Текст книги "Арагонская Ост-Индская Компания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Сидя в лодке, десяток которых было приготовлено для меня и моей охраны, и слушая бесконечную трескотню Орнелии, я задумчиво смотрел по сторонам, пока мы плыли к мастерской Беллини. Венеция, в отличие от своего извечного морского соперника Генуи, явно была сейчас в расцвете сил. Контраст был настолько очевидный, что бросался в глаза, всё начиная от домов простых горожан, лодок, дворцов, церквей и соборов выглядело если и не нарядно, то как минимум красиво. Обо всём заботились, всё чистили, так что Светлейшая предстала передо мной словно невеста в день венчания.

– А вот мы и прибыли, ваше сиятельство, – сквозь мои мысли о городе пробился голос Орнелии и я перевёл взгляд на неё, возвращаясь в реальность.

Она показала на трёхэтажный небольшой домик, как обычно здесь, внизу была семейная мастерская, а на двух остальных этажах жила вся семья Якопо Беллини, который и являлся на настоящий момент главой этого рода художников и основным владельцем мастерской. Как меня заверила Орнелия, раньше он тоже был очень знаменит, но со временем сын затмил славу отца и сейчас именно Джентиле Беллини является самым востребованным художником для церкви и венецианских нобилей.

Сойдя с лодки, мы пошли к мастерской, при этом часть охраны осталась снаружи, часть вошла первой, так что когда мы с девушкой вошли в мастерскую, нас уже с поклонами встречали два мужчины.

– Ваше сиятельство, какая честь видеть вас у себя в мастерской, – более пожилой мужчина, наверно сам Якопо Беллини, низко мне кланялся.

– Благодарю вас мастер, – улыбнулся я, – мне тоже приятно оказаться в доме художника, чья слава вышла далеко за пределы Светлейшей.

Мужчина поощрённое улыбнулся и снова мне поклонился.

– Я слышал вы должны ехать в Падую? – перешёл я к цели своего визита.

– Да ваше сиятельство, вещи уже собраны, мы должны выехать через три дня, – ничуть не удивился он моей информированности.

– Сколько вам должны заплатить за работу в базилике Святого Антония? – поинтересовался я у него.

– Работа довольно объёмная, ваше сиятельство, – просто ответил он, – мы едем всей семьей, так что почти за полгода работы нам обещали три тысячи флоринов.

– У вас есть письменные принадлежности? – удивил я их просьбой, а когда нужное было мне предоставлено, я достал пустой вексель, вписал туда сумму в три тысячи золотых и протянул его Хансу.

– Отправь пожалуйста епископу Падуи это пожертвование на базилику Святого Антония, с моей небольшой просьбой, что мастера Беллини задержатся в Венеции на месяц, чтобы написать для меня портрет. Ответ пусть пришлёт как можно быстрее.

Швейцарец взял вексель, склонился в поклоне и под ошарашенными глазами художников пошёл отдавать приказание отвести вексель, а я же повернулся к обоим Беллини.

– Думаю письмо от епископа Падуи мы получим весьма скоро, – улыбнулся я им, – так что вы можете никуда теперь не спешить.

То, с какой лёгкостью я пожертвовал громадную сумму на церковь, впечатлило всех, не только Беллини, но и мою спутницу, смотревшую на меня теперь, словно на сошедшего с небес Мессию.

– Я услышал в вашей речи, слово «портрет», ваше сиятельство? – первым пришёл в себя хозяин дома.

– Да, мастер, – кивнул я, – моя очаровательная спутница давно мечтала получить портрет работы вашего сына, так что ему не будет трудно нарисовать его для неё и меня?

Ответил мне уже сам Джентиле Беллини.

– Ваше сиятельство, я с радостью нарисую портрет этой прекрасной синьорины.

– Я слышал вы берёте за подобные работы пятьсот флоринов, мастер? – обратился я к нему.

На что он просто, но с достоинством кивнул.

– Если вы добавите к рисованию портрета ещё несколько уроков живописи для меня, чтобы я понимал суть вашего искусства, – улыбнулся я им, снова удивляя всех своей необычной просьбой, – то я готов заплатить вам за старания три тысячи флоринов, за портрет и уроки.

– Мы согласны, – едва услышав сумму, тут же ответил глава дома, а самому Джентиле Беллини оставалось только поклониться, подтверждая слова отца.

Он лишь спросил у меня.

– У вашего сиятельства уже есть опыт в живописи, чтобы я понимал ваш уровень?

Как и в случае в Генуи мне пришлось ответить, что проще показать, чем объяснять. Мне тут же предоставили бумагу, уголь и художники стояли за моей спиной, когда я рисовал смущённую Орнелию. На это потребовалось не больше получаса, всё же мои навыки в рисовании углём из-за постоянной практики, прогрессировали семимильными шагами, так что когда я закончил и передал рисунок Беллини, они изумлённо переглянулись, смотря на получившийся результат.

– Подождите, ваше сиятельство, – Джентиле Беллини неожиданно бросился к лестнице наверх и вскоре вернулся оттуда с чёрно-белой репродукцией моей собственной картины, изображавшей Бенедетту Салимбени, – это ведь ваша работа? Я только сейчас понял, что не может быть таких совпадений и двух маркизов де Мендоса.

Я с таким огромным изумлением посмотрел на репродукцию, особенно оттого, как она вообще оказалась в их доме, да ещё и в Венеции, что удивлённо спросил.

– А как это попало к вам?

– Ваше сиятельство, – оба Беллини синхронно покачали головами, – вы точно не из мира искусства, но поверьте, если где-то появляется работа, которая привлекает большое внимание людей, то поверьте, уже скоро её изображения появятся во всех мастерских, что следят за тем, какие приёмы и навыки используют другие художники.

– Это всего лишь моя вторая работа в цвете, – вздохнул я, – и очень далека от совершенства. Я поэтому и хочу научиться рисовать лучше, беря уроки у признанных мастеров, например таких как вы.

– Мы, к сожалению, не видели цветной оригинал, ваше сиятельство, – печально ответил Джентиле Беллини, – но определённо у вас чувствуется базовая флорентийская школа, с капелькой миланской работы с тенями.

– Всё так и есть, моими учителями были фра Филиппо Липпи и Пьетро да Милано, – изумлённо я посмотрел на художников, которые по чёрно-белой копии рисунка так много поняли. Они поощрённое улыбнулись мне.

– Я всё больше чувствую, что попал в нужное место, – улыбнулся я им, – давайте вы обговорите нюансы по будущей работе с синьориной Орнелией и Хансом, чтобы определиться со временем, когда вы завтра приступите к работе, а также нашим урокам. Разумеется, все расходы на краски, доски и прочее, я беру на себя.

– Ваше сиятельство, мы будем счастливы помочь вам стать лучше, – оба Беллини низко мне поклонились, а Орнелия так вообще была на седьмом небе от счастья.

– Тогда я оставляю вас, встретимся уже завтра, – кивнул я и забирая охрану вышел из мастерской, собираясь посетить главный собор Венеции, и просто больше осмотреть город.

* * *

– Ну и как он тебе? – Джорджо Лоредан с лёгкой улыбкой смотрел на троюродную племянницу, вернувшуюся вечером домой, уставшую, но абсолютно счастливую. Джорджо даже забыл, когда последний раз видел её такой, хотя отбоя внимания у девушки никогда не было, за её руку, сердце и главное приданое, боролось больше десятка кавалеров.

Орнелия заломила руки и слёзы показались на её глазах.

– Ах, милый дядюшка, мне кажется, что я наконец-то влюбилась.

Глаза нобиля поползли на лоб. Племянница всегда была девушкой практичной, разборчивой и чётко знала, что ей нужно в жизни. Так что, даже выполняя его небольшие просьбы, она всегда понимала, за что старается, а тут такое.

– Я не ослышался дорогая, ты сказала любовь? – осторожно повторил он, – и кто этот счастливчик?

– Маркиз де Мендоса, – Орнелия выдохнула это имя так, что у пожилого венецианца самого невольно забилось сердце.

– Мы сейчас точно говорим о некрасивом, горбатом карлике, который ниже тебя в два раза? – решил уточнить он, вспомнив тех статных и богатых кавалеров, которые сейчас ухаживали за племянницей, даже зная, что её рука уже обещана самому достойному.

– Дядя! – Орнелия гневно на него посмотрела, – чтобы вы понимали в любви! Маркиз, он…

Тут она печально вздохнула.

– Представляете, он одним росчерком пера отправил в базилику Падуи пожертвование размером в три тысячи флоринов только для того, чтобы мастера Беллини задержались в Венеции на время рисования моего портрета, – романтично прикрыв глаза продолжила она, – никто из тех, кого я знаю, не способен на такой поступок.

День изумлений у Джорджо Лоредан продолжился, и он переспросил племянницу.

– Хочешь сказать, что он ещё ко всему прочему сэкономил мне пятьсот флоринов на твой портрет? Ты хотя бы переспала с ним?

Орнелия горько заплакала.

– Ах, если бы можно было, я бы лучше вышла замуж за него.

Тут нобиль, видя, что молодая девушка и правда расстроена, подошёл и обнял её.

– Боюсь моя дорогая и ты сама это понимаешь, что это невозможно. Мы, конечно, богаты, но мы венецианцы, а он один из грандов Арагона, маркиз, так что на такой мезальянс он точно не пойдёт, если он не идиот, но такого вроде за ним пока не видно.

– А вы бы видели его жеребца, дядя, – Орнелия покачала головой, прекрасно всё понимая, – Антонио был таким счастливым, когда я попросила маркиза показать его ему ближе.

– А-а-а, – Джорджо Лоредан протянул в понимании, – а я-то думаю куда племянник пропал и не показывается на глаза.

– Он весь день провёл на конюшне, – подтвердила девушка, – я давно не видела брата таким счастливым.

– Значит говоришь, влюбилась в маркиза? – задумчиво произнёс Джорджо Лоредан.

– Сейчас, вот, – девушка разомкнула объятья дяди, поднялась, дошла до стола и достала из кожаного чехла рисунок, который мастера Беллини для неё вставили в раму и принесла картину родственнику.

– Это нарисовал для меня маркиз.

Потрясённый Джорджо Лоредан взял в руки чёрно-белый рисунок, выполненный с такой реалистичностью к деталям, что показал Орнелию словно живой.

– Это нарисовал он? Ты уверена? – он переводил взгляд с девушки на рисунок, потрясённый качеством работы.

– Прямо на моих глазах, – кивнула девушка.

– Об этом таланте маркиза я не знал, – задумчиво ответил венецианский нобиль, возвращая картину девушке, – но это ещё больше открывает его, как весьма неординарную личность. Ты знала, что он стал маркизом совсем недавно, а до этого графом? Каких-то пять лет на службе Арагонской короне и такой стремительный рост.

– Нет дядя, но синьор Иньиго для меня стал идеалом мужчины, с которым я хочу связать свою жизнь, – вздохнула девушка.

– Ну, у тебя есть ещё неделя времени, ты можешь постараться влюбить его в себя, – хмыкнул Джорджо Лоредан, не сильно, впрочем, в это веря, – не думаю, чтобы твой отец был против, если маркиз попросит твоей руки.

– Я постараюсь, – девушка сжала губы, – хотя это будет очень трудно сделать, ты бы видел, какие у него красивые содержанки.

Джорджо Лоредан развёл руки.

– И это ещё нет рядом его любовницы, которая по слухам красива, словно ангел.

– Надеюсь она и не появится, пока он здесь, – вздохнула Орнелия.

– Благодарю тебя родная за помощь, – Джорджо Лоредан подошёл и поцеловал девушку в лоб, – подумай, чем ещё я смогу тебя отблагодарить. Если за картину заплатил маркиз, то я всё равно остался тебе должен.

– Конечно, я подумаю, – без всякой скромности ответила племянница, мысли который были заняты сейчас совсем не этим, но и отказываться от награды она тоже не собиралась и Джорджо Лоредан это прекрасно понял, он давно знал Орнелию.

Глава 11

29 июля 1460 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Две недели в Венеции, пролетели для меня словно один день. Ученичество у Беллини, опека, даже порой чрезмерная от Орнелии, не оставляли у меня много свободного времени, но с другой стороны я был полностью доволен, поскольку венецианские художники открыли для меня новый состав темперных красок, которые они сами недавно стали пробовать использовать в своих работах, они также помогли мне понять и лучше работать игрой света и цвета. Да и в целом если флорентийская школа делала больше упор на ясность, строгость линий, логически выстроенных композиций, то венецианская была более мягкая, красочная, музыкальная, с богатой игрой света. Так что без сомнения, это был очень серьёзный опыт для меня учиться у подобных мастеров живописи.

Но, всё хорошее рано или поздно заканчивается, так что синьор Джорджо Лоредан попросил меня уделить ему время вечером и я закончив работу в мастерской Беллини пораньше, отпустив домой также Орнелию, которая уже даже не упоминала о всего одной неделе, о которой её просили побыть со мной, хотя чего ей было переживать, когда мы вместе гуляли, ходили по ювелирным магазинам, я конечно дарил ей подарки, так что она точно была не внакладе, проводя со мной всё своё время.

Вечером же, я приоделся в чёрный с серебром камзол, надел тяжеленную золотую цепь на шею, опоясался поясом, подаренным мне Медичи и когда за мной пришёл слуга, то я направился на встречу, которая, как я и думал, была не только с Джорджо Лоредано. За столом, в небольшой комнате, сидело четверо мужчин которых он мне представил. Пробежавшись быстро по исторической биографии каждого в нейроинтерфейсе, я сосредоточил основное своё внимание на Кристофоро Моро, следующем дожем Светлейшей.

– Синьор Иньиго, вы разрешите мне вас так называть? – поинтересовался он у меня, когда представления были окончены и я сел на приготовленное для меня место.

– Разумеется синьор Кристофоро, когда я обсуждаю дела, то предпочитаю меньше пафоса в общении, – склонил я голову.

– Я так и думал, – улыбнулся он мне и продолжил, – завтра у вас встреча с Сенатом по поводу вашей основной миссии, но мы решили поговорить с вами предварительно, чтобы подготовить вас к этому разговору, особенно учитывая тот факт, что вы сделали нам весьма интересное предложение по квасцам.

– Справедливости ради замечу, что его родоначальником был синьор Джорджо Лоредан, – кивнул я в сторону хозяина дома, – я лишь дополнил его деталями.

– Такими деталями синьор Иньиго, что невольно у нас встал вопрос, а как к нему отнесутся другие ваши партнёры, особенно папа, – осторожно поинтересовался у меня сосед, – что ни говори, эти детали весьма-таки своеобразные.

– Вам не стоит переживать на этот счёт мои многоуважаемые будущие партнёры, – холодно улыбнулся я, – я найду нужные слова для других семей, поскольку золото нужно каждому из них.

– Тогда этот пункт соглашения, мы оставим полностью на вас синьор Иньиго, – легко согласился он со мной, – тут правда в деле появляется ещё одна немаловажная личность – король Неаполитанского королевства, поскольку портовая служба наверняка будет докладывать его советникам, что галеры будут приходить не только с пленными христианами.

– С Его высочеством Ферранте де Арагоном, у меня последнее время весьма напряжённые отношения, – задумался я, – особенно на фоне того, что он отказался возвращать мне долг, так что я был бы признателен вам, если бы вы поговорили с ним сами.

– Хорошо, у нас есть люди, к словам которых король прислушивается, – кивнул Кристофоро Моро, – тогда он за нами. Логистика?

– До Неаполя на вас, после него на мне, – кивнул я, – я познакомился там с весьма грамотным человеком в этом деле, отправлю ему посланника от себя, который ему всё разложит по полочкам, расставив правильные акценты.

Мужчины переглянулись.

– Правильные акценты, – словно посмаковал на языке мои последние слова Кристофоро Моро, – да вы поэт, синьор Иньиго! Не пробовали браться ещё и за перо, кроме кисти?

– Это просто хобби, синьор Кристофоро, – я пожал плечами, – скрашиваю себе время во время путешествий.

– Которых у вас предостаточно, – понятливо кивнул он, – тогда что касается других ваших просьб, Сенат примет решение выделить папе на Крестовый поход три галеры, и пять тысяч флоринов.

Я сразу покачал головой, это было издевательство, а не помощь, папа только разозлится, если я привезу подобное.

– Вы должны понять синьоры, что война Венеции с Османской империей неизбежна, – сказал я, понизив голос, – султан не остановится и не удовольствуется достигнутым, ещё год, два, может быть три, но всё равно он так надавит на интересы Светлейшей, что у вас не будет другого выбора, как объявить ему войну. Так что то, что вы пытаетесь умаслить его сейчас, не вступая в прямую конфронтацию, для султана ничего не значит, он настроен покорить весь христианский мир и в своей политике вы должны руководствоваться этим фактом, а не верой в то, что захватив Европу, он не прикоснётся к Венецианской республике.

Взгляды всех присутствующих в комнате потяжелели, мои слова не были для них каким-то открытием, они сами так наверняка думали, но произнесённые вслух, они явно морально надавили на них.

– Десять галер и тридцать тысяч золотых, полностью удовлетворят папу, – продолжил я, – прошу вас исходить из этого количества в своих расчётах.

– Пятнадцать галер и двадцать тысяч, было бы для нас более приемлемым вариантом, синьор Иньиго, – заметил Джорджо Лоредан.

Я задумался, в принципе это было лучше, чем спорить с ними дальше из-за денег, тем более, когда я смогу десять тысяч доложить из своего кармана, не оповещая об этом папу и самих венецианцев. Я не обеднею, а выполненное поручение, всё же выполненное поручение.

– Договорились синьоры, – ответил я, после небольшого раздумья, – и у нас есть ещё кардинал Барбо.

– Этот вопрос был самым тяжёлым для нас, – признался Кристофоро Моро, – сбор десятины и остальные привилегии мы ему вернуть не можем, это неоспоримый факт, но мы готовы предложить ему епископство с личным доходом в десять тысяч флоринов, которое Светлейшая может предоставить ему с согласованием этого назначения папой.

– Не знаю, как отнесётся к этому предложению кардинал, но я постараюсь донести до него, что иногда голубь в руке бывает лучше, чем аист в небе, – задумчиво ответил я, не зная, как кардинал отреагирует, но и правда, чего он ждал от меня, прося об этой услуге? Что я буду спорить ради него с Сенатом Светлейшей? Пусть довольствуется неплохим годовым доходом и радуется хоть чему-то, что получил от обычно скупых венецианцев.

– Вы сегодня для нас, синьор Иньиго, просто кладезь народной мудрости, – с улыбкой пошутил Кристофоро Моро, – тогда у нас есть ответная личная просьба уже к папе.

– Какая, синьоры? – обвёл я взглядом присутствующих за столом.

– Папа публично похвалит синьора Кристофоро Моро за это соглашение по поводу Крестового похода, – ответил мне Джорджо Лоредан, вместо самого синьора Моро, – и скажет, что он был бы отличным правителем, с которым Риму приятно было бы вести дела.

– Можете не сомневаться, синьор Кристофоро, – я повернул взгляд к человеку, который и так станет следующим дожем, даже без этой просьбы, – я приложу все силы, чтобы всё так и случилось. Могу даже добавить активное участие синьора Джорджо Лоредано в этом деле.

– Не стоит, моей кандидатуры нет в следующих выборах, – с улыбкой заверил меня другой нобиль, – так что не будем распылять внимание выборщиков.

– Полностью вас понимаю, – согласился я с ним, – ну и последнее, что я хотел бы у вас спросить, не сделаете ли вы для меня небольшую закупку вооружения.

– Где и главное у кого? – хитро улыбнулся мне Джорджо Лоредан, явно понимая, что если я прошу об этом их, то это явно неспроста.

– Птичка на хвостике принесла мне интересную новость синьоры, – улыбнулся я тому, как хорошо мы понимаем друг друга даже без лишних слов, – что король Венгрии Матьяш I Корвин, вводит в свою новообразованную армию массовое применение огнестрельного оружия, подобно тому, что иногда используют швейцарские наёмники.

– М-м-м, – венецианцы удивлённо переглянулись, – впервые о таком слышим, синьор Иньиго.

– И тем не менее, – я склонил голову, – я бы хотел, чтобы вы узнали, где и у кого он закупает аркебузы, и если у производителя они есть готовые, выкупить для меня пару тысяч такого оружия. Уверен, что вы узнаете прежде цену на единицу оружия у венгров и дадите цеху оружейников чуть больше, чем Матьяш I, не сильно меня при этом разорив.

– Король совершенно точно не будет доволен этим нашим поступком, – заметил задумчиво Джорджо Лоредан.

– Да, согласен, – задумался я, придумывая на ходу, – отправите ему от меня посла, с богатыми подарками, и скажите, что это оружие нужно родосским рыцарям для отражения атаки осман на остров, и без этого они просто погибнут. Не думаю, что христианский король, ненавидящий турок, не пойдёт нам навстречу.

– Простите за вопрос, синьор Иньиго, а куда на самом деле пойдёт это оружие? – осторожно поинтересовался у меня Кристофоро Моро, – просто чтобы мы сами знали, что оно не повернётся против нас самих же.

– За это вам не стоит волноваться, синьор Кристофоро, – я успокаивающе поднял руку, – у меня служат родосские рыцари и оружие пойдёт ровно для тех целей, о которых вы скажите королю Венгрии, с помощью него я накажу осман за их дерзость по отношению к христианскому миру.

– Тогда для нас это приемлемая сделка, особенно учитывая то, что вы доверяете нам вести переговоры от своего имени, – кивнул мне синьор Моро.

– Впереди у нас большое дело синьоры, – улыбнулся я им, – было бы странно не доверять вам по мелочам. Что же, тогда на этом всё? Мы обсудили с вами все пункты?

– Скажу даже больше, синьор Иньиго, – вздохнул Джорджо Лоредан, – если бы от пап всегда приезжали настолько договороспособные послы, как вы, отношения между Светлейшей и Римом были бы намного лучше. Так что да, мы довольны проведёнными с вами переговорами.

– В свою очередь синьоры хочу тоже поблагодарить вас за конструктивный диалог и то, что учли мои интересы в этом посольстве, – я склонил голову и легко поклонился каждому, – предлагаю детали нашего основного договора по квасцам уже с цифрами и графиком поставок обговорить завтра, после моей встречи с Сенатом.

– Мы вас встретим и проводим, чтобы всё прошло для вас как можно более просто и спокойно, – ту же заверили меня Кристофоро Моро и Джорджо Лоредано.

– Ещё раз благодарю вас синьоры, – улыбнулся я всем, – с вами приятно иметь дело.

* * *

20 августа 1460 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

– И последняя просьба от венецианцев, Ваше высочество, – герцог внимательно посмотрел на задумчивого Фердинанда I.

– Да друг, говори, – качнул тот кистью, показывая, что слушает.

– Ближе к концу года в Неаполь начнут прибывать их галеры с пленными христианами, которые будут выкуплены в Османской империи кардиналом Виссарионом Никейским, маркизом де Мендосой и самими венецианскими нобилями. Большая просьба к портовым службам города недосматривать эти корабли, чтобы не тревожить людей, побывавших в тяжёлых условиях плена.

– А что взамен? – тут же спросила у герцога королева.

– Плата за портовый сбор будет увеличена в два раза за каждый такой корабль, – склонил голову герцог.

– Это приемлемо, – обрадовалась Изабелла, такая малость, попросить таможенников закрывать глаза за деньги.

– Опять этот Мендоса, – Фердинанд желчно поморщился, – у него что, какие-то дела есть и с венецианцами? Почему на их галерах перевозят пленных, а не на его?

– Не знаю, Ваше высочество, – покачал головой герцог, – но согласитесь, их предложение по перевозкам войск из Кастриоти слишком хорошо, мы ни от кого не получим таких цен.

– Да, бесспорно, мы не можем их злить, чтобы потом не искать других перевозчиков, – нехотя согласился с ним Фердинанд, – ладно, ответь им, что мы согласны по всем пунктам.

– Кстати, – тут король вспомнил, – от герцога Сфорца было письмо, насчёт этого Мендосы. Что там было моя королева?

Обратился он к супруге.

– Герцог Милана просил Ваше высочество натравить пиратов и кондотьеров на Балеарские острова, которые принадлежат маркизу де Мендоса, – по памяти процитировала письмо Изабелла.

– И что мы ему ответили? – поинтересовался король.

– Что конечно же, мы это сделаем, – ответила королева, – поскольку кроме как на Милан и князя Кастриоти, нам не на кого больше рассчитывать. Остальные союзники отказались помогать нам подавлять восстание баронов.

– А на самом деле? – поднял бровь Фердинанд, прекрасно зная этот взгляд королевы.

– Ваше высочество, – Изабелла тяжело вздохнула, – вам мало проблем на поле боя? Вы хотите обрезать единственный стабильный доход, который нам сейчас приносят рудники? Я вам напомню, что из них руда уходит сейчас в Остию, а уже оттуда мы получаем золото от маркиза де Мендосы. Каждый квартал от него стабильно приходят векселя, не было ещё ни одной задержки! А вы по-прежнему хотите с ним поссориться?

– Мне не понравилось, как он себя вёл в своё последнее прибытие, – Фердинанд I нахмурился, – сорил деньгами, восстановил против меня чернь и также многих дворян, а также наводнил город этими проклятыми Орсини, которые как мы и думали, в итоге взбунтовались.

Королева посмотрела на мужа уничижительным взглядом.

– «Может просто не стоило спать с женой герцога Джованни Франческо Марино Марцано? – говорилось в этом немом упрёке, – которая к тому же приходится тебе сводной сестрой? Глядишь тогда и не было бы этой вражды между вами?».

Король явно понял немой упрёк и быстро свернул тему.

– Дьявол тогда с этим маркизом, – отмахнулся он, – пока приносит нам деньги, пусть делает что хочет, главное, чтобы не помогал нашим врагам. Я полностью согласен с вашим решением моя королева, герцогу мы будем говорить, что поможем ему против маркиза Мендосы, но отправим на острова лишь несколько кораблей, только чтобы сделать видимость сотрудничества с ним.

– Я всё сделаю, Ваше высочество, – обрадовалась королева, что хоть здесь супруг и король не стал с ней спросить и ограничился малым.

– Тогда на этом всё, прошу вас дорогой друг передать венецианцам наши слова, – он повернулся к ожидавшему его решения герцогу.

– Будет сделано, Ваше высочество, – склонил тот голову и поторопился выполнить приказ короля, выйдя из зала приёмов и поспешив к себе домой, чтобы отправить гонца с письмом в Светлейшую.