Текст книги "Арагонская Ост-Индская Компания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

15 июля 1460 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Светлейшая, как называли Венецию сейчас большинство людей, встретила меня мелким моросящим дождём и пасмурным небом. Дороги размякли, и вездесущая грязь казалось была казалось везде. Из Рима лучше всего было добираться до Венеции по суше, к тому же с моей многочисленной свитой каждый раз нужно было искать несколько кораблей, поскольку на одну галеру, даже сороковёсельную, мы все чаще всего не помещались.

Вот и сейчас, мы пусть и не так быстро, как мне хотелось добрались до города, стоящего на воде.

– Синьор Иньиго, – к повозке подъехал Ханс, – вернулся мой лейтенант, сказал, что искать дом нет смысла, поскольку вас ждут в городе.

– Да? Кто интересно? – удивился я, поскольку мало кто знал, что я еду в Венецию.

– Не знаю, синьор Иньиго, – пожал он плечами, – но едва он стал искать большое поместье, сдающееся под съём, как у него тут же поинтересовалась местная стража, для кого он его ищет и услышав ваше имя, обрадовались и передали, что для вас уже подготовлен дворец семьи Лоредано, так что нам даже выделили сопровождение. Вон тот молодой всадник в сером камзоле показывает нам дорогу.

– Пригласи его ко мне, – попросил я и вскоре крайне смущённый подросток четырнадцати лет спустился с коня и пересел в повозку ко мне.

– Синьор Иньиго де Мендоса, – просто сказал я на венецианском диалекте, – как зовут вас синьор?

Молодой человек смутился ещё сильнее и едва слышно ответил.

– Антонио Лоредан, ваше сиятельство.

– Синьор Антонио, – я обращался к нему спокойно и ровно, как взрослому, – а можете мне подсказать, кто проявил такую заботу обо мне, что прислал вас? Я хочу по приезду в город обязательно поблагодарить этого человека.

– Мой отец попросил меня, а его в свою очередь двоюродный брат, синьор Джорджо Лоредан, – ответил подросток.

– Благодарю вас, синьор Антонио, – я склонил голову, – и вас, за помощь и вашего отца с дядей.

– Не за что, ваше сиятельство, – склонил он голову ниже, и воспользовавшись моим разрешением, с радостью снова перебрался на своего скакуна и поехал вперёд, показывая дорогу.

Вскоре пришлось разбиваться на более мелкие группы, поскольку нормальная суша кончилась и проще стало перебраться на водную гладь каналов, чем такой толпой пробираться по узким улицам города. И тут нас тоже ждали десятки лодок, в которых гребцы стали споро перегружать багаж и людей с повозок, на плавательные средства. Часть моих людей остались с лошадьми и повозками, они прибудут вслед за нами позже, а пока сев в большую, украшенную золотом лодку, мы поплыли в неизвестную мне сторону. Сидевший на носу подросток, лишь изредка робко оглядывался на меня, видимо, чтобы убедиться, что я не спрыгну в воду.

Плыть пришлось довольно долго, к тому же на нашу небольшую флотилию многие обращали внимание, смотря с большим любопытством на меня, но, к счастью, вскоре мы с Большого канала переплыли в более мелкий и добрались наконец до дворца, о котором мне говорили. Был он не такой большой, к каким я привык в Риме, но он был построен больше ввысь, чем вширь и в принципе было понятно почему, земли, пригодной для застройки, здесь было не так уж и много.

Встречал меня человек, одетый очень дорого, по его накидке на плечах, подбитой мехом горностая, а также шёлковому жакету было понятно, что человек это явно небедный.

Он сделал два шага вперёд и подал мне руку, когда наша лодка причалила к личной пристани дворца.

– Ваше сиятельство, – вежливо улыбнулся он мне, заинтересованно оглядывая при этом, – позвольте представиться Джорджо Лоредан.

– Синьор Джорджо, – я кивнул ему, – благодарю вас за племянника и эту встречу, я в Светлейшей впервые в жизни и было бы чрезвычайно утомительно искать для себя и свиты пригодный для моего статуса дом.

– Именно так я и подумал, ваше сиятельство, – улыбнулся мужчина за пятьдесят с волевым лицом, длинными седыми волосами и глубоко посаженными глазами, – поэтому решил вас встретить лично.

– Спасибо, синьор Джорджо, – ещё раз поблагодарил его я, – я всегда помню добро.

Он хитро улыбнулся.

– Как и зло, ваше сиятельство, – ответил он, – вы удивительный человек, и я рад с вами познакомиться лично. Прошу в дом, у нас ещё будет время для разговоров.

– Несомненно, синьор Джорджо, – согласился я, – именно для этого я и прибыл в Венецию.

– Прошу, – он отодвинулся в сторону и показал куда идти, шагая рядом.

– Ваша спутница, которая поражает всех своей красотой, не с вами? – полюбопытствовал он, показывая, что хорошо информирован насчёт меня и моей свиты.

– Паула занята строительством собора в Аликанте, – ответил я спокойно, – девушка хорошо дружит с большими суммами денег.

– Что обычно редкость, – улыбнулся Лоредано, – девушкам свойственна легкомысленность и лёгкость, особенно в таком возрасте.

– Ну Паулу точно такой не назовёшь, – я пожал плечами, меняя тему, – у меня послание от Пия II, когда и с кем я могу поговорить об этом?

Тут синьор Джорджо нахмурился и осторожно ответил.

– Понимаете ваше сиятельство, в этом есть небольшая сложность, у нас сейчас фактически нет дожа, его обязанности выполняет Сенат. Так что чтобы собрать внеочередное совещание, потребуется какое-то время.

– В вашем прекрасном доме, синьор Джорджо, – я показал рукой на роскошь, которая меня окружала, пока мы шли в комнаты, которые выделили для меня, – я готов ждать, но не слишком долго.

– Я передам ваши слова Сенату, ваше сиятельство, – склонил он голову.

– Ну и да, синьора Иньиго, будет достаточно в нашем общении, синьор Джорджо, – сказал я, – пока я ваш гость, ни к чему нам лишний пафос в личном общении.

– Благодарю вас, синьор Иньиго, – улыбнулся мужчина, – вот прошу, ваши комнаты.

Большие двери открылись передо мной, и я словно оказался в королевском дворце. Кругом была лептина, украшенная золотом, картины и ковры, куда только не кинь взгляд.

– Вас ждать на ужин, синьор Иньиго? – поинтересовался он.

– Я бы хотел с вами поговорить, – кивнул я, видя, как мои слуги наводят суету и заносят вещи, – когда мне быть готовым?

– Через четыре часа, синьор Иньиго.

– Я буду, – кратко ответил я ему и мы, раскланявшись разошлись.

Встретились мы с ним уже за ужином, где, к моему удивлению, кроме него никого не было, что было, мягко говоря, необычно. За ужином чаще всего собиралась вся семья, к тому же всем было интересно послушать нового человека. Об этом я и поинтересовался у него.

– Ваша семья, синьор Джорджо, не составит нам компанию?

– Жена у меня умерла, детей нет, синьор Иньиго, – спокойно ответил он, – что касается других родственников, я решил оставить встречу с ними на завтра, а сегодня я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз.

– Я вас слушаю, – показал я жестом, что готов разговаривать.

Он замолчал, пока слуги приносили еду и раскладывали её по тарелкам, а затем все вышли из зала, в том числе и мои Марта с Камиллой, оставляя нас с Лоредано наедине.

– Не скрою, синьор Иньиго, я ни капли не слукавил, когда говорил сегодня при встрече, что вы удивительный человек, – начал он, приступая к еде и я тоже стал накалывать вилкой кусочки мяса со своей тарелки, – мы давно хотели связаться с вами, чтобы обсудить вопрос поставок квасцов в Венецию, а когда узнали, что папа посылает вас к нам в качестве своего посла, решили, что это провидение Господне.

– Так что решили подготовиться и узнать обо мне больше? – улыбнулся я.

– Совершенно верно, синьор Иньиго, – склонил голову Лоредано, – плюс ещё недавно в Светлейшую во многие семьи пришёл заказ на вашу голову из Милана, так что вы и правда весьма необычный человек.

Эта новость меня удивила.

– А можно подробности, насчёт Милана? – попросил я.

– Не знаю, чем вы так насолили герцогу Сфорца, синьор Иньиго, но да, от его человека пришёл заказ на то, чтобы разорить ваши владения на Балеарских островах, и если это возможно убить вас самого, – без капли стеснения сказал синьор Джорджо.

– И во сколько милейший герцог оценил мою голову? – поинтересовался я с лёгкой улыбкой.

– Тридцать тысяч флоринов, – просто ответил Лоредано, – весьма значительная сумма даже за голову маркиза.

– Нужно будет в качестве ответной любезности, – мой голос обрёл холод, – назначить встречную награду за его голову, но вы явно не за этим мне об этом сказали. В этом видится какой-то ваш интерес синьор Джорджо.

– Несомненно, синьор Иньиго, – улыбнулся Лоредано, – в Венецию добралась булла папы, которая сильно ограничивает всех истинных христиан в покупках турецких квасцов, так что наш бизнес она сильно затронет.

– Насколько я знаю, синьор Джорджо, – пожал я плечами, макая кусочек мяса в загущённую подливку, – Венеция всегда блюла свои интересы, а не пожелания Рима.

– Это так, синьор Иньиго, – вздохнул собеседник, – но совсем уж игнорировать Рим было бы большой ошибкой.

– Давайте синьор Джорджо, определимся, – я наконец стал догадываться в какую сторону клонится наш разговор, – вы сейчас говорите от своего имени, или представляете интересы определённой группы лиц?

На лице мужчины появилась лёгкая улыбка.

– Как и говорили о вас, вы очень умны синьор Иньиго, скрыть от вас что-то чрезвычайно трудно, – польстил он мне.

– Так говорят, – безразлично пожал я плечами, показывая, что лесть мне не сильна интересна и он это понял.

– А ещё говорят, синьор Иньиго, – он остро посмотрел на меня, – что вы любите золото, даже порой больше, чем свои принципы.

– Если у нас начался деловой разговор, синьор Джорджо, – я отложил столовые приборы, – то я готов вас выслушать.

Он кивнул и тоже отодвинул от себя приборы.

– Я не думал, что мы начнём этот разговор сегодня, меня попросили просто мягко узнать у вас насчёт желания заработать, – снова он внимательно посмотрел на меня.

– Что вы предлагаете? – прямо спросил я его.

– Не секрет, что вы в консорциуме с другими семьями обладаете монополией на разработку и продажу квасцов из Тольфа и Неаполитанских рудников, – Лоредано видимо решил не тянуть дальше кота за хвост.

Я просто кивнул, поскольку это было общеизвестным фактом в узких кругах разумеется.

– Также вся руда свозится на ваше предприятие в Остию, где уже превращается в готовый продукт, который развозится затем по всей Европе, – продолжил он и мне ничего не оставалось, как просто снова кивнуть.

– Я уже догадался, что вы хотите мне предложить синьор Джорджо, – чуть улыбнулся я, – но скажите это вслух вы сами.

Он тоже улыбнулся.

– Что, если квасцы, которые уходят с вашего предприятия, смешивать с квасцами, которые вы будете получать от нас, синьор Иньиго? – осторожно поинтересовался он, – мы готовы обеспечить большие поставки, если булла папы не будет нас касаться.

То, что ушлые венецианцы придумали ровно тоже, что я и сам хотел сделать, только без них, меня не сильно удивило. Схема была уж слишком на виду, главное было её увидеть, если не смотреть на это с позиции веры. И хотя я изначально хотел провернуть такую сделку напрямую с турками, но это можно было сделать и позже, ведь когда я смогу выйти на прямых поставщиков было неизвестно, а тут такое предложение от венецианцев.

– Только не квасцы, синьор Джорджо, – я внимательно на него посмотрел, – а руду. Если руда будет поступать на галерах в Остию из Неаполя, никто не заподозрит того, что это не совсем руда из Неаполитанских рудников.

Лоредано задумался.

– Наши поставщики хотят продавать только готовые квасцы, – задумчиво сказал он.

– Если мы будем смешивать квасцы в виде уже готового продукта, все увидят разницу между ними, – объяснил я ему, – я видел квасцы из фокейских рудников, и они жёлтого цвета, наши же из Тольфа, прозрачные. Так подставляться я не буду, поскольку нас быстро вычислят и у меня будут проблемы, а зачем они мне?

– Проблемы никому не нужны, синьор Иньиго, – быстро согласился он со мной, – к тому же, рационально подумав, ваше предложение и правда лучше. Если мы будем доставлять руду в Неаполь и там перегружать её на галеры, которые идут в Остию, то ни у кого и мысли не может возникнуть о том, что это руда не совсем из тех рудников. Молчу уже о готовом продукте.

– К тому же, – улыбнулся я, – этому поспособствует ещё одна сделка.

Лоредано ещё более заинтересованно на меня посмотрел.

– Мой наставник, кардинал Виссарион Никейский, подал мне отличную идею, – объяснил ему я, – узнав, что я еду в Венецию, он попросил меня узнать у венецианских купцов, которые торгуют как всем известно по всему миру, не могли бы они выкупить у турок тысячу христиан, которые были угнаны в плен. Он хочет потратить свои личные сбережения на выкуп этой тысячи бедолаг.

– Это дело безусловно богоугодное, – венецианец перекрестился, и я вслед за ним, – главное сойтись в цене. Но как это влияет на дело, которое обсуждаем мы с вами?

– Самое прямое, синьор Джорджо, – хитро улыбнулся я, – чтобы совсем уже скрыть поставки руды в Неаполь, вы будете на тех галерах, которые перевозят руду от турок, перевозить освобождённых из плена христиан. Мы с вами громогласно оповестим всех, что присоединимся к благородному жесту кардинала Виссариона Никейского и дадим обет Деве Марии выкупить десять тысяч пленных христиан на свои личные средства.

Глаза Лоредано широко расширились, и я ему слегка поклонился.

– Да, вы договоритесь с турками, и мы небольшими партиями будем привозить их из Османской империи в Неаполь, подавая это как выполнение нашего обета…

– А тем временем на этих же галерах, на которых они будут прибывать из плена в Неаполь, будет поступать руда с фокейских рудников, – понял он меня с полуслова.

– Мне кажется это отличным планом, синьор Джорджо, – улыбнулся я ему, – много лучше опасного разбавления самих квасцов.

Лоредано с таким изумлением на меня посмотрел, будто увидел впервые.

– Слухи о вашей образованности и уме, синьор Иньиго, ничуть не преувеличены, – тут он уже явно не льстил мне, а был ошеломлён, – с вашего позволения я донесу ваш план, который признаюсь, понравился мне много больше нашего первоначального, до своих друзей и следующий раз, мы встретимся уже вместе с ними, чтобы более детально обсудить эту сделку.

– Разумеется, – согласился я, – но, когда будете говорить со своими друзьями, то не забудьте им также сказать, что я не могу вернуться к папе с пустыми руками, это недопустимо для меня. Так что им нужно будет тоже подвинуться со своими принципами и дать Пию II хоть что-то, что его удовлетворит.

– Я донесу до них вашу мысль, синьор Иньиго, – твёрдо пообещал он.

– Ну и последнее, о чём я бы хотел с вами поговорить, синьор Джорджо, – задумчиво посмотрел я на него, – кардинал Пьетро Барбо, друг моего друга кардинала Родриго Борджиа.

Лицо мужчины сморщилось, словно он съел лимон.

– Мне тоже не нравится этот содомит, синьор Джорджо, – ответил я, – сильно не нравится, и я не прошу вернуть ему привилегии, понимаю, что это невозможно в текущих реалиях для вас, но кость ему тоже придётся кинуть, если хотите договориться со мной по другим вопросам.

– Я слышал о вашем влиянии на выборы нынешнего папы, – он нехотя покачал головой, – вы хотите поддерживать хорошие отношения со всеми кардиналами, для выборов следующего папы?

– Видите, синьор Джорджо, – улыбнулся я ему, – мне даже не нужно вам объяснять зачем мне помогать проклятому содомиту. Как говорит кардинал Борджиа, иногда приходится улыбаться и льстить даже тем, кого на дух не переносишь.

– Хорошо, синьор Иньиго, мы подумаем, что можно сделать и насчёт кардинала Барбо, – нехотя ответил он, – если на этом всё, то пока я занимаюсь делами и передаю ваши просьбы остальным заинтересованным людям, то могу вам предложить своего племянника, который вас встречал, чтобы он показал вам город.

– Буду вам за это безмерно признателен, синьор Джорджо, – склонил я голову, – Антонио мне показался хорошим парнем.

– Это несомненно так, – улыбнулся двоюродный дядя, – он очень прилежный и умный молодой человек.

– Тогда я буду ждать его завтра, чтобы он показал мне город, – согласился я с ним.

Глава 9

– И как он тебе? – первое, что спросил Кристофоро Моро, когда поздно вечером к ним приехал Джорджо Лоредан, который должен был навести мостики с прибывшим в город посланцем папы.

Усаживающийся за стол к друзьям нобиль, был крайне задумчив.

– Беспринципный, умный и крайне жестокий молодой человек, – Лоредано поднял взгляд на ждущих его ответа благородных нобилей, – всё, как нам о нём и говорили. Я вам сейчас расскажу то, что он предложил, в ответ на мой план по смешиванию квасцов, вы тоже проникнитесь.

Джорджо Лоредан быстро пересказал их разговор с маркизом де Мендосой, и прожжённые торгаши, которые ради хорошей прибыли готовы были торговать, хоть с самим Сатаной, удивлённо переглянулись. Да, маркизу удалось удивить даже их.

– Под видом выкупа христиан из плена, перевозить руду с Османской империи, – Кристофоро Моро покачал головой, – до такого даже мы не посмели додуматься.

– Я же говорю Кристофоро, – хмыкнул Джорджо Лоредан, – я был сам поражён размахом этой идеи, сулящей такие прибыли, что у меня даже нет возможности, её сейчас подсчитать. Вы лучше меня знаете, что по всей Европе начал действовать запрет на торговлю квасцами с турками, а мы не только увеличим поставки, но ещё и будем единственными монополистами в этом деле, что открывает ещё и огромные перспективы на манипуляции с ценами на конечный товар.

– Как на это посмотрят его партнёры? Он явно должен будет им об этом сказать, – задумчиво посмотрел на них ещё один мужчина.

– Это будут уже не наши проблемы, а его, – заметил Кристофоро Моро, – но, судя по всему, он сможет объяснить им повышение доходов от переработки руды.

– Странно то, с какой скоростью он это придумал, – произнёс её один голос сидящего за столом, – нет ли у тебя подозрения, что он уже обдумывал провернуть это дело раньше?

– Неизвестно мой друг, – пожал плечами Джорджо Лоредан, – но Миланский герцог явно не просто так назначил такую гигантскую награду за его голову.

– Кстати насчёт этого, что посоветуем нашим кондотьерам? – поинтересовался Кристофоро Моро.

– Что лучше им не вмешиваться в это противостояние, – Джорджо Лоредан спокойно пожал плечами, – этот молодой человек произвёл на меня при первом же общении такое впечатление, что я до сих пор нахожусь под влиянием от его слов.

– Ты так говоришь Джорджо, что мне тоже не терпится с ним познакомиться, – улыбнулся Кристофоро Моро.

– Обладатель «Золотой розы», – ещё один мужчина покачал головой, – он папе там задницу что ли вылизывает за это каждое утро?

– С учётом того, что без него Пия II вообще бы не избрали папой, – пожал плечами Кристофоро Моро, – кто ещё кому там вылизывает, нужно узнать.

– О чём ещё вы с ним говорили Джорджо? – поинтересовался он следом.

– Да, есть два условия, которые нам нужно выполнить, чтобы он согласился на сделку по квасцам, – скривился Лоредано, – нам нужно что-то пообещать папе и кардиналу Пьетро Барбо.

– Этому содомиту-то зачем ему помогать? – удивились все.

– У него есть договорённости с кардиналом Родриго Борджиа, – ответил Джорджо Лоредан, – который сами знаете сейчас вице-канцлер.

– И возможный будущий папа, – добавил задумчиво Кристофоро Моро.

– Я, кстати, глядя на маркиза, подумал Кристофоро, что хорошо было бы, если бы Пий II поддержал твою кандидатуру на будущих выборах дожа, – неожиданно предложил Лоредан, – для выборщиков это было бы дополнительной мотивацией голосовать за тебя, поскольку последнее время отношения Светлейшей с Римом далеки даже от хороших.

– Так уверен в том, что мне стоит вообще выдвигаться? – удивился Моро.

– Ты идеальный кандидат, – ответил ему другой мужчина, – а помирившись, хотя бы для видимости с Римом до выборов, ты добавишь себе голосов.

– Идея хорошая, но главное, чтобы этот маркиз смог донести эту идею до папы, – хмыкнул Кристофоро Моро.

– В теле этого молодого человека, явно есть капелька крови венецианцев, – улыбнулся Джорджо Лоредан, – я беру на себя этот вопрос, а вы поговорите с нашими сторонниками в Сенате, чтобы решить те две проблемы, которые озвучил он нам.

– Договорились Джорджо, – кивнул Кристофоро Моро, – тогда через неделю встречаемся и думаем, с чем идти к маркизу.

– Займу его чем-нибудь на это время, – согласился с ним собеседник, – я слышал он любит лошадей и красивых девушек, так что у меня определённо есть, чем его увлечь.

Мужчины с улыбками переглянулись между собой: большая редкость, когда от папы приезжает понятный им, договороспособный посол, любящий деньги и женщин, что может быть лучше для пользы дела?

* * *

Утром проснувшись, я ещё долго лежал в кровати, обдумывая вчерашний разговор с Джорджо Лоредано. Неожиданное предложение венецианцев обрадовало меня, поскольку получить в таком неожиданном месте вариант, о котором думал сам много времени, было необычно, но очень удачно. Осталось дождаться, когда синьор Лоредан согласует с остальными венецианскими нобелями условия, а самому пока и правда можно было предаться осмотру города, о котором много слышал, но ни разу не видел.

– Марта! – позвал я, но вместо неё в дверь вошла прилично одетая Жюльетта, с потупившимся при виде меня взглядом.

– Синьор Иньиго, синьора Марта ушла за продуктами на рынок, синьора Камилла занимается распределением слуг и наёмников, – объяснила она своё здесь присутствие, – могу я вам прислуживать?

– Хорошо, – вздохнул я, поскольку было даже интересно посмотреть, как она будет меня одевать и мыть, ведь буду я в это время голым.

Справилась она скажем так на троечку, поскольку красная словно мак, она постоянно смущалась, отводила взгляд от моего горба, паха и других частей тела, с большим трудом помыв меня и одев, правда своим смущением и естественностью немного подняла мне настроение. Я хоть и старался этого не показывать, но она мне очень нравилась, а её прикосновения к моему телу вызывали у меня тысячи мурашек на коже.

– Завтрак, синьор Иньиго? – повесив мою ночную рубашку в шкаф, обратилась она ко мне, – синьора Марта приготовила вам перед уходом на всякий случай.

– Неси, – разрешил я, и она вышла, а зашёл Ханс.

– Синьор Иньиго, – он смущённо на меня посмотрел, – синьор Джорджо Лоредан сильно извинялся, что не сможет с вами позавтракать, поскольку он спешил в Совет Десяти донести до них информацию, полученную от вас вчера, а также тому, что его племянник не сможет вас провести по городу.

– Ну что же, – я спокойно пожал плечами, – мы люди самостоятельные, справимся и сами.

– Вместо племянника, он прислал племянницу, – смущённо продолжил капитан наёмников, словно меня не слышал, – и она такая…

Он завис, а я удивлённо на него посмотрел.

– Ханс? – попытался я его растормошить.

– В общем я приглашу, а вы сами всё увидите, – неожиданно решил он, самовольно выйдя из комнаты и не закрыв даже за собой дверь, но вскоре он вернулся, сопровождая девушку лет восемнадцати. При взгляде на неё у меня также потерялся дар речи: чуть округлое лицо, чувственные губы, слегка подведённые помадой, красивые карие глаза, смотрящие на меня с восторгом, аккуратный носик и мягкий чувственный подбородок. Всё это очарование дополняли открытые плечи и небольшая аккуратная грудь, скрытая под платьем.

– Синьорина Орнелия, – представил он её, но девушка сама взяла знакомство в свои руки.

Она низко мне поклонилась, и опустилась передо мной на колени.

– Ваше сиятельство, дядя передаёт вам свою тысячу сожалений, – произнесла она мелодичным, спокойным голосом в котором слышалось сожаление, – что ни он, ни мой брат не смогли с вами позавтракать, поэтому он лишь надеется, что моя скромная компания скрасит вам это время. Я также готова показать вам город, если вам этого захочется.

Мой взгляд оказался невольно прикован к вырезу на её груди, и она, заметив это, лукаво мне улыбнулась.

– Или же мы можем остаться у вас, и предаться утренним молитвам. Мне сказали, что вы прибыли от самого папы, – явно с намёком продолжила она.

Ханс, стоящий у двери, закашлялся, да и я сам был немного не в себе. Я как-то уже привык к красоте Паулы, да и Жюльетта была очень хороша собой, но новое юное дарование, присланное мне синьором Джорджо, явно не с целью показать мне город, определённо стоила моего внимания.

Помахав рукой, я выгнал Ханса из комнаты, а сам опустившись на кровать, хмуро заметил.

– А вы точно его племянница, синьорина Орнелия? Мне рассказывали, что девушки Венеции весьма строгих нравов.

– Очень строгих, ваше сиятельство, – тут же подтвердила она мне, – но когда тебе дарят то, о чём ты давно мечтала, то можно сделать и исключение, тем более, когда тебе уже выбрали того, за кого ты скоро выйдешь замуж.

– А о чём мечтаете вы? – поинтересовался я.

– Получить свой портрет кисти великого Джентиле Беллини, – с восторгом озвучила она мне то, что хотела, – к нему очередь расписана на годы вперёд, к тому же он скоро уезжает в Падую, им дали заказ на роспись базилики Святого Антония, так что дядя Джорджо пообещал мне, что поговорит с мастером и у меня будет свой портрет его кисти.

– Это так важно для вас? – удивился я, что она мечтала о таком вроде бы пустяке, как потрет.

– Ваше сиятельство! – ахнула она, заломив свои руки, – ни у кого из моих подружек нет такого портрета, я буду первой. К тому же это будет очень хорошей частью приданного, его работы стоят больших денег.

– Сколько стоит такой портрет? – полюбопытствовал я у неё.

– Мастер редко берётся за подобное ваше сиятельство, поскольку за большие заказы больше платят, – с тяжёлым вздохом призналась девушка, – но те счастливчики, которым удалось договориться на свой портрет, отдавали за них по триста-пятьсот флоринов.

Деньги и правда были впечатляющие, как просто для небольшой картины.

– То есть только я стою между вами и портретом? – улыбнулся я.

– Ваше сиятельство, – Орнелия немного надула губки, – вы откажите девушке в такой малости? Если даже я вам противна, прошу вас, дайте мне шанс! Я говорю на пяти языках, музицирую, пишу стихи, знаю двадцать разных танцев, не говоря уже о том, что отлично знаю родной город. Умоляю вас, проведите со мной всего лишь неделю! Я готова на всё!

Она потянулась к завязкам платья, но я остановил её жестом.

– Вы мне не только не противны, синьорина Орнелия, – мягко сказал я, – но даже признаюсь, симпатичны.

Глаза девушки вспыхнули радостью.

– Так что давайте сначала познакомимся, прежде чем предаваться другим приятным занятиям, – с иронизировал я, показывая, что она может встать с пола, что она с радостью и сделала, благовоспитанно сев на стул, стоявший напротив моей кровати.

– Орнелия Лоредан, – представилась она, остановив меня от собственного представления, – вы можете не представляться ваше сиятельство, о вас уже говорит вся Венеция. Вашу свиту невозможно было не заметить, когда вы вчера прибыли в город, а человек получивший из рук папы «Золотую розу» не может остаться безызвестным. Так что я знаю кто вы, чем владеете и даже перечень ваших достоинств.

– Да? – улыбнулся заинтересованно я, – интересно было бы их услышать самому.

– Дядя сказал, что вы самый умный человек, с которым я когда-либо была знакома, – склонила она голову, – знаете древнегреческий и истинную латынь.

– «Венецианцы и правда хорошо подготовились к встречи со мной, – вздохнул я про себя, но вслух сказал другое».

– Вы завтракали, синьорина Орнелия?

– На всякий случай да, ваши сиятельство, но могу составить вам компанию, – живо отреагировала она на моё предложение.

– Жюльетта! – позвал я, но вместо девушки пришла Камилла, которая, едва зайдя в дверь, замерла в ступоре.

– Камилла, завтрак пожалуйста на две персоны, – попросил я, на что девушка поклонилась, но выходя, пробормотала так, чтобы я слышал.

– Я отошла всего на час, а он уже нашёл себе новую содержанку. Боже, помоги всем нам.

Орнелия тоже это услышала и улыбнулась.

– Вас окружают только красивые девушки, ваше сиятельство? – со смешинкой в уголках глаз, спросила она у меня.

– Мой грех, – смиренно согласился я, и перекрестился, – люблю всё красивое.

Её весёлый смех, словно звон серебряных колокольчиков рассыпался по комнате.

– Брат как увидел вчера вашего коня ваше сиятельство, теперь спать спокойно больше не может, – сказала она, – умолял меня попросить вас, посмотреть на него поближе.

Девушка была так проста и говорила так искренне, что я решил не париться и воспринимать спокойно преподнесённый мне дар синьором Джорджо, он явно специально поменял Антонио на Орнелию, чтобы я был более ему благодарен. Впрочем, смотря на веселушку и болтушку Орнелию, которая если чего и желала, то только свой заветный портрет, а такие тонкости, как секс до брака, её явно волновали слабо, я успокоился совершенно.

– Думаю, не стоит вам ждать целую неделю, синьорина Орнелия, – когда Камилла принесла еду и косо посматривая на девушку, которая со мной завтракала, накладывала мне, я обратился к венецианке, – отправимся сразу в мастерскую этого вашего художника, где я сам попрошу его нарисовать ваш портрет.

Глаза девушки широко распахнулись, а грудь стала чаще вздыматься, вызывая неодобрительный взгляд Камиллы на всё это.

– Но ваше сиятельство, синьор Беллини, не берёт заказов, – едва ли не жалобно сказала она, – к тому же я ведь говорила вам, что они готовятся к отъезду в Падую.

– Дорогая Орнелия, – улыбнулся я, – я не встречал пока в своей жизни художника, который бы мне отказал. У меня просто дар убеждения творческих людей.

Глаза Орнелия засветились радостью и даже немножко обожанием.

– Тогда я с радостью покажу вам всё, ваше сиятельство! – с придыханием сказала она.

* * *

Когда сладкая парочка вышла из дома, Камилла показала рукой на венецианку, чуть ли не прилипшую к маркизу, хотя тот был в два раза её ниже по росту и передразнила её.

– Я с радостью покажу вам всё, ваше сиятельство!

Жюльетта недоумённо посмотрела на Камиллу и той пришлось объяснять ей очевидное.

– Учись дурёха, – хмуро сказала она, – ты в свите маркиза уже второй месяц, а первая же попавшаяся смазливая девица уводит его у тебя прямо из-под носа.

Француженка широко распахнула глаза.

– Синьора Камилла! Как можно! Она этим показывает только свою распущенность!

Римлянка изумлённо посмотрела на и правда дурёху, которая в свои годы несмотря на свою красоту никого не заинтересовала из мужчин и видимо небольшое приданное было лишь частью из этой проблемы.

– Бедняжка, – жалостливо посмотрела она на Жюльетту, – и как ты жить-то дальше собралась? Ну, ладно, дело твоё.

Сказала она, отправляясь заниматься делами по хозяйству и оставляя француженку в полном непонимании, что сейчас было и за что, её назвали глупой.