Текст книги "Среди Миров"

Автор книги: Дмитрий Щербинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14

Саша уже довольно долго шагал по наполненному тревожным воем коридору. Этот коридор медленно изгибался и представлялся бесконечным. Наконец, Саша остановился возле зеркальной поверхности, вновь увидел своё отражение.

Но он даже и не знал, где теперь находятся его глаза; не знал, чем он теперь видит. Ведь и глаз, и лица, просто не было, а была вращающаяся, чёрная воронка.

Глядеть на это нечеловеческое отражение было мучительно, да и брести по длинному коридору Саше надоело. И вот он размахнулся и ударил кулаком по зеркальной поверхности.

Стекло посыпалось крупными, толстыми осколками. Часть осколков упала Саше под ноги, а другая часть – полетела в пропасть, которая, оказывается, была за этой стеной.

Юноша подошёл к самому краю, глянул вниз. До гладкой, забетонированной поверхности было, примерно, сорок или даже пятьдесят метров. Смутно было видно просторное, уходящее вдаль поле; но, так как на этой стороне мира царила ночь, дальнее пространство было погружено в темноту…

Впрочем, Саша мог разглядеть силуэты исполинских, прямыми углами возносящимися в небо строений. Тысячи, а, может, и миллионы окон электрическими крапинками сияли на этих стенах; вверху же голубело небо. Там, в вышине видна была и часть кольца из обычных миров, которые окружали этот главный, огромный мир…

Но сейчас Саше было плевать и на этот главный, столь необычный мир, и на кольцо. Душа его болела о Марии, и о всех тех людях, которые остались где-то далеко-далеко, в войне с могучим Шегъгоръраром…

Натужно гудел, обвивая Сашу, ветер. И Саше хотелось лететь с этим ветром, обгонять его.

И вот Саша спросил, неведомо у кого:

– Ну, раз я теперь бессмертный, то мне ничего не страшно. Правда? Ведь я могу сделать этот шаг?

И, не получив ответа, сделал тот шаг, о котором думал – шаг вперёд. Он взмахнул руками, надеясь, что в них появится сила крыльев, но руки оставались руками, и Саша полетел вниз.

Стремительно приближалась бетонная поверхность. Казалось, сам тёмный воздух визжал о неминуемой гибели. Но Саше не было страшно. Он воспринимал происходящее, как сон.

Вот он врезался в бетон и почувствовал боль настолько сильную, что не выдержал и закричал. Он кричал и смотрел на свои руки, которые стали мраморными, и от которых откалывались маленькие кусочки. Но крови не было – в образовавшихся разрывах клокотала такая же чернота, как и в воронке на его лице.

Но вот боль утихла. Саша сделал несколько шагов, оглянулся. На том месте, где он упал, в бетонной поверхности осталась вмятина.

И снова Саша шагал вперёд, и мрачные мысли рождались в его голове: «На что мне это бессмертие, если я не могу вернуться к Марии?! Кто мне поможет?!»

И он закричал:

– Ну где вы?! Ведь я знаю, что вы наблюдаете за мной! Так помогите же мне! Просто дайте улететь отсюда! Ведь вы же боитесь меня! Ведь я слишком сильный, слишком неконтролируемый!.. Тогда помогите мне улететь и я больше не вернусь, больше не буду тревожить вас…

Но никто не отвечал ему, и только выл тревожно и заунывно ветер, который внизу был таким же сильным, как и наверху.

И так хотелось Саше, чтобы ночь поскорее закончилась, чтобы было ярко, солнечно; хотелось увидеть сочную зелень, праздничные цвета.

Потом Саша услышал настойчивый голос, который постепенно усиливался:

"Отдай мне! Отдай! Отдай!!"

Саша поднял голову и увидел, что с неба на него несётся многометровый, сияющий серебристыми оттенками дракон. Глотка дракона была раскрыта, и из неё выплёскивались языки жёлтого, густого пламени.

И Саша узнал ОНО, хотя ОНО и изменилось со времени последней встречи.

Разодрав бетон ОНО опустилось в нескольких метрах от Саши, уставилось на него глазами, сияющими тускловатым, зловещим светом.

И взревело так, что его можно было услышать и за много километров от этого места:

– Отдай мне бессмертие! Отдай!!

– Но ведь ты же само, по своей воле отдало мне бессмертие! – изумился Саша.

– Значит, прожитые годы не дали мне мудрости спокойствия. Значит, поддавшись порыву отчаяния, перед тяжестью жизни, я согласилось на смерть. Но смерть – это забвение, а я хочу… я жажду жить! Смотри на меня! Смотри!!..

Саша пригляделся и увидел, что с головы дракона, да и со всего его тела отделяются маленькие частицы, они призрачным порошком закручивались в воздухе и исчезали бесследно.

ОНО стенало:

– Время берёт своё! Берёт меня! Растворяет в этом воздухе! Я стану частью света, частью тьмы. Но я не хочу этого! Всё происходит слишком быстро! Отдай, отдай мне бессмертие!..

– Нет.

– Отдай, и ты станешь прежним человеком.

– Нет. Ни за что!

– Отдай!!

С этим воплем ОНО обрушилось на Сашу. Поток огня, который расплавил бетон, потом удар многотонного хвоста – всё это не причинило Саше вреда, и даже боль, которую он при этом испытал, уже не была такой сильной, как при первом его падении.

Всё меньше человеческого оставалось в Саше. И когда ОНО обессилело, когда жалкой, распадающейся тенью упало в кипящий бетон – Саша взмыл вверх, вырвался из клубящихся клубов ядовитого дыма к свету, к лазурному небу.

И поднявшись над ночной стороной огромного, но уже ничего не значащего для него мира, он увидел Солнце. Теперь Саша чувствовал, где Светград, где Шегъгорърар и где Мария. И он летел туда. С каждой секундой скорость полёта возрастала.

А за ним действительно наблюдали. Но видели не Сашу, не человека, а плотную тучу, в которой преобладал, в основном, чёрный цвет, но также переменялись и другие оттенки. И наблюдающие надеялись, что больше никогда не увидят этого страшного, набирающего силы призрака.

Могли ли они знать, что этот монстр родился на мире Яблочный? На том мире душистых садов и благодатного вольного воздуха – мире, который снился им в самых сокровенных и бесценных, светлых снах?

Глава 15

Владар и повстанцы ушли искать Тикуна, а царевна Анна в сопровождении ещё нескольких людей, которые глядели на неё с нескрываемым интересом и даже – с изумлением, прошла через калитку в тёмный, ночной сад. Затем – по длинной аллее – к дому. Над её головой шуршали раскидистыми ветвями деревья, и царевна внимательным взглядом замечала, что там, в ветвях, тоже скрываются люди – дозорные.

Но вот и дом. Он казался небольшим снаружи, но уже внутри была потайная, ведущая подпол лестница; а под полом находилась просторная зала, в которой собралось много народа. Не только суровые, готовые к борьбе мужи, но и женщины и дети, которые тоже узнали правду о тайном вторжении Шегъгорърара, и были напуганы собрались в этом месте…

Они уже были предупреждены о появлении царевны Анны и, когда она вошла – в своём роскошном платье, источающая тонкое благоухание – они посмотрели на неё так, будто она одна могла их спасти; быть может, сказать несколько таких чудесных слов, которые сразу бы рассеяли всех их страхи, дали бы уверенность в победе.

Но что могла сказать Анна? Она сама очень волновалась, была бледна. Она очень устала, душа её болела. Где её родные? Где Владар, которого она так долго ждала, и который вернувшись, снова ушёл?..

И всё же царевна Анна, бледная, усталая, скрыла свою грусть; она улыбнулась ободряющей, светлой улыбкой, и вымолвила:

– Всё будет хорошо.

Потом она остановилась, посреди этого большого помещения, чувствуя со всех сторон внимательные, устремлённые на неё взоры, и не зная, что ей делать. Никогда, и во дворце, на встречах с важными послами других миров, она не чувствовала себя такой смущённой.

Что же ещё сказать этим людям, как одобрить их? Где найти мудрые, успокаивающие речи?

Но ей пришли на помощь, предложили усесться за стоявшем в углу столом, пригласили покушать. Тут же, впрочем, и смутились, проговорили:

– Что же мы вас нашей едой то потчуем? Ведь вы то привыкли к пище роскошной, царской, а он – всё скромно.

Тогда Анна ответила:

– Волнения отвлекли меня от мысли об желудке, но вот вы напомнили о голоде. Да – признаться, я очень голодна. Ведь, представляете, во дворце мне приходилось притворяться: якобы я не человек, а подделка. Соответственно, и есть мне было нельзя… Ну я, всё же, кое-как ухищрялась: находила возможность покушать, но это было так редко…

И вот перед Анной поставили большую тарелку, в которой дымились оладьи. Так же к оладьям полагалась и большая кружка с квасом.

Анна сердечно поблагодарила хозяев и принялась за еду. Старалась кушать сдержанно, как и полагается такой важной особе, и это ей почти удавалось. Хотя каждый, глядя на неё, сказал бы, что она ела с очень большим аппетитом.

И съела почти все оладьи запила квасом. Потом произнесла:

– Говорю совершенно искренне, что никогда ещё не доводилось мне пробовать такой вкусной еды, как сегодня. Огромное вам спасибо.

За столом текла неспешная, но при этом очень увлечённая беседа. Присутствующие повстанцы, их жёны и дети, словно бы и забыли, какая перед ними важная персона. Царевна Анна оказалась очень интересной собеседницей. Она могла рассказать очень много интересного про иные миры, про жизнь при дворе. Но она специально выбирала такие эпизоды, которые были далеки от Шегъгоръраром. Рассказывала о вещах светлых, красивых, иногда даже и стихотворные строки вставляла. Взамен ей рассказывали истории из мирной жизни простых людей. И эти истории Анна выслушивала с большим вниманием…

Но шло время – родители укладывали своих детей спать. Вот, взглянув в усталые глаза Анны, спросили у неё:

– Ваше высочество, не пора ли вам почивать?

– Ах, нет. Сейчас я не могу. Я должна дождаться Владара.

– А его всё нет. И наши люди не возвращаются.

– Но ведь уже весьма много времени прошло.

– Целых три часа. Должны были вернуться…

Тут Анна не смогла скрыть своего сильного волнения, спросила дрогнувшим голосом:

– Неужели с ними что-то случилось?

На что ответили:

– За ними, на расстоянии, следовал ещё один наш человек. Так что, если бы их схватили – этот человек вернулся, и рассказал бы о случившемся.

– Но ведь и того человека могли схватить, – вздохнула Анна, но тут же добавила. – Конечно, надо надеяться на лучшее и ждать…

Мучительно, слишком медленно тянулись минуты. Вот уже большинство присутствующих в этом помещении разбрелись по своим углам, где и улеглись спать, на подстилках, на соломе, а то и вовсе – на голом полу.

А Анна всё сидела за столом. Печальным было её бледное, красивое лицо; а особенно печальными – глаза. Вот за эти прекрасные, печальные глаза и полюбил её когда-то Владар…

Рядом с царевной сидела ещё и какая-то пожилая старушка. Она, положив морщинистый, выпирающий подбородок на костлявые запястья, ворковала:

– Что пригорюнилась, красавица? Или за милого волнуешься?.. Так вернётся милый. Ты только жди…

И тихо-тихо запела:

 
Ой ты ноченька-ночка,
Что темна? Что таишь от меня?..
Что ты, тёмная ночка?
Я могла бы сбежать от тебя…
 

 
А в лазури высокой,
Из светлицы небесной —
Ясный сокол, что глядишь на меня?
Что глядишь?..
И куда, милый сокол, летишь?
 

Владар, а также и остальные, ушедшие на поиски Тикуна, вернулись только лишь через сутки. Вернулся с ними и Тикун.

Тикун шёл, слегка прихрамывая, но на вопрос, не тяжёлая ли у него рана, ответил ровным, сдержанным голосом:

– Всё нормально. Уже почти зажило.

И, глядя на своего предводителя, один из бывших в этой зале, шёпотом спросил у своего товарища:

– А не подменили ли Тикуна?

Товарищ возмутился и прошипел:

– Да ты что? Радоваться надо, что он вернулся, а ты – такие глупости говоришь.

– Я бы радовался, да, вишь как он себя странно ведёт: и чувств своих обычных не показывает, и рану свою ни в какую показывать не хочет; словно бы и не кровь у него там, а железки.

– А ты, будто, не знаешь, что у нас над порогом повесили мощный магнит. Каждое железное отродье Шегъгорърара сразу к этому магниту прилипнет…

– Это я и без тебя знаю. А всё же подозрительно…

Но, если и были ещё такие подозревающие, то они никак этого не проявляли. Все, в основном, радовались возвращению Тикуна; расспрашивали, что да как было, почему так долго не возвращались.

Тикун также сдержанно отвечал:

– Возникли неприятности, пришлось прятаться от врагов. Но мы миновали все ловушки и незамеченными добрались до сюда.

…При появлении Владара, Анна, не желая больше сдерживать своих чувств, бросилась к нему на шею, хотела поцеловать её, но он не ответил на этот поцелуй, а кивнул на Тикуна и проговорил:

– Слушай, сейчас он скажет нечто важное.

Анна, изумлённая и огорчённая такой холодной встречей, всё же обернулась к Тикуну, который начал говорить громким, сильным голосом:

– Теперь пришло время важных изменений. Шегъгорърар совсем обнаглел, но мы ещё можем его остановить.

Слышался нетерпеливый шёпот:

– Как… как?

– Да. Я знаю, как остановить Шегъгорърар. Но для этого понадобятся все наши силы. А сколько вас собралось в этой зале?

Он окинул взглядом собравшихся:

– Сто двадцать человек? Верно?

Кто-то ответил:

– Совершенно верно. Сто двадцать человек. Но это – вместе с грудными детьми, которые нам никак не могут помочь.

– Так вот, а нам понадобятся все, кто знает правду о начавшемся вторжении Шегъгорърара, и готов пойти на самый отчаянный риск. Все наши друзья-товарищи из Светграда. Все они должны собраться здесь в самое ближайшее время, и объявлю им свой неожиданный, но действительно спасительный план.

Эти слова большинство присутствующих встретило с радостью. Ещё бы – ведь недавно они не знали, на что надеяться, как бороться с набирающим силы врагом, а тут Тикун подавал некую надежду. Правда, пока он не спешил рассказывать, что задумал.

А Тикун продолжал:

– Итак, посылайте гонцов во все концы города. Пускай придут все, кто может прийти. Общий сбор назначается через двенадцать часов.

На что последовал ответ:

– Тогда уж надо не идти, а бежать. Ведь знаешь же, какой большой наш город.

– Так, пускай бегут.

И тут же нашлись гонцы и устремились в разные концы Светграда…

Что касается Анны, то она взяла под руку Владара и провела его в уголок, присмотренный ей заранее. Этот уголок был задёрнут шторкой. Там же умещалось два стула, кровать и письменный стол.

Анна сама уселась на стул и пригласила Владара усесться на соседний. Несколько секунд молчала.

Тогда Владар спросил:

– Зачем звала?

– Ну как же ты? Владар, неужели… ничего не хочешь мне сказать?.. Ведь я так волновалась. Я…

– Тикун не велел ничего рассказывать до тех пор, пока не соберутся все. Да, к тому же, мне не так уж много и известно.

– Но, быть может, ты устал. А я тебя донимаю этими расспросами.

– Да. Действительно, я устал. Пока что полежу, посплю. А ты иди…

– Кушать не хочешь?

– Нет.

– Пить тоже?

– Абсолютно нет.

– Ну, хорошо. Я сейчас пойду…

Анна поднялась, уже сделала шаг к занавеске, собираясь выйти в общую залу, но остановилась и, как бы невзначай спросила:

– А что, кстати, золотой перстень с изумрудом, который я тебе подарила при последнем расставании? Я просто не вижу его у тебя на пальце.

– Да, действительно. Перстня у меня нет. А дело было так… Мы напоролись на дозорных. Они стали проверять наши поддельные документы и тщательно обыскивать нас. Мы, люди одетые в бедняцкую одежку, и тут – этот роскошный золотой перстень с изумрудом, конечно, он вызвал бы большое подозрение, но, по счастью, мне удалось от него избавиться – я успел стянуть его с пальца и отбросить в сторону. Дозорные отпустили нас, но перстня так не удалось найти. Должно быть, он попал в сточную канаву. Мне очень жаль.

– Ладно, Владар. Не расстраивайся. Приятных сновидений.

С этими словами Анна вышла в общую залу и задёрнула за собой занавеску.

Теперь царевна была уверена в том, что тот, кто вернулся и выдавал себя за Владара – это, на самом деле не Владар, а шпион Шегъгорърара. Ведь при последнем расставании она не дарила Владару никакого перстня, а этот, поддельный так убеждённо соврал. Конечно, настоящий Владар ни за что не стал бы врать Анне.

Также Анна была уверена, что и Тикун и все остальные пришедшие с ним – это не настоящие повстанцы, а подменённые. Она догадывалась, что не даром лже-Тикун созывал в эту подземную залу всех участников борьбы. Конечно, это задумывалось с расчетом на то, что, когда они соберутся – их и схватят.

Но как об этом предупредить настоящих повстанцев? Как спасти их? Ведь, начни она просто так, без особых доказательств, говорить об этом, так её и слушать не станут. А, может, за сумасшедшую посчитают. А уж лже-Тикун постарается, чтобы её изолировали.

Задумчивая, подошла Анна к общему столу, взяла с него большое, спелое яблоко, и медленно начала жевать:

"Должно быть, это какие-то новые, более совершенные модели врагов. Те, прежние, боялись магнитов, а этих уже магнитами не возьмёшь. Но, похоже, эти, новые, так же как и прежние, не способны есть и пить. На этом бы их легко можно было раскрыть, если бы не одно «но» – ведь не станешь же их насильно кормить и поить, чтобы доказать свою теорию… Насколько мне известно, те, прежние, весьма опасались электрических разрядов. Да не просто опасались – они ещё и притягивали к себе электрические разряды. Помню, как, вскоре после того как произошла подмена, мой лже-братец Ягомир шёл по галерее. Погода была ненастная, клубились тучи. И вот из тучи вырвалась шаровая молния, понеслась прямо на лже-Ягомира. Он бросился от неё наутёк, да с такой скоростью, с какой ни один человек не способен бегать. Тем ни менее, молния настигла его уже в самом окончании галереи. Сломался он, конечно, но его быстренько починили или попросту подменили на новую копию – ведь нельзя же оставаться без столь важной фигуры, как военачальник… Но откуда здесь, в этом подвале взять электрический разряд. Не молнию, а хотя бы самый маленький электрический разряд…"

Тут Анна услышала голос:

– Привет, царевна.

Анна вышла из своего задумчивого состояния и увидела, что перед ней стоит мальчишка лет, примерно, семи; рябой, с нечесаный головой. Он выглядел весёлым и шебутным; похоже, его совсем не волновался, что перед ним такая важная персона, как царевна.

Он спрашивал:

– Чего такая мрачная? Ведь мы скоро Шегегорар победим.

– Я не мрачная. Я просто думаю, – и она, наклонившись к мальчишке, спросила негромко. – А что тебе известно об электричестве?

– Электричество есть в тучах. В небожорах…

– Что ещё за небожоры?

– Ну это такие здоровенные чудища. Они ещё в тучах живут. Там в себя электричество набирают.

– Да… читала я о таких. Правда, в книгах их называют: тучиннами, но это не столь важно. Ведь всё равно до них сейчас не добраться, электричеством не завладеть.

– Так тебе электричество нужно?

– Тише! – Анна встревожено оглянулась – не услышал ли этого кто-нибудь из подменённых. Но, кажется, нет – все они группировались возле Тикуна.

Мальчишка переспросил:

– Так тебе электричество нужно?

– Да. Но где его достать?

– А ты слыхала о Тереванских медузах?

– Я читала, что на водном мире Теревене водится множество всякой живности. В том числе, и медузы: самых разных форм, размеров. Большинство из них способны вырабатывать электрические разряды. Но до мира Тереван – 80 тысяч километров.

– А мне дядя Вамагат привёз с Теревана медузу. Ты слышала о дяде Тереване?

– Нет, извини, вот о дяде Тереване я не слышала.

– Как же ты? Ведь он – лучший воздтрос во всём Светграде. Хочешь, я тебя с ним познакомлю.

– Давай, в другой раз. А сейчас мне очень хочется взглянуть на подаренную тебе медузу.

В глазах мальчишки можно было прочитать искреннее счастье. Он произнёс:

– Конечно! Тебе, царевна, моя медуза понравится. Я за ней ухаживаю. Пойдём!..

И они прошли в боковую комнатушку, где в последнее время ютилась целая семья. Однако, в это время в комнате присутствовала только маленькая девчонка, которая играла с куклами; родители же общались в зале, ждали, что такое необычное сообщит им Тикун.

Мальчишка подошёл к тумбочке, открыл её, достал некий предмет, прикрытый тёмной тканью, и спросил у Анны:

– Готова?

– Да…

Тогда мальчишка резким, торжественным жестом отдёрнул ткань. И Анна увидела аквариум, в котором плавала, источая розоватый свет полупрозрачная, весьма крупная медуза.

Но вот, когда ткань была убрана, свечение медузы стало изменяться – переросло в синее, затем – в ярко-белое, с голубоватыми и оранжевыми прожилками. Из тела медузы по воде разбежались многоцветные, тончайшие нити…

– Ну каково? А? – спросил мальчишка.

– Очень хорошо.

– Эта медуза – главное моё сокровище. Её зовут – Тарья.

– А ты можешь мне одолжить ненадолго свою Тарью?

– Одолжить? А что ты с ней будешь делать?

– Просто хочу показать кое-кому.

– Показать? А, может, лучше пригласить этого кого-то сюда?

– Нет. Вряд ли он пойдёт.

– Ну-у, – мальчишка задумался, лицо его сделалось насупленным, задумчивым. Наконец, он произнёс. – Ладно, дам. Если ты пообещаешь, что с Тарьей ничего не случиться.

– Обещаю, – уверенно ответила Анна, хотя и не чувствовала такой уверенности, но ради большого дела она вынуждена была пойти на подобный обман.

– Ладно, царевна. Бери. Но смотри – осторожно. Тарья хорошая, с ней ничего не должно случиться.

И мальчишка, вновь накрыв аквариум тёмной тканью, торжественно передал его Анне.

Царевна ещё раз произнесла слова благодарности и вышла в большую залу. Несмотря на то, что её лицо хранило почти спокойное, свойственное ей печальное выражение – Анна очень волновалась. Конечно, она не была уверена, что у неё что-либо получится; и, более того, очень велик был шанс, что её замысел не сработает, и Тикун выставит её сумасшедшей, если вообще – не пособницей Шегъгорърара. Тогда уж точно – всё пропало…

Царевна Анна подошла к той группе, центром которой являлся лже-Тикун. Там также стояли и другие поддельные люди. С ними пытались завязать беседу и настоящие повстанцы.

Лже-Тикун и его помощники явно не желали общаться, но всё же, чтобы не вызывать подозрения, вынуждены были отвечать на кое-какие вопросы. Главным же ответом всегда было:

– Вот когда все соберутся, тогда и узнаете самое главное.

Анна понимало, что это "самое главное" – это то, что они раскрыты Шегъгоръраром и будут схвачены.

Она попыталась подойти вплотную к лже-Тикуну, но один из его свиты заслонил ей дорогу и проговорил:

– А ты куда?

На что Анна ответила надменным тоном:

– Не видишь? Тогда протри глаза. Я – царской крови. Царевна Анна. И у меня есть дело к Тикуну.

Тикун обернулся к ней и спросил насторожённо:

– В чём дело?

– Дело в том, что мне совсем недавно удалось вырваться из дворца, и у меня имеются важные сведения о том, что там происходит.

– Рассказывай! – Тикун шагнул к ней.

И вот тогда Анна сдёрнула ткань с аквариума, который не без труда удерживала в руке.

Близость механических слуг Шегъгорърара повлияло на электрическую медузу самым неожиданным образом. Анна надеялись, что будут хотя бы небольшие разряды, которые выведут из строя хотя бы одного лже-человека.

Но вместо этого медуза засияла так ярко, что Анна вынуждена была сощурить глаза. Медуза куполом вздулась над поверхностью воды, и из неё вырывались звуки, похожие на раздражённое ворчание.

Но и сияние яркое и странные звуки не были страшны для лже-людей, а вот электрические разряды, которые дугами начали извиваться в воздухе – повалили их на пол.

Они извивались, трещали, они выгибались вверх так сильно, что, казалось – сейчас переломятся. Из их широко раскрытых ртов вырывались не только искры, но и кусочки механизмов.

Если бы на Светграде знали, что такое пластик, то присутствующие сказали бы, что детали эти сделаны именно на основе пластика. Но и без знания, что такое пластик – они понимали, что это именно механические, хотя и очень искусные подделки.

Тут и зазвучали те робкие предположения, которые и раньше зародились в головах самых осторожных:

– Это не Тикун! Это не наши люди! Это же шпионы!

Царевне Анне не надо было никого ни в чём убеждать. Она только спросила:

– Теперь вы понимаете, чего ради назначен общий сбор?

Прозвучало мрачное, но уверенное:

– Чтобы разом схватить всех нас.

– Да.

Громкие, полные страхом, но также и решимостью бороться до конца голоса зазвучали с разных сторон:

– О нашем местоположении уже известно врагам.

– Сюда будет выслан большой отряд.

– Отряд уже наверянка выслан и дом окружён.

– Но есть ведь ещё и тайный подземный ход…

– Думаешь, об этом ходе враги ещё не знают?

– Очень надеюсь на это!

– Ты бы потише. А то, вдруг, узнает, кому не следует.

– А разве здесь ещё остались такие, поддельные?

– А кому верить, если теперь их и магнитом не проверишь.

– Но медуза эта точно на них влияет!

Тут к Анне подошёл мальчишке, и сказал:

– Царевна, давай, отдавай мою Тарью.

Только тут Анна взглянула в аквариум и обнаружила, что медузы Тарьи там больше. Царевна проговорила растеряно:

– Я не знаю. Только что она так ярко сияла.

Тут стоявшая поблизости старушка молвила:

– Так я на эту медузу смотрела и видела, как она в воздухе таяла. Только что большой была, а потом – всё меньше и меньше стала расходиться. Вот вся в этот свет и перешла.

На глазах мальчишки навернулись слёзы, он проговорил:

– Ведь вы же обещали…

– Ах, прости, – вздохнула Анна. – Кто бы мог подумать, что так получится. Но, видишь, твоя Тарья помогла разоблачить злоумышленников. А вот когда война закончится, когда всё на свои места вернётся, ты получишь достойную награду, ну а дядя Тереван привезёт тебе ещё много медуз.

– Никто мне не заменит Тарьи. Мы привыкли друг к другу. Она мне сны посылала такие красивые!

Мальчишка всё же не выдержал – он заплакал и бросился в свою комнатушку. Кто-то догадался принять ставший ненужным аквариум из руки Анны.

Слышны были голоса:

– Кому теперь верить? Каждый может быть поддельным!

При этих словах Анна вспомнил про лже-Владара. Ну, конечно же – ведь его не было в числе поражённых медузой. Он оставался за занавеской в укромном уголке.

И царевна произнесла:

– Я точно знаю, по крайней мере одного из присутствующих, который не человек.

– Где он? Покажи его!

– Вот он!

И с этим восклицанием Анна указала на лже-Владара, который именно в это мгновенье выскочил из-за занавеси. Голос у царевны был гневным – ведь эта Шегъгорърадская подделка посмела принять облик любимого ею человека.

А лже-Владар подслушивал всё, что происходило в зале. Услышал он и про потайной подземный ход, по которому намеривались уходить повстанцы. Об этом он намеривался доложить тем, кому служил.

Но теперь, поняв, что его разоблачил, он решил сопротивляться. Схватил большой двуручный меч, который, вместе с другим орудием, стоял в выемке у стены.

Вообще-то, этот двуручный меч являлся скорее украшением, случайно или по неопытности принесённым сюда. Даже самые сильные и ловкие из присутствующих не могли сколько-нибудь резво обращаться с этим громоздким, неудобным оружием. Но ведь лже-Владар не был человеком; вот поэтому и тяжеленный меч оказался ему подходящим. Он даже сжимал меч не в двух, а в одной руке. Вот взмахнул им и обрушил чудовищный по силе удар на большой, общий стол.

Стол был переломлен, взвились вверх тарелки, миски, посыпалась на пол всякая посуда. И до этого в зале царил изрядный гам, а тут началась сущая какофония. Некоторые женщины завизжали, дети заплакали.

Несколько смельчаков, вооружившись короткими клинками, бросились к лже-Владару, но он уложил их короткими, но сильными ударами.

Ещё в мирные дни Анна немало занималась зарядкой. По мимо прочего, она хорошо умела метать нож. Так, например, с расстояния в двадцать шагов точно всаживала клинок в яблоко.

А теперь, схватив со стола обычный кухонный нож, она метнула его в горло лже-Владара. Нож пронзил шею насквозь, но крови не было. Из разрыва посыпались искры. Лже-Владар зашатался, выронил меч и повалился на обломки стола.

– Тише! Спокойнее! Без паники! Всё будет хорошо!..

Такие и подобные окрики смогли несколько успокоить толпу. По-крайней мере, уже никто не пытался вырваться из этой подземной залы наверх.

Царевна Анна видела, что многие взгляды обращены именно к ней. Она – царевна, и в ней, после того как Тикун оказался поддельным, эти люди хотели видеть своего предводителя.

Анна подняла руку, проговорила сильным, спокойным голосом:

– Слушайте меня!..

Последние разговоры смолкли. Теперь уже все слушали Анну. А она говорила:

– Подниматься на улицу сейчас нельзя… Раз врагам известно, что мы здесь – это место оцеплено. Воспользуемся подземным ходом.

– Но как же быть с теми нашими друзьями, кого вызвали сюда? Ведь они уже в пути, и предупредить их об опасности нельзя.

– Да. Это всё осложняет, – вздохнула Анна. А сколько ещё должно подойти человек?

– Раз вызвали всех, то это ещё двести-триста…

– Да уж… Собери вас всех, так эта зала окажется переполненной. Здесь просто невозможно будет повернуться.

На Анну смотрели – ждали, что же она сейчас скажет. Некоторые и недоумевали: почему она выдерживает такую большую паузу; ведь времени не оставалось; вот-вот могли нагрянуть врага.

А что могла предложить царевна, если однозначного, правильного решения не существовало. Уйти по подземному ходу, значит, бросить, предать людей, которые спешили на зов; остаться – принять бой, значит – пожертвовать многими; может, при этом некоторое смогли бы прорваться, убежать. Анна хотела, но не решалась говорить однозначным, наставительным тоном…

Анна произнесла:

– Если бы женщины и дети пошли по подземному ходу, а воины остались здесь, то они могли бы предупредить пришедших, потом – вместе сплотиться, попытаться вырваться…

И один из мужчин поддержал Анну:

– Так и сделаем. Пусть женщины и дети уходят; ну а мы подождём тех, кто должен прийти…

Женщина, (должно быть, его жена), схватила говорившего за руку, спросила:

– Но сможете ли вы вырваться?

Некий мальчишка предложил:

– А что, если всех их электричеством побить?

На что ответил подросток:

– Так там же не все такие подмененные. Там и простые солдаты будут, – и обратившись к Анне, спросил смущённо. – Правильно я говорю?

– Правильно, – кивнула царевна. – Вот если бы удалось показать им, что среди них имеются и поддельные.

– Тогда бы они поверили нам, – произнёс один повстанец. – Тогда бы нам не пришлось воевать с ними, и снова бы мы оказались на одной стороне, против Шегъгорърара.

– Только вот электрических медуз у нас больше нет…

– Но зато есть электрический корабль Дорпьюшона.

Все повернулись к говорившему. Это был человек, или, вернее – не совсем человек, с чрезмерно зеленоватой кожей, с вытянутым, загибающимся вниз носом. Говорил он сипло:

– …Дорпьюшон известный изобретатель с мира Тэргот-дэль-Иер. Слыхали о таком?

Послышались ответы:

– О мире, вроде, слыхали, а Дорпьюшоне – нет, не слыхали.

– Так он изобрёл корабль, который летает с помощью электрических разрядов. И эти разряды можно выпускать из его днища. Вот будет хорошее оружие против Шегъгорърардских отродий!