Текст книги "Измена. И глупо, и поздно (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17
На краю

«Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Жизнь моя превратилась даже не в чёрно-белое, невыразительное кино, а в какую-то вязкую овсянку, сваренную на воде, без соли и сахара. Но люди и события как-то крутились, и я вместе с ним.

Постоянные заботы, вечный бег по кругу.

Абсолютно одинаковые, безрадостные, мутные рассветы и закаты, о которых я забыла, ведь к вечеру просто падала без сил.

Однако жизнь текла вперед. И наша младшая, внезапно очень грустная Тася вполне благополучно влилась обратно в образовательный процесс и даже в школе своей считалась звездой, которая жила и училась в Европе. Естественно, поэтому поводу чуть ли не ежедневно, после уроков, к нам в гости приходили её любопытные одноклассники, которым дочь на компьютере демонстрировала фотографии нашего жития в Германии, показывала выполненные там домашние задания и обсуждала с ними, изредка хихикая, европейскую образовательную программу.

Всё это шапито, постоянно клубившееся у нас дома, серьёзно осложняло мне не только работу, но и всякие хозяйственные дела, но я старалась относиться с пониманием, ибо ребенку нужны были все эти социальные связи.

Коля же пропадал в командировках, так как новая работа, на которую он устроился после нашего возвращения, носила сугубо разъездной характер.

Это было грустно, но уже привычно.

Малиновские-младшие достаточно часто привозили в нашу отремонтированную квартиру наших же чудесных внуков. Однако, несмотря на то, что и мальчишки были забавные, и мы с ними старались как можно больше времени проводить на улице, но тётку свою Таисию укатывали они детским энтузиазмом знатно.

Дошло даже до грустно-смешного.

Однажды вечером, поглядев на часы и прикинув, что Алина вот-вот привезёт сыновей к нам, Тася предложила:

– Давай мы выключим свет, ляжем на пол, а на телефонные звонки отвечать не будем? Пусть думают, что нас дома нет.

Бедный ребёнок.

Бабушке пришлось, закатив глаза, встречать старшую дочь с детьми на улице сразу.

– Алин, мы с мальчишками сходим в «детский дворик». Пусть они там побегают. И кстати, у меня времени свободного сейчас часа полтора-два, не больше. Проект горит. Поэтому ты уж со своими делами постарайся завершиться сегодня побыстрее, хорошо?

Старшая дочь нынче сияла глазами и неожиданно не возражала. А потом, уже практически умчавшись по делам на машине, которую ей недавно преподнес муж, поразила моё сердце новостью:

– Представляешь, свёкры готовы подарить нам дом! В предгорьях. В закрытом поселке.

Поскольку в моем понимании Малиновским-старшим подобная щедрость была несвойственна, я почуяла подвох.

– Милая, в чем нюанс?

– Ну, там мелочи, – отмахнулась моя старшенькая. – Свекровь его купит, оплатит первый взнос, мы добавим треть, а остальное в кредит. Ну и будем потихоньку выплачивать.

Обалдеть! Это что еще за схема?

– Погоди, Алина, это не называется «подарят дом». Это свекровь платит первый взнос. И скажи-ка мне, а деньги на одну треть вы, где возьмёте?

– Ну как? Квартиру продадим, – и ведь сказала об этом совершенно спокойно.

Нестерпимо захотелось выступить с нецензурным монологом, да.

– Милая, обращаю твоё внимание, что квартира, которую тебе подарила бабушка, сейчас полностью твоя. С домом уже будет не так здорово. В лучшем случае это будет совместно нажитое имущество. А в худшем – имущество свекрови, раз она его покупает. И получится: твоя квартира, плюс кредит, который вы будете с Андреем выплачивать, всё это в итоге будет принадлежать ей. Радость моя, мне кажется, твоя свекровь – не та женщина, которой имеет смысл дарить квартиру.

Удивительно, но Алина… обиделась!

– Вот вечно с тобой так! Все портишь! – фыркнула и умчалась.

Мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться и повести мальчиков в детский игровой комплекс по соседству: бегать, прыгать и как-то выплёскивать энергию перед сном.

Но поскольку вопрос квартиры сильно меня волновал, я решилась даже поговорить с зятем, чего в принципе в их браке старалась избегать.

– Андрей, я понимаю, что ваша жизнь – это ваша жизнь, однако некоторые ее моменты вызывают у меня опасения.

Удивительно, насколько он всегда хорошо меня понимал. Я ещё ничего не сказала конкретного, а Малиновский-младший усмехнулся:

– Вы про Алинину квартиру, да, Галина Михайловна?

Кивнула.

– Не волнуйтесь, я поговорю с отцом. Раз мама позиционирует это, как их подарок, то, во-первых, оформим дом на нас четверых, а во-вторых, они внесут столько же, сколько и мы. Ну и, конечно, так как Алина сидит с детьми дома, то кредит на остаток выплачивать буду я.

Мысленно усмехнулась: кто-то очень хорошо знает своих родителей.

В общем-то, это уже не ужасный Алинин вариант. И с этого ракурса ситуация выглядит не так беспросветно.

Подняла руки в примирительном жесте:

– В твоей разумности я не сомневаюсь, но не могу не тревожиться, ты же понимаешь.

Зять обещал держать меня в курсе событий, и на этом мы распрощались.

А дальше из очередной командировки Говоров вернулся в приподнятом настроении и пылающий энтузиазмом:

– Галочка, ты не поверишь!

Раньше здесь он подхватывал меня на руки, кружил, и мы вместе смеялись, а сейчас у меня сил хватило только криво усмехнуться.

– В общем, есть шанс войти в состав акционеров нашей богадельни и, кроме весьма неплохой зарплаты, получать ещё и дивиденды.

Вспомнив недавний разговор с Алиной, печально покачала головой:

– А теперь скажи мне, в чем подвох?

О, подвох обнаружился солидный.

Ни много ни мало, а взнос, равняющийся стоимости однокомнатной квартиры в элитной новостройке.

– Ты же понимаешь, Галь, с моей зарплатой мы отобьем это за полтора года? – муж усмехнулся довольно.

– Говоров, отобьём – это ладно, где мы сейчас эти деньги для взноса возьмём?

Коля взъерошил свои, изрядно в последние годы поседевшие, волосы на затылке и хмыкнул:

– Ну, слушай, есть же кредиты?

О-ля-ля, какие новости.

– Кредиты-то есть, но ты, на минуточку, сейчас выплачиваешь два: за новую машину и за наш ремонт. Вряд ли тебе одобрят ещё один, тем более таких размеров.

– Слушай, милая, поскольку предложение шикарное и два раза его точно не делают, то кредит придётся взять тебе, – улыбнулся муж, разводя руками. – Обещаю выплачивать без вопросов. И надо бы поторопиться, потому как предложение шефа по времени очень ограничено.

Вот чем? Чем думала Галина Михайловна, когда, пригласив Эльдара поручителем, взяла этот долбаный кредит?

Понятно, думала про тридцать два года вместе, двух дочерей и двух внуков. Про то, столько уж оказалось вместе пройдено…

– Со всем до этого справились? Ну, значит, и с кредитом справимся… – вот так дура старая в моем лице и думала, да.

Кредит я взяла, документы Говоров подписал и стал совладельцем довольно крупной фирмы, занимающейся таможенным оформлением грузов по всей стране.

А я поняла, что заказы Эльдара приносят мне не только так необходимую сейчас прибыль, но также радость и удовлетворение.

И к сожалению, лишь они.

Потому как с удовольствиями в моей жизни, с тех пор как я вернулась на родину, у нас стало совсем грустно. И холодная супружеская постель в моем понимании совершенно не объяснялась нашей общей с Колей рабочей загруженностью.

Что-то у нас сломалось. И, вероятно, довольно давно.

А еще, в глубине души у меня зрела уверенность: все это сломалось необратимо.

Как показал мой юбилейный год: права была Галина Михайловна в своих предположениях. Права, как ни жаль.

Глава 18
Большой бум

«Где тонко, там и рвется»

Поговорка

В моем понимании атмосфера в нашей семье была раскалена до предела: дочь плохо спала и нервничала, а я чувствовала напряженность и постоянно ожидала какой-то подвох, похлеще идиотского кредита, который Коля пока безропотно выплачивал.

Тася, по-прежнему печальная, смиренно пошла в одиннадцатый, а еще в самом начале сентября Сережа обрадовал нас новостью:

– В октябре женится Даня, готовьте подарки. Вот список.

Мы малость э-э-э изумились, но все же по сусекам поскребли и требуемый набор техники и посуды на кухню молодоженам подобрали.

– Как-то мне кажется, что наши родственники малость охренели, – бормотала Тася, помогая мне упаковывать презенты к торжеству.

Мне оставалось только вздыхать: Говоров ходил мрачный, изредка лопал на кухне горстями таблетки, но на все мои вопросы отмахивался:

– Да, фигня, Галь. Посплю, и все пройдет.

А у меня на душе скребли кошки: у его матери и брата, кроме очевидного алкоголизма, была еще и онкология, так что я временами психовала и изрядно, ибо к врачу идти Коля отказывался категорически.

А потом все же свершилось: мне стукнуло полсотни.

– Пятьдесят лет для женщины – это много или мало? – думала, глядя на собравшихся в ресторане родных, друзей и коллег.

Все с удовольствием отмечали мой юбилей.

И мне бы тоже уместно было бы порадоваться, ведь если посмотреть со стороны – у меня всё прекрасно.

Как всегда с удовольствием говорила подругам матушка:

– Всем на зависть моя Галочка устроилась. И Коля – муж у нее надёжный, больше тридцати лет вместе, и Алинка с Тасенькой – дочери прекрасные. Старшенькая уже успела выучиться, выйти замуж и подарить им двух внуков. А младшая вот-вот окончит школу. И образование у Гали приличное есть, и работа достойная. Они даже в квартире недавно ремонт шикарный сделали.

Тут я обычно про себя тяжело вздыхала, потому как события, предшествовавшие этому самому ремонту, до сих пор заставляли болеть сердце.

Да, все годы брака я постоянно мотивировала мужа зарабатывать больше, искала для дочерей хорошие школы и развивающие занятия, находила время для посещения театров и музеев, а также обязательно выкраивала возможность хотя бы раз в год съездить с семьей на море.

Увы, в последние два года я перестала крутиться бешеной белкой, пытаясь обеспечить комфорт и счастье своей семье, а также оправдать ожидания многочисленной родни, но это было ответом… реакцией… результатом.

Потому что трудно заставить себя стараться для людей, которые плевать хотели на твои планы и стремления, и на тебя саму.

Я считала теперь: попытка переезда в Германию – та история, что вынудила меня иначе взглянуть на свою жизнь и отношения с родственниками. Да, получилось больно, но весьма отрезвляюще.

И вот сейчас, когда шумный праздник уже подходил к концу, поняла, что ужасно устала: и физически, и морально, и даже эмоционально.

– Мам, ты как? – уточнила Таисия.

Младшенькая всегда была внимательной к близким, и мою болезненную гримасу наверняка уловила.

– Держусь, но из последних сил, – усмехнулась, найдя глазами по очереди: мужа, семью старшей дочери, маму, брата с женой и с сыном.

– Жду, когда народ расползётся, мечтаю прийти домой, упасть на диван лицом вниз и сутки валяться, – улыбнулась, чтобы немножко Тасю успокоить.

Но дочь шутку про «валяться сутки на диване» не поддержала.

– Зачем надо было собирать всех этих людей, которые, кажется, пришли только поесть и похвастаться своими обновками, – тихонько пробубнила моя вроде бы уже взрослая, но иногда такая маленькая и наивная дочь.

– Ты же знаешь, милая, это семейная традиция. Большие праздники мы всегда стараемся отмечать полным составом и на широкую ногу. В противном случае бабушка потом ещё очень долго будет припоминать, какие мы стали негостеприимные, необщительные и, вообще, как будто нас с тобой там, на загнивающем Западе, подменили.

Дочь выразительно поморщилась:

– Чем так надрываться, я уже готова вытерпеть бабушкино ворчание. А про Запад ты сама все знаешь…

Да, глядя, как мои шумные гости постепенно начинают разъезжаться по домам, я печально усмехалась про себя:

– Всё знаю, конечно. Мама же всегда всё знает. Хочет, не хочет. Да кто бы ее спрашивал…

Здесь пришлось прикусить губу, потому как вспомнилось слишком ярко… очень недавнее прошлое. Не время и не место для горьких воспоминаний о моем эпическом провале.

Может быть, когда-нибудь потом. Хотя в последнее время я уже не верила, что у меня будет время и возможность просто поплакать. Спокойно. По любому поводу.

Сейчас я – главная героиня вечера, я на семейной сцене. И всё у меня прекрасно. Да.

– Всё, со всеми попрощались, счёт оплачен, можем выдвигаться к дому, – удивительно, но сегодня муж весь вечер был мрачен, практически не пил и не шутил, чем серьёзно озадачил друзей и знакомых. А меня обеспокоил.

И пока мы топали по широкому проспекту от ресторана до дома, с каждым шагом неясная тревога внутри меня нарастала.

Пятнадцатиминутная прогулка по морозцу с огромными корзинами и букетами цветов нас слегка взбодрила, поэтому, едва зайдя в квартиру, Тася пробормотала, что у неё на завтра ещё доклад не написан, и быстренько исчезла у себя в комнате.

Мне же нужно было заняться цветами и разбором подарков.

– Галя! – муж за спиной возник неожиданно.

Я как раз доставала большой букет с белыми, моими самыми любимыми, розами, которые вручил Серёжа. Он же что-то там по поводу этих цветов сказал, но я забыла. Вроде как это от моего давнего поклонника со словами искреннего восхищения.

Ну, я, конечно, помнила, кого брат всегда так звал. Своего лучшего друга.

Эльдар, кстати, предупредил, что уезжает и прийти не сможет, ну и очень сожалеет.

Да, лучший друг брата, мальчик из приличной семьи, выросший в офигенного мужчину, был сейчас не только моим работодателем, но и единственным другом.

– Что? – спросила, не отрываясь от разбора букета, потому как всю жизнь обязательно умудрялась так исцарапать руки цветами, что у окружающих создалось впечатление наличия у нас дома дикого кота.

Но на белых розах в букете от Эльдара все шипы оказались удалены. Забавно.

– Я давно хотел сказать! Да послушай же меня, Галя… Это срочно!

Паника удушливой волной накрыла меня, заставив уронить розы в раковину и в ужасе обернуться к мужу.

– Все же случилось? Неужели плохие анализы? А ведь сколько я уговаривала его посетить врача… Нужно будет обязательно пересдать в других медицинских центрах, сходить на консультации к нескольким специалистам, получить полную картину и тогда уже принимать решение о методах лечения… – всё это вмиг пронеслось в голове, и я почувствовала, как неприятно заледенели пальцы.

В висках стучало:

– Ведь знала, что его семейная болячка коварна и может проявиться в любой момент… знала…

– Я встретил другую, у нас всё серьёзно. Я от тебя ухожу, – Коля смотрел напряженно и зло.

Что-что?

Степень моего м-м-м изумления сразу было не выразить.

Я офигела? Охренела? Обалдела?

Да все вместе.

В голове вот только стучало: «Как так?»

Глава 19
Нежданно-негаданно

«Боишься ты смерти или нет, примириться с ней всегда трудно»

Э. Хемингуэй «По ком звонит колокол»

Неверие.

Шок.

И это еще не все, что меня внезапно накрыло после слов… любимого мужа.

Вздрогнула, встряхнулась, повела плечами и внимательно уставилась на Говорова:

– Повтори еще раз. Но медленно. Что-что у тебя там случилось?

– Галь, я встретил другую: молодую, беспроблемную, веселую. Ухожу к ней. Сил нет в твоей тоске вариться.

– Спятил? – это вырывается непроизвольно. – Говоров, ты в своем уме? Нам по пятьдесят. У нас двое детей, два внука, три кредита на двоих и тридцать с фигом лет вместе. Какая может быть «другая»?

Муж вздрогнул еще более выразительно, чем я.

– Галь, не могу больше. Устал. Сил нет. Хочу пожить еще человеком, а не дедом и престарелым отцом.

Глаза пекло. Выть от ужаса и накатившей паники хотелось нестерпимо.

Но я же сильная? Я ж всегда справлялась с чем угодно?

Выдержу и это. Не сломаюсь.

Я справлюсь.

Все это мысленно я повторяла про себя.

А вслух уточнила только лишь принципиально важное:

– Когда? Как давно это у тебя?

Муж замялся, опустив глаза в пол, а потом выдохнул покаянно:

– Уже полгода.

Обалдеть.

Пока я тут изо всех сил устраивала ему комфортный быт, он, оказывается, хотел «пожить человеком».

– Я тебя услышала, – проговорила с трудом. – Надеюсь, ты помнишь свои обязательства? Кредит за твои акции я платить не стану.

Говоров помрачнел, но мне было уже плевать. Я боялась признать, но меня, кажется, подхватило и понесло жуткой волной ярости:

– Мы разводимся, раз ты хочешь умереть свободным. Квартира останется нам с Тасей. Мы с ней оставили свою устроенную жизнь в Европе ради тебя, а не для того, чтобы мыкаться тут по углам. Все, что ты обещал младшей дочери – ты выполнишь. И знаешь что? Проваливай отсюда прямо сейчас, Коля.

Вероятно, в глазах моих Говоров увидел отблески костров инквизиции, поэтому он медленно кивнул:

– Галь, я не спорю и ни от чего не отказываюсь. Говорил, что выплачу кредит? Так и будет. И Тасеньке все курсы и поступление оплачу.

Я махнула рукой в сторону стола на кухне:

– Все это в письменном виде. Сейчас.

Слова словно проскрипели колесами несмазанной телеги, но мне уже было не до этого.

Медленно, но верно на меня наваливалось осознание жуткого: меня бросил муж. Нашел моложе. А ведь я ради него отказалась от мечты, оставила жизнь в Европе. Вернулась.

Ощущала всем телом, что вот-вот меня начнет морозить, трясти и колбасить. Зубы готовы были застучать, руки – затрястись, глаза – закатиться. Под зажмуренными веками поплыли жуткие фиолетовые пятна, дыхание начало сбоить, ладони и пальцы похолодели, а в ушах будто бы образовался комок ваты.

Тем не менее, я отметила: Говоров что-то там на листе написал, а потом посмотрел на меня виновато.

Да надо же?

– Галь, я не хотел. Оно само так вышло. Слишком у нас все… тяжело, утомительно стало.

– Да ладно? – хмыкнула, прикусив губу и щеку изнутри. – Так тяжело, что ты струсил и решил сбежать?

– Прекрати! Говоришь так, будто я дезертир! – Коля глянул с негодованием, но мне теперь оказалось все равно.

– Ты, Говоров, трус. Это неприятный сюрприз, но мы с Тасей как-нибудь это разочарование в мужчине и отце переживем, – лязгнула зубами. – Просто уходи. Не могу тебя видеть.

И он ушел.

А я без сил опустилась на стул и замерла в ужасе.

Горечь и боль осознания накрывали меня волной: медленно, но неотвратимо.

И я молила Вселенную лишь об одном: выстоять.

Выдержать.

Спасибо Коле, если уместно было бы так сказать: он ушел.

А потом и съехал.

Ну, на следующий день позвонил и спросил, когда можно прийти, затем явился, собрал вещи и был таков.

Тася, папина дочка, молча заливалась слезами, а я будто бы замерла, застыла, замерзла.

Вымыла квартиру, сделала небольшую перестановку, потом принялась за срочные проекты.

– Гала, что у тебя случилось, – через три дня, за которые я успела подать на развод и прикинуть свой бюджет на будущее при разных вариантах развития событий, спросил Эльдар.

А я, вместо того, чтобы внятно и спокойно изложить ситуацию, разрыдалась, чем повергла его в неожиданный ужас.

Так-то он находился на заслуженном отдыхе в Аргентине. Именно поэтому ко мне на юбилей и не явился.

– Погоди, дорогая, я не понял: что-что у тебя там такое произошло, – переспросил он, едва я слегка успокоилась и подвывать перестала.

Ну, пришлось высказаться откровенно и даже цензурно:

– Я развожусь. Коля нашел себе молодую и беспроблемную.

Душевный, отборный мат, прозвучавший с той стороны, слегка меня порадовал и взбодрил, так что звонок я прервала со спокойной душой, вздохнув:

– Зря я возвращалась, выходит.

А потом меня подхватило и понесло рутиной.

Наталья Павеловна, естественно, не преминула позвонить и обозначить свое мнение:

– А я говорила? Я предупреждала⁈ Сама ты, Галя, виновата! Таскалась столько времени, где попало, бросила мужика тут одного. Вот! Нашлась та, кому он оказался нужен. Так что теперь слезы-то лить?

Именно после этих слов у меня слезоразлив как отрезало.

Спасибо, мама, да.

Тася со мной ситуацию не обсуждала, ходила в школу, делала уроки. И чахла. Просто на глазах увядала.

Алина позвонила через неделю после того, как Говоров от нас съехал:

– Мама, ты же понимаешь, что это твоя вина? Папе было тут очень тяжело, когда ты его бросила.

Ну а про то, что и мне там было непросто и невесело, все как-то предпочли забыть.

Но я-то помнила: постоянные холод и ужас в глубине души, с которыми я просыпалась по утрам, проживала целый день и укладывалась в постель вечером. Одиночество, страх и горечь, сопровождавшие каждый мой миг после переезда.

Но это были мои проблемы. Они, естественно, никого не интересовали. Как всегда.

А старшая дочь не унималась, стыдила меня, оправдывая поступок отца, чем удивила до изумления.

В итоге, когда я резко оборвала ее проповедь на тему, как именно мне следовало поступить, она словно спохватилась:

– Мам, привезу вам завтра мальчишек. Возьмите их на десять дней. Мы с Андреем хотим в Китай метнуться. На лыжах покататься, да и еще у него там форум какой-то по работе.

Вот тут-то Галина Михайловна впервые и осознала, в чем ее ценность для старшей дочери: бабушка, которая присматривает за детьми.

– Извини, но нет. Вы с мужем взрослые и разумные люди. Те, что не допускают ошибок ни в жизни, ни в отношениях, ни в воспитании. Так что выкручивайтесь сами.

И положила трубку.

Поплакав перед сном, я, тем не менее, отдохнула хорошо.

Вот только за завтраком младшая дочь поразила меня грустным вопросом:

– Вот папа, блин, нашел время. У меня как бы поступление летом. И куда я теперь денусь, если денег нет?

Да и правда? А куда?