Текст книги "Измена. И глупо, и поздно (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8
Дети – наша радость

'Пепел на рукаве старика —

Пепел розового лепестка.

Пыль, поднявшаяся столбом,

Выдает разрушенный дом.

Пыль, оседающая в груди,

Твердит, что все позади

И не надо мечтать о звездах.

Так умирает воздух…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Литтл Гиддинг»

– Давид? Родное сердце, ты не погорячилась ли? – уточнила я у сияющей дочери, когда мы забрали их из роддома.

На выписку, естественно, собралась вся толпа друзей, знакомых и родственников. Даже матушка и Серёжей и его с семьей явились.

Все это шумное сборище вилось вокруг, лезло в бело-голубой конверт, гомонило, фотографировалось, натащило кучу подарков. О ценности некоторых, можно, конечно, было спорить, но зачем?

Нервы не казённые, а силы не бесконечны.

Но, правда, к вопросу именования наследника я все же вернулась ещё раз, когда первые страсти немного улеглись:

– Алина, дорогая, ну, всё-таки он – Малиновский, ты в девичестве – Говорова. Он – Андрей, ты по отчеству Николаевна, мать твоя – Михайловна, да даже бабка и та – Павеловна.

Это, кстати, был известный семейный прикол: когда дед Паша после родов бабы Поли пошёл регистрировать матушку, то девочка, которая выписывала свидетельство, вероятно, не отличалась высоким уровнем образования. В процессе оформления документов она задала новоиспеченному отцу вопрос:

– Как ваше имя?

Дед ответил честно:

– Павел.

А она так и записала: «… Павеловна»

И всю жизнь матушка скрипела зубами, фыркала и гневалась, но почему-то ни при получении паспорта, ни при его многочисленных сменах отчество она свое оставила, как и было.

Так и ходила «особенная».

Поэтому я напирала:

– Моя дорогая крошка, откуда у вас Давид-то взялся?

– Это я выбрала, – призналась слега порозовевшая дочь. – Давид означает «любимый, любимец». Символизирует силу, мудрость и лидерские качества.

Тут пришлось тяжело вздохнуть и припомнить старую шутку: «Эх, декабристы! Страшно далеки мы от народа… и это здорово!».

Про то, как ребенок будет жить с такими данными, никто, конечно, не подумал.

– Да, как-то с этой точки зрения я не подходила к вопросу, – хмыкнула, покачивая на руках вопящий сверток. – Сочетание: Малиновский Давид Андреевич – никого не смущает?

Видимо, никого, потому что счастливый отец наследника зарегистрировал именно под этим именем.

Так у нас появился Давид.

Пришлось смириться.

Уволиться, следуя предложению Коли, сразу я не могла, а единственное, на что оказалась способна в моменте: взять отпуск.

И заявление я написала прямо сразу на месяц.

Начальник, больше всего ратовавший за семейные ценности и поддержку, отказать не смог. Как же: первый внук родился!

Они мне с коллегами даже подарили огромный пятиярусный торт, собранный из памперсов, украшенный присыпками, пачками влажных салфеток и детского масла после купания.

Было весело.

И вот теперь каждое утро, отправив Колю на работу, а Тасю в школу, я топала за три квартала к Малиновским – младшим: помочь с уборкой, готовкой, ну, и приглядеть за внуком.

Андрюше честь и хвала: холодильник у них всегда имел в наличии кефир, творог, брокколи, цветную капусту, филе грудки индейки и зелёные яблоки, а на столе обязательно стоял пакет с сухим печеньем «Мария».

Ну и сам зять являлся домой не позже семи вечера. Молодец.

Первое время, когда я, упаковав Давида в прогулочный конверт, увозила его на улицу, Алина спала. Мы уходили, а молодая мать падала ничком в постель, возвращались через три часа, находя её в том же положении.

Я прекрасно помнила рождение обеих своих дочерей, поэтому вопросов у меня к старшенькой не возникло.

Вопросы имелись, разве что, к родне, которая хрен знает, чем руководствовалась, когда выбирала подарки.

Естественно, старше Малиновские приволокли балдахин и плед в кроватку, стоимостью больше ста тысяч.

– Лучше бы они коляску за сорок подарили, – бурчала дочь.

А я закатывала глаза, ведь список необходимого был разослан желающим одновременно с радостной вестью о свершившемся прибавлении в семействе. Поэтому мы подарили коляску-трансформер и автолюльку, которые шли в комплекте.

Прабабушка, в смысле – мать моя, вручила родителям новорожденного икону и серебряную погремушку, баба Поля – командирские часы деда Павла, Серёжа с Жанной и Данилом – набор постельного белья и косметики для купания.

Сёстры Андрея преподнесли: одна – пароварку, а вторая – стерилизатор для бутылок, бутылки и соски со словами:

– Чтобы ты не чувствовала себя дойной коровой на привязи.

Старший брат Андрея подарил качели и шезлонг.

Естественно, пустышки и разного вида игрушки сыпались на Давида Андреевича с завидным постоянством со всех сторон.

Все старались в рамках своей занятной фантазии.

Чаще всего я уходила от Алины, чтобы встретить после школы Тасю, ну и заняться домашним хозяйством, уроками, наготовить на следующий день свежего для кормящей матери.

И целый месяц, крутясь в бесконечном мамско-бабушкином колесе, поняла:

– Идея Говорова, конечно, хороша, но в теории, потому как в этом отпуске я устаю сильнее, чем на работе.

Так что после его завершения, бежала я в родной коллектив, чуть ли не обгоняя попутные машины.

Да, все заметили, как на выписке из роддома мать общалась исключительно с Малиновскими – младшими, меня же игнорировала, но мне, честно говоря, было не до неё.

Позже, когда Давида крестили, повторилась та же самая история: она даже села принципиально на другой конец стола – подальше от нас.

Удивительно, но подобная демонстрация почему-то меня не задела.

Эмоции закончились?

Последнее время я все чаще ощущала дикую усталость: не высыпалась, приползала из спортзала еле живой, выбиралась из офиса с гудящей головой, а стоило мне по приходе домой неосторожно прилечь – тут же вырубалась до утра.

Коля по-прежнему много работал и зачастую являлся домой, когда мы с Тасей уже спали.

Нет, все, что нам хотелось, он покупал. Мы сменили машину и планировали отпуск на море в дорогом и приличном отеле. Это было приятно, но отца и мужа в нашей жизни стало очень мало.

Да, Серёжа несколько раз пытался со мной поговорить, чтобы я помирилась с мамой, выплатив ему половину бабушкиной квартиры.

И вот тогда я впервые послала дорогого и любимого младшего брата очень далеко. Но вежливо.

– Серёжа, ты всю свою жизнь получал всё, что возможно, плюс ещё чуть-чуть сверху. Почему-то родительская квартира, в которой мы вместе росли, в итоге, при размене, досталась только тебе. А тут – квартира бабы Поли, которой она распорядилась по своему разумению. И мы в эту историю: ни ты, ни я, ни мать, не можем лезть. И не лезем. Ты меня услышал!

Брат что-то фыркнул и, в общем-то, кажется, тоже обиделся.

Но я не сильно страдала.

А потом, где-то в полгода, Давид начал подъедать смесь, пробовать овощи, фрукты и мясо. А в какой-то момент я обнаружила, что Малиновские – младшие сдали мне ребёнка в пятницу вечером и умчались вдаль со словами:

– Мы его в воскресенье заберём!

Естественно, им понравилось, и такой формат выходных незаметно вошел в привычку.

Одно спасибо: Говоров стал проводить субботу и воскресенье дома. Ему можно было всучить внука и выставить их обоих на улицу как минимум три раза за день. Это оказалось большим подспорьем.

Но я всё равно чувствовала себя подавлено. Душа начинала если и не болеть, то задыхаться…

И казалось, что выхода просто нет.

К счастью, или нет – пока еще трудно сказать, зная последствия, выход оказался практически там же, где и вход – у родственников. Но не тех.

Глава 9
Удивительное рядом

«Случай – псевдоним Бога, когда он не хочет подписаться своим собственным именем»

А. Франс

В один из теплых майских дней у меня в телефоне внезапно проявилась баба Поля: фантастическая женщина, от которой ко мне всегда сваливались невероятные новости.

– Галочка, тут сестрица твоя троюродная с семьей приехать собирается.

Я же говорю: женщина-сюрприз!

Судорожно соображала, какая это может быть сестра, да ещё троюродная, которая еще и «собирается приехать». И поняла, что это та самая первооткрывательница Санкт-Петербурга для себя и своих родственников, много лет назад уехавшая в Северную Столицу учиться.

Ульяна.

Так, дедушка Иван, брат бабы Поли, был Ткачёв, дочь его младшая, выйдя замуж, стала Шабанова.

Ну и Улька всю жизнь, сколько я её помнила, была Ульяна Георгиевна Шабанова. Вроде бы.

Но раз она замужем, то, вероятно, фамилия у неё уже другая.

Пока это все в голове вертелось, крутилось и моталось, удалось выделить главное:

– Погоди, что значит «собирается приехать»? Обратно?

– Бог с тобой, – хихикнула ба. – Зачем им обратно? У них там дом, работа, машины, семья опять же.

Вот за что я бесконечно уважала бабушку Полю: она поддерживала достаточно ровные, информационно-насыщенные отношения с огромным количеством наших родственников, разной степени дальности, по всему миру.

Писала письма, регулярно созванивалась, причём письма были бумажные, а звонки – по городскому телефону.

Из последних достижений Серёжи, хотя скорее его сына Данила, стоило отметить революционный прорыв: приобщение бабы Поли к мобильной связи. И узнала я об этом, между прочим, от Говорова, потому что Серёжа с Колей общался, а со мной – нет.

Обижен же, страдалец.

– Ты прикинь, Галь, Данила-мастер научил бабу Полю отправлять и прослушивать голосовые сообщения, – однажды вечером поделился открытием муж.

Это было удивительно, но приятно.

Однако в честь своих невероятных новостей бабушка решила по старинке – позвонить, а не высылать голосовое. Спасибо ей, кстати.

– Так, погоди, если у них там все шоколадно, чего они едут? – я должна была спросить.

Бабушка фыркнула:

– Официальная версия звучит так: муж Ульки желает посмотреть историческую родину жены.

Ну, это красиво и вежливо, да.

– А неофициальная? – если там скрывался подвох, хотелось бы узнать о нём заранее.

– А неофициальная… мать твоя предполагает, что сестра её, Ленка, Улина мать, могла прожрать плешь зятю и дочери. Ну и снарядить их проведать оставшихся родственников.

Зная таланты собственной матушки, ничуть не удивилась версии.

– Мать моя всегда всех по себе судит, – тяжело вздохнула, а бабушка, нынче общавшаяся с дочерью вынужденно и весьма интенсивно, хмыкнула с пониманием.

Поблагодарила я дорогую родственницу за информацию, попрощалась и запечалилась:

– Получается, что среди моих рабочих-мамско-бабушкиных будней в ближайшее время нарисуется забота о родственниках? Ведь ясно же: баба Полина, ее самая близкая родственница из оставшихся здесь, обитает с мамой в Иссыке, а Уля там, вообще, никогда в жизни не была, то есть ехать туда сейчас, ей смысла никакого нет. Значит, останутся они в Алма-Ате. Ну а тут – полностью моя зона ответственности.

Хотя я помнила, что сестра, пусть и на десять лет меня младше, всегда была очень ответственной и адекватной умничкой.

Дед Ваня, тот самый «шестой сын и младший брат» бабушки, всегда старшую внучку хвалил и много рассказывал, как она поступила на бюджет в один из технических ВУЗов Петербурга.

И все мы помнили, как следом за ней уехало все семейство: сначала мать с отцом и сестрой, а через год и дед с бабкой. А письма с фотографиями бабе Поле младший брат все эти годы слал исправно: докладывал об их успехах и прочих семейных делах.

Ну а еще я всегда отмечала: Уля с Серёжей были примерно ровесниками, плюс-минус пара лет, но братец мой, увы, как рос, так и остался любимчиком матери – несамостоятельным и не очень ответственным.

Может, мы с Улькой и были похожи тем, что обе – старшие дочери?

Ладно, сейчас оставалось ждать вводных, прежде чем начинать что-то планировать.

– Да, будет ли у меня когда-нибудь время, не то чтобы собой заняться, а просто полежать на диване? – возопила мысленно.

И так же себе и ответила:

– Наверно, на том свете отдохну.

А вечером уведомила Говорова:

– Моя сестра из Питера собралась приехать с семьей. Повидаться.

Коля в свое время гостивший у Улькиных родителей в Петербурге, пока приобретал оборудование для организации зоны игровых автоматов, воодушевился:

– О, шик! Вот это дело! Та часть твоей семьи мне всегда нравилась. Спроси, куда они хотят съездить и что посмотреть!

Ну вот, муж меня уже озадачил, хотя история эта вся ещё вилами на воде писана. Потрясающе.

Но, как показало будущее, для меня пришло время новостей, потому что буквально через несколько дней мы отмечали Давиду Андреевичу год, и младшие Малиновские обрадовали нас информацией об отпуске, в который они собрались.

– Втроём, – усмехнулся зять, заметив, как я в ужасе замерла, представляя, что на время их отпуска ребёнок достанется мне, как самой доверенной и ответственной бабушке.

– Ну, раз втроём, тогда ладно. Куда поедете? – медленно выдохнула.

– Да, – хихикнула вдруг Алина, – свекры так впечатлились вашим свадебным подарком, что едем мы на то же море, только в «отель пять звёзд и ультра олл».

– Ну, шик, люкс и полный фарш, – Коля скривился. – Началось соревнование.

Андрей на это хмыкнул:

– Отец устроил матери дикий скандал после нашей свадьбы, когда узнал о подарках подробнее. Вот она и подсуетилась.

Да, удивительные люди эти наши родственники со стороны зятя, конечно.

– И хорошо, поедете, отдохнёте. Море, солнце, фрукты, – улыбнулась детям.

– Сбросьте матери сообщением даты и рейсы. Отвезём вас и встретим, – постановил Говоров.

Малиновские – младшие разулыбались и прислали нужное в семейный чат мгновенно.

А буквально на следующий день в мой обеденный перерыв в мессенджере проявилась Улька: «Галочка, привет! Мама говорила с бабой Полей, так что ты, наверняка, знаешь: я приезжаю на родину, показать город юности мужу и детям».

Прикинув время, предложила поговорить:

– Уля, здравствуй. Да, баба Поля сообщила новость. Ждём вас. Напиши, когда вы приезжаете, на сколько и каким составом.

Сестра радостно затараторила в трубку:

– Ой, мы только взяли билеты… я сейчас сброшу тебе номер и дату рейса. Отель у нас в центре, около Парка двадцати восьми гвардейцев-панфиловцев! Если вдруг у вас получится нас встретить, будет круто, но ты скажи, вдруг нет! Мы закажем трансфер!

Внимательно посмотрела на телефон, в попытках понять: это правда или мне показалось?

То есть сестра с семьей приезжает, жить будет в отеле, и если что, готова из аэропорта туда добраться сама.

Значит, мне не надо этим заниматься?

Пока удивлялась, прилетела фотография электронного билета, и я широко улыбнулась: Уля прибывала точно в день и час, когда Малиновские – младшие улетали в свой отпуск.

Какое невероятное и приятное совпадение.

– Уль, мы вас встретим. Сколько вас народу? – радостно уточнила.

– Я с мужем и двумя дочерями.

– Отлично, предварительно договорились, а как прилетите, на выходе из аэропорта, купи местную симку, потому что, я уверена, роуминг выйдет «золотой».

Сестра вздохнула:

– Спасибо, что сказала. Я как-то не подумала. Протупила. Напишу, как сядем и пройдём паспортный контроль, ну, и багаж получим.

Подобный план устраивал меня более чем.

– Галочка, спасибо огромное! Вы нас очень-очень выручите, – радостная Улька явно собралась прощаться. – И пожалуйста, брось в меня списком подарков. Для себя в первую очередь, ну и для остальной родни. Дабы не вышло конфуза: типа мы Даниле-мастеру привезём катер на радиоуправлении из «Детского мира» для младших школьников.

Я сначала проржалась, а потом пояснила:

– Тогда Серёжа с Колей передерутся за него. И Даньке останутся в лучшем случае рожки да ножки от того катера.

На этом мы распрощались, и с обеда на рабочее место я вернулась весьма озадаченной. Так и крутила в голове до самого вечера мысли:

– А что, так можно было? То есть люди едут, не ожидая, что родственники их поселят, будут кормить и развлекать?

Потому как следом за билетами, сестрица прислала мне список из трёх пунктов, где предполагалось наше участие: «Поездка на Медео и Чимбулак, на Кок-Тюбе, огромное семейно-родственное сборище».

И все.

– Собственно, боюсь сглазить, но это какой-то фантастически-идеальный вариант, – неверяще пробормотала вечером, демонстрируя Коле сообщение Ульяны.

Моё впечатление муж полностью разделял:

– А я тебе говорил, та родня у тебя – нормальные люди!

Ну, собственно неделя до грандиозного события пролетела незаметно, и вот мы ранним-ранним утром подхватили Малиновских из дома и повезли в аэропорт…

Глядя на проносившиеся за окном авто знакомые пейзажи, я даже представить не могла, какой сюрприз и подарок меня ждал уже вот-вот.

Настоящее попрание моих жизненных фундаментальных правил и норм, как минимум.

Глава 10
Семейное и удивительное

'Родне, прибывшей издалеча,

Повсюду ласковая встреча,

И восклицанья, и хлеб-соль.

'Как Таня выросла! Давно ль

Я, кажется, тебя крестила?

А я так на руки брала!

А я так за уши драла!

А я так пряником кормила!'

И хором бабушки твердят:

«Как наши годы-то летят!»…'

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

Не знаю, чего я ожидала, стоя на парковке в зоне прилёта аэропорта.

В последний раз я видела Ульку на свадьбе Серёжи с Жанной, а после этого она практически сразу улетела в Петербург и до настоящего момента носа на родину не казала.

Девочкой она всегда была спокойной, серьезной, очень внимательной, деловой и ужасно ответственной – такая классическая «старшая дочь». Улыбчивая с близкими, отзывчивая. Скорее плотного телосложения, чем изящная, в детстве много и активно занимавшаяся спортом, но по состоянию здоровья прекратившая, кажется, в средней школе.

В целом мне, конечно, было очень любопытно еще и на мужа её посмотреть, а уж на детей, тем более.

И естественно, узнать все новости о той части семейства тоже хотелось, ибо после смерти деда Вани баба Поля общалась с матерью Ульяны нечасто.

Ну что же, всё оказалось… удивительно.

Совсем не так, как ожидалось.

Несмотря на длительную разлуку, узнали мы друг друга сразу. Едва из дверей зала прилёта появилась молодая женщина с ребёнком на руках в сопровождении мужчины с чемоданами и девочки чуть помладше Таси, внутри как будто ёкнуло.

– Галочка! – молодая мать, практически не меняя крейсерской скорости своего передвижения, направилась к нам.

Остальные члены семейства сориентировались мгновенно и порысили за ней.

Далее последовали представления, знакомство, объятия, восклицания, поцелуи, быстрое упаковывание вещей и гостей в машину. И все это в некоем невероятном ощущении праздника, как из детства. Неведомая нам, задорная энергия словно бы окутывала семью сестры.

– Артём, мой муж, а это Соня и Лена, – Ульяна представила своих, потом внимательно оглядела нас с Колей и покачала головой, – ох, Говоровы, всё хорошеете! Годы идут, а вы по-прежнему классные! Вот, помню я вашу свадьбу, а потом – Серёжки и… А что это я вас все время только по свадьбам-то и помню?

Неожиданно рассмеялись хором, и в таком удивительном, приподнятом настроении покатили в город.

– «Сапфир», это тот отель, который на Ленина у парка? – уточнил Говоров.

А Улька рассмеялась:

– Да, Достык же теперь у вас проспект Ленина?

– Так я тебе старый вариант говорю на всякий случай, вряд ли вы там следите за нашими переименованиями… – фыркнул Коля.

– Ну, это ещё при мне было… в начале девяностых, – усмехнулась сестрица.

А потом собралась и серьёзно уточнила:

– Галочка, скажи, когда удобно будет семейно повстречаться? И вот еще: открыты ли сейчас для посещений «Медео» и «Чимбулак»? С Кок-Тюбе все понятно: сели на канатку и на месте, а в горы, говорят, бывает, что не пускают?

– Так, а какие у вас в целом планы? – поинтересовалась, чтобы сориентироваться и более-менее понимать картину.

– Ой, мы совсем, видишь, ненадолго. У Артёма получилось взять два дня к выходным, так что у нас есть суббота-воскресенье, ну и понедельник. Во вторник улетаем днем. Сегодня мы хотели заселиться, потом сходить в парки: Двадцати восьми панфиловцев и Горького. Прогуляться, посмотреть чего и как. Обедаем мы в три у моей любимой учительницы. А вечером, наверно, пойдём просто пешком по «Жибек Жолы». Прогуляемся по местам моей «боевой славы» от бывшего дома деда Вани до нашего… там, где ТЮЗ и памятник Амангельды Иманову.

Прикинув наши предварительные планы, переглянувшись с Колей, предложила:

– Тогда давайте, мы вас у Амангельды подхватим да поедем поужинать.

– А завтра с утра на «Медео» и «Чимбулак». Горы открыты, – усмехнулся Говоров, довольный, что ему нет необходимости нянчить родню, причём не свою, практически круглые сутки.

– Ой, это было бы шикарно! Правда, Тём? – сестра пихнула мужа локтем, он на миг отвлёкся от телефона и кивнул.

А Ульяна усмехнулась:

– Даже в отпуске он всё равно весь в делах.

Удивительно, но Соня, их старшая, спокойно дремала всю дорогу, обняв свой рюкзак в виде зайца, а младшая, которой, как выяснилось, недавно исполнилось восемь месяцев, внимательно таращила круглые глазенки в окно.

Поэтому за весь путь до отеля, который занял около сорока минут, я успела только выслушать истории, что, к сожалению, бабушка с дедушкой Ульяны уже умерли, так же как и их старшая дочь, сестра её матери.

– Теперь, представляешь, у моей мамы, кроме нас с Симкой, появилось ещё два сына – тётушкины дети.

Мальчишек я помнила смутно, потому как видела их в жизни от силы раза два. Старшая дочь деда Вани уехала учиться в Ленинград, когда я ещё в сад ходила, там она вышла замуж и родила сыновей. И жили они в Петербурге, изредка наезжая летом в Алма-Ату. Поэтому встречаться у нас практически не получалось.

Выгрузив родню у отеля и договорившись встретиться вечером в сквере около ТЮЗа, поехали домой.

– Ну что? Весьма бодрые родственники. И несильно напряжные, – усмехнулся Коля. – Хочешь на завтрашний вечер организовывать Наталью Павеловну с бабой Полей и Серёжкой?

– А ты как считаешь? – тяжело вздохнула от перспективы. – Дальше-то понедельник – рабочий день.

Коля задумался, а когда мы добрались к себе, предложил:

– Слушай, ну завтра «Медео» и «Чимбулак». Впечатлений и усталости будет много, детям – особенно. Просто представь, какими они станут к вечеру, когда эти все сумасшедшие бабки-тётки захотят их потискать?

– А они захотят, – протянула задумчиво, потому что и Сонечка, и уж тем более маленькая Леночка, оказались невероятно милыми куколкой и пупсом.

– Вот, возьмём завтра с собой Тасю. Они с Соней должны, по идее, общий язык найти. И нашей не скучно, и приезжей повеселее будет, – ну надо же, а Говоров-то понимает!

– Думаю, все будут рады, – вздохнула с надеждой. – Ладно, я тогда поставлю в известность бабу Полю. Пусть она маме с Серёжкой сама расскажет. Если уж они предпочтут продолжать обижаться, ну, значит, закажем бабуле такси.

Коля хмыкнул:

– Готов на три литра виски поспорить, что твои драгоценные родственники из Иссыка примчатся впереди такси. И Серёга обязательно Жанку с Данилой притащит.

– Ну, ты же понимаешь, пора бы. Уля про Даню до сих пор только слышала, причем от тебя и сто лет назад. Надо живьем посмотреть, а то он уж скоро женится.

– И придётся ей ещё раз приезжать, – заржал муж, – раз она нас только по свадьбам и помнит. Алинкину с Андрюхой, вот, пропустила.

Удивительно, но из-за приезда сестры я как-то даже не волновалась о том, как маленькие Малиновские доберутся до своего тёплого моря.

И это оказалось нестрашным, потому как в телефоне очень скоро появились фотографии с восторженными, довольными мордочками на фоне моря, отеля, пальм и прочей радости.

С огромным удовольствием отправила Говорова с Тасей, вместе со списком покупок, по магазинам и на базар, а сама привела дом в порядок, в процессе уточняя у сестры: нормально ли они заселились, всё ли у них по плану? И улыбалась, получая развёрнутые ответы с фотографиями, периодически подписанными удивлёнными восклицаниями.

Уля начала свое путешествие по городу детства и теперь изумлялась на каждом шагу. Было мило.

Вечерние посиделки в ресторане оказались не менее весёлыми и приятными, чем утренняя встреча.

Немного посомневавшись, мы всё же прихватили с собой Тасю и не прогадали: они с Соней быстро договорились, и весь вечер о чем-то шушукались, сидя на дальнем краю стола. Ели, чего им давали, не капризничали, внимания не требовали. Были заняты.

Сестра делилась впечатлениями, удивлением и очень порадовалась планам:

– Спасибо огромное, что встреча в понедельник. Не знаю, как мои завтра вечером, после гор, будут способны на что-то, кроме сна. Спасибо, Галочка, что побеспокоилась об этом. Мы там ваши подарки уже приготовили и завтра отдадим.

А потом сестра наклонилась поближе и хихикнула:

– Купили Коле полицейский катер на радиоуправлении, только Серёжке не говорите.

– Ты самое главное тете Наташе не скажи об этом, – усмехнулась, вспомнив родительницу, которая всегда старалась добыть для брата все самое лучшее.

– О, Серёжа так и остался сыночкой-корзиночкой? – покачала Улька головой. – Ну да ладно, мы там Данику привезли машинку, может, поделится с отцом. Серёге мы приготовили бутылку водки, потому что Артём отказывался дарить моему брату машинку на радиоуправлении. Говорил, что это несерьезно. А катер прокатил, я сказала, что Коля их собирает.

– Ой, это Артем просто Серёжечку не знает, – закатила я глаза, предвкушая семейную тусовку.

Да, перед самым нашим выездом на встречу с семейством Ульяны, позвонила баба Поля:

– Галя! Да что ты говоришь? Наташа уже записала их с Жанной к парикмахеру в понедельник днем и на маникюр. И, не поверишь, матушка твоя уже второй час шерстит свой гардероб, наряд подбирает. Так что не волнуйся – все будут.

Вот я и предвкушала.

Нужно сразу сказать, что так легко и весело, как с Улькиным семейством в горы я ещё никогда не ездила.

Родня была очень комфортной и без претензий: собрались, во сколько назначено, всё у них необходимое с собой имелось, никаких капризов по поводу маршрута или требования частых остановок не было.

Самое удивительное, что, поднявшись в горы, мы даже умудрились устроиться на террасе одного из ресторанов, закутавшись в пледы. А пока приехавшие с севера дети искренне восхищались снегом, ещё лежащим на склонах в солнечный майский день, мы с сестрой тихо шушукались. Коля же неожиданно поладил с Артемом, и мужчины тоже были заняты беседой.

– Не вздумай, этот перекус – за наш счёт. Вы и так нас вчера накормили от души. У меня было чувство, что ещё неделю есть не буду, – усмехнулась Ульяна.

А я вспомнила, как вчера вечером Коля сказал официанту:

– Ну, нам для начала хинкали. Давай штучек тридцать.

На Артёма после этого без смеха смотреть было невозможно, потому что глаза Улькиного мужа, казалось, вот-вот выпадут от уж ужаса.

В любимом Колином ресторане хинкали делали размером со средний пельмень, и когда тридцать штук на блюде оказались поданы, Артём от счастья выдохнул так шумно и мощно, что составил достойную конкуренцию местному кондиционеру.

Обсудив родственников и грядущую встречу, с удовольствием пообедали, причём я не удержалась и покормила Леночку из банки её мясом с овощами.

Ребёнок лопал с удовольствием, практически не запачкался, да и в целом вёл себя более чем прилично. В том смысле, что заметил даже Говоров:

– Ты гляди, какие у тебя племянницы воспитанные. Смотри, она ещё мелкая, но в отличие от нашего Давы, мыть ее целиком с головой после каждой еды нет необходимости.

Это было верно подмечено, ведь наш любимый внук умудрялся любую еду превратить в увлекательнейший аттракцион для себя и окружающих.

– Да, дети разные, – вдохнула, соглашаясь.

А Ульянка рассмеялась:

– Когда мои меня особенно сильно утомляют и достают, я обязательно иду в гости к кому-нибудь. А там, поглядев на чужих детей, понимаю, что у меня – «подарочный вариант» и какое-то время живу спокойно и счастливо.

Мысль для меня оказалась удивительной, и я прямо почувствовала: мне обязательно нужно её подумать.

Потому как «все познается в сравнении» у меня уже недавно было. С «бабушкиным» отпуском.

И вообще, наблюдать Ульянкино семейство было приятно. Понятно, что люди приехали отдыхать, но они как-то постоянно поддерживали и страховали друг друга. И даже если случалась какая-то проблема, то не занимались поиском виноватых, а быстренько договаривались, как разобраться с последствиями.

И это притом, что я точно знала: муж сестры работает в одной из госкорпораций на крупной руководящей должности, но при этом вел он себя очень просто и прилично.

Как родственник.

Только не совсем такой, к каким я привыкла: Артём решал все возникающие по пути вопросы, без колебаний оплачивал счета и никогда не забывал перехватить у жены дочь, большую или маленькую, в зависимости от того, кого из них начинало колбасить от переизбытка эмоций.

Уже ложась спать вечером в воскресенье, я поняла, что именно все это время не давало мне покоя: подобная поддержка и командная работа у нас с Говоровым была всегда. Была.

В последний год её стало гораздо меньше. Если вообще осталась.

А вечером понедельника на семейном сборище меня ждал очередной сюрприз.

И невероятное открытие.