Текст книги "Среди Миров"

Автор книги: Дмитрий Щербинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Может, ещё скажешь, что этот Дорпьюшон, вместе со своим кораблём у нас, на Светграде?

– Конечно. Иначе бы и не стал об этом вспоминать…

Слушавшая этот разговор Анна вмешалась:

– Что ж. Это несколько меняет дело. Точнее основа остаётся прежней: часть воинов остаётся здесь, чтобы предупредить товарищей, которые должны прийти; другая же часть, в том числе женщины и дети, уходят по подземному ходу. Наша задача – захватить корабль Дорпьюшона, прилететь сюда, и с помощью электрических разрядов вывести из строя Шегъгорърарцев.

– А вот, кстати, и Шегъгорърарец собственной персоной!

Все резко обернулись к говорившему. Это был один из повстанцев. Оказывается, в то время, пока все были увлечены обсуждением дальнейших действий, он пытался извлечь из поверженного лже-Владара того, кто сидел внутри механизмов, кто управлял им.

И вот из сплетения проводов была извлечена небольшая капсула. Повстанец положил капсулу под стеклянный купол, и тогда она раскрылась. Из неё выбралась бесформенная, зеленоватая масса, которая и была истинным обитателем Шегъгорърара.

Повстанец сильно встряхнул стеклянный купол, и крикнул:

– Ну что – очухался?! Чего вам от нас надо?! Что к нам лезете?! Своего Шегъгорърара мало?! Так и здесь вы счастья не найдёте! Только смерть свою…

И тогда все услышали тонкий, трескучий голосок, который с трудом по слогам выговаривал Светградские слова:

– Мы не по своей воле… нас заставили… простите… Я научу вас, как остановить вторжение… Но надо торопиться. Немного времени осталось…

Глава 16

Мария и Ингмар находились внутри шарообразного растеневика, и не видели, что происходит снаружи.

А растеневик вещал им своим гремучим голосом:

– Сейчас мы летим среди обломков моего разрушенного мира, в пыли, в кусках земли…

– А Белуша нашего там, случайно, не видать? – спросила Мария.

– Не видно вашего орла, – ответил растеневик. – Должно быть, он погиб.

– Проклятый Шегъгорърар! Это он во всём виноват! – воскликнула Мария.

А Ингмар поинтересовался:

– Так как же вы собираетесь расправиться с Шегъгоръраром?

– Слушаете…

Как вы уже знаете, растеневики – мои сородичи, и они играют немалую роль в устройстве нынешнего Шегъгорърара. Мне, конечно, сравнение себя с ними, столь же малоприятно, как и сравнение с вами, людьми.

Что, право, общего, между мной – мудрым, сильным, свободным, и этими жалкими сморчками, у которых и собственной воли нет.

Вы удивлены? Вы хотите спросить: как же это – нет собственной воли, ежели они создали столь мощную империю, как Шегъгорърар? Так в том то и дело, что империю создали не они, а те, кто правит ими. А у обычных растеневиков сейчас не больше воли, чем у ваших, захваченных сородичей…

Чувствую, сколь много вопросов, вы хотите задать, и отвечаю по порядку. Растеневики – эти растительные, но способные к самостоятельному передвижению организмы изначально занимали несколько миров, и вели столь неприметный, столь скучный образ жизни, что никто сторонний на них не обращал внимания.

Особенной ленью отличались растеневики, обитавшие на мире Шегъгорърар. Да, да – когда-то такое название носил только один мир, а не нынешняя империя.

Итак, обитавшие на Шегъгоръраре растеневики, не двигались, год от года торчали на месте, постепенно углубляясь корнями в почву. Те времена ещё я застал. Помню, весь этот Шегъгорърар был облеплен их тёмно-зелёными тельцами… А корни добрались до сердцевины мира.

Там было ядро – не бездушное, но живое, наделённое злой волей. Когда-то это существо невежественные дикари называли божеством… Но, на самом деле, создали его мастера древней, уже погибшей и забытой цивилизации. Оно – механизм.

Корни моих ленивых сородичей прикоснулись к его железной оболочке, и это механическое «божество» очнулось от своего долгого сна. Обстановка была проанализирована им, и, так как многие его части уже испортились и требовали восстановления, «божество» приняло решение: начать завоевания с помощью растеневиков. Вместе питательных соков, оно передало в их мозги новые мысли – мысли, которым невозможно было сопротивляться, потому что они парализовали и без того слабую волю…

На первых порах у растеневиков была одна задача: находить минералы, и строить из них механизмы. Дело продвигалось очень медленно, и, если бы не направляющая воля «божества», которое подсказывало им каждый новый шаг, то ничего бы у растеневиков не вышло.

Но вот, наконец, были сделаны первые, весьма неуклюжие и слабые аппараты. Но всё же эти аппараты были куда сильнее и ловчее растеневиков. Они начали создание новых, более совершенных механизмов. Требовались дополнительные ресурсы. Корабли разлетались от Шегъгорърара, но и тогда никто не обращал на них внимания, так как тогда их целью были не заселённые миры, да и не разрушали они эти миры, а только потихоньку выкачивали из них ресурсы.

Представьте себе: подмена различных разумных, наделённых душой существ началась не в последние годы, а ещё двести лет назад. Тогда, правда, заменяли существ не имеющих какой-либо власти, вообще – одиноких, которых не могли проверить.

Заменяли не для того, чтобы влиять на правительство той или иной империи. Это были эксперименты. Настоящие, усыплённые тела отвозили на Шегъгорърар. Там их окутывали корни растеневиков, и опускали вниз в туннели, специально вырытые вокруг "божества".

Корни растеневиков и высовывавшиеся из «божества» провода окутывали жертвы, но не умерщвляли, а напротив – питали необходимыми для жизнедеятельности веществами.

Жертвы пребывали и поныне пребывают во сне, который они сами не могут отличить от реальности. Эта весьма странная, полная борьбы реальность, там они отдают огромное количество энергии, ну а «божество», как не сложно догадаться, впитывает в себя эту энергию, постепенно становится сильнее. За счёт этого расширяется и сфера Шегъгорърара. И, чем больше будет захвачено пространства, чем больше будет жертв, тем сильнее будет «божество»; тем быстрее будет расширение.

Тогда уже не надо будет хитроумного вмешательства в дела тех или иных империй, тогда уже мало кто сможет остановить расширение Шегъгорърара. Вы хотите спросить: неужели он захватит всё Многомирье. Отвечаю: нет – это невозможно. Всё равно – время, рано или поздно, остановит это расширение. Никому ещё не удалось захватить всё Многомирье. Это невозможно. Всё равно, рано или поздно, даже самые великие империи, даже самые могучие «божества» обращались в ничто…

Итак, Шегъгорърар добрался и до моего пристанища, разрушил мир, в котором я привык предаваться созерцанию и размышлению. Лучше бы он этого не делал. Ведь я знаю, как его уничтожить.

Сейчас, среди обломков, в облаках пыли, мы приближаемся к центральному миру империи, к самому Шегъгорърару. Подобный безжизненному сплетению оторванных ветвей я упаду на его поверхность, а вы выйдете из меня и спуститесь в туннели. Вы, живые, соприкоснётесь со странными снами спящих, вы заставите их направить энергию против Шегъгорърара, и тогда он будет уничтожен.

Вот, собственно, и вся информация, вот и весь мой замысел.

Мария и Ингмар, внимательно, но, вместе с тем, и нетерпеливо выслушивали растеневика. Как только он произнёс последнее слово, Мария спросила:

– Предположим, мы проберёмся внутрь Шегъгорърара; предположим, найдём спящих, но как же нам проникнуть внутрь их снов?

Растеневик отвечал своим ворчливым, раскатистым голосом:

– Ах вы, несмышлёныши! Ничего-то вы не знаете! Ну, конечно же, в этом вам помогут связующие корни. Или, может, хотите сказать, вы не знаете, что такое связующие корни?.. Не знаете?.. Так я вам сейчас покажу…

Окружающие Марию и Ингмара корни зашевелились, и оказалось, что на их окончаниях висят корешки гораздо меньших размеров. Эти зеленоватые, напоминающие червяков корешки и были связующими.

Растеневик говорил:

– Протянуться от ваших к голов, к головам спящих. Тогда и окажетесь в их удивительном сне. Ну а дальше будете действовать по обстоятельствам. Согласны?

Мария и Ингмар с неприязнью глядели на шевелящиеся корешки и кивали. Ингмар произнёс:

– Согласны… в общем-то… Ведь, кажется, ничего лучшего нельзя придумать?

– Нет. Нельзя, – ответил растеневик. – Кстати, мы уже прилетели.

– Как? – изумилась Мария. – Уже? Так быстро?

– Ну а вы что думали? Неделю или год мы будем лететь? Владения Шегъгорърара только маленьким людишкам кажутся огромными, на самом же деле, по меркам Многомирья, они ничтожны… Готовы?

– Да… готовы…

Большие ветви начали раздвигаться, а маленькие, зеленоватые корешки повисли на ушах Марии и Ингмара. Хотелось эти, неприятно шевелящиеся корешки стряхнуть, но Мария и Ингмар понимали, что нельзя…

Большой растеневик упал на поверхность мира, который был центром империи, и тоже назывался Шегъгоръраром. Но Марии и Ингмару не надо было выходить на его поверхность, так как прямо перед ними начинался изгибистый, ветвящийся, уводящийся вниз туннель.

Вот в этот туннель они и полезли. Ждали ещё, что растеневик окрикнет их, скажет что-нибудь ободряющее или наставительное, но растеневик безмолвствовал.

Вниз и вниз, по заросшим, мшистым туннелям спускались они.

Должно быть, Шегъгорърар не мог себе представить, чтобы сюда, в самое сердце его владений, проникли сторонние, настроенные против него существа. Здесь, по замыслу Шегъгорърара, царило полное ему подчинение, а также – сон.

Спали, вросшие в стены туннеля, сплетённые между собой корнями, существа. Все они обладали и разумом и душой, но далеко не все были людьми. Кто-то походил на дракона, кто-то – на пеликана, встречались похожие на лягушек, осьминогов, тараканов, и ни на кого, знакомого Марии или Ингмару, не похожие. Но все эти удивительные существа одинаково крепко спали, а Мария и Ингмар спускались всё ниже и ниже, желая увидеть здесь кого-нибудь со Светграда…

И увидели сразу многих. Эти люди не были вплетены в одну какую-то стену: они находились и по бокам, и над головой, и под ногами… Впрочем, здесь, практически уже в самом центре Шегъгорърара, также как и в пространстве между мирами, отсутствовало притяжение, поэтому и такие понятия, как верх или низ были условными. Можно было плыть в воздухе, неспешно поводя руками и ногами.

Ингмар и Мария едва сдержали восклицания, когда увидели спящих членов царской семьи, а также и самого царя Романа. Царевны Анны среди них не было.

Мария прошептала:

– Дальше нам лететь незачем…

Она приблизилась к царю Роману, и зелёные корешки на её ушах зашевелились сильнее, потянулись ко лбу спящего…

К другому придворному приблизился Ингмар.

– И вот сейчас мы заснём… – прошептала Мария.

– И, надеюсь, ещё проснёмся, – молвил Ингмар.

Глава 17

Саша летел среди миров. Он чувствовал, где находится Шегъгорърар, также, как птица чувствует, где её родной мир; и возвращается к нему из дальних странствий…

Внутри Саши был плод бессмертия. Но, если прежнему владельцу этого плода – ОНО потребовались тысячелетия, чтобы преобразиться и обрести свою непробиваемо металлическую оболочку, то Саша изменялся буквально на глазах. Здесь роль играл его человеческий, – страстный, жаждущий преобразований, пламенный дух.

Но не огнём, а зловещей тьмою был окружён изменяющийся Саша. Обитатели тех миров, возле которых он пролетал, видели огромную, пугающую своей глубиной чёрную тучу. Иногда эта туча стремительно расширялась, и тогда мрак обхватывал ближайшие миры. Становилось холодно, разом обессилевшие жители падали на землю… Но снова сияло солнце, и силы возвращались к ним.

Саша вовсе не хотел забирать у них силы, он никому не желал зла. Он даже не хотел мстить Шегъгорърару. Он просто чувствовал, что он должен сделать, и у него не было выбора – чувство долга оказалось всеобъемлющим, подчинило его ещё сильнее, чем Шегъгорърар подчинял своих рабов.

Ему нужно было больше энергии, вот он и получал её из окружающего мира. И, чем сильнее он становился, тем быстрее летал. Не только самая быстрая птица, но даже и корабль-стрела уже не угнался бы за ним. А он всё разрастался, всё меньше напоминал человека.

До развязки оставалось уже совсем немного.

Глава 18

Царевна Анна, а также двадцать повстанцев-воинов, и ещё – все бывшие в подземной зале женщины и дети – все они пошли по тайному ходу (во всяком случае, они надеялись, что этот ход до сих пор остаётся тайным, и их не поджидает засада). С ними шёл и тот мужчина, который рассказывал про изобретателя Дорпьюшона и про его электрический корабль. Этот мужчина обещал провести их к самому кораблю…

Факелы высвечивали низкие своды, а также – сложенные из старых, растрескавшихся кирпичей стены, которые так часто изгибались, что уже трудно было определить – в каком именно направлении они сейчас движутся. К тому же, от основного туннеля отходили и боковые, гораздо более узкие проходы. В некоторые из них и человек бы не смог протиснуться. По словам одного из повстанцев, туннели эти были вырыты ещё до возникновения Светградского государства, и занимались их строительством отнюдь не люди…

Один из повстанцев нёс стеклянный колпак, под которым лежал или стоял бесформенный, похожий на кусок плесени обитатель Шегъгорърара. Некоторые слышали его трескучий голос, те же, кто не слышал – спрашивали у идущих рядом и те пересказывали.

Растеневик говорил о том, что уже известно читателю из рассказа другого растеневика, того – который доставил Марию и Ингмара на Шегъгорърар.

Один из повстанцев спросил грубо:

– Что же вы, стручки такие зелёные, никакого сопротивления не оказали? Поработило вас это существо, а вы его и слушаетесь? Объединились бы и дали ему отпор!

На что растеневик пропищал:

– И вы не смогли бы оказать сопротивления, если бы в вас через корни этот яд залился. Воля наша парализована…

– Но вот ты вполне свободно разговариваешь. Даже выражаешь недовольство Шегъгоръраром.

– Я находился в копии того, кто называется Владаром…

– Что тебе известно о Владаре? Его уже переправили на Шегъгорърар? – спросила Анна.

– Нет. Сейчас слишком большой поток туда переправляют, очередь большая. Ещё сутки он, парализованный, должен пробыть здесь, на складе…

– А где этот склад находится?

– В складах воздушного порта. Но там хорошая охрана. Нынешними силами вы не сможете его освободить.

И снова спрашивал повстанец:

– Так почему же тебе удалось избавиться от отравы этого божества – истинного Шегъгорърара?

– Я сам размышлял… Поначалу я чувствовал чёткую, сильную связь с Шегъгоръраром. Исполнял исключительно то, что от меня требовалось. Но затем наступило смятение: я думал об освобождении, о том, какие мы несчастные…

– Ты бы лучше думал о тех, кого вы несчастными сделали. Ну, ладно – продолжай…

– Так вот: всё это время рядом находилась Анна. Поначалу она искренне верила, что перед ней Владар, потом закрались в неё сомнение. Но всё время, пока она верила – от неё исходила сильная любовь. Вы ведь знаете, что такое любовь? Она подобна лучам солнца, только ещё сильнее. И лучи любви, незримые для глаз, но согревающие душу, очистили меня от тьмы Шегъгорърара. Даже и потом, когда Анна заподозрила подмену – чувство любви не оставило её; даже загорелось ещё сильнее. Эти лучи обходили меня, были устремлены к далёкому Владару, но я уже сам, своей волей, старался уловить их. И, когда Анна уходила, я уже готов был признаться ей во всём. Но вот она ушла, и вновь начало возрастать влияние Шегъгорърара. Наконец, эта тьма, это безволие завладели мною; подвластный чужой воле, я попытался бежать, чтобы выдать вас, но, к счастью, метко брошенный клинок, повредил механизм. Вам удалось извлечь капсулу, в которой я находился. Вам уже, должно быть, известно, что такие капсулы должны возвращать нас на Шегъгорърар в том случае, если будет разрушена новая оболочка…

Нёсший его повстанец проговорил:

– То, что ты говоришь, конечно, интересно, но вряд ли поможет в нашей борьбе с Шегъгоръраром. Или что, думаешь, мы сможем направлять лучи любви на наших врагов: на похитителей наших любимых, близких людей? Ты, растение, можешь понять, что это невозможно?

– Я понимаю, и всё же вам стоит попробовать. Совсем не обязательно любить нас растеневиков.

– Да это совсем не обязательно! – рявкнул кто-то из идущих.

– Но если в самые тёмные, страшные моменты вы будете думать о любви, заботиться о своих близких – то это тоже хорошо. Мои заключённые в механизмы, несчастные сородичи должны почувствовать это. Быть может, им удастся освободиться. Пожалуйста, примите мои слова к сведению.

– Примем, примем, и поступим наоборот. Тебе что ли доверять? Ха! Нашёл дураков! Шегъгорърар, конечно, хитрый, и шпионов своих засылает и наше убежище раскрыл, но ещё не всё потеряно, и мы ещё не настолько обезумили, чтобы подобные советы выслушивать.

– И всё же я надеюсь на ваше благоразумие. Ведь я сейчас говорю искренне. Быть может – впервые в своей жизни. Но послушайте меня.

– Послушаем! И будем добивать врагов электрическими зарядами! Уж они-то поточнее будут, чем лучи любви.

– Сейчас вы уподобляетесь Шегъгорърару. Он – божество войны и новых технологий, он думает примерно также.

– Не сравнивай нас с Шегъгоръраром! Ты, плесень, не забывай, что мы воевать не хотели, это вы…

В это время их настиг отдалённый, приглушённый, но тревожный крик. И они остановились, вслушиваясь; надеясь, услышать ещё что-нибудь. Но ничего, кроме редких всхлипываний, от крупных, образующихся на потолке и падающих на влажный, каменный пол капель они не услышали.

Потом раздались сразу несколько, в основном женских, голосов:

– Это там, в нашем убежище. Там, где наши родные остались! Началось!..

И в некоторых из них так сильно было чувство боязни за своих близких, что они порывались развернуться, пойти обратно.

Анна останавливала их. Царевна говорила:

– Они остались там, чтобы предупредить остальных и чтобы прикрыть наше отступление. Сейчас наша задача – захватить корабль Дорпьюшона и уж тогда вернуться. А, если мы повернём сейчас, то никакого толка от нашего возвращения не будет.

И эти простые слова подействовали. Невесёлая, молчаливая процессия двинулась дальше…

Идущие прислушивались, желая услышать ещё хоть какую-нибудь весточку от своих близких, но пока что больше ничего не было слышно…

Вот шагавший впереди мужчина дал знак остановиться, а бывшей рядом с ним Анне сообщил:

– Здесь решётка. Её не открывали уже многие годы. За ней – овраг и – окружённый домами пустырь. Если такая большая группа людей вылезет оттуда, то их могут заметить, естественно – поднимут тревогу.

Выслушав его, Анна обратилась к людям:

– Пусть женщины и дети останутся здесь, в достаточно безопасном месте. Остальные пойдут к кораблю Дорпьюшона, и через некоторое вернуться…

Но с этим предположением они категорически не хотели соглашаться. Оставаться здесь, ждать неизвестно сколько – это было для них страшно. Хотелось поскорее встретиться со своими родными, удостовериться, что они – живы здоровы.

Уговаривать их было бесполезно, а приказывать царевна в этот раз не могла, потому что и сама до конца не было уверена, как поступать правильно.

Немного провозившись с заржавленным замковым механизмом у решётки, они всё же открыли его, начали выходить в тёмный овраг…

На это половине мира Светграда по-прежнему царила ночь. А высоко в небе плыли красивые, бело-розоватые облака; так как и всегда сияло Солнца; и очень хотелось, чтобы его благодатные, тёплые лучи коснулись и этого места. Почему-то им казалось, что при свете дня порождения Шегъгорърара уже не будут настолько сильными…

К сожалению, овраг был перегорожён толстыми, высокими решётками, и поэтому идти по нему долго они не могли, приходилось выбраться на пустырь…

Оказавшись на открытом пространстве, они ощутили себя уязвленными; было такое чувство, что за ними наблюдают сотни враждебных глаз, что уже вся армия Шегъгорърара спешит на расправу с ними. Но и возвращаться назад уже не хотели. Двигались достаточно быстро, иногда – перебежками.

Всё тот же мужчина, который рассказал им о корабле Дорпьюшона, вёл их туда, где этот корабль должен был находиться…

Вот, наконец, пустырь остался позади. Эта, весьма растянувшаяся группа людей, ступила на тёмную, узкую улицу. Высокие стены домов возносились над ними, практически полностью загораживали небо (напомню, впрочем, что эти высокие – это двух-трёх этажные строения, выше же на Светграде был только царский дворец).

Дорога казалась уж очень долгой. С улочки на улочку, через небольшие площади. Их уже много раз должны были заметить. И действительно – заметили. Подошла значительная группа воинов с клинками наголо. Они потребовали:

– Предъявите свои документы.

Царевна Анна ответила в тон спрашивающему – голосом грубым и повелительным:

– А ты разве не узнаёшь меня?

Воин изумился, выдавая своё не Шегъгорърарское происхождение:

– Неужели царевна?

Анна уже собиралась идти дальше, но другой воин проговорил:

– И всё же: что вы делаете здесь, в такое время?

– Я особа царской крови, и не должна давать отчёта.

– Извините, ваше высочество, но – обязаны. Сейчас военное время, вы не должны были покидать дворца. Кто эти люди?..

Анна хотела ответить тем же надменным тоном, но не успела. За то короткое время, пока она общалась с воинами, повстанцы уже сообразили, что ничем хорошим это не закончится. Они воспользовались теми короткими мгновеньями, когда внимание воинов было обращено на столь неожиданно представшую перед ними в этом месте царевну.

И, некоторые из повстанцев, воспользовавшись крайне скудным освещением, отделились от основной группы, пробрались вдоль стены и неожиданно набросились на воинов.

Многие воины тут же были повалены, руки им выкручивали, оружие вырвали. Повстанцы шипели грозно:

– Не вздумайте сопротивляться!

Но несколько воинов, в том числе и тот, для которого оказалось не достаточно того, что Анна – царевна, оказались проворнее. Промелькнули их клинки, и вот уже зарубленные насмерть или раненные повстанцы оказались недвижимо лежащими или дёргающимися и стонущими на мостовой.

Зазвенели, сталкиваясь клинки. А один из воинов добрался до свистка, и засвистел из всех. Правда, это продолжалось только несколько. Затем острое лезвие вошло у него между лопаток, а вышло именно там, где было сердце. Заливаясь кровью, беспомощно хрипящий, умирающий, упал он на мостовую.

Но не из всех раненных воинов текла кровь. После того, как один из них остался без кисти руки, оказалось, что внутри у него механическая начинка…

Понимание того, что свисток должны были услышать, что к этому месту уже должны бежать вооружённые отряды придало повстанцев больших сил. Они бросились на тех последних, кто сопротивлялся и буквально смяли их.

Анна кричала:

– Только не убивайте!!

Она и требовала, и молила об этом.

Но, всё же, после того, как этот короткий, беспорядочный и лихорадочный поединок был закончен несколько воинов и несколько повстанцев остались лежать мёртвыми.

Остальные воины, связанные, были изумлены, когда им показали, что среди них, оказывается, были и механические подделки.

Царевна Анна, стараясь унять дрожь в голосе, говорила:

– Вы считаете нас врагами, но, глядите: Шегъгорърар уже здесь. Вот, в этих поддельных, лже-людях, они среди вас, они в царском дворце. Мой отец – царь Роман, сейчас неизвестно где, а на его месте – механическая марионетка. Да – мы повстанцы, потому мы знаем правду, потому что боремся против Шегъгорърара. И, если хотите, можете примкнуть к нам…

Несколько воинов изъявили желание присоединиться к повстанцев. Но каждого из них, прежде чем освободить и отдать оружие, проверили – делали небольшие надрезы на ладонях. У всех, кроме одного, выступила кровь.

Тот, у которого не выступила кровь, бешено начал извиваться, но не в силах был разорвать верёвки, которыми успели связать его руки.

И тогда царевна Анна решила использовать оружие, о котором говорил ей освободившийся растеневик. Она начала думать о Владаре. И тут такая светлая, неожиданная нежность нахлынула. Так захотелось обнять его, милого – того, с кем почти всю жизнь пробыла в разлуке.

И подменённый не человек перестал дёргаться. Он лежал смирный, глядел широко раскрытыми, ничего не выражающими, остекленевшими глазами вверх, а губы его слабо двигались. Срывались с них слова:

– Я освобождён от Шегъгорърара. Теперь хочу освободиться от этого тела…

Но уже некогда было его освобождать, а надо было уходить – даже бежать. В окрестных кварталах поднялась тревога. Ещё несколько раз раздался свист; уже и топот приближающихся воинов можно было услышать. Но тут возникла ещё одна заминка: женщины не хотели оставить своих, так глупо и неожиданно погибших мужей или братьев. Уговоры на них не действовали, они рыдали, они обнимали мёртвых, они хотели унять боль раненых.

И пришлось оставить таких женщин и детей. Остальные побежали по улице. Вроде бы, до корабля Дорпьюшона оставалось совсем недалеко.