Текст книги "Арагонская Ост-Индская Компания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

6 сентября 1460 A . D ., дорога на Сиену, Сиенская республика

Как я не хотел, как не пытался отмазаться, чтобы не ехать лично в Сиену на доклад папе, поскольку хотел поскорее вернуться в Геную, но прибывший от него гонец не дал мне этого шанса, в письме однозначно говорилось, что Пий II хочет услышать от меня лично итоги переговоров в Светлейшей. Так что ничего не оставалось, как большую часть свиты отправить в Геную, а самому с минимумом слуг и охраны поехать в Сиену, где папа отдыхал, принимая ванны в геотермальных источниках.

– Ах, как она рыдала бедняжка, – рядом вздохнула Камилла, ехавшая со мной в одной повозке, чтобы мне не было скучно.

– А, что? – я поднял на неё взгляд.

– Как вспомню, как рыдала синьорина Орнелия при вашем отъезде синьор Иньиго, у меня сердце кровью обливается, – ответила она.

– Не знаю, с чего вдруг она призналась мне в своих чувствах, – пожал я плечами, – мне кажется я не давал ей поводов, да и к тому же, она уже помолвлена с другим.

– Синьор Иньиго, вы маркиз, одно ваше слово и все бы тут же передумали, – иронично заметила Камилла, – или вы сами не захотели взять с собой красавицу венецианку?

– Камилла, – я иронично на неё посмотрел, – если я из каждого города, где бываю буду привозить по хотя бы одной девушке, у меня деньги закончатся раньше, чем я осуществлю все свои планы.

– А что насчёт Жули? – она подняла бровь, – вы так и не определились, для чего она вам?

– Пусть пока побудет служанкой, – вздохнул я, – не до неё мне сейчас.

Камилла улыбнулась и склонила голову.

– Хорошо синьор Иньиго, я продолжу заниматься её воспитанием, оно, мягко говоря, запущенно.

– Да ты сама видела, что её семье было всё равно на неё, – я пожал плечами, – так что ничего удивительного в этом нет. Кстати, хорошо, что ты напомнила, я приказывал осмотреть её брата врачу, что он сказал?

– Что есть один врач-турок в Кастилии, о котором говорят, что он очень искусен в лечении необычных травм, – ответила она мне, – и, кажется, он живёт в Гвадалахаре.

Я изумлённо посмотрел на неё, она на меня.

– А это не тот же самый, которого я выписал себе оттуда, в Аликанте? – поинтересовался я у неё.

– Не знаю синьор Иньиго, но думаю вряд ли в Гвадалахаре есть два врача-турка, – с иронизировала она.

– Тогда как закончим дела в Сиене, я отправлюсь с тобой в Геную, а ты устрой отправку нашей Золушки с братом в Аликанте. Так она и Пауле наконец станет прислуживать, и пусть мой врач посмотрит на этого инвалида.

Девушка смутилась.

– А почему вы назвали Жюльетту Золушкой, синьор Иньиго? – поинтересовалась она, – я не слышала раньше такого названия.

– Да это старинная французская сказка, – я попытался съехать с темы, но заинтересовавшаяся Камилла мне не дала этого сделать, так что пришлось рассказать всю историю, вызывая её охи, вздохи и хлопание в ладоши.

– Ах, какая чудесная история, синьор Иньиго, – находившаяся под большим впечатлением девушка даже от удовольствия от услышанного прикрыла глаза, – и как точно передаёт то, что испытала эта бедняжка в доме своей злой мачехи.

– Ну в общем наша Жюльетта и напомнила мне эту Золушку, поэтому я её так и назвал, – закончил я.

– Синьор Иньиго, это очень точно и метко, – покивала головой Камилла, – теперь и я это понимаю.

– Синьор Иньиго! Синьор Иньиго! – раздался голос Ханса и вскоре он подъехал ближе, наклонился и передал мне письмо, – гонец из Флоренции догнал нас, говорит вторую неделю ездил за нами, и не мог нигде застать.

– Накормите его, дайте отдохнуть и наградите, – поблагодарил я капитана за письмо, и он отправился разбираться с гонцом, а я вскрыл письмо от жены Джованни Медичи, адресованное лично мне.

Едва пробежавшись взглядом по первым строчкам, я нахмурился и понял, что слишком спокойно отнёсся к предупреждению венецианцев о том, что герцог Милана назначил за мою голову награду. То, что содержалось в письме, прямо указывало на то, что Джованни через жену предупреждает меня о грозящей опасности как мне, так и моим владениям. С его слов герцог не остановится ни перед чем, чтобы меня уничтожить и это было уже очень серьёзно, поскольку похоже Франческо Сфорца объявил мне настоящую войну.

– Синьор Иньиго? – Камилла почувствовала моё изменение настроения, – что-то плохое?

Я поджал губы.

– Попроси Ханса сделать привал в ближайшей деревне, – приказал я и она, кивнув, позвала капитана наёмников. Тот сразу понял, что что-то случилось, и быстро раздавая приказы, наш небольшой отряд направился к большому селу, которое виднелось с дороги.

Там дождавшись, когда он договорится со старостой и мы займём его дом, я собрал Камиллу, Марту, лейтенантов и самого Ханса на совещание.

– Миланский герцог объявил мне войну, – не стал тянуть я, видя на себе обеспокоенные взгляды, – под угрозой как я сам, так и мои владения. Так что вот первое, что мы сделаем: отправим гонцов в Аликанте и на Балеарские острова, чтобы все наняли больше охраны, хотя бы на ближайший год, поскольку стоит ожидать нападений на мои владения.

– Сделаем, синьор Иньиго, – тут же кивнул один из лейтенантов.

– Больше никаких передвижений небольшими отрядами, ни я сам, ни кто из моего ближайшего окружения не передвигается без надлежащей охраны.

– Будет выполнение, синьор Иньиго.

– Марта, Камилла, – обратился я к женщинам, а также временно исполняющим обязанности управляющих, – мы останавливаем набор слуг, больше никакого найма. Я не хочу, чтобы к нам подослали соглядатаев.

– Конечно синьор Иньиго, мы понимаем, – очень серьёзно отнеслась к моему предупреждению Марта, – к тому же с нами дети, мы не поставим их под угрозу.

– Да, поэтому проинструктируйте слуг, никаких общений с посторонними, а уж тем более получение подарков, – предупредил я, – пусть лучше они приходят к вам и получат награду за донесение об этом факте, чем их потом найдут мёртвыми в море.

– Я донесу это до всех, синьор Иньиго, – кивнула сухо Камилла, которая тоже выглядела обеспокоенной.

– Останемся в этом селе на время, нужное для отправки гонцов, – решил я и все склонили головы, подтверждая мои приказы.

На этом экстренное совещание я закрыл и все пошли заниматься своими делами, а я остался внутри дома, который был довольно бедным по меркам такого большого села.

Как я не был обеспокоен случившимся, но обстановка в доме была слишком странной, так что оглядевшись, я заметил, что тут как-то уж слишком много везде распятий, которые были на каждой стене, на каждом окне и даже над очагом имелось их целых три. Люди в Италии были, конечно, сильно верующими, но не до такой же степени. Мне стало интересно, и я велел позвать старосту, который пришёл и сразу бухнулся передо мной на колени.

– Ваше сиятельство, мне сказали, что вы хотели меня видеть, – он склонил голову, чтобы не встречаться со мной взглядом.

– Почему так много распятий кругом? – спросил я его, – я вижу, ты настоящий христианин, но это как-то уже перебор.

– Так ваше сиятельство, – вздрогнул он от моих слов, – оборотень у нас лютует уже какой год, спасу никакого нет. Мы уже и барону нашему писали, и епископу, а всё толку нет, никому нет до нас дела, вот и приходится обращаться за защитой к Богу.

– Оборотень? – удивился я, – и что он делает?

– Людей убивает, ваше сиятельство, – перекрестился староста, хотя сказал об этом так просто и буднично, что я насторожился.

– И много убил?

– За пять лет мы уже двадцать человек похоронили, – вздохнул он, – девок в лес давно не опускаем, все дети под приглядом, а всё равно, кого-то да уволакивает.

– Мужчин убивает? – его ответ меня ещё больше насторожил.

– Редко ваше сиятельство, только тех, кто за него охотится, – словоохотливо поделился со мной староста, – но самое интересное, что он снова появился в наших лесах, хотя лет десять до этого его не было.

Я недоумённо на него посмотрел.

– Не понял, оборотень был тут и раньше? – переспросил я.

– Да, ваше сиятельство, – кивнул мужчина, – он лютовал тут ещё при моём отце, но потом куда-то исчез и все думали, что он ушёл из наших мест, а тут вот опять какая неприятность случилась. Видимо вернулся.

– Почему вы думаете, что это оборотень? – спросил его я.

– Так следы крупные, волчьи, – пожал он плечами, – да и видели его, огромная такая зверюга, выше вас ростом, ваше сиятельство.

Тут он понял, что сморозил не то, и стал извиняться, но я его остановил, поскольку всё это было крайне странно.

– Позови мне тех, кто его видел, и скажи каждый за враньё получит плети, а за правду серебряную монету, – приказал я.

Как я и думал, настоящих свидетелей оказалось всего два. Мальчик лет десяти и его сестра семи лет, которые изумлённо смотрели на меня, поскольку такое чудо видели точно впервые.

– Рассказывайте, – приказал я и дети поведали мне, что видели, как оборотень, схватил их знакомую и уволок её на их глазах в лес, где и растерзал.

– Как он передвигался? – хмуро поинтересовался я, понимая, что дети вряд ли врут, слова обоих были слишком близки по смыслу. Они явно что-то такое и видели, а не слышали от других. Не было ярких подробностей, деталей, дети просто сказали, что видели что-то мохнатое и большое, утаскивающее кричащую девушку в лес.

– Ну как оборотень, – смутился мальчик.

– На четырёх ногах, или на двух? – уточнил я напрямую.

Он посмотрел на сестру, и та растерянно ответила вместо него.

– Мне показалось на двух, но он был очень мохнатый и страшный, так что я могла и ошибиться.

– Дайте им по две монеты, – я показал Хансу, который вручил детям целое состояние для села, и те потрясённые свалившимся на них богатством, которое конечно же тут же у них отберут родители, вышли из дома.

– Кто осматривал погибших? – позвал я старосту.

– Так кузнец наш, – ответил он, – вместе со священником забирали тела и в гробы их клали, чтобы значит родные не видели, что с ними сотворил оборотень.

Я велел позвать их обоих, и если от священника ничего толком не узнал, кроме того, что это всё дела нечисти и людям просто нужно больше молиться, то вот с кузнецом разговор вышел крайне познавательным.

– Говоришь, все были изнасилованы перед смертью? – задумчиво погладил я подбородок.

– Да, ваше сиятельство, – кузнец был явно не из робкого десятка и видя, что я не просто так интересуюсь деревенскими страшилками, а хочу и правда разобраться, говорил открыто, – на девках-то видно всё, да одежда была порвана только внизу.

– Странный какой-то оборотень, не находишь любезный? – поинтересовался я у него, – вроде зверь, а до сладкого падок.

– А прошлый тоже девок насильничал, ваше сиятельство, – пожал он плечами, – но говорят он побольше был размерами, чем нынешний.

– Ты видел жертв и прошлого оборотня? – удивился я.

– Так мой отец, покойничек, – он перекрестился, – тем же самым занимался, что и я сейчас, в гробы клал то, что осталось от тел людей. Вот и мне по наследству так сказать, это и передалось.

– Давно последняя жертва была? – спросил я его.

– Так вчера и схоронили, дочь мельника из соседнего села, к родственникам мамки в гости приехала и вот не сберегли бедняжку, – вздохнул он, – одна она была у мельника, красавица к тому же.

– А почему все уверены, что это оборотень? – я всё больше склонялся к мысли, что зверь тут вовсе и ни при чём, слишком уж всё походило на то, о чём мне давным-давно рассказывал отец Иаков. Да и всё было крайне странно для действий простого животного, который руководствуется инстинктами, и уж точно его не прельстили бы человеческие самки.

– Так прошлого пытались травить собаками, охотников нанимали даже, – вздохнул кузнец, – но он всех убил и больше никто не хочет нам помочь разобраться с ним.

– Вот что, – я поднял на него задумчивый взгляд, – отправь кого-нибудь за этим мельником, скажи награжу серебром за разговор.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – склонился в низком поклоне кузнец.

– Ханс, дай мастеру десять серебряных монет, – приказал я, – он мне очень помог.

Глаза кузнеца стали огромные, но отказываться он, разумеется, не стал, а с поклонами взял деньги и удалился. Когда он шёл, я обратился к швейцарцу.

– Скажи нашей Жюльетте, снять с себя верхнюю накидку и в одном платье подольше погулять по селу, – приказал я, – и негласно отправь за ней соглядатаев, вдруг кто будет за ней следить или проявлять интерес, пусть не мешают ему, а узнают кто это.

– Думаете, что это человек, синьор Иньиго? – удивился сам Ханс.

– Зверь не станет насиловать, – я поднял на него взгляд, – нужно пойти по самому простому пути, что кто-то накинувший на себя шкуру волка, занимается здесь пакостями.

– А как же то, что он раньше тут жил, а потом исчез? – заинтересовался у меня наёмник.

– Ну это нам и предстоит выяснить, – я развёл руками, – посмотрим, что скажет мельник.

Он появился под вечер, весь в пыли и явно обеспокоенный. Я показал кузнецу, который его привёл остаться и обратился к прибывшему человеку.

– Хочу, чтобы как отец, вы выкопали гроб с телом своей дочери, – сказал я, – сам я не хочу этого приказывать, земля не моя, вы не мои крестьяне, так что не хочу ссориться с вашим синьором.

– Зачем тревожить останки бедняжки Марты? – хмуро ответил явно убитый горем мужчина, это было видно и по тоскливому взгляду, и по его общему состоянию.

– Я хочу посмотреть на раны, который оставил на ней этот оборотень, – ответил я, – тело свежее, ещё ничего не должно сильно разложиться.

– Зачем вам это синьор? На горе человеческое посмотреть? – дерзко ответил мельник, за что сразу поплатился, получив по ногам мечом в ножнах.

Завалившись на пол, он закрыл голову руками, приготовившись, что его будут бить дальше.

– Ты за словами своими следи, с титульным дворянином разговариваешь бестолочь, – ласково и беззлобно сказал Ханс, обращаясь к нему, – а то в твоей семье двойное горе может случиться.

Я поблагодарил кивком швейцарца и обратился к лежащему на полу.

– Я что-то не вижу в округе желающих найти этого оборотня, а у меня как видишь есть воины.

Глаза, лежащего на полу тут же наполнились слезами, осторожно перевернувшись, он встал на колени и пополз ко мне, протягивая руки в отчаянье.

– Ваше сиятельство простите меня, простите, горе застилает мой взор и заставляет думать только о Марте, кровиночке своей. Жена моя из этого села, умерла два года назад, так что отпустил я дочь всего на один день, повидаться с роднёй, хотя знал про оборотня дурак! Я виноват в её смерти!

– В смерти дочери виноват только тот, кто её убил, – я покачал головой, – выкопаешь гроб?

– Да, ваше сиятельство, – закивал он головой, – если это поможет вам найти оборотня, то конечно.

– Этой ночью это и сделаем, – довольно кивнул я головой, – священник будет против, так что займите его чем-нибудь, чтобы не мешался под ногами.

– Я поговорю со старостой, ваше сиятельство, – сказал мне кузнец.

Поняв, что я хочу найти оборотня, оба мужчины тут же с радостью бросились мне помогать.

Глава 13

Ночью, при свете факелов произошла эксгумация тела, и я под общими удивлёнными взглядами подошёл к гробу вплотную, чтобы лично всё осмотреть, и даже потрогать. Отодвигая одежду, в которой она была похоронена я хоть, и не будучи специалистом в криминалистике, но улучшенное зрение помогало мне видеть всё, даже в этой темноте. Девушка определённо точно была жестоко изнасилована и убита, а вот тройные раны, по всему телу, словно от когтей дикого зверя, вызвали у меня вопросы.

– Ханс, ты у нас лучший специалист по убийству людей, – позвал я швейцара, – посмотри на раны, тебе не кажется, что они слишком уж ровные?

Крестясь и косясь на выкопанный труп, он подошёл ко мне и тоже посмотрел на раны. Задумавшись.

– Бернс! – позвал он и к нам подошёл солдат.

– Посмотри, ты был охотником, – попросил он у него, – это мог оставить большой волк?

Тот, наклонился ближе и потрогал пальцем раны.

– Нет капитан, – покачал он головой, – ни волк, ни медведь, ни другой известный мне хищный зверь. Его сиятельство прав, слишком ровный разрез, от когтей зверей раны другие, я видел это множество раз.

Все взгляды перевелись на меня, в глазах мельника зажглась надежда, как, впрочем, и во взгляде кузнеца, который стал чаще креститься.

– Что там с Жюльеттой? – поинтересовался я, – кто-нибудь за ней следил?

– Да, синьор Иньиго, – ответил мне Ханс, – сын деревенского старосты не спускал с неё взгляда.

– Да? – изумился я, – который из них?

– Самый старший, – ответил тот, – который не показывался нам на глаза весь день.

– Придётся его навестить, – решил я и показал на гроб, – закапывайте, я увидел всё, что хотел.

Мельник с кузнецом и несколькими солдатами остались на кладбище при церкви, а мы направились к тому дому, где сейчас жил у родни сам староста, пока я занимал его дом.

Подходя к небольшому обычному домишке, я едва не споткнулся, когда мне высветилось сообщение, которое я вообще не ожидал здесь увидеть.

– Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

– Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

– Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Изумление, которое появилось на моём лице, я не смог скрыть от окружающих.

– Синьор Иньиго? – осторожно обратился ко мне Ханс.

– Всех к бою! – приказал я, – арбалетчикам окружить дом!

Мои приказы исполнялись беспрекословно, так что зазвучали сигнальные рожки и уже через десять минут дом был оцеплен, а жала арбалетных болтов были направлены на входную дверь и окна. Я, зная, что свойства монет могут быть любыми, не собирался рисковать ни своими людьми, ни монетой, которая неожиданно нашлась в такой глуши, что я и подумать не мог, что она может здесь вообще находиться.

– Какие приказы будут дальше, синьор Иньиго? – обратился ко мне Ханс.

– Прикажи людям в доме выходить по одному, с поднятыми руками, иначе мы подожжём его, – приказал я.

Мой приказ прокатился по цепочке, и вскоре сначала маленькие перепуганные дети показались в двери, но я не чувствуя отклика от найденной монеты, показывал пропустить из дальше.

– Я не пойду! Иди сам! – услышали мы спор возле двери, и вскоре появился недовольный староста, который сделал несколько шагов ко мне.

– Ваше сиятельство, что случилось? Почему все с оружием? – едва не плача обратился он ко мне.

– Как умер твой отец? – я хмуро посмотрел на него, на что староста побледнел и заткнулся.

– Свяжите его и бросьте в погреб, – приказал я, что было тут же сделано.

– Кто остался в доме? – поинтересовался я у людей, которые не понимали, что происходит.

– Лука, его сын, – ответил дрожащий от страха мужчина, который сказал, что он хозяин этого дома и брат старосты.

– Как умер ваш отец? – спросил я его.

– Его убил оборотень, ваше сиятельство, – он развёл руками, – но я не видел тела, брат клал его в гроб, сказал он весь порван на кусочки.

Мы переглянулись с Хансом, который стал таким же серьёзным, как и я.

– Пойду поговорю с ним, – решил я, на что тут же все стали недовольно ворочать, что это слишком опасно, но у меня не сильно много было выбора. Тайна монет была слишком серьёзной.

– Прикрывайте меня, если он захочет вырваться, – приказал я и один пошёл в дом.

В углу комнаты, забившись в угол сидел перепуганный до ужаса молодой парень двадцати лет.

– Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

– Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

– Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Система меня тут же оповестила, что я был прав в своих догадках, осталось только выяснить, что за свойства такие были у этой монеты.

– Монету, быстро! – приказал я ему, протянув руку.

То изумление, потрясение и ужас, который проступил на лице парня, трудно было передать словами, но я его понимал, когда думаешь, что обладаешь страшной тайной, о которой известно тебе одному, а тут совершенно посторонний человек оказывается в курсе этого. Так что он совершенно точно был потрясён моими словами.

– Я не буду повторять, быстро вернул мне мою монету! – мой голос похолодел, так что он, испуганно взвизгнув и намочив штаны, поднял руки, снял с шеи простую бечёвку на которой висела небольшой кожаный пенал и бросил это к моим ногам, заверещав от ужаса.

– Я не хотел, я не хотел! Это всё она! – рыдал он, моча штаны и пол, закрыв руками голову.

Нагнувшись, я поднял то, что он мне бросил, открыл кожаный пенал и достал оттуда знакомый шекель.

– Объект найден!

– Вам начислено 5000 баллов!

– С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

– За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

– Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

Тут же проинформировали меня сообщения, что да, это именно то, что я и искал.

Я молча достал свой крест, отодвинул серебряную пластину и положил монету на приёмник.

– « Опознание», – нажал я нужную кнопку в нейроинтерфейсе.

– Одухотворённый предмет первой категории.

– Навык – активирован.

– Активированный навык – Сила зверя.

Я удивлённо покачал головой, посмотрев на испуганного парня.

– Как она влияла на тебя?

– Я был сильный, быстрый, мог одолеть любого человека и не болел, – быстро ответил он, смотря на меня со священным ужасом в глазах.

– Где металлические когти и шкура, с помощью которых ты прикидывался зверем? – спросил я.

От места, где он сидел, кроме запаха мочи, потянуло ещё и калом.

– Где. Твои. Вещи! – я пристально посмотрел на него.

– Закопаны на опушке у большого дуба, там ещё крест стоит, – залепетал испуганно он.

– Хорошо, – довольно кивнул я и пошёл на выход, где собралась уже всё село, все в страхе ждали, когда я выйду. Увидев меня невредимым, Ханс и остальные мои слуги облегчённо выдохнули.

– Этого тоже связать, – приказал я, показав рукой за плечо, – идем на опушку, к дубу, возьмите лопаты.

Нужно ли говорить, что копать отправились всем селом, точнее копали только кузнец и мельник, а все остальные на это смотрели. Когда была выкопана неглубоко закопанная кожа, в которую были завёрнуты два надеваемых на руки железных кастета с тремя острыми лезвиями на них, два сапога с деревянными каблуками вырезанными в виде следа волка и сама шкура большого волка, сделанная как плащ, все вокруг стали испуганно креститься.

– Я нашёл вашего оборотня, – хмуро сказал я, показав на улики, – это сын старосты, с помощью этих предметов, он убивал всех этих несчастных девушек. Староста видимо что-то тоже знает об этом, но это вы узнаете уже только после того, как мы вызовем в село судью от вашего синьора, моё дело было найти убийцу.

То, с какими взглядами на меня смотрели люди, когда я всё это говорил, а особенно когда перед их глазами лежали предметы, которых точно не должно быть у сына сельского старосты, говорило о многом.

– Всё, отправляйте гонцов к своему синьору, – приказал я, – пусть присылает стражу.

– Ханс сохрани улики, – бросил я своему капитану, и тот показал забрать с собой выкопанное.

Я прежде, чем уйти с полянки, подошёл к мельнику, который вытирал слёзы, которые катились с его глаз.

– Он сватался к Марте, – мужчина посмотрел на меня, – сватался к дочке, да я отказал, чувствовало сердце его гнильё внутри.

– Твоя дочь будет отомщена, – я спокойно на него посмотрел, – его за убийства людей повесят.

– Поделом ироду, – перекрестился мельник и упал на колени, – спасибо ваше сиятельство, спасибо вам! Я буду молиться за вас всю свою жизнь!

– Мне это определённо точно не помешает, – вздохнул я и отошёл от него, поманив к себе Ханса. Когда наёмник подошёл я тихо ему сказал.

– Помести этих двоих в отдельный дом, – прошептал ему я, – который ночью случайно сгорит.

Швейцарец изумлённо на меня посмотрел.

– Он вам что-то сказал? – также тихо поинтересовался он, – есть ещё кто-то замешанный в этом?

– Не будем ворошить это осиное гнездо больше, чем это следует, – я спокойно посмотрел на него, не говорить же ему, что мне самому нужно было спрятать концы в воду, особенно что касается монеты, – он точно убивал, его отец – это либо знал, либо догадывался, с их дедом ещё какая-то муть непонятная, может он тоже убивал, кто знает? Я бы, конечно, лучше спалил всю их семейку на всякий случай, но боюсь меня не поймут, так что пусть сгорят те, кто точно виноват в убийствах.

– Сделаю, синьор Иньиго, – кивнул швейцарец, посмотрев на меня странным взглядом.

– Что такое Ханс? – спросил я, – ты не согласен со мной?

– Я просто поражён, синьор Иньиго, – он поклонился мне, – какому хорошему синьору я служу.

Я поднял бровь.

– Ты это только сейчас понял? – иронично поинтересовался я у него.

– Все мы не совершенны, синьор Иньиго, – поклонился мне мужчина и скрывая собственное смущение, поспешил к своим солдатам, чтобы начать выполнять мои приказы.

Утром, когда мы выезжали из села, все его жители провожали нас, крестя вслед и никого сильно не волновало, что сгорел стоящий на окраине села дом, в котором совершенно случайно на ночь поместили двух преступников. Жалости у людей к тем, кто убивал их детей, не было совершенно.

Задумчивая Камилла, сидящая напротив меня, неожиданно протянула руку, взяла мою ладонь, поднесла её к своим губам и поцеловала.

– Что это за нежности от женатой женщины? Решила изменить мужу? – иронично поинтересовался я у неё.

– Если только вы прикажете, – женщина пожала плечами, – но нет, синьор Иньиго. просто хочу показать вам, как сильно я вас люблю. Как своего синьора, как своего господина.

Она сама аккуратно убрала от меня руки.

– Я просто хочу, чтобы вы об этом знали.

Я лишь просто кивнул, принимая её слова, поскольку мыслей насчёт случившегося у меня была куча.

– «Это что же, мне нужно благодарить Франческо Сфорца, за то, что объявил мне войну? – думал я про себя, – если бы не он, не предупреждение от Медичи, я бы никогда не остановился в этом селе, даже не заехал бы в него».

Интересно было, конечно узнать, откуда тут появилась эта монета, а особенно откуда эти убийцы узнали о её свойствах, но мне нужно было как можно быстрее уезжать из деревни. Слухи о том, что проезжающий дворянин нашёл оборотня, который терроризировал эту землю много лет, разлетятся по округе с такой скоростью, что как бы мне за самоуправство не выкатил претензию тот дворянин, который владеет этой землёй. Так что как бы мне ни было интересно порасспрашивать под пытками тех двоих, я всё же считал, что сделал правильно, сразу поутру быстро убрался из села и вообще из тех земель подальше, поскольку разборки с местными дворянами мне были сейчас ну совершенно не нужны, хватало одного миланского герцога.

– «Ну и да, что делать с самой монетой? – подумал я, поскольку она висела у меня на шее и я даже ночью проверил её, сын старосты был прав, я стал сильнее обычного человека, быстрее и видимо обладал теперь сильным иммунитетом, другой вопрос стоило оставлять при себе столь опасную вещь?».

Соблазн был конечно очень велик, я сразу почувствовал себя всемогущим, так что понимал этих простых сельских людей, которые внезапно ощутили на себе такую силу. Правда вместо того, чтобы помогать людям, они стали их убивать, утоляя свои низменные страсти, но тут уже ничего не поделать, такова суть природы человека.

Отправлять на станцию такую монету тоже не сильно хотелось несмотря на то, что у меня сейчас осталось в запасе мало баллов, так что пожалуй можно было оставить её пока здесь, но не у себя, а у своего партнёра, который помогал мне пока просто так. А я с тех пор, как мы расстались, больше ничем его не баловал. Учитывая его стремление к бессмертию, такая монета его захватит надолго, оставлять же её у себя, было ну слишком опасно. Я постоянно путешествовал, постоянно контактировал с сотнями людей, так что ещё мне не хватало случайно выдать себя суперсилой, или суперловкостью. Такого мне точно было не нужно, так что я про себя решил, что нужно будет съездить в Сеговию и повидаться с архиепископом, чтобы его порадовать. Ведь свой приказ на выделение мне монахов в школу инквизиторов от каждого Кастильского монастыря он подписал, даже не спрашивая меня ни о чём, так что определённо хорошие отношения с архиепископом Каррильо де Акунья нужно было поддерживать, а тут появился такой прекрасный шанс для этого.

– «Всё решено, – кивнул я сам себе, – эта монета пока полежит на сохранении у архиепископа Толедо, пусть обрадуется человек её временным обладанием, как впрочем и остальными двумя».

Приняв сложное решение, я повеселел и даже ехал уже довольный собой и случившимся.