Текст книги "Арагонская Ост-Индская Компания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Вместе со слугами, вышедшими встречать хозяина, к нам вышли и два незнакомых мне рыцаря в возрасте, с накинутыми поверх одежды знакомыми мне сюрко с крестом ордена Пресвятой Девы Монтесской. А вот они меня явно моментально узнали, поскольку встретили поклонами.

– Ваше сиятельство, – оба дворянина с большим любопытством меня разглядывали.

– Сеньоры, – кивал я, пока синьор Джудиче представлял их мне.

– Признаюсь честно, новость о том, что кто-то просит руки сеньориты Паулы, – сказал я, когда мы познакомились с ними, – настолько поразила меня, что я уговорил сеньора Джудиче, сразу приехать к нему в гости, чтобы с вами познакомиться и узнать подробности.

– Дон Луис Деспуиг, ваше сиятельство, – улыбнулись мне оба, – нас предупредил, о такой вашей реакции, поэтому написал вам письмо, чтобы вас успокоить. Разрешите мы за ним пошлём слуг?

– Конечно сеньоры, – кивнул я и когда запечатанное письмо было доставлено, я в присутствии дворян сломал печать и быстро пробежался по строчкам. То, что писал магистр ордена, меня удивило и обрадовало одновременно, особенно порадовался строчкам в нём, оставленным рукой самой Паулы, где она просила меня о благословении и просьбе присутствовать на венчании. Об истинных мотивах этой свадьбы не было сказано ни слова, но зная девушку, а также упоминание того, что барон Альбаида ей понравился с первого взгляда и она сразу же в него влюбилась, я понял, что там явно произошёл какой-то договорняк, о котором нельзя было писать в письме. Так что, закончив чтение я поднял взгляд на ожидавших моего ответа рыцарей.

– Как опекун Паулы, я конечно же даю своё согласие на этот брак, поскольку о бароне де Виларгут слышал в Арагоне только хорошее, – ответил я. Если быть совсем уж точным, я слышал, что он владеет большим количеством земли и является моим далёким соседом, что было в нынешнее время одним и тем же понятием.

На лицах рыцарей появились довольные улыбки.

– Что же, тогда имея ваше благословение и согласие её отца, – они поклонились довольному сеньору Джудиче, – мы с радостью завершаем свою миссию и возвращаемся в Хативу.

– Надеюсь вы расскажите нам за ужином больше о женихе, которому мы отдаём наш юный и прекрасный цветок? – улыбнулся я им.

– Конечно ваше сиятельство, мы ответим на все ваши вопросы, – с лёгкими улыбками они склонили головы.

* * *

С рыцарями ордена Монтесы мы засиделись до утра, но зато расстались уже совершеннейшими друзьями. Они сказали, что будут собираться в дорогу обратно, а я поехал отдыхать. Правда при подъезде к дому маркиза увидел небольшую группу всадников, которые разговаривали с Хансом. Увидев мою повозку, он показал им на меня, и они развернулись, смотря, как я подъезжаю к ним.

Дождавшись, когда я спущусь по ступенькам из повозки, все четверо незнакомцев мне поклонились.

– Синьоры, – я переключился на венецианский и показал им что они могут выпрямиться, – я наверно не ошибусь, если скажу, что, судя по одеждам, вы прибыли к нам из Светлейшей?

Один из старших по возрасту венецианцев широко улыбнулся.

– Синьор Джорджо Лоредан и синьор Кристофоро Моро шлют вам приветствия, ваше сиятельство, – сказал он.

– Синьоры, прошу вас в дом, – я показал на поместье, где сам являлся гостем, но надеялся, что маркиз меня простит за это самоуправство. Так оно и оказалось, он тепло встретил гостей и распорядился накрыть для нас стол, сам сев рядом со мной.

Мы немного поговорили о суровом море, по которому были вынуждены ходить, но когда слуги принесли еду и вино, и мы немного насытились, то старший из них сначала представился, затем представил всех присутствующих, и мы познакомились, прежде чем начать разговор.

– Узнав, что вы в городе, мы решили позволить себе смелость первыми с вами встретиться, ваше сиятельство, – объяснил он.

– Я искренен благодарен вам, что мне не пришлось делать этого самому, – кивнул я.

– Тогда хочу вас заверить синьор Иньиго, что первые галеры с пленными прибыли с нами в Неаполь и встретившись с синьором Бенедетто Котрульи, мы обговорили с ним всю дальнейшую логистику грузов, благо он был заранее вами предупреждён о нашем прибытии.

– Отличная новость! – порадовался я этому известию, а особенно тому, то венецианец ни слова не сказал про руду, в присутствии маркиза. Он был безусловно хороший человек, но эта информация ему точно не была нужна.

– Я с ним планировал встретиться, когда закончу дела по контракту с Его высочеством Фердинандом, но рад, что вы и тут меня опередили, – улыбнулся я ему.

– Среди купцов пронеслась новость, ваше сиятельство, что Его высочество даровал вам право беспошлинной торговли в Неаполитанском королевстве? – с хитрой улыбкой поинтересовался он у меня.

– Ну, не то, чтобы даровал, – улыбнулся я ему в ответ, – это стало залогом большей сделки, между домом Медичи и Неаполитанским королевством.

Все венецианцы понятливо переглянулись, такой язык был им полностью понятен.

– Ваше сиятельство, а можем и мы поднять на своих судах герб дома Медичи? – с прищуром поинтересовался один из них, – чтобы это благословение распространилось и на нас тоже?

– Синьоры! – воскликнул я, показывая косым взглядом на маркиза, – разумеется нет! Его высочество даровал это право только мне! Как вы смеете такое даже предлагать мне!

Сидящий рядом со мной дворянин, не видевший моих косых взглядов, довольно покивал головой, а венецианцы тут же поняли, что все серьёзные разговоры нужно перенести в другое место, так что моментально извинились и переключились на солнышко, цветочки, погоду и другие безобидные новости.

Через час, закончив разговор и простившись, я поднялся со стула вместе с ними.

– Я провожу гостей, маркиз, – я склонил голову перед хозяином дома, – не стоит вам беспокоиться.

– Благодарю вас, синьор Иньиго, – он благодарно посмотрел на меня, оставшись за столом.

Доведя гостей до их лошадей, я тихо сказал.

– Обсудим остальное, в более благоприятном месте. Маркиз хороший человек, но уж слишком негибкий.

На лице венецианца появилась лёгкая улыбка.

– Ваше сиятельство, я завтра пришлю своего слугу, чтобы вы знали, где нас найти.

Я кивнул, и простился с ними, вернувшись в дом. Маркиз ждал меня, качая головой.

– Никогда не любил этих скользких венецианцев, – признался он мне, – так и думают, как тебя продать подороже. Ни капли чести или совести нет у них.

– Откуда возьмётся честь у торгашей, – поддакнул я ему, – если бы не то, что семья оставила меня без средств к существованию, я бы никогда не подался в торговлю и банковское дело.

– Конечно, синьор Иньиго, – маркиз печально согласился со мной, – у вас был не сильно большой выбор.

Уходя с ним из зала, мы вместе сокрушались о падении нравов и всеобщего разложения морали. Причём я был искренен в этом, ведь не считал себя в чём-то не правым. Если бы не мой ум, упорство и старательность, давно бы уже был простым деревенским священником, как мечтали об этом родные папа и мама.

* * *

Утром я первым делом отвёз деньги в королевский замок, предоставленные мне в долг маркизом де Орена, за что удостоился личного приёма у короля, который был на седьмом небе от счастья при виде такого количества золота, а затем, отправился навестить синьора Бенедетто Котрульи, который при виде меня расплылся такой широкой улыбкой, что я даже побоялся за целостность его лица. Но, к счастью, всё обошлось и он вывалил на меня груду новостей о том, что купил на деньги, заработанные на моих перевозках себе ещё четыре галеры и очень обрадовался, что грузов стало ещё больше. Я его предупредил, что о руде, приходящей от венецианцев, никому нельзя знать, иначе будут последствия, зато разрешил много и громко говорить о пленниках, которых мы выкупали в Османской империи. Неглупый человек всё понял и заверил меня, что арендует тогда склады в порту с тем, чтобы венецианцы сначала разгружались там, а не на виду у всех перегружали руду на его галеры. Я признал это здравой идеей и договорившись обо всех нюансах с ним, я отправился на встречу с венецианцами, которые меня с нетерпением ждали в арендованном ими доме.

Оставив охрану за дверьми, мы остались в комнате только впятером.

– Оружие? – первое, что спросил я, когда за Хансом и его людьми закрылась дверь.

– С нами, ваше сиятельство, – ответил мне старший из них, – синьор Кристофоро Моро просил вам передать, что дело оказалось даже проще, чем он думал изначально. Венгры делают закупки в Священной Римской Империи, а этих оружейников мы знаем и сами, так что просто связались с ними и выкупили всю готовую партию, не уведомляя об этом самих венгров. Немцы заверили нас, что успеют произвести ещё, когда те приедут к ним забирать товар.

– Ну отлично, – радостно покивал я, – сколько удалось купить?

– Почти три тысячи аркебуз ваше сиятельство. Синьор Кристофоро Моро сказал, чтобы мы брали всё, что есть в наличии, – венецианец внимательно посмотрел на меня.

– Всё правильно сделали, – кивнул я, – я оплачу всё, но чуть позже, сейчас у меня большие траты на договор с королём.

– На счёт этих денег и того предложения ваше сиятельство, какое я сделал вам недавно, – с лёгкой улыбкой заметил он, – мы не будем просить вас возместить нам эти деньги за оружие, в обмен на три года ношения на мачтах наших галер флага дома Медичи.

– Какой ваш годовой оборот здесь? – поинтересовался я у него, венецианец нехотя ответил, и понятно почему, поскольку я быстро подчитал портовые сборы, налоги и их прибыль.

– Года вам будет достаточно, – улыбнулся я ему, сделав расчёты, – и то я слишком щедр.

– И очень хорошо считаете, ваше сиятельство, – вздохнул венецианец, не сильно обрадовавшись тому, что я сбрил его поползновения обогатиться на моём разрешении о беспошлинной торговле.

– Хотя, – задумался я, – если вы предоставите мне в долг небольшое количество наличности, чтобы я закрыл все свои обязательства перед короной, мы можем обсудить с вами более привлекательные условия это сделки.

– Сколько вам нужно? – глаза венецианцев тут же загорелись огнём предвкушения.

* * *

Везя очередной сундук с золотом королю, я блаженно щурился. Проблема с поиском наличности оказалась не такой серьёзной, как я думал вначале, благо нашлись те, кто мне в этом помог. Остаток суммы мне предоставит в конце этой недели филиал банка Медичи и можно было считать, что я закрыл все свои обязательства.

Размечтавшись, я не сразу заметил, что у дверей приёмного зала, куда я шёл вместе со своей охраной, находились и другие дворяне, стоявшие там первыми.

– Прошу простить меня синьоры, – извинился я, поскольку Ханс, не видя от меня отмашки остановиться, пошёл напролом и оттеснил их всех в сторону.

Вперёд вышли два дворянина лет по сорок-пятьдесят на вид, которые выглядели заправскими убийцами. Лица в шрамах, натруженные мечом широкие мозолистые ладони, потёртые портупеи мечей, в общем с ними определённо точно не стоило ссориться, даже на первый взгляд.

– Ваша наглость синьор, просто поразительна, – заметил тот, что был чуточку постарше, – я даже не знаю, что хуже, ваша отвратительная внешность или ваш поступок.

– Думаю ничто из этого не перебьёт ваш рот синьор, который изрыгает подобные глупости, – спокойно ответил я, заставив их схватиться за мечи.

В воздухе тут же запахло грозой, поскольку мои наёмники тоже стали вытаскивать оружие, это же стали делать и спутники дворян, и под этот шум испуганные слуги бросились внутрь зала, откуда почти сразу появилась королева.

– Синьоры! – она окинула нас всех холодным взглядом, – вы в королевском дворце!

Первым под давлением её взгляда, я приказал убрать своей охране мечи в ножны, затем это же сделали и мои оппоненты.

Кивнув, она ушла обратно в зал приёмов. К обоим мужчинам подошёл другой дворянин, судя по одежде тоже местный, и показывая на меня шепнул им пару фраз, после чего оба удивлённо посмотрели в мою сторону и взгляды эти мне не очень понравились.

– Узнай, кто это, – процедил я сквозь зубы Хансу и тот лишь кивнул.

После краткой встречи с королём, где я сказал, что принёс ещё денег, меня отправили к хранителю королевской сокровищницы, где золото было тщательно пересчитано, а мне была вручена бумага, что деньги от меня получены. Закончив с финансовыми делами, я с облегчением вышел из королевского дворца.

– Алессандро Сфорца и граф Кайаццо, – тихо сказал мне швейцарец, когда я садился в повозку, – присланы герцогом Милана на помощь королю Неаполя.

Услышав имена, я нахмурился.

– Утрой охрану, пока мы здесь, – приказал я, поскольку прекрасно помнил, что за мою голову была назначена награда.

– Будет сделано, синьор Иньиго, – хмуро кивнул он.

Но не успели мы проехать и два квартала, как спереди и сзади дорогу нам перегородили вооружённые воины и я не стал ждать нападения, приказав Хансу.

– Прорываемся!

Он кивнул, помог мне пересесть с повозки на свою лошадь и ускорил скакуна, крикнув остальным, чтобы нас защищали.

Тут же защёлкали тетивы арбалетов, зазвенело железо, и что-то тупое ударило мне вбок, вызвав резкую боль. Я видел, как с криками боли умирали мои солдаты, которые пытались закрыть мой отъезд своими телами, как падали и враги, но только чудом, оставляя за собой тела павших, мы вырвались из засады, поехав сразу к дому маркиза.

Боль в боку становилась всё более нестерпимой, и я сказал об этом Хансу, который бросил на меня всего один взгляд и тут же ещё сильнее пришпорил скакуна.

В доме маркиза, при нашем прибытии началась суета, мою одежду быстро распороли, и я увидел, что она вся в крови, поскольку у меня в боку торчал арбалетный болт. Пока я, жмурясь от боли, лежал на кровати, Ханс съездил за доктором, который в запыхавшемся состоянии и быстро раскладывая инструменты, смотрел на мою рану, а я превозмогая боль, тихо сказал.

– Подогрейте горячую воду и принесите чистые полотенца.

Когда врач с изумлением посмотрел на меня, я ему сказал.

– Руки помойте и вытрите насухо.

Доктор повернулся к Хансу за разъяснениями.

– Делайте, что велит его сиятельство, – хмуро сказал от, – он сведущ в медицине.

Тому оставалось лишь со вздохом подчиниться и уже вскоре я испытал всю ту прелесть штопки собственной шкуры, о которой уже давно подзабыл.

– Второй раз, и именно в Неаполе, – я от боли стискивал зубы, – я определённо не нравлюсь этому городу.

Вскоре прибежал обеспокоенный маркиз, которому доложили о случившемся, и видя, что из меня удалили инородный предмет в виде арбалетного болта и теперь почистив рану, её зашивают, спросил у меня.

– Вы знаете, кто это мог быть?

– Миланцы, кто ещё, – я стиснул зубы, счёт к герцогу Сфорца только что ещё больше подрос.

– Мы видели сегодня двоих дворян в королевском дворце, ваше сиятельство, – объяснил маркизу Ханс мои слова, – и они явно узнали синьора Иньиго.

– Пожалуемся Его высочеству? – предложил тот, на что я отрицательно закачал свободной рукой.

– Они нужны королю, да мы и не докажем, что они причастны к нападению, – объяснил я, повернув голову к швейцарцу.

– Сколько мы потеряли, известно уже?

– Я отправил всех свободных людей, на место стычки, – он отрицательно покачал головой, – синьор Аймоне и синьор Фелипе поехали тоже. Нужно забрать повозку и тела наших парней.

– Составишь список погибших и раненных, – приказал я, – отправим их семьям компенсацию.

– Слушаюсь, синьор Иньиго.

Доктор тем временем закончил свою работу и оставив на записке что есть и пить, а также какие порошки купить, получил деньги за свою работу и с поклоном уехал. Когда все вышли из комнаты, я скрепя зубами от боли, сполз с кровати, добрался до шкатулки с драгоценностями и найдя монету, надел её себе на шею. Сила зверя, а точнее его регенерация мне определённо сейчас была нужна.

Больше ничего я пока не мог сделать, потому лёг на кровать и постарался уснуть.

Глава 21

Открыв глаза, я увидел сидящую возле кровати Марту, которая дремала.

– Марта? – удивился я, – что ты здесь делаешь?

Женщина потрясла головой, сбрасывая с себя дрёму и сонно ответила.

– Мы с Камиллой решили подежурить рядом с вами, синьор Иньиго, вдруг вам что-то потребуется. Все так испугались за вас.

– Иди лучше приготовь мне завтрак и потом отдохни, – проворчал я, – ничего со мной не будет, заживёт, как на собаке.

Женщина, качая головой от моего спокойствия, вышла из комнаты, и я услышал, как она сказала.

– Он проснулся.

Тут же ко мне протиснулся швейцарец, который поинтересовавшись у меня здоровьем, хмуро сказал.

– Мы потеряли десятерых, синьор Иньиго, ещё пятеро серьёзно ранены.

– Мёртвых пусть похоронят, а живым приставь доктора, – приказал я, – остальное, как договорились.

– Конечно, синьор Иньиго.

– Трупы нападавших? – поинтересовался я, не сильно рассчитывая на успех, поскольку их было сильно больше, чем нас и их могли забрать с собой, чтобы не оставлять следов.

– Осталась только кровь, все тела были унесены, – покачал он головой, подтверждая мои догадки.

– Попроси синьора Аймоне снять часть рыцарей с кораблей, пусть охраняют дом, мало ли этим миланцам хватит ума напасть на дом маркиза де Орена.

– Сделаю, синьор Иньиго.

* * *

13 декабря 1460 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

Из-за проклятой раны, которая хотя по заверению доктора заживала хорошо, я был вынужден остаться в Неаполе дольше, чем хотел, но зато это дало время рыцарям без спешки забрать у венецианцев тяжёлые тюки с оружием, перегрузив этот груз на наши корабли, закупить много пороха и свинцовых пуль для аркебуз, а мне собрать остатки золота в банке Медичи и попросить маркиза де Орена вместо меня отвести их королю, и не забыть получить расписку от смотрителя сокровищницы, что всё получено в том объёме, что предусматривал наш договор с Фердинандом.

Как я и думал, за время пока я отлёживался, меня посетили только те, кто и правда был обеспокоен моим состоянием, даже венецианцы, а вот ни король, ни королева, даже не поинтересовались моим здоровьем, хотя маркиз заверил меня, что сказал им об этом. Они явно не хотели раздувать из случившегося скандал, поскольку слишком многочисленное было количество желающих свести здесь со мной счёты, а миланцы помогали Фердинанду в борьбе с мятежными баронами, чтобы их призвать к ответу за случившееся, что ещё нужно было доказать.

Так что я успел встретиться с отцом Стефаном, который сказал, что передаёт дела в Неаполе и вскоре присоединится ко мне в Аликанте, поскольку ему очень понравилось моё предложение возглавить школу инквизиторов, а ещё больше жалование, которое я ему за это давал. Договорившись с ним, встретится следующий раз в Аликанте, я остался крайне доволен этой встречей, поскольку это было и правда хорошим приобретением для своих дальнейших целей.

Ещё одна важная встреча была у меня с Иосифом Колоном, который занимался в Неаполитанском королевстве развёртыванием ломбардов и адаптацией местных банков к требованиям банка Медичи, поскольку они тоже захотели ассоциации с нами. Как заверил меня иудей, всё шло в этой части хорошо, даже слишком.

Король не стал отговариваться от бумаг, подписанных прошлым архиепископом, а также отцом, так что иудей развернул активную компанию по открытию нашего бизнеса с привлечением местных иудейских общин. Так что мне оставалось только его похвалить и заверить, что готов поддерживать его активность любыми методами. Он же сказал, что если моя помощь понадобится, он обязательно ко мне обратится, но пока всё идет очень хорошо, и он справляется со всем сам, набирая себе больше людей, присматриваясь к ним и проверяя в работе, поскольку не планировал здесь оставаться, когда закончит формирование бизнеса, а отправиться дальше во Флоренцию, как и было с ним ранее обговорено. Мне оставалось только поблагодарить его и проститься, поскольку он был в частых разъездах, даже в нынешнее неспокойное время.

Кроме того, что бизнес здесь успешно развивался, меня радовало ещё и то, что явно под действием монеты, рана и правда затягивалась ускоренными темпами, так что я даже начинал думать, а не поспешил ли я с решением передать её архиепископу, или же лучше оставить её у себя, как внезапно стало не до этого. Пришли неприятные новости из Арагона и Кастилии, причём было непонятно, откуда хуже.

Король Хуан всё же решился на арест своего сына Карла Вианского, из-за его интриг с наследованием Арагонского трона и заигрыванием, в связи с этим как с французами, так и с королём Энрике, который пообещал ему руку моей Изабеллы. Разумеется, арест короля Наварры, тут же вызвал гражданскую войну, поскольку в Наварре Карл был давно объявлен государем, но также это событие вызвало восстание и в Каталонии, где короля Хуана не сильно любили, зато уважали его сына, так что против Его высочества Хуана подняли знамёна все наваррские и барселонские гранды. В общем всё произошло, как и в той истории, что была известна мне, с точностью до дат.

Так что король Хуан экстренно искал сейчас себе союзников, написав в том числе и мне, что было бы просто чудесно, если бы я вернулся в Арагон вместе со своими наёмниками. Тут я даже порадовался, что был ранен и отправил королю письмо с сожалением, что только тяжёлая рана сдерживает меня от исполнения своего долга вассала, но взамен себя, я отправил ему десять тысяч флоринов, которыми он может распорядиться по своему усмотрению. Умаслив таким образом короля, я стал вспоминать почту из Кастилии, где тоже было не всё в порядке.

Оказалось, годом ранее мои родственнички нагадили королю Энрике и его ближайшему фавориту Хуану Пачеко, поскольку коварнейшим образом обыграли их в борьбе за наследство покойного Альваро де Луна. Они нашли ключики к его вдове, вступившей в союз с Мендоса и в обход слежки и при её полной поддержке, мой старший брат Иньиго Лопес де Мендоса, тайно женился на Марии де Луна-и-Пиментель, единственной дочери Альваро де Луна. Таким образом их будущие дети теперь становились прямыми наследниками гигантских земель и богатств, которое накопил бывший фаворит сначала при дворе Хуана II Кастильского, а затем и самого Энрике IV, пока его не сменили и затем не умертвили Изабелла Португальская, мать Изабеллы и наш дорогой Хуан Пачеко.

Не смирившись с поражением, маркиз де Вильена в ответ на это собрал Лигу дворян и объявил Бургоский манифест, заставив бездетного короля признать своего брата Альфонсо принцем Астурийским, а следовательно, и наследником Кастилии. После чего обвинил в заговоре против короля семью Мендоса, а поскольку земли, на которых они жили принадлежали короне, заставил их всех покинуть свой дворец в Гвадалахаре и укрыться в Хите. Оттуда мне и писала сейчас моя матушка, взывая о помощи и называя меня «моим дорогим сыном».

У меня сначала было дикое желание отправить ей письмо с десятью флоринами и подписью, что это всё, чем я могу им помочь, но тень памяти дедушки, появившаяся перед глазами не дала мне этого сделать, так что скрипнув зубами, я против своей воли написал письмо, полное сыновьей любви и заботы о родителях, а также тем, как я по всем им скучаю. Сославшись на рану и приложив к письму вексель на пять тысяч дукатов, я побыстрее постарался запечатать его и отправить, поскольку если бы не память о дедушке, я бы не гросса им ни дал от себя лично.

Так что везде царило сейчас веселье, что в Неаполе, что в Арагоне, что в Кастилии. Кровь лилась реками, а это значило, что мне можно было спокойно поплавать вдоль Магрибского побережья, чтобы потренировать рыцарей и подготовить их к следующему году. Поскольку сейчас никому до меня, кроме Миланского герцога, который не успокаивался и продолжал посылать разорять на мои земли наёмников, до меня дела не было.

Возможно правильнее было бы отправиться на разборки в Аликанте самому, но я получал письма от Паулы о том, что у неё всё под контролем, с наёмниками она разбирается, хоть и медленно, но благодаря помощи рыцарей ордена Монтесы и своего будущего мужа, это дело шло всё успешнее. Больше всего меня беспокоило молчание трёх баронов и Сергио, так что определённо, если куда и следовало обратить свой взор, так это на Балеарские острова, которые были мне по пути, с ситуацией же в графстве пока всё было явно более или менее.

Приняв решение, я уведомил всех о своём отъезде и несмотря на нежелание маркиза де Орена отпускать меня с заживающей раной, я отбыл на «Изабеллу», когда всё было готово для плавания. Я опять отходил в суровое зимнее море, но как будто у меня не было других вариантов, слишком всё было неопределённо и грозило неприятностями моей собственности.

* * *

20 января 1461 A . D ., Мальорка, Балеарские острова

Бахающие, не смолкая ружья и пелена дымных облаков, остающихся после каждого выстрела, окутывала корабль, мешая смотреть на мишени, покачивающие на воде в виде пустых бочек. Сейчас была очередь стрелков с «Изабеллы», а затем по очереди я перебирался на другие корабли, тренируя стрелков заряжать и стрелять из аркебуз по очереди.

– И не жалко вам сеньор Иньиго пороха и свинца, – вздохнул рядом со мной сеньор Фелипе, пока я показывал стрелкам, где они ошиблись в поправке на волны и качку, – это сколько же денег вы извели за этот месяц, представить страшно.

– Нашим солдатам нужны тренировки, сеньор Фелипе, – пожал я плечами, – или вы хотите свою жизнь доверить людям, которые и в целый корабль с пяти метров не попадут?

– Конечно нет, сеньор Иньиго, – пожал он плечами, – но по мне меч надёжнее, чем эти воняющие и громыхающие палки.

– Будет время и вашему мечу, – не стал спросить я с ним, – как только доберёмся наконец до островов.

– Флаг на горизонте! – закричали сверху и я настраивая свою дальнозоркость подошёл к борту и посмотрел в ту сторону, на которую указал вперёдсмотрящий на мачте.

– О, а вот и реальная цель пожаловала, – рассмотрев флаг, а также одежду людей на корабле, я радостно повернулся к рыцарям, – ставьте все паруса, мы идём на сближение.

– Кто там, сеньор Иньиго? – рыцари заинтересованно на меня посмотрели, – дал же вам Бог зрение.

– Флаг Неаполя, – улыбнулся я, – но корабль не похож на купеческий.

Мне поклонились и «Изабелла» добавляя паруса, стала набирать ход. Каравеллы, которые следовали за ней в кильватере не могли похвастать подобной скоростью и стали понемногу отставать.

На чужом корабле нас тоже заметили и стали готовиться к бою, а судя по доспехам, в которые они одевались, я понял, что это и правда некупеческий корабль. Слишком много было вооружённых людей на судне, которое шло не слишком гружённым.

– Какие будут приказы, сеньор Иньиго? – ко мне подошёл тоже переодевшийся к бою, в красном сюрко, сеньор Аймоне.

– Сближаться на расстояние выстрела из аркебуз, затем перестрелять их издалека, не вступая врукопашную, – просто ответил я, – заодно посмотрим, помогли ли наши тренировки и как вы и говорили, не зря ли спалили мы порох.

Первыми ударили по нам арбалеты, но кроме редких попаданий по бортам корабля они никакого урона не причинили, а вот засевшие на кормовых и баковых надстройках наши стрелки, дождались, когда корабли сблизятся на достаточное расстояние для эффективного огня аркебуз и по взмаху моей руки, уложили аркебузы на фальшборт, и «Изабелла» окуталась дымом.

Рыцари, готовые с мечами и щитами вступить врукопашную, ждали сигнала, когда я разрешу сблизить корабли для абордажа, но у меня не было такой цели, так что я лишь показывал капитану корабля, чтобы держал нас неподалёку от соседнего судна, но не сближался чересчур близко.

В нас тоже стреляли, из установленной на корме баллисты, а также луков и арбалетов, но ущерб был просто минимален, наши же ответные выстрелы выкашивали людей на другом судне и вскоре там взметнулся белый флаг и раздались крики о пощаде.

– Сеньор Иньиго? – на меня посмотрел сеньор Фелипе, увидев полотнище над бортом другого корабля.

– Продолжайте огонь, я из-за этого дыма ничего не вижу, – спокойно ответил я, – я хочу, чтобы там никого не осталось в живых.

Рыцарь был не сильно доволен моим ответом, но спорить не стал и ещё минут двадцать звучали выстрели не только с «Изабеллы», но и с подошедших каравелл, которые тоже присоединились к бою, хотя уже постепенно затихавшему.

Наконец заметив, что движения на палубе соседнего корабля больше нет, я поднял руку останавливая огонь и приказал сближаться.

Взлетевшие кошки притянули нас к судну, и я увидел страшное зрелище. Вся палуба была залита кровью, вповалку лежали тела убитых и раненных, последние громко стонали, и молили о милосердии. В общем зрелище было настолько впечатляющим, что оба рыцаря качали недовольно головами, пробираясь по скользкой от крови палубе.

– Как-то это неправильно, сеньор Иньиго, – вернулся ко мне спустя пять минут сеньор Аймоне, – как-то слишком жестоко.

– Вы недовольны, что мы не потеряли ни одного человека? – удивился я.

– Нет конечно, – он развёл руками, – но мы даже не вытащили мечи, а все эти люди оказались мертвы.

Я понимал о чём говорил рыцарь, но чем я его мог утешить? Тем, что он видел перед собой будущее? Когда люди не смотря друг другу в глаза, будут убивают себе подобных на большом расстоянии?

– Не переживайте, сеньор Аймоне, – ответил я ему, – аркебузы не могу брать крепости, всегда нужен будет храбрец, влезающий на стену замка.

Рыцарь задумчиво покивал головой.

– Пожалуй вы правы, сеньор Иньиго, – и сменил тему, – что делать с раненными?

– Допросить и выкинуть за борт, – спокойно ответил я.

Бровь рыцаря поднялась.

– Может это просто люди, не имеющие отношения к тем, что нападают на ваши владения?

– Допросите и узнайте, но мне не нравится, когда рядом с моими островами зимой плавают непонятные военные корабли, – пожал я плечами и пошёл отдыхать, поскольку долгое нахождение на палубе и руководство стрелками растревожило мою всё ещё заживающую рану и она начала напоминать о себе.

Через час, когда часть команды перешла на призовой корабль и мы двинулись дальше, к уже виднеющемуся на горизонте острову Мальорка, ко мне в каюту зашли оба рыцаря и рассказали о чём поведали пленные, перед своей смертью.

– Это один из трёх неаполитанских кораблей, которые Его высочество Фердинанд отправил сюда для нападения на ваши острова, сеньор Иньиго, – хмуро заметил госпитальер, – нам сказали, где ремонтируются ещё два, так что я приказал выдвигаться туда.

– Они знали, здесь есть ещё те, кто замышляет против нас? – поинтересовался я у них.

– Пара пленных сказали, что видели, как генуэзские пираты перехватывают суда, на которых перевозят крестьян с материка на острова, – задумчиво ответил сеньор Фелипе, – но где они, они не знали.

Я поджал губы, это были скорее всего мои крестьяне.

– Идём туда, где стоят эти два корабля, – приказал я, – может быть узнаем так больше.