Текст книги "Измена. И глупо, и поздно (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20
«Зима тревоги нашей»

'Каждый должен делать, что может,

и делать так, чтоб это было правильно'

Э. Хемингуэй

Зима в этом году выдалась суровая, снежная, холодная.

Даже в квартире при закрытых окнах и полном отоплении было зябко. Или это мне теперь так казалось, потому что я, стараниями своих близких, заледенела изнутри? Не помогали ни литры горячего чая, ни два одеяла, ни обогреватель, придвинутый к рабочему столу или постели.

Холодно мне было все время.

Ближе к концу января, наливая себе очередную рабочую литровую кружку кипятка, подумала:

– Неужели, чтобы увидеть реальное положение дел, мои розовые очки должны были непременно разбиться стёклами внутрь? Так впору сказать Говорову спасибо: сразу узнала, что мужское «навсегда» это только для тех пор, пока ты молода, легка, весела и беспроблемна.

Фыркнула, подошла к окну, посмотрела сквозь замерзшее стекло на заснеженный двор: жизнь вокруг словно замерла, застыла, взяла паузу.

Как и я.

Устроившись за компьютером, вздохнула и проговорила вслух все пришедшие недавно в голову неприятные мысли:

– Еще поняла, что для старшей дочери мать – всего лишь удобная нянька, спонсор, жилетка для слез и слива недовольства и негатива. А для моей матери я всегда и во всём виноватая, неудобная дочка, которая только лишь должна-должна-должна. Для брата Галя – вечная помощница и источник финансирования.

Осознавать это было больно, горько, обидно, неприятно. Но, наверно, не удивительно.

Да, эти откровения мне совершенно точно нужно было услышать, хоть бы и от себя. Ведь вернувшись из Германии, я узнала: мои собственные волнения, проблемы и переживания никого вокруг не интересуют.

Я очень хотела забиться в угол и душевно повыть, но пока все никак не могла себе это позволить: работа, Тася, развод.

Некогда.

Поэтому я продолжала крутиться в колесе рутины, пытаясь таким образом себя спасти.

Пожалуй, только три человека в мире за все прошедшее с моего юбилея время спросили: «Как ты?».

Дочь задавала этот вопрос, возвращаясь из школы, но её в принципе устраивал ответ:

– Нормально. Работаю. Всё стабильно.

Улька позвонила из Питера поздравить с Новым годом, а я, конечно, не удержалась и поделилась нашими новостями.

Сестра сначала замерла на миг, потом ахнула: «Охренеть!», затем буркнула в сторону: «Подождите, у меня срочно», чем-то там пошуршала и заявила:

– Так, я спряталась библиотеке. Полчаса у нас есть, пока они меня не найдут. Говоров там не обалдел ли на старости лет, я не поняла?

А я впервые, пересказывая историю про Колино желание «жить человеком, а не дедом», усмехнулась и не разрыдалась.

Не знаю почему.

То ли оттого, что сестра поддержала меня, то ли потому что уже поняла: так как я жила, больше не будет. Но я действительно выдохнула и смогла говорить без слез.

Улька, выслушав меня, минут пять шипела различные цензурные, но весьма витиеватые ругательства, а под конец поинтересовалась:

– Так, дорогая, и что ты теперь? И как?

А я вздохнула:

– Ну, мы вроде как договорились, что квартира остается нам с Тасей, а мой кредит Говоров обещал оплачивать, включив эту сумму в алименты.

– Ага, – протянула сестра, – понятно. Короче, пока он станет платить алименты, все будет хорошо. Но в любой момент лавочка может перестать работать, и вот тогда настанет жопа, моя дорогая.

Ее фырканье и негодование я прекрасно понимала, но в данном случае сделать ничего не могла.

Процесс развода двигался в нормальном темпе, не тормозился, чему я была очень рада: жить на успокоительных, которые мне сначала посоветовала Ульяна, а потом мой фитнес-тренер, оказалось некомфортно. Мутно, глухо, чуть заторможенно, однако такова пока была моя реальность.

Большим сюрпризом для меня стало известие, что у Коли обнаружился еще один банковский счёт с вполне приличной суммой на нем. И выяснилось это, когда мы предоставляли информацию об имуществе по запросу суда. Но особенно удивительно было узнать, что судья постановил половину средств этого счёта передать нам, с формулировкой: «Таисии Николаевне для поступления в ВУЗ».

Чудеса.

У нас же обычно женщины при разводе в большинстве своем остаются ни с чем. Как выяснилось, детям иногда может немножко повезти.

Но и это вышло не просто так.

Когда стало ясно, кто именно будет разбирать дело о нашем с Говоровым разводе, Эльдар очень обрадовался:

– Отлично, это дедушкин приятель. Не тревожься. Все нормально будет.

А я просто не могла больше тревожиться: силы, видимо, закончились. Ну и таблетки работали.

Однако сейчас Эльдару, единственному из всего моего окружения, я верила, потому что до сих пор только от него видела и ощущала настоящую, постоянную поддержку.

Это было удивительно и странно, ведь кроме восхищения моими дизайнерскими талантами и уверений, что я умница, со всем справлюсь и просто потрясающая женщина, ни каких больше намеков ни на что не поступало.

А вообще, он примчался через день после нашего разговора, наплевав на свой отпуск, и с тех пор был тем самым третьим человеком, который ежедневно начинал наше общение хоть по телефону, хоть за чашкой кофе вопросом: «Гала́, как ты сегодня?» И внимательно выслушивал ответ.

Вот так я и жила, словно через глухую вату осязая внешний мир и общаясь с очень ограниченным числом людей.

В моей сегодняшней реальности Улька звонила через день: рассказать какие-то смешные мелочи про своих, обязательно поинтересоваться нашими делами, уточнить, не нужен ли мне ещё какой-нибудь проект, чтобы было не скучно. И в конце беседы непременно предложить любую помощь.

А Эльдар приезжал ежедневно. Чаще всего на обед, но бывало, что и к ужину, периодически привозя его с собой.

Тася относилась к его визитам ровно, потому как на аватарке Коли практически с момента его переезда во всех мессенджерах он красовался со своей новой звездой.

Естественно, сначала Тася пошипела:

– Да она моложе Алинки! Чуть меня постарше, сопля! А он дом ей снял? Конечно, а сколько я ни предлагала нам переехать, у него всегда были отговорки…

С того времени общалась Таисия с отцом холодно и почти сквозь зубы. И только узнав, что на ежемесячную оплату ее курсов и репетиторов деньги у нас теперь есть, сменила гнев на скромную милость.

В глубине души я понимала, что надо поговорить с дочерью, обсудить ее страхи и переживания, но, увы, у меня самой на это совершенно не было сил.

Сейчас, получив развод, я ждала весны, в тщетной надежде, что станет легче.

Глава 21
Пробуждение… природы

'Как грустно мне твое явленье,

Весна, весна! пора любви!

Какое томное волненье

В моей душе, в моей крови!

С каким тяжелым умиленьем

Я наслаждаюсь дуновеньем

В лицо мне веющей весны

На лоне сельской тишины!'

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

В попытках спасти себя от боли из-за всех произошедших событий я очень много работала. Иногда даже подскакивала посреди ночи зарисовать схематично, если мне приходила в голову какая-то интересная концепция организации пространства. Утром я просыпалась с мыслями о проектах, находящихся в работе, принимала душ, обдумывая следующий этап процесса, выбиралась в магазин, прикидывая варианты компоновки и наполнения помещений.

Я была постоянно «там, внутри», и очень занята, да.

Нужно отметить: с тех пор как внуки перестали у нас появляться на регулярной основе, у меня появилась такая штука, как свободное время. И мы даже с Тасей взяли за правило в среду и пятницу вечером обязательно прогуливаться по городу вместе, а позже ужинать в каком-нибудь кафе, обсуждая прошедший день. У нас появились общие темы, занятия и что-то вне вечного колеса: дом – школа – магазин – курсы – дом.

– Как классно, мам, что мы теперь можем в кафешках есть спокойно, – захихикала счастливая, хоть и усталая после учебы дочь.

А я улыбнулась:

– В последние недели моя производительность резко возросла, милая, так что это сказалось и на доходах тоже.

Конечно, я не зарабатывала миллионы, но вероятное будущее, в котором Говоров отказался выплачивать свой кредит, пугать меня перестало.

– Кушай на здоровье. Курсы мы до мая оплатили. Выпускные ты сдашь в любом случае, а вот про поступление я хотела бы уже услышать что-то конкретное, – поторопила крошечку с решением, ибо время шло, и нужно было узнавать условия и все прочее.

Нынче просто так высшее образование на тебя не свалится.

– Мам, давай я тебе через неделю скажу? Там совсем чуть-чуть осталось… выбрать, – настороженно поглядела на меня Таисия Николаевна, а я как-то забеспокоилась.

И настолько накрутила себя всякими глупостями, что на следующий день за кофе не выдержала и поделилась тревогой с Эльдаром.

Выслушал он меня, как всегда, очень внимательно, а потом, естественно, удивил:

– Гала́, дорогая, выдыхай. Сейчас надо просто подождать. А вот как Таисия определится с позицией, тогда уже будем думать.

Вытаращилась на него изумленно.

– Думать? Мы будем думать?

Ох уж эта его довольная усмешка.

Ну, нельзя, нельзя так шикарным молодым мужчинам улыбаться рядом со старыми, больными женщинами. Сердце-то у нас уже потрепанное… может и не выдержать концентрации восторга.

– Да, моя хорошая, конечно. Пока говорить не о чем, а там… мы разберемся, уверяю тебя, – он прихватил мою ладонь, согревая замерзшие пальцы в своих горячих руках.

А я вдруг покраснела чуть ли не с головы до пят.

Кошмар. Он же увидел…

Очередная широкая улыбка подтвердила: не только заметил, но и понял.

Ох.

Как же с ним… тепло.

Вообще-то, с Эльдаром было хорошо, да и поговорить можно было обо всем на свете. Первые месяцы после моего рокового юбилея мы, естественно, сначала обсуждали развод и раздел имущества, потом мои прервавшиеся контакты с родственниками.

– Серёжка, конечно, скучает, – вздыхал лучший друг брата. – Но там трудно. Наталья Павеловна практически каждый день бывает у них, рыдает Жанне в жилетку, какая у неё неблагодарная оказалась дочь. И, ну, атмосферу нагнетает.

Вот почему я не удивилась ни капли?

Но, привычно скривившись, вдруг подумала:

– А ведь теперь меня это не касается. Совсем. Пусть делает и говорит что хочет.

Выдохнула и поняла: а хорошо стало.

Эльдар поморщился и внезапно предположил:

– Может, Серёга и приехал бы к тебе, но сильно боится получить потом дома скандал от матери.

Тут я усмехнулась от души, поскольку и это меня уже не волновало.

– Он – взрослый мужчина. Не только отец, но и дедом скоро будет, – здесь улыбнулась искренне, ведь Даник и его Катенька ребятами оказались занятными.

А Сережа?

– Приезжать в гости, звонить или нет – его собственное решение.

Внимательно на меня посмотрев, Эльдар пожал плечами:

– Все наши действия являются следствием того ежедневного выбора, который мы делаем.

Я кивнула.

Ведь я тоже регулярно… выбирала.

Сначала развестись и добиться раздела имущества, после – заниматься тем, что нравится, а еще: общаться или нет с разными людьми.

И сейчас я уже, наверное, могла осмотреться и оценить результаты.

А потом, как-то тихо и незаметно свершилось чудо.

Утром, глянув в окно, изумилась:

– Неужели весна?

И, клянусь, настроение сразу улучшилось, я даже кофе выпить не успела.

Порадовавшись солнышку, сошедшему снегу и появившимся на ветках почкам, сварила себе литр кофея и водворилась за компьютер, желая сотворить нечто радостно-весеннее.

Но до начала работы по привычке сунула нос в соцсети.

Вот зачем, Галя?

На странице старшей дочери были буквально полчаса назад опубликованы десятки фотографий с восторженными подписями, которые уже собрали кучу комментариев от ее друзей и знакомых.

А я, поглядев поближе все представленные широкой общественности материалы, хмыкнула:

– То есть Алина с Андреем все же купили дом. Занятно.

И я бы, может, и порадовалась, слегка, но обнаружила, что там, на фотографиях присутствовал Коля. Со своей сопливой «звездой».

Потрясающе.

Интересно, как я так упустила у Алинки воспитание правильных понятий «семейных отношений»?

– Ну, да бог им судья, правда, – хмыкнула, поморщившись, и занялась работой.

Она же сама себя не сделает, увы.

Неожиданно, но в районе обеда позвонил Андрей:

– Галина Михайловна, купили мы дом. Но, не волнуйтесь, сделали всё, как мы с вами и договаривались: дом куплен на всех членов семьи, а кредит оформлен на меня.

Удивительно, я смогла спокойно поблагодарить его за информацию и проявленную сознательность. Ну и поздравить с приобретением.

А после этого, стоя у окна и задумчиво глядя на пробуждение природы, спросила себя:

– Возможно, наступил момент, когда я больше не в состоянии подстелить соломки своему взрослому ребёнку?

– Так, может быть, я и не должна? – словно молнией сверкнуло в голове.

Мысль была для меня невероятно новой, поэтому, бросив проекты, оставив вопросы обеда и ужина Тасе, я накинула куртку и вышла на улицу, а потом просто бесцельно пошла вперед, по городу, в котором наступила весна.

И мысли, крутившиеся в моей голове во время этой спонтанной прогулки, настолько удивили, что я, взяв в маленькой кофейне стаканчик с обжигающим эспрессо, набрала Ульяну:

– Дорогая, ты не поверишь, я тут вот подумала…

Сестра, выслушав мой весьма эмоциональный монолог, очень обрадовалась:

– Ты, к сожалению, не видишь, но я танцую! Галочка, это реально праздник. Ты поняла, что детей не только можно, но и пора оторвать материнской юбки. Это круто! Расскажу Тёму, когда вернётся…

– Ой, Улька, я так давно не спрашивала, как вы… – на миг стало очень стыдно.

Но сестра лишь рассмеялась:

– Что нам сделается? Я тебя умоляю, не бери в голову. Не поубивали друг друга в первые годы совместной жизни, значит, справимся. Тем более сейчас он столько времени проводит на объектах…

Сначала стало грустно, ведь я сразу вспомнила Колю и его бесконечные командировки. А потом с удивлением признала:

– Сейчас, освободившись от долгого брака, который в последние годы изрядно похолодел и превратился в обузу, одна я, пожалуй, счастливее, чем была даже десять лет назад с Говоровым.

Пока я делала для себя неожиданные выводы, Улька засмеялась снова:

– А теперь пойди и сотвори что-нибудь невероятное для Галочки. Ну, не знаю… Какой-нибудь сумасшедший маникюр? Или, может быть, купи себе огромный торт «Птичье молоко» и сожри в одно рыло! Я помню, как в детстве ты его обожала…

Мы уже давно попрощались с Ульянкой, а я все стояла и смотрела на стремительно мчащуюся с гор по бетонным каскадам реку, на променад вдоль которой случайно вышла. И всем организмом ощущала: очень много лет я абсолютно ничего не делала для себя.

– Даже торт ведь не покупала, – вздохнула тяжело и зашла в ближайшую кофейню: выпить чай с порцией «Птичьего молока».

А порадовав себя давным-давно забытым лакомством, вдруг заглянула в ближайшую парикмахерскую.

– Весна – пора обновления! – определилась с порога и рискнула не только подстричься, но и вернуть себе свой природный темно-русый цвет волос.

Пока сидела с краской, неожиданно позвонил Эльдар:

– Гала́, дорогая, а где ты есть?

– Не волнуйся, вышла немного прогуляться, – усмехнулась довольно.

Да уж, таких прогулок у меня и не было никогда.

И тут мне выпало еще раз за этот день приятно удивиться, услышав счастливый смех:

– Рад, что ты возвращаешься, моя хорошая. Так здорово. Это стоит отметить.

А пока я умилялась, чувствуя, как настроение становится еще лучше, из трубки прозвучало неожиданное:

– До вечера, Гала́моя…

И мне впервые стало не просто тепло и хорошо, а как-то даже жарковато. Сразу всей Гале, да…

Глава 22
Удивительное рядом

«Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ни поехал, ты берёшь с собой себя…»

Н. Гейман «История с кладбищем»

Сменив цвет волос, вернее, вернувшись к своему исходному, пришла домой довольная и полная неведомого восторженного предвкушения. Даже ужин по дороге захватила из кафе, что мы с Тасей стали в последнее время частенько посещать.

Ребенок, встретивший загулявшую мать на пороге, восторженно присвистнул:

– Ма-а-ам! Офигенно! Вот это да! Тебе так идет…

Вручив дочери пакеты с едой, повертелась перед зеркалом и осознала – любуюсь. Впервые за последние лет пять…

Удивительно.

Неужели я еще не совсем, хм, бабушка?

– Ну, какая же ты стала красавица, мамуля, – улыбнулась Тася, когда я, переодевшись в домашнее, вернулась на кухню.

Усмехнулась очень довольно:

– Я и чувствую себя странно – словно проснулась.

– Мам, тебе обязательно нужно обновить гардероб. И весна пришла, и ты так преобразилась, да, и вообще, давно ты себе ничего не покупала, – задумчиво оглядев меня с ног до головы, определилась Таисия.

А у меня вдруг сердце екнуло: покупки для себя, чтобы было красиво, приятно… как давно это последний раз случалось в моей жизни?

Очень, очень давно. Больше десяти лет точно.

Вообще-то, мой гардероб всегда был исключительно функциональный, плюс весьма долгоиграющий. Многим платьям и костюмам лет было примерно, как Тасе.

Может, и правда, пора мне переодеться?

Поскольку ребенок желал делиться новостями, то мы уселись за стол с ужином.

– Ты же про учебу мою дальше спрашивала? – начала дочь, – дело такое, непонятное и неприятное.

Естественно, я тут же насторожилась.

Ну, бровь вопросительно приподняла, но от комментариев пока воздержалась.

– Мы с Соней тут общаемся, так удачно получилось, – улыбнулась Тася, а я похвалила себя: сразу ведь вспомнила, что это старшая дочь Ульяны. – Ну, она мне много материалов по ВУЗам Петербурга присылала, потом я там просила ее сходить на «День открытых дверей» в несколько мест…

Поразилась масштабу проведенной за моей спиной работы, это во-первых. А во-вторых, впечатлилась: и эта дочь выросла. И здесь мать может больше не вытирать сопли, не стоять наготове со страховочным тросом, не вздрагивать, что забыла, упустила, а ведь деточке надо…

Мысленно скривилась:

– А не вышло ли из вас случайно, Галина Михайловна, копии вашей матушки? Все-то вы норовили сделать для детей как лучше, да как правильно. Вот только это «правильно» и «лучше» – исключительно с вашей точки зрения и было.

Отметила себе, что тему эту хорошо бы развить, ибо там занятные выводы намечались.

– Ну и вот, – развела руками Тася, а я поняла: прослушала! Самое важное прослушала.

Ладно, выдохнула, с мыслями собралась и уточнила:

– Что больше всего беспокоит тебя?

– А, ты об этом, – дочь усмехнулась очень знакомо, страшно напомнив своего отца. – Я хочу поехать учиться в Питер. А папа готов оплатить учебу только на родине. Трогать «стабфонд», который перепал нам после вашего развода, я не рискну, вдруг он… ну, перестанет…

– Милая, что? Что он? Угрожал? Обещал? – желание стереть Колю с лица земли впервые появилось внутри и неожиданно заполнило все мое существо.

Не к добру.

Даже узнав о его предательстве, такой лютой ненависти к мужу я не испытывала.

Но здесь чувствовала:

– Если в угоду себе или своей сопливой пассии он решил как-то обделить или ущемить в правах Тасю, убью. Вот просто удавлю на фиг. И спать буду спокойно.

– Нет, мам. Ты же его знаешь, – печально вздохнула Таисия Николаевна, а я вздрогнула: как показала практика, мужа я не знала. Совсем.

– Он сказал, что если я соберусь снова куда-то уезжать, то, пожалуйста, без него, исключительно своими силами. Пора мне учиться рассчитывать только на себя.

– Надо же, педагог какой нашелся, – прошипела сквозь зубы.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда ветер дует.

Эта его сопля решила, что ей Колины деньги нужнее, чем его дочери? Ну, хорошо же.

– Ты понимаешь, все варианты учёбы в Питере они, ну, классные, – крошка моя вздохнула просто душераздирающе. – И я бы очень хотела туда, но… боюсь, мам. Вдруг сама не смогу? Ну, поступить? Да и как жить там, где никого нет, без папиной финансовой поддержки?

Так, ориентироваться и принимать решение надо было быстро, но вот что странно: идея у меня имелась.

– Давай так: выбираешь, куда поступать, потом определяемся, что для этого надо. Дальше, если все успешно, то я поговорю с Улей про жилье, ну а на еду уж я тебе точно заработаю, – да, я все еще была преисполнена энтузиазма. – А папа? Ну и с папой разберемся тоже… Если не поедешь в город на Неве, то уж здесь-то он тебе обещал оплатить образование? Вот и пусть раскошелится, в случае непредвиденного поворота событий.

Не успела Тася радостно повизжать от души, как явился Эльдар: с огромной охапкой белых роз, любимым тортом дочери и… «Птичьим молоком».

Запылав щеками, пригласила его к столу.

– Спасибо, торт классный, очень сейчас будет кстати, – оттяпав разом четверть, пробормотала Таисия и, подхватив чашку и тарелку с трофеем, удалилась к себе.

А я застыла посреди кухни, ощущая, как меня под его горящим восхищенным взглядом бросает то в жар, то в холод.

– Гала́моя, невероятная! – Эльдар приблизился стремительно, почти бесшумно, сгреб в объятья и жадно втянул носом воздух у моего виска. – Ты бесподобна, дорогая.

Застыла в ступоре: это он мне? Про меня? Дважды бабушку, разведенную практически пенсионерку? Да мне пятьдесят уже!

Но пока все это сумбурно как-то у меня внутри металось, он продолжал шептать, обдавая горячим дыханием мои беззащитные ухо и шею:

– Знаешь. Ты все про меня знаешь: люблю тебя… столько лет. Безнадежно… Так долго… Гала́! Наконец-то, могу сказать…

Глаза мои, с одной стороны, желали закатиться от восторга и невероятных тактильных ощущений, а с другой – медленно и неостановимо вылезали на лоб: что? Давно? Любит?

– Да быть того не может… – прошептала пересохшими губами.

Ох, ты, как же он целуется…

Жарко, жадно, кажется, пытаясь поглотить меня целиком.

– Прошу тебя, дай нам шанс, моя хорошая. Обещаю беречь и заботиться. Во всём и всегда тебя поддерживать, Гала́!

– Нет – нет – нет, я не могу, – вырвалось раньше, чем я смогла осознать его слова.

Эльдар вздрогнул, обхватил ладонями мое лицо и, глядя в глаза, тихо сказал:

– Мы не будем спешить. Ты посмотришь и поймешь, что вместе мы действительно сможем стать счастливыми.

Это звучало невероятно и волшебно, но, увы…

Увы…

Совершенно нереально.

– Прости. Прости, Эль… ты потрясающий. Сильный, умный, надежный… молодой. Слишком молодой для меня. Ты друг детства моего младшего брата, Эльдар. Чудесный мальчик… я не имею никакого права портить тебе жизнь. Да и зачем тебе старая бабка, которой пошел шестой десяток?

Я чувствовала, как с каждым словом, что с болезненным хрипом вырывалось из моего нутра, он каменел под ладонями, которыми я упиралась ему в грудь.

– Прости меня, Эль… но… тебе лучше уйти. Прости, – прошептала, зажмурившись.

Сдержалась, не всхлипнула, не зарыдала.

А потом, сжавшись в комок, почувствовала: он отпустил меня, отодвинулся. Сразу стало так зябко.

Раздались негромкие шаги, и вскоре из прихожей донеслось:

– Пожалуйста, подумай еще раз. Ты слишком строга к себе и снова больше переживаешь о других.

И он… ушел.

Ушел, оставив меня стоять посреди кухни, заливаясь беззвучными слезами.