Текст книги "Измена. И глупо, и поздно (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11
Семейное: бессмысленное и беспощадное

Весна посреди зимы – особое время года:

Вечность, слегка подтаивающая к закату,

Взвешенная во времени между полюсом и экватором.

В краткий день, озаренный морозом и пламенем,

В безветренный холод, лелеющий сердце жары,

Недолгое солнце пылает на льду прудов и канав

И, отражаясь в зеркале первой воды,

Ослепляет послеполуденным блеском.

И свечение ярче света горящей ветви или жаровни

Пробуждает немую душу: не ветер, но пламя

Духова дня

В темное время года. Силы души оживают

Меж таяньем и замерзаньем. Не пахнет землей

И не пахнет ничем живым. Это весна

Вне расписанья времен.

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Литтл Гиддинг»

Семейное сборище – ужас – ужасный, по моим предположениям, а на деле: сплетни, охи-ахи, посиделки на кухне. Только в ресторане.

Причем за счет Ули и Артема.

– Естественно, мы угощаем. Это же нам приспичило повидаться, – хмыкнула сестра. – Вам спасибо, что пришли!

Я, конечно, удивилась, но для разнообразия – приятно.

Ресторан мы выбрали приличный, умеренный, без какого-то пафоса и вычурности. Слава богу, без Малиновских-старших встречались, так что смогли со спокойной душой пойти в «Горы Кавказа».

Не сказать, что слетелась «вся королевская конница, вся королевская рать», но народу вышло двенадцать человек: Улина семья, мы с Говоровым и Тасей, баба Поля с мамой и Серёжа с Жанной и Даником.

Сначала последовал бурный обмен подарками, которые решили сразу не открывать.

– Дома посмотрите, – поржал довольный своим катером Говоров. – А то выпадете из бесед семейных сразу.

Родня не упорствовала, но нет-нет, да поглядывала на пакеты заинтересованно.

Потом, естественно, были все эти оханья и аханья:

– Сколько лет, сколько зим? Как выросла да как похорошела! Ах, какой мужик! Ой, а детки-то, какие милые…

И вся эта муть по кругу.

Очень хорошо, что днём сегодня эти детки ходили гулять в ботанический сад, а потом поели и выспались, поэтому повышенная активность престарелых родственниц их не сильно раздражала. Соня и Лена переносили излишнее внимание к собственным персонам стоически.

– Характер папочкин, упертый, – усмехнулась Ульяна.

Артем же хитро подмигнул и шепнул Коле:

– На мать они похожи. На мать.

Это было так мило, что я чуть не расплакалась.

Но рядом же имелась моя родня, которая, как всегда… бодрила.

Так забавно оказалось наблюдать: мама с Серёжей делали вид, что у нас с ними безоблачная безумно-родственная любовь. Обнимались со мной, тискали Тасю, постоянно обращались к Коле за подтверждением той или иной байки. Держали парадный семейный фасад, короче.

Все это выглядело очень смешно, с учётом того, что мы с Улькой сегодня по телефону пили кофе за завтраком и в мой обеденный перерыв, поэтому нюансы наших актуальных взаимоотношений для неё секретом не были.

Сестра время от времени поворачивалась ко мне, делала большие глаза и очень знакомо усмехалась.

Дед Ваня так делал.

В один момент её спалила баба Поля, расплакалась, призвала к себе, усадила рядом и начала спич на тему: от «как молоды мы были» до «какой чудесный был Ванюша». И всё такое прочее.

Нужно отметить: Ульяна не выказала ни капли недовольства, спокойно с улыбкой и даже радостно общалась с бабушкой, показывала какие-то фотографии, периодически гладила её по руке, что-то тихонько шептала на ухо утешающе.

Выходило удивительно тепло.

Где-то в середине вечера, уже, наверно, после горячего, у Серёжи зазвонил телефон. Он сильно возрадовался, подскочил, буркнул: «Я сейчас! Мигом!», и вымелся из-за стола.

Поскольку именно в этот момент Соня с Тасей принялись составлять список мест, которые они бы хотели вместе посетить в Петербурге, когда Таисия Николаевна приедет туда учиться, отвлечься на брата у меня не было возможности.

Но все же пришлось, потому как Улька, обсудив важное с бабушкой и выслушав все то, что престарелая родственница желала ей сказать, вернулась в наше общество, а через какое-то время тихо хихикнула у меня над ухом.

Пришлось мне отрываться от бурных детских обсуждений.

И именно в этот момент к нам вернулся Серёженька, да не один.

– Говорю же, Галочка, у вас все стабильно, – фыркнула сестра, – столько лет прошло, а взгляд все тот же – побитого щеночка.

Честно скажу, узнала я молодого человека рядом с Сергеем не сразу, а потом как будто всплыло откуда-то из глубин памяти: Эльдар – лучший друг брата со времён детского сада, первый подельник во всех проказах в эпоху школы и дружка на Сережиной свадьбе.

Такое чувство, что на той свадьбе я Эльдара последний раз и видела.

Пока брат представил друга семье Ульки, ибо все остальные с ним, конечно же, были знакомы, сестра толкнула меня локтем:

– Он все также страдает рядом? Этот твой давний поклонник…

Поглядела на нее с недоумением:

– В смысле?

– В коромысле, Галя! Даже я в курсе, что Сережкин друг в детстве и юности был от тебя без ума. Я помню, что на твоей свадьбе он чуть ли не рыдал, а на свадьбе Серёжки изрядно нажрался несмотря на ответственную должность.

Я замерла в шоке, а Улечка вдруг ностальгически улыбнулась:

– Тогда, у Сережи с Жанной этот Эльдар сделал мне очень спорный комплимент, а потом невесело пошутил, но сильно помог моему моральному и духовному росту.

Прикинув, что на нашей с Говоровым свадьбе Ульке было лет девять – десять и училась она примерно классе в третьем – в пятом, а после Серёжкиной – уехала в институт, я даже не могла представить:

– А что там было-то?

Народ окружающий занимался своими делами, нам никто не мешал есть, пить и тихо болтать, так что Ульяна припомнила:

– Ну, на твоей свадьбе он сильно сожалел, что ты так спешишь, а он просто ещё не успел вырасти.

Глаза мои округлились до размера блюдец и грозили вылезти на лоб.

– А у Серёжи, ты же помнишь, в августе, какая тогда жара была? Ну, и пили сплошь водку с «Инвайтом». Да так, что молодёжь почти вся оказалась мощно поддатой. И тогда этот самый Эльдар сказал, что я похожа на дочь комиссара Каттани [1]. Поверь мне, это не комплимент, особенно для тех, кто вынуждено, с бабушкой и дедушкой, смотрел «Спрут».

Я нервно хихикнула, потому что помнила: девочку в сериале, ближе к концу, убили и еще вроде бы были у неё какие-то проблемы с головой.

Ну а потом Улька, прикрывшись бокалом, фыркнула:

– Когда мы уже собирались уезжать, и я вылезала из-за стола, этот пьяный дружка воспользовался моментом и, заметив, что моя мать собирается обниматься с тобой и Колей, присоединился к нашей компании. А уже на улице сказал, что прекращает ходить по свадьбам и начинает посещать похороны.

Сидела я дура дурой и только молча глаза таращила, рот раскрыв.

А сестра, усмехнувшись, процитировала старый анекдот:

– Там не спрашивают: «А вы когда?»

Новости эти для меня были невероятными. Просто невозможно поверить, что он… что столько лет… и вообще без намеков?

Как-то я оказалась не готова к подобному. Старею, что ли?

Эльдар, поздоровавшись со всеми, давно устроился рядом с братом, и мужская компания, включавшая и Артёма, и Колю, и даже Даника, что-то там на своем краю активно обсуждала. Мы же были вынуждены слушать Наталью Павеловну, которая причитала и охала вокруг Ульки на тему:

– Как вы там, на чужбине, живёте-то? Поди, страдаете⁈

– Везде люди живут, – усмехнулась Ульяна и, наклонившись ко мне, заметила, – я там уже провела столько же лет, что и тут. Выучилась, замуж вышла, на работу хорошую устроилась, машина есть, квартира. Все близкие родственники – там. Как я должна жить, интересно?

А я хмыкнула:

– Ты не можешь жить там хорошо, по определению, ибо это идёт вразрез с понятиями Натальей Павеловны.

Баба Поля же неожиданно заинтересовалась вопросом:

– А как там у вас девочки учатся в ВУЗах?

– Ну, как везде, наверно, – удивилась сестра. – Без особенностей. Да, в технических специальностях есть перегибы, но в финансах, культуре и образовании – царят, я бы сказала.

– Эх, вот Таська подрастёт, и её бы туда! – с надеждой протянула баба Поля.

Я аж глаза зажмурила от грандиозности и невозможности замысла и с удивлением услышала незаметно подошедшего Артёма:

– Так, без проблем. Пусть прилетает, поступает. А жить у нас сможет. Уж для одной племянницы место найдём.

Это, в принципе, даже слышать было дико.

Но приглашение прозвучало.

А Улька тут же улыбнулась:

– Я думала – Данила-мастер приедет. Дед Ваня рассказывал, что он уж больно с детства рвался в инженеры-изобретатели. Если что, у нас все условия для развития минимум в пяти институтах есть, из мне известных.

Мы с бабой Полей грустно вздохнули:

– С тех пор как Даниил нечто секретное в своей комнате взорвал, да так, что окно меняли, и ремонт полностью делали, то отцовым ремнём и материной скалкой все стремление ему и отбили.

– Если желание это – его, оно вернётся. Рано или поздно, – усмехнулись наши питерские родственники, переглянувшись.

А под конец вечера Эльдар, прощаясь, неожиданно заметил:

– Когда-то давно твои классические проекты интерьеров были очень хороши, Гала́. Если надумаешь вернуться в профессию – заказы будут.

И оставил мне визитку.

Обалдеть.

Что происходит-то?

[1] Паола – дочь комиссара Коррадо Каттани в сериале «Спрут» (итал. La Piovra, 1984–1989). Роль Паолы сыграла Каридди Нардулли.

Глава 12
Подводные течения

«Homo locum ornat, non hominem locus» ( лат .)

«Не место красит человека, а человек место»

Расходились мы с посиделок хоть и усталые, но довольные. А некоторые еще и с подарочками, по крайней мере, Даниил улыбался, нежно прижимая к груди свой пакет.

– Помни, пожалуйста, что в эпоху развитой телекоммуникации можно позвонить, написать или прислать фотку в любой момент. И это если не говорить про «прилететь или приехать», – напутствовала меня Ульянка, обнимая перед расставанием.

Утром вторника, их последнего дня пребывания под жарким азиатским солнцем, в плане оставалось Кок-Тюбе, куда их после завтрака и должен был по предварительной договоренности сопроводить Говоров. Потом Коля планировал завезти родню в ресторан «Ул-Дастархан»:

– Надо обязательно показать детям и Артёму настоящий дастархан! Ну, и пообедать, конечно. А там – помчим в аэропорт.

Последовательность я одобрила, мужа на подвиг благословила.

Сунула нос в телефон, отправила дежурное «Спокойной ночи» нашим отдыхающим на морях и задумалась.

Будучи весьма занятой встречами с приехавшей родней, я в эти дни только вечерами поглядывала в наш общий чат с Малиновскими-младшими, тихонько радовалась и умилялась их ярким солнечным фотографиям.

Не нервничала и не переживала на тему как они там, потому что… не успевала. И главное – никому это, на самом деле, как обычно, нужно не было. Только мне нервотрепка и проблемы.

– Вот, вечно так – сама себе создаёшь трудности, Галочка, – пробормотала чуть слышно и отправилась после семейной встречи в ванную комнату приводить себя в порядок.

Перекатывала в голове новые откровенные и неожиданные мысли, которые появились там после всех слов сестры, поведения матери с братом и появления Эльдара. И чем дальше, тем сильнее ощущала: его прощальные слова и контакты мне точно пригодятся.

Во-первых, это было так мило.

В ушах снова прозвучало:

– Гал а…

Гал а – так в жизни звал меня только он. Это было, как внезапный привет из далекого, почти забытого, светлого времени детства.

Во-вторых, я в глубине души сожалела, что забросила проекты сразу после рождения Таси: не было сначала сил, потом времени, вдохновения, а затем ушла привычка придумывать и продумывать красивое, комфортное и удобное.

И все тихо… умерло.

Ох, кажется, это касалось не только моего творческого самовыражения.

Вздохнула и честно призналась себе: мне хотелось опять взяться за дизайн и проектирование интерьеров. Возможно, даже разработать что-нибудь новенькое на основе классической модели. Не сказала бы, что с учётом современных трендов: не очень я их понимала и не сильно они мне оказались близки. Но что-то комфортное, уютное и функциональное придумать было бы, наверно, здорово. И вполне мне по силам, правда же?

Когда я вышла из ванной, Говоров неожиданно предъявил мне какие нелепые претензии:

– И ведь вроде же – приличная давно замужняя женщина, а этот твой наглый ухажёр смеет являться на семейную тусовку, как ни в чем, ни бывало…

– Коля, тормози, – уставилась на него во все глаза. – Вы там душевно весь вечер общались, так что все свои вопросы ты мог задать сам. Я Эльдара последний раз видела, до сегодняшнего вечера, на Серёжиной свадьбе, слышала – примерно тогда же.

Муж замер, а у меня вдруг неожиданно прорвалась обида:

– А вообще, человек, у которого какие-то претензии к жене, должен вспомнить, сколько времени он ей уделяет.

Ведь, правда, у него сплошная работа, у меня работа, дом, дети и внуки. Мы очень давно с Колей не ходили никуда вместе, не проводили время только вдвоём, не ездили куда-то без сопровождения родственников или друзей.

Мы уже давным-давно, в первую очередь – родители, бабушка и дедушка, а не пара.

И это грустно. По крайней мере, мне.

Вот такая внезапно обиженная и несчастная я и отправилась спать.

Да, видимо, и Артём шепнул что-то Говорову, да ещё и Улька, вероятно, «вкрутила» во вторник, ибо после того, как он их проводил, муж подробно отчитался:

– Куда они хотели, мы съездили. Все, что надо было – купили. В аэропорт прибыли к сроку, багаж сдали нормально. И только после того, как они прошли через паспортный контроль, я уехал.

– Хорошо, Коль, спасибо тебе большое! – поблагодарила, пусть и на бегу.

На работе у нас случился очередной виток родственного трындеца от шефа, поэтому беседовать с Говоровым совершенно не было времени.

Но он что-то там себе такое уловил, потому как неожиданно вечером приехал за мной на работу. И даже отвёз поужинать в маленький ресторанчик около дома, где, добравшись до чая, уточнил:

– Сейчас тут каникулы начнутся, а Тася просилась к бабушкам на недельку. Как ты смотришь на это?

Я смотрела на это удивленно и широко раскрытыми глазами.

– А что, бабушки сменили там гнев на милость? – вырвалось непроизвольно.

Коля усмехнулся:

– Визит питерских родственников оказался чрезвычайно будоражащим для нашего местного болотца.

Переглянулись с пониманием. И, возвращаясь пешком из ресторана домой в мягких и тёмных майских сумерках под руку с надёжным, тёплым и дорогим мужем, я подумала:

– Хорошо, что Улька приезжала. Вон сколько всего мы заметили и узнали.

Да, в Иссык Тася действительно уехала после того, как прозвенел последний звонок, и целую неделю мы с Говоровым провели вдвоём.

Он не задерживался на работе, приезжал за мной в офис, мы даже пару раз прогулялись по терренкуру, устроенному вдоль Весновки – небольшой бурной горной речки, протекавшей неподалёку от нашего дома.

А потом со своего моря вернулись Малиновские, и неожиданно Говоров заявил:

– Собираемся. Пора и нам на отдых.

И таки увёз нас с Тасей в отличный новый пятизвёздочный отель на целых две недели.

А родственники, к моему невероятному удивлению, со своими делами и заботами справились без нас.

Все время на отдыхе дочь в разговорах возвращалась к идее поехать учиться в Питер.

– Там же холодно и мокро, – об этом Коля напоминал ей непрестанно.

Но его младшая наследница крутила носом, хмыкала и гордо парировала:

– Там красиво. Много интересного. Я смогу учиться кино.

В целом, идею не оставляла.

По возвращении, буквально к концу лета, стало очевидно: увольняться мне придётся.

Проблемы с родственниками шефа у меня происходили на каждом шагу, нормально работать я не могла совершенно, очень сильно нервничала, ситуация была безвыходной, а начальник разводил руками:

– Ну а что я сделаю? Это же родственники, ты же понимаешь⁈

Утешало и спасало меня только одно: ещё в отпуске на море я так вдохновилась местным колоритом, что придумала маленькую беседку. Нарисовала её и от нечего делать, ради эксперимента, отправила Эльдару.

К моменту нашего возвращения он её продал.

Невероятно.

С тех пор я сделала уже три кухни, две детских и одну парадную залу.

Всё это приносило пусть не бешеные деньги, но, уволившись, без гроша в кармане и собственных средств я не останусь совершенно точно.

Посмотрев, как я работаю на старом Алинкином ноуте, Говоров тяжело вздохнул и купил мне разом и планшет, и новый ноутбук.

– Может, тебе еще моноблок? Ну, там и экран получше, памяти побольше?

Но меня обновки полностью устроили, так что я попросила мелочь:

– Мне лицензионный графический пакет купи, и будет огонь просто.

Муж вздохнул и купил.

Так у меня образовался дома маленький творческий уголок на застекленной лоджии, где я с огромным удовольствием придумывала, рисовала, считала и воплощала свои идеи, которые Эльдар очень успешно, на мой взгляд, продавал.

А потом наступила осень и принесла с собой много разных событий.

Во-первых, несколько наших близких друзей уехали на ПМЖ в Израиль и в Германию, а одно неуемное семейство авантюристов – аж в Аргентину.

Во-вторых, Малиновские-младшие объявили, что весной подарят нам второго внука, и в связи с этим Алина почти прописалась в больнице на сохранении, а Давид, естественно, у нас. Творить стало сложнее.

А в-третьих, случилось то, что оказалось самым ужасным: холодным снежным ноябрьским днём не стало бабы Поли.

И почему-то все беды, горести, потери и неприятности последнего времени резко вышли на первый план и оказались для меня как на ладони.

Они окружали, давили, угнетали.

Окрашивали жизнь в беспросветно чёрный цвет.

Горечи, боли и траура.

Безысходности и тоски.

И вдруг в один из тяжелых, холодных, грустных понедельников мне вспомнилась Улька и её отважная мать, которая заставила все семейство переехать. А в голове неожиданно появилась страшная идея:

– Если здесь у нас всё так плохо, значит, надо сменить место! И станет лучше!

Кто мне скажет, почему я решила, что эмигрировать надо в Германию?

Глава 13
Белая эмиграция

'Чтобы познать то, чего вы не знаете,

Вам нужно идти по дороге невежества,

Чтобы достичь того, чего у вас нет,

Вам нужно идти по пути отречения.

Чтобы стать не тем, кем вы были,

Вам нужно идти по пути, на котором вас нет.

И в вашем неведенье – ваше знание,

И в вашем могуществе – ваша немощь,

И в ваше доме вас нет никогда…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Ист Коукер»

Естественно, идея моя вызвала… скандал.

Матушка голосила, не переставая:

– С ума сошла! Мы же с ними воевали! Твой дед Васё́ка погиб на фронте в сорок четвертом!.. Как ты можешь?

Сережа не отставал, но его идеи были из другой оперы:

– Да куда ты лезешь? Что за бред? Ну, Галя, и что ты там собираешься делать? Улицы мести? Кому ты там нужна?

Я же, проконсультировавшись с подругами, живущими в Германии, побеседовав с недавно уехавшими педиатром и ортопедом из нашей детской клиники, создала список с порядком действий, а также составила перечень необходимых документов и процедур.

Ну и уведомила родню, что процесс пошел.

– Прокляну! Слышишь меня? Навечно! – вбросила последний аргумент Наталья Павеловна и отключилась.

Мило, конечно, но я не была удивлена.

Дома у нас же наступило тревожное время.

Малиновские-младшие пока не отсвечивали и с комментариями не лезли, ибо были заняты грядущим прибавлением в семействе, а Тася находилась в том чудесном возрасте, когда любой движ казался классным, особенно вызывало восторг все таинственное и загадочное.

Говоров вздыхал:

– Галь, ну, ты хорошо подумала? Все же у нас ничего, а? Да и столько лет прошло, с тех пор как мы там были, и нам понравилось. Может, там уже все не так?

– В крупных городах, вероятно, все изменилось, да. Кругом мигранты из Африки и с Ближнего Востока, но мы с тобой в глушь поедем, к Ленке Шепелевой и Ирке Химич в их Варнемюнде или Мейсен. Ну, хочешь, можем в Дрезден или Лейпциг? – напомнила ему о моих сто лет назад эмигрировавших подругах, которые устроились в Германии вполне комфортно и удачно. Ирка даже медицинский диплом свой подтвердила и трудилась по специальности: рентгенологом в частной клинике.

– Галь, я понимаю, ты расстроена из-за работы. Да, и у меня тоже есть подобные задвиги у руководства, но зачем? Зачем нам куда-то ехать? – Коля не высказывался против переезда, он, ну, я бы назвала это «увещевал».

– У нас Тася растет, мы еще успеваем позаботиться о ее просвещенном и благополучном будущем, – указывала на очевидное.

Ибо с образованием и перспективами сейчас на родине было очень сложно.

– Ну, хорошо, она будет учиться, а мы-то с тобой? Бабка и дед… чего мы станем делать? – Коле и раньше-то комплименты не удавались, а нынче вообще грустно вышло.

Дед и бабка⁈ Рано он нас хоронит.

Покачала головой:

– У Иркиного мужа – логистическая компания, у Ленкиного – таксопарк. Работа будет. Уж не пропадем.

Говоров качал головой, но не спорил.

Потому как, ну, и так ведь все ясно, да?

И да, мне было странно, что все окружающие как-то разом забыли: немецкий я не просто учила в школе, а затем дошлифовывала в институте, но я его еще и использовала в работе, плюс переводила для себя статьи из модных и авторитетных журналов по дизайну. Я не видела сложности в том, как мы там будем адаптироваться, пока моей главной проблемой было – вывезти семейство.

Я помнила, что в эмиграции важно не то, как вы хорошо употребляете местный язык, чтобы правильно устроиться, а как вы правильно устроились, чтобы вообще его не употреблять.

Ведь, несмотря на отсутствие прямых возражений, они все, конечно, предпочли бы сидеть на попе ровно, и чтобы я никуда их не тащила.

Уговаривая старшую дочь, расписывала ей перспективы для сыновей и для нее самой, но она была пока слегка заторможенная из-за гормонов и на диалог не слишком настроенная.

– Мам, нам нормально. Ну, я подумаю… это все интересно, – бормотала Алинка, а Андрей был нынче очень занят, на работе и виделись мы редко.

Из всей родни и знакомых только Эльдар выслушал мои планы и аргументы, потом подумал и сказал:

– Делай, как ты считаешь правильным для себя. В любом случае мировую паутину никто не отменял. Буду присылать тебе задачи на новые проекты. В эпоху интернет-банкинга вопрос оплаты решается довольно быстро. Только не исчезай, пожалуйста.

Это я пообещать могла без проблем.

– Конечно, куда я денусь? Один ты меня и понимаешь, – улыбнулась в трубку, а он словно понял.

Раздался тихий смешок, а потом вкрадчивое:

– Гала́, дорогая…

Почувствовав, что Эльдар может сказать сейчас нечто, способное поколебать мой настрой, я быстро перебила, извинилась и распрощалась.

По той же самой причине я не писала Ульке: чтобы не сбила, не отговорила, не поколебала мою уверенность.

Потом.

Вот переедем, позовем их к нам в гости. Кстати, у той части родни, мне казалось, тоже были в Германии какие-то то ли друзья, то ли родственники. И опять же – недалеко от Берлина.

Ну, может, у них и увидимся?

И вот в канун католического Рождества две тысячи девятнадцатого года мы с Таисией Николаевной получили на руки комплект разрешительных документов.

У Коли процесс оформления еще шел, так как и начался он позже, и нюансов для проверки оказалось гораздо больше.

– По предварительным данным, вероятно, готово будет в начале февраля. Тут наши внутренние сложности. Край – конец марта, – улыбнулась мне милая барышня из посольства, к которой меня направили наши недавно оформлявшие бумаги знакомые врачи.

Я поблагодарила и ушла почти счастливой.

Новый, две тысячи двадцатый год мы всей семьей встречали в большом нервном напряжении.

Я волновалась, ибо девчонки из Германии слали мне варианты квартир и домов, Эльдар – проекты, а мать проклятья.

Вот так разнообразно вышло.

– Ну, хочешь, можете с Тасей поехать? Пока там, на месте, осмотритесь, домик выберете? А я прилечу сразу, как получу документы, – предложил мне на новогодних каникулах, возвращаясь из очередных гостей, муж.

Я сначала от души пострадала, помаялась, а потом увидела дешевые билеты на самолет и… холодным январским утром мы с Таисией улетели.

Встречали нас теплом: и погода, и подружки были словно действительно рады.

– Нет, сперва у нас поживете. Осмотритесь, привыкните, разберетесь с самым срочным. Давай без этих вежливых глупостей, – сразу заявила Ленка, обладательница трехэтажного дома и большого приусадебного участка, и увезла нас к себе.

Так и началась у нас совсем другая жизнь, кроме ежедневных открытий, наполненная еще и постоянным тянущим душу ожиданием:

– Мам, а скоро папа прилетит? – этот вопрос дочь задавала по три – четыре раза на дню.

Коля звонил ежедневно, и вроде все шло, ну, нормально, но пока на вопрос Таси мне ответить было нечего.

А потом пришел март две тысячи двадцатого.

И бумкнуло.