Текст книги "Арагонская Ост-Индская Компания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Зачем? – удивилась она, – я дам бал, отправлю приглашение кому вы скажите и вы с ними встретитесь у меня во дворце, чтобы не ездить к каждому по отдельности.

Я удивленно на неё посмотрел, то что она предлагала, было крайне разумно.

– Если только вас это не затруднит графиня, – поклонился я ей.

– Милый маркиз, – она ласково посмотрела на меня, и показала на картину, – знай я заранее результат, я бы никогда не посмела бы вам предложить так мало за такую работу.

– Вы мне льстите графиня, – улыбнулся я, – это всего лишь моя вторая картина в цвете.

– И тем не менее, позвольте моё мнение оставить при себе, – улыбнулась она, – идите отдыхайте маркиз. Завтра встретимся с вами и обсудим приглашения на бал.

– Ещё раз благодарю вас графиня, – кивнул я и пошёл к себе. Несмотря на то, что она говорила, я был не сильно собой доволен, да получилась отретушированная фотография хорошего качества, всё же мастер Пьетро да Милано, приготовил мне хорошие расходные материалы, но на шедевр это пока точно не тянуло.

Глава 4

Три последних дня перед отъездом из Сиены, я провёл с Родриго и его друзьями, которые в свою очередь меня познакомили с другими своими друзьями, епископами и кардиналами. Меня и так знали все, пусть и не лично, так что просто круг моих знакомств немного расширился ещё и личными встречами.

Графиня же после того бала, где её портрет произвёл настоящий фурор, чаще всего теперь проводила время с ним, сидя в своей комнате и любуясь на своё изображение и ни словом не заикнулась об оплате, хотя Родриго мне сказал, что ему она прислала вексель сразу, как только я начал рисовать. Поскольку я попрошайкой не был, то и вёл себя спокойно, мило беседуя с ней за завтраками и ужинами, ни словом, не напоминая о том, что она мне должна. Так что даже небольшим удивлением для меня стало, когда она утром попросила меня пойти за ней.

Идя по мощённой камнем дорожке, рядом, я внимательно слушал графиню.

– Вы, наверное, знаете Иньиго, что я коллекционирую ещё и лошадей?

– Родриго упоминал об этом, но без подробностей графиня.

– Эту страсть я унаследовала от второго мужа, вместе с этим имением, – она с лёгкой улыбкой обвела рукой вокруг, – и буквально за полгода до вашего приезда я наконец получила одну вещь, о которой давно мечтала.

– Что же это синьора? – поинтересовался я.

– Сейчас увидите сами, – мы дошли до высокой изгороди, и она показала конюхам, чтобы они вывели к нам жеребца.

Молодые парни скрылись внутри небольшого крытого загона и вскоре вдвоём вывели оттуда большого коня. У меня отпала челюсть, поскольку такой красоты я раньше в Европе не видел: белая, даже стального отлива короткая шерсть, стоячий хвост, изогнутая шея с небольшой головой, тонкие длинные ноги, он даже на вид стоил бешеных денег. О чём я и сказал графине.

– Я конечно не эксперт в лошадях, но даже на вид он сокровище, вам повезло с его приобретением, я не видел ещё ни разу таких красавцев.

Женщина польщёно кивнула и взяла меня за руку.

– Это редкая у нас порода, называется арабский скакун, он привезён мне по специальному заказу из Османской империи. Насчёт его стоимости вы тоже правы Иньиго, сам жеребец обошёлся мне в двадцать три тысячи дукатов, а его доставка в ещё в пять.

– Глядя на него графиня, – я покачал головой, – он стоит любых денег.

– Именно поэтому я и хочу, чтобы вы приняли его от меня в подарок, – просто сказала она.

Я изумлённо посмотрел на неё.

– Я не могу его принять, это очень дорогой подарок в прямом и переносном смысле. К тому же вы видите меня, у меня не очень хорошие отношения с лошадьми.

– Имея такого красавца, – улыбнулась мне женщина, – у вас не будет возможности отказаться обучаться верховой езде. Что касается его стоимости, она не должна вас волновать Иньиго, поскольку я дарю вам самого дорогого своего скакуна, чтобы вы знали, насколько мне дорог портрет, который вы согласились нарисовать для меня. Прошу вас, не обижайте меня, примите его.

– Я даже не знаю, как его содержать и что он ест, – попытался убедить её я.

– Я дам вам конюха, – улыбнулась она, – он заботился о коне последнее время, и не думаю, что вы будете платить ему меньше, чем я.

Смотря на красивого скакуна, я тяжело вздохнул, у меня пока не было ещё двух вещей, которые окончательно превратили бы меня в своего в здешних укладах дворянского мира: это пары дорогих лошадей и два-три комплекта рыцарских доспехов, изготовленных у лучших оружейников. Эти статусные вещи должен был иметь любой уважающий себя богатый дворянин, и они являлось маркерами для остальных, распределяя людей в качестве свой или чужой. Получая такого скакуна, я немедленно закрывал первую потребность, а уж рыцарский комплект изготовить было меньшей из проблем.

– Хорошо графиня, – вздохнул я, – что вы рассказали мне его историю. Я буду заботиться о нём, как о своём ребёнке.

– Это именно тот ответ, который я от вас и ждала Иньиго, – улыбнулась мне женщина, – я специально тянула время, до вашего отъезда, чтобы не испортить впечатление от подарка.

– И я вам за это очень благодарен, – склонил я голову, – он правда получился впечатляющим.

– Подойдите ближе, пусть он вас увидит, – показала она на жеребца.

– О нет, дорогая графиня, он больше меня раз в шесть, – я посмотрел на большое для моих габаритов животное, – лучше это сближение произойдёт по шагам, а ещё лучше по совсем маленьким шажкам.

Женщина заразительно рассмеялась.

– Пусть будет, по-вашему, Иньиго, – кивнула она, – я всё подготовлю, Телекуш теперь ваш.

– Моя бесконечная благодарность вам, за такой шикарный подарок, – поклонился я ей. Это было чистой правдой, такого скакуна без нужных связей нельзя было купить в Европе ни за какие деньги.

Нужно ли говорить, какие лица были у всех мужчин моей свиты, когда в день отъезда прибыл конюх, на отдельном коне, представившийся Абелардом и ведя Телекуша на отдельном поводе. В отличие от меня, большинство из них знали лошадей с детства, так что сразу представили себе стоимость подобного скакуна. Взгляды, которые они кидали на него, а затем на меня были что-то сравни тех, которыми они раньше смотрели на папу. Владение таким жеребцом для них, было чем-то сравни неожиданно свалившемуся на голову громадному богатству.

– Что же, наш ждёт Рим, – полюбовавшись, как и все на прекрасное животное, которое волновалось оттого, что его окружила целая куча неизвестных людей, я направил свой огромный отряд в сторону Вечного города, а Паула с отцом Иаковым должны были забрать из Тольфа сеньора Альберти, и отправиться в Аликанте, чтобы начать проект строительства собора, монастыря и школы для инквизиторов. Ехать со мной до Рима им было совсем необязательно, и девушка легко согласилась сопровождать и помогать монаху, поскольку ей я мог спокойно доверить управлять большими суммами денег. Паула уже не раз доказала, что способна на это.

Правда она нехотя уступила просьбам Камиллы, не забирать сейчас в эту поездку Жюльетту, её новую служанку, поскольку с отъездом Паулы, и занятостью самой Камиллой хозяйственными делами, ухаживать за мной будет просто некому. Поскольку других служанок я к себе отказывался допускать, то скрепя сердце, Паула согласилась и отбыла без француженки, предварительно о чём-то с ней правда переговорив наедине.

* * *

11 апреля 1460 A . D ., окрестности Рима, Папская область

Дымящиеся останки некогда богатых вилл, становились тем более частым зрелищем, чем ближе мы подъезжали к Риму. И хотя деревеньки никто не трогал, грабя только поместья, принадлежавшие кардиналам, всё равно округа была неспокойной. Впереди нас Ханс направил конные разъезды, чтобы узнавали о происходящем впереди раньше, чем туда прибывал основной отряд.

В очередной раз увидев, как подъезжают к капитану всадники, и нашёптывают ему что-то на ухо, я не выдержал и позвал его к себе жестом.

– Что там Ханс? – полюбопытствовал я.

– Мой разъезд наткнулся на губернатора Рима, сеньор Иньиго, – улыбнулся мне швейцарец, – он со своей семьёй и небольшой охраной сбежал из Рима.

– Да? – изумился я, – почему?

– Думаю мы это вскоре узнаем, сеньор Иньиго, я попросил своих солдат пригласить его к нам в гости, – ответил мне он.

Мы остановились в ближайшей деревеньке, где староста был уже привыкший к лицезрению важных господ, а потому быстро уступил мне свой дом, и старался обеспечивать нас всем необходимым, за что был награждён двадцатью флоринами.

Вскоре под охраной моих солдат к нам прибыла повозка с тремя телегами и небольшой группой наёмников, в которой находился человек в мантии епископа.

Я вышел ему навстречу. Увидев меня, на обеспокоенном лице мужчины расцвела широкая улыбка.

– Ваше сиятельство, – он быстро вылез из повозки и пошёл ко мне навстречу, – какое счастье видеть вас так рядом с Римом в это тяжёлое время!

– Ваше преосвященство, – я лично его не знал, а он явно меня узнал, – простите, мы не знакомы.

– Епископ Мантуи Галеаццо Кавриани, – представился он, – и по совместительству папа оставил меня губернатором Рима на время своего отсутствия.

– Ваше преосвященство, прошу в дом, – показал я ему на жилище старосты, – поедите, отдохнёте и поведаете мне, что заставило вас оказаться от Вечного города так далеко.

Он кивнул и показал на женщину и двух маленьких девочек, которые сидели в повозке.

– Мои племянницы, – быстро сказал он, и это было мне знакомо, так что я кивнул.

– Не переживайте ваше преосвященство, о них позаботятся, – скосив к повозке взгляд, я уже увидел, как Марта пошла распоряжаться слугами, чтобы те занялись гостями и их скакунами.

Мы с епископом прошли за стол и он, поблагодарив за еду, которую перед ним выставили, стал рассказывать о своих злоключениях.

– Всё началось с проклятого баламута и еретика Тибурцио ди Мазо, – вздохнул он, – после отъезда папы и большинства кардиналов, он стал баламутить народ вернуть в город республику и скинуть власть папы. Я приказал арестовать его, но он собрал остатки банд из тех, что не добили тогда вы, будучи префектом и вместе со своим братом Валериано, они разбили мой отряд, а затем стали грабить и убивать всех на вилах отсутствующих в городе кардиналов, разграбив даже дом папы.

– И как на это смотрят другие семьи? – удивился я.

– Им всё равно, пока не трогают их, – вздохнул епископ, – а этот еретик понял это и нападал только на дома тех людей, кого нет в городе.

– М-да, – покачал я головой.

– Ситуация зашла настолько далеко, ваше сиятельство, – вздохнул Галеаццо Кавриани, – что они решили позвать в Рим этого бандита кондотьера Якопо Пиччинино, обещая ему открыть ворота города.

– То есть по факту, у нас есть всего лишь две большие банды, которые бесчинствуют в округе? – решил уточнить я, – это все проблемы, ваше преосвященство?

Епископ удивлённо на меня посмотрел.

– Всего лишь да, ваше сиятельство, – явно с иронизировал он в ответ.

– «Проблема меньше, чем я думал, – облегчённо вздохнул я».

А вслух ответил.

– Хорошо, я ей займусь, тем более что Пий II попросил меня об этом.

– Вас послал в Рим Святой отец? – удивился епископ, на что я кивнул.

– Новости о беспорядках достигли его ушей, и он отправил меня посмотреть, что можно сделать.

Епископ облегчённо вздохнул.

– Тогда я спокоен ваше сиятельство, можно только попросить остаться с вами? Если вы и правда наведёте в городе порядок, мне нет смысла уезжать куда-то.

– Конечно ваше преосвященство, – кивнул я, – рад буду познакомиться с вами поближе.

Он благодарно кивнул, и мы закончили есть, Камилла повела его к другому дому, который мы сняли у крестьян, а я поманил к себе Ханса.

– Ты знаешь этого Якопо Пиччинино? – поинтересовался я у него.

– Не лично, но да, сеньор Иньиго, – ответил швейцарец, – отличный командир, под его началом тысяча всадников и три тысячи копий.

– Отправь ему пожалуйста гонца с моим предложением, – попросил его я, – пусть он примет предложение этих бандитов, направится к ним навстречу, а затем убьёт их всех. За головы Тибурцио и Валериано ди Мазо я заплачу двенадцать тысяч флоринов, по шесть за голову.

– Стоит ли тратить такие деньги на этого наёмника, сеньор Иньиго? – удивился Ханс прозвучавшими цифрами, – здесь, вы наймёте отряд такой же численностью, как у него, за гораздо меньшие деньги.

– Они ему верят, а значит не будут ждать подвоха, – пожал я плечами, – это будет быстрее, чем наняв другого, затем гонятся за ними по всем окрестностям.

– Я понял, сеньор Иньиго, это весьма разумно, – удивился Ханс, – я отправлю гонца и сообщу результат.

– Благодарю тебя, – улыбнулся я ему, – завтра едим в Рим, подождём там ответа от наёмника.

Глава 5

12 апреля 1460 A . D ., Рим, Папская область

Я как-то даже не ожидал, что мой приезд в город взбудоражит всю общественность. Не успел я даже отдохнуть, как ко мне заспешили купцы, торговцы, аристократы, все с единственной просьбой усмирить проклятых бандитов. Мне пришлось напомнить всем, что я давно не префект, но, конечно, рассмотрю просьбы уважаемых жителей города по причине своей бесконечной доброты. Все благодарно вздыхали, низко кланялись и благодарили меня.

Просителей было столь много, что встретиться с немецким книгопечатником Петером Шёффером и кардиналом Торквемада, мне удалось только вечером.

Немец явно стеснялся, и низко мне поклонился, когда его мне представили.

– Меньше волнения Петер, – улыбнулся я ему, – вы работаете на меня, так что вам нечего меня опасаться.

– Благодарю вас, ваше сиятельство, – на отличной латыни ответил он, – за предложение и в целом за тот комфорт, который вы создали для меня и моей семьи.

– Здесь больше стоит благодарить хозяина дома, – я улыбнулся кардиналу Торквемаде, который сидел с ним рядом, – наставник захотел себе типографию, а я лишь следовал его просьбе.

Кардинал кивнул.

– И получилось отлично Иньиго, завтра мы покажем тебе результат. Петер отличный инженер! Даже улучшил существующие методы печати!

– С нетерпением буду ждать экскурсии по типографии, – закивал я, – а то сегодня сами видели, сколько у меня было гостей.

– Бандиты утомили жителей, а в отсутствие папы, некому даже навести порядок, – тяжко вздохнул кардинал, – так что хорошо, что ты приехал.

Весь вечер мы проговорили про их дела, успехи и на следующее утро сразу после завтрака отправились и впрямь маленькую типографию, которую сделали прямо во дворце кардинала. Оглядывая примитивные станки и стеснённые условия, я нахмурился.

– Вам что-то не нравится, синьор Иньиго? – забеспокоился немец.

– Здесь нет возможности расширения, – я обвёл руками помещения, – а это не хорошо, поскольку я тоже хочу воспользоваться плодами ваших трудов и напечатать свою книгу.

Глаза обоих моих собеседников округлились.

– Что ты хочешь напечатать Иньиго? – заинтересованно поинтересовался у меня кардинал.

– Я прочитал ватиканский Кодекс и кодекс Ефрема, осмыслил их и понял, что в Библии напечатанной вашим бывшим шефом Гутенбергом, – обратился я к Петеру, – есть немало ошибок, даже несмотря на то, что он опирается на принятую сейчас Вульгату. Я хочу выпустить справочник, где укажу на его ошибки.

Глаза немца, который недолюбливал бывшего шефа тут же загорелись огнём страсти, но прежде, чем он что-то сказал, ко мне обратился кардинал Торквемада.

– Иньиго, а ты читал кодексы, которые были написаны с переводов блаженного Иеронима Стридонского для этой самой Вульгаты?

– Э-э-з, – подвис я, – нет наставник, только все написанные сейчас Вульгаты, хотя их сейчас больше ста тридцати разных вариантов и везде есть ошибки.

– Обратись к синьору Веспазиано да Бистиччи, – порекомендовал мне он, – у него были в продаже Фульдский и Амиатинский кодексы. Прочитай сначала их сам.

Я почтительно поклонился ему.

– Спасибо за науку учитель, конечно, я это сделаю, но возвращаясь к заданию, которое я хотел поручить Петеру.

Я снова повернулся к немцу.

– Найдите дом, можно неновый, с крепкими полами и высокими потолками, где-нибудь неподалёку отсюда и выкупите его под будущую типографию. Дворец учителя, конечно, гостеприимное место, но тут нет места для расширения, а это нам понадобится в дальнейшем. Если синьор Веспазиано да Бистиччи в городе, я сегодня же с ним встречусь и попрошу его вам помочь.

Кардинал радостно прищурился от моих слов.

– Признайся Иньиго, ты хочешь потом напечатать Библию? – с улыбкой поинтересовался он, – все обычно начинают с редакции чужих работ.

– Не буду скрывать, учитель, – согласился я с ним, перекрестившись при этом, – я устал от того количества бардака, который сейчас творится, так что да, хочу сделать свой вариант, который мог бы стать единственно верным.

На глазах кардинала показались слезинки.

– Достойная цель Иньиго, – он вытер влагу рукой, – от моего лучшего ученика.

– Спасибо учитель, за тёплые слова, – склонил я голову в благодарности к его словам.

– Кстати, у меня проездом гостит один мой старый знакомый, он читает лекции по философии и теологии в Павийском университете, – внезапно предложил Торквемада, – давай я вас с ним познакомлю, думаю ему будет очень интересно выслушать твои соображения по правкам библии Гутенберга. Он очень начитанный и подкованный теолог, так что думаю, вы друг другу будете полезны.

– Буду только рад учитель, – улыбнулся я, – а пока мы с Петером съездим домой к синьору Веспазиано да Бистиччи, поговорим о поиске нового помещения под типографию, если он, конечно, в городе.

– С богом, – перекрестил нас кардинал и мы с немцем пошли на улицу, где нас уже ждала повозка.

Сев в неё и поехав, я стал спрашивать немца, всё ли его устраивает в Риме, не нужно ли ему помочь ещё в чём-то, на что тот, немного смутившись, ответил, что хотел бы иметь собственное жильё, поскольку пользоваться всё время милостью кардинала Торквемады не позволяет ему совесть.

– Петер, купим тебе дом, за продление твоего контракта, – предложил я, – я куплю его для тебя, и ты будешь жить в нём, пока работаешь на меня. Если со мной что-то случится, я укажу тебя в своём завещании, как его владельца. Как тебе вариант?

Немец удивлённо на меня посмотрел.

– Это огромные деньги синьор Иньиго, вы готовы потратить их на меня? Вы так в меня верите?

– Я хочу, чтобы тебя ничего не отвлекало от работы Петер, – кивнул я, – я не стал говорить это при учителе, но даже тысячи экземпляров для моих целей будет мало. Ты должен быть готов однажды услышать от меня слово «миллион».

Немец выглядел ошеломлённым.

– Я максимум печатал пятьсот экземпляров синьор Иньиго, а миллион даже страшусь представить себе такое количество, – признался он.

– Тогда ставлю тебе две цели Петер, – я стал серьёзным, – мы будем печатать два экземпляра одной и той же книги. Первый максимально дешёвый, чёрно-белый, выжми всё, чтобы удешевить процесс, но этот экземпляр не должен стоить дороже нескольких флоринов.

Рот немца приоткрылся.

– И второй, будет цветной, как у библии Гутенберга, на дорогой коже, с дорогим переплётом и высокой ценой, доступной только для аристократов, – продолжил я, – все свои силы приложи на это, а если кардинал будет интересоваться, ответь, что так просил я, под свои цели.

– Я понял, синьор Иньиго, – кивнул он, – и конечно всё выполню в точности.

– Благодарю, – кивнул я, – будет проблемы или нехватка средств, пиши, я пришлю кого-нибудь, чтобы тебе помог.

Книгопечатник заверил меня, что теперь, когда ему поставлена цель, он приложит все силы, чтобы её достичь, к тому весьма кстати будет дом в Риме и хороший оклад, который он и так сейчас у меня получает.

– Будет больше Петер, – заверил его я, – как только я закончу свои приоритетные дела и займусь книгами.

За разговорами мы подъехали к дому синьора Веспазиано да Бистиччи, который едва узнав, кто приехал, выбежал встречать нас сам.

– Синьор Иньиго, какое счастье! – его улыбка была шире лица, – вы надолго в Риме?

– Надеюсь, что нет, синьор Веспазиано, – легко я его приобнял, показывая степень своего доверия к нему, – но это не от меня зависит.

– Проходите в дом, – сказал он, здороваясь с Петером Шёффером.

Уже за столом я поинтересовался о двух кодексах, о которых говорил учитель, а также о поиске помещения.

– Копии этих книг у меня есть, кардинал Торквемада прав, – согласился он, – что же касается дома для типографии, это будет сложно, но думаю возможно.

– С Петером тогда сами договоритесь о поисках, – я показал на молчаливого немца.

– Конечно, синьор Иньиго, – ответил мне книготорговец.

– Ну и поищите для него заодно дом для проживания, – добавил я, – что-то приличное и безопасное для его и его семьи.

– Конечно, синьор Иньиго, – заверил меня Веспазиано да Бистиччи, – всё сделаю.

– И у меня будет тогда к вам дополнительная просьба, синьор Веспазиано, – попросил его я, – я не очень доверяю переписчикам, вы не могли бы договориться с теми местами, где хранятся оригиналы этих кодексов, чтобы я их почитал лично?

– Фульдский кодекс хранится в Фульдском аббатстве, Амиатинский кодекс в аббатстве Сан-Сальваторе, синьор Иньиго, – ответил он, – я отлично знаю обоих приоров и за небольшое вознаграждение они с радостью предоставят вам доступ к любым книгам, которые у них хранятся. Жаль, конечно, нельзя ничего выносить из хранилищ, так как там есть весьма ценные экземпляры.

– Синьор Веспазиано, – улыбнулся я, – пообещайте им хорошее вознаграждение, если к моему внезапному приезду будет готово для меня помещение для работы, и чтобы мне никто не мешал.

Флорентиец улыбнулся.

– Всё сделаю, синьор Иньиго, не переживайте. Копии книг я вам пришлю сегодня же.

– Тогда я вас оставлю, чтобы вы договорились по времени и категориям поиска дома и нового помещения под типографию, – сказал я и они подскочили со стульев, чтобы меня проводить до повозки.

* * *

1 мая 1460 A . D ., Рим, Папская область

Поскольку губернатор по факту свои функции не выполнял, префект вообще где-то потерялся, хотя вернулся в Рим вместе со мной, то с тем количеством просьб и жалоб, которыми меня завалили, мне пришлось взять на себя обязанности от обоих этих должностей. Доставка продуктов, питьевой воды, разбирательство по чьей вине обрушился дом, всем этим и многим другим мне пришлось невольно заниматься, с ностальгией вспоминая, как бы сейчас мне пригодился тут Сергио.

К сожалению чего не было, того не было, так что все мои разбирательства были крайне быстрыми, а приговоры по большей части строги и суровы. Я хотел как можно быстрее со всем разобраться, чтобы в ожидании ответа от Якопо Пиччинино хотя бы отдохнуть и выделить время для посещений вечером тех римских семейств, которые меня к себе звали. Новость из Сиены о том, что папа наградил меня «Золотой розой» наконец достигла Рима и количество желающих её увидеть превышало все мои скромные возможности по времени для этого. Город был словно живой организм, со своими проблемами и задачами, так что прохалявив в прошлый раз, сгрузив всё на Сергио, в этот раз мне досталось по полной. Ещё хорошо, что в первый майский день этого года, я наконец получил такой долгожданный ответ.

Ханс вошёл ко мне с большой улыбкой на лице и потыкал пальцем вниз. Я, заваленный бумагами по самую макушку, с перепачканными чернилами пальцами хмуро на него посмотрел.

– Ты если думаешь, что я хочу угадывать твои пантомимы Ханс, то глубоко заблуждаешься, – хмуро сказал я.

– Внизу, обоз, синьор Иньиго, – кратко сказал он, – я думаю вам стоит на него взглянуть.

– Что там может быть интересного? – удивился я, видя его счастливое лицо.

– О, синьор Иньиго, обещаю, вам точно понравится! – заверил меня он.

Делать было нечего, пришлось всё отложить и поднявшись с кресла, спуститься вниз. Первое, что меня насторожило, кружащиеся вороны в небе и тучи мух, которые облепляли повозки, быков и их погонщиков, которые выглядели крайне испуганными и вздрагивали от каждого громкого звука.

– Вам подарок от синьора Якопо Пиччинино, – Ханс подошёл к одной из телег и откинув рогожу, спугнув тем самым десятки тысяч мух, показал, что она просто завалена отрубленными головами.

То же было во второй и всех остальных, просто сотни отрубленных голов.

– И вишенка на торте, – сияющий капитан преподнёс мне корзинку, открыв которую я увидел одно знакомое мне лицо. Вроде тот наёмник, что тогда охранял нас, когда я спасал Родриго Борджиа. Второе лицо, было на него похоже, они определённо точно были родственниками.

– Письмо или сообщение от любезного синьора Якопо было? – я спокойно закрыл корзинку и повернулся к швейцарцу.

– Нет синьор Иньиго, только это, – он показал на корзинку и телеги с отрубленными головами.

– Тогда вот что, – решил я, – все головы разместить на копьях вдоль стен города, пусть там немного просушатся на солнышке.

– Головы этих двоих бунтовщиков, – я показал на корзинку, – повесить за окном моего кабинета префекта.

– Всё сделаю, синьор Иньиго, – закивал Ханс.

– А сам, оденься поприличнее, повезёшь деньги синьору Пиччинино лично, – продолжил я, – и раз он был столь любезен, что прислал нам столько голов, я ещё отправлю ему личный подарок. Только нужно будет посетить цех кузнецов.

– Что-то особенное? – заулыбался швейцарец.

– Ну надо же не ударить в грязь лицом, – я показал на телеги, – нужно достойно ответить ему.

Наёмник просто расплылся в удовлетворённой улыбке.

– Ах, синьор Иньиго, ваши приказы всегда так приятно выполнять, – поклонился он и пошёл звать солдат, чтобы искали копья и разбирали головы из телег, чтобы везде появилось грозное предупреждение о том, что с новым префектом шутки плохи.

И если ещё вечером то, чем занимались мои наёмники было еще не так заметно, зато поутру, все без исключения увидели, что в Риме снова появился строгий хозяин. Настолько строгий, что сотни голов, насаженные на копья на всём протяжении городской стены над всеми четырьмя воротами, через которые въезжали и выезжали из города тысячи людей ежедневно, давали всем понять лучше любых слов, что будет с тем, кто отныне нарушит порядок в городе.