печально и с пониманием. Потому что вспомнила, как на нашей с Колей свадьбе дорогие родственники соревновались: кто больше абсурдных и не очень приятных вещей вспомнит о нашем с Говоровым детстве. Позорище вышло тогда знатным.

Неожиданно, но внезапная проблема у Коли на работе оказалась кстати.

Когда Алевтина Иннокентьевна в очередной раз начала утверждать, что мы все непременно, после отправки молодоженов в «медовый месяц», должны поехать к ним, мрачный муж, как раз завершив телефонный разговор, приобнял меня и негромко заметил:

– Отвезём ребят в аэропорт, потом я вас с Тасей домой заброшу, а мне придётся на таможню съездить. Что-то там опять намутили с документами.

Было это, конечно, неприятно, но в целом за возможность продинамить попойку у Малиновских очередной сбой в новой работе Говорова можно было простить.

Я вздохнула:

– Ну, что делать? Будем ждать тебя дома.

– Выпить можно и у нас. Без них, – хмыкнул муж.

Тут я была с ним полностью согласна.

И чуть позже, стоя с бокалом игристого у стола, наблюдая за роднёй и гостями, прикинула:

– Да, накушался народ уже знатно и, похоже, что «своим», по принципу: у нас с собой было. Но еще существовал мизерный шанс, что обойдётся без грандиозного позорища, ведь вроде бы осталось немного: танец молодых, торт, бросание букета и поездка в аэропорт.

– А мама Галя с папой Колей подарили нам путешествие, – громко заявил зять в ответ на очередное восторженное восклицание матери, что они с отцом подарили молодым годовой абонемент в фитнес с бассейном и сертификат на выходные в банном комплексе.

Гости начали радостно гомонить, а я только вздохнула: мы же со сватьей обсуждали список подарков. Но она опять единолично решила иначе. Как всегда.

– Ах, Галочка, как же это здорово, что Алина с Андрюшенькой нашли друг друга и теперь так счастливы, – неожиданно материализовавшаяся около меня баба Поля, наряженная в свое любимое изумрудное шелковое платье с жемчугами, покачала головой.

Поскольку со счастьем дочери мы за эти годы как-то свыклись, то улыбалась я вполне искренне, хоть и устало.

А бабушка, тот человек, который всю мою жизнь был среди родни наиболее адекватным, вдруг хитро улыбнулась:

– Пляши, Галчонок, твоя старая бабка решила все же последовать твоему совету и перебраться к дочери!

Глаза мои непроизвольно вылезли на лоб, поскольку это было мощное революционное заявление.

– А мама что? – уточнила осторожно.

Потому как не только бабушка не желала никуда деваться из своей квартиры, но и мама как бы не горела мечтой жить совместно с родительницей.

– Так, а что она? У неё нет выбора: за все её громкие заявления нужно отвечать. Била себя в грудь, крича, что её родители в старости – это её забота? Ну вот, пришла она, та старость.

Мне было все это, конечно, слышать удивительно, но, как выяснилось, бабушкины сюрпризы ещё не закончились.

– А квартиру свою я Алиночке подарила, – фыркнула баба Поля. – Не волнуйся, имущество это добрачное.

– О-ля-ля! – единственное, на что меня хватило от изумления и ужаса.

Подарок, это, естественно, здорово, но что скажет мама?

Глава 7
Новые реалии

'По сути, любовь – не движение,

Лишь причина его и конец

Вне времени, вне желания,

Кроме желания преодолеть

Ограничение временем

В пути от небытия к бытию.

Нежданно в луче солнца,

Пока в нем пляшут пылинки,

Прорывается смех детей,

Их восторг, затаенный в листве, —

Скорее, сюда, теперь, всегда —

Нелепо бесплодное грустное время

Между концом и началом…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Бернт Нортон»

После «развеселой» свадьбы Алины и Андрея жизнь наша дальше понеслась ещё быстрее, и сюрпризов у неё стало больше, приятных же среди них встречалось мало.

Кто удивлён, что подарок бабы Поли последствия для меня имел просто катастрофические?

Сначала мать устраивала шоу с закатыванием глаз с прилюдным потреблением корвалола и прочих успокоительных. И вся эта трагическая песня исполнялась в честь того, что мать ее к ней же и переехала.

Но, что удивительно, среди родни, кроме бабушки, нашлось ещё человек семь, кто припомнил матушке её заявления касательно заботы о пожилых родителях. Она вздрогнула и слегка успокоилась, так что основные громогласные стенания через месяц потихонечку улеглись.

Дальше же мама постановила:

– Раз баба Поля все равно ко мне переехала, то ее квартиру надо быстренько отремонтировать и сдавать. Как раз деньги на лекарства и врачей для двух пожилых женщин появятся. Галя, скажи Коле! У него же были знакомые ремонтники?

После того как я пересказала мужу разговор с мамой, мы затаились в ожидании большого фейерверка.

– Прикинь, что будет, когда теща узнает, кто там теперь живет? – хмыкнул Говоров.

Я представлять боялась, честно.

Ну, что же?

Естественно, сюрприз, ожидавший матушку и Серёжу, явившихся в квартиру, оказался знатный. И эхо от их воплей разносилось по городу очень долго.

– Алина вышла замуж! Муж её должен обеспечивать! Можно подумать, у Малиновских нет средств, купить сыну квартиру⁈

И много еще негодования в исполнении моей матери родня выслушивала довольно долго. Я же, после первой истерики, рискнула возразить родительнице:

– Бабушка Поля у нас в своем уме. Справка у неё есть. Собственностью своей она имеет право распоряжаться как хочет. Это было только её решение, и я не желаю больше ничего этому поводу слышать.

Для меня подобное выступление было дерзким и резким.

Мать, конечно, обиделась, причём настолько, что перестала со мной разговаривать.

После того как я отбросила мысль: «Нельзя расстраивать маму!», неожиданно осознала, как тихо и спокойно мне теперь было жить.

Ну а потом проблемы подвалили с другой стороны, и мне стало, честно говоря, уже не до матушкиной обиды.

Со временем оказалось очевидным: новая Колина работа времени отнимала значительно больше, чем предыдущая. Но, так как одна из дочерей, к счастью, от нас съехала, то мы с Тасей как-то умудрились приспособиться к новому папиному графику. Стали лучше и четче планировать закупки, визиты к друзьям и родственникам, посещения врачей, парикмахерских и прочих заведений, куда он нас возил.

Да, в воздухе дома появилось напряжение, потому что внезапные вызовы в выходные стали случаться чаще и чаще, но мы с дочерью старались относиться к ситуации с пониманием.

А потом, неожиданно, обострились проблемы на работе у меня, и были они такие… неприятные. Скорее связанные не с объективными изменениями на рынке, а больше субъективные, зависящие от смены коллектива.

Пришедшее в фирму молодое поколение родственников начальства хотело получать много денег и при этом ничего не делать, в таких условиях «старой гвардии», к которой относилась и я, было непросто. Потому как приструнить родню начальник отказывался, а результат с коллектива в целом тем не менее требовал.

В какой-то момент, накричав на Тасю из-за совершенно нелепой, дурацкой причины в виде двойки по математике, я осознала, сколько негодования, злости и раздражения кипело у меня внутри.

Делать было нечего, и я вновь пошла в спортивный, чтобы упахиваться до состояния: пришёл – упал – уснул, как в далекой молодости.

Да, когда Алина пошла в сад, я в обязательном порядке три раза в неделю по два часа проводила в спортзале, потому как имела семейную предрасположенность к лишнему весу, прилично набрала за время беременности и нажрала в периоды сессий, да и вообще поесть, несмотря на нелюбовь к готовке, возможности не упускала.

И вот, в уже весьма приличном возрасте вынуждена был вернуться к спорту, иначе я всю творящуюся вокруг жесть не вывозила.

Надо признаться, стало полегче. Но, увы, только мне.

Вероятно, ощущая обитающую в семье напряженность, Тася начала изо всех сил стараться быть хорошей и не доставлять родителям проблем: отлично училась, исправно занималась танцами, помогала по дому, была неизменно вежлива с родственниками.

В какой-то момент она начала напоминать мне фарфоровую заводную куклу.

И тут я испугалась…

Да еще и Малиновские-самые-младшие поразили новостью:

– А у нас будет ребёнок, – заявил Андрюша, привезя в воскресенье к нам на вечерний чай сияющую Алинку.

Сначала мы все вытащились на них стайкой вспугнутых сурикатов, затем до мозга дошло сообщение, и последовала незамедлительная реакция: Тася заверещала и бросилась к сестре обниматься, а мы с Колей поглядели друг на друга с недоумением.

– Это что? Я буду дедом? – неверующе протянул муж. – Прямо старым дедом Колей?

Я хихикнула, и вдруг, прикрыв в рот рукой, прошептала:

– А я буду бабкой! Баб Галей…

– Капец, – хмыкнули хором.

После этой вдохновляющей новости атмосфера в семье немножечко встряхнулась и стала даже иногда напоминать тихие предыдущие годы.

А потом, когда мы уже ждали новостей от зятя непосредственно из роддома, Коля поймал меня, бегающую по кухне из угла в угол, усадил рядом с собой на диван, прижал покрепче и спросил:

– Что ты так психуешь?

– А то, что у тебя сейчас дочь рожает недостаточно? – нервно пробормотала, пытаясь понять: мне надо поплакать или я хочу съесть еще шоколада?

Муж усмехнулся:

– Уверен, что с этим все будет в порядке. В конце концов, ты-то два раза как-то родила, и дочь наша тоже обязательно справится.

Я немножко выдохнула и, собственно, поняла, что оставшееся напряжение во мне относилось к тому, во что превратилась Тася, ну и, естественно, к первопричине этого преображения.

Поэтому я снова подскочила с дивана, забегала и начала сыпать претензиями:

– Мы тебя совершенно не видим, общение дома сошло на нет, у меня на работе полная жопа, я ни черта не успеваю, Тася чувствует, что дома все не так, психует и старается быть тише воды, ниже травы, став похожей на робота.

Говоров же на это вновь продемонстрировал мужской избирательный слух:

– Я зарабатываю достаточно, увольняйся на фиг из своей богадельни, занимайся Тасей и домом. Ты прилично по жизни отпахала. Можешь теперь пожить для семьи. Скоро, вон, надо будет помогать Алинке с внуком. Ты же не думаешь, что баба Поля, сватья или моя дорогая теща этим вопросом займутся?

Мысль уволиться, конечно, была внезапная, но ни обдумать ее толком, ни как-то отреагировать, я не успела.

Позвонил Андрюша.

И жизнь наша заиграла новыми красками.