Текст книги "Приятные вещи (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Петюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

– Я сначала в душ, – сказала Мирена.

– Все мы в душ, – улыбнулась Кенира. – Жаль, для такой толпы ванных комнат мало. Похоже, ещё одна ведь, о которой следует позаботиться.

– Могу поставить что-то во дворе, – предложил я. – Ну, как на пляже в Ортнузде, том, что ниже амфитеатра. Если увеличить напорный бак, воды хватит на всех.

– Хорошая идея, – сказал Ксандаш. – Понятно, только для лета, но нам и нужно не больше месяца. Пока девчонки купаются, пойдём наружу, разомнёмся!

Я нацепил свою упряжь и выбрался вслед за остальными на улицу, где мы занялись интенсивной разминкой. Затем Тана на Чотоше отвёз Незель в храм, а я взял Дарш и направился по делам, которых скопилось немало.

Сначала заскочил к Жагену на свалку. Вернее, на то, что этой свалкой когда-то было. Старая будка смотрителя превратилась в симпатичное двухэтажное здание, отремонтированные и заново покрашенные големы таскали контейнеры с мусором, а потом грузили на вагонетки ящики чистых материалов. На территории не осталось гор мусора, тут царили порядок и чистота. Я застал Жагена в бюро, по-быстрому описал, что мне требуется и даже накидал эскизы. Затем прямо от него позвонил в разведуправление, где рассказал Жагжару об успешном опыте возвращения конечности и глаза, а также обрадовал, что это не выдающееся эпическое событие с преодолением трудностей, а рутинная операция, которую можно поставить на поток. Получив уверения, что всё необходимое я получу если не сегодня, то уж точно завтра, я направился в храм Ризвинн, где нашёл паладина Данштага.

Меня всегда удивляла та лёгкость, с которой я встречался с высшим духовенством основных храмов. Если по поводу Фаолонде меня просветила Незель, младшие жрецы Керуват и Мирувала, узнав о щедрых пожертвованиях и сложной задаче вне их уровня компетенции, просто отправили меня дальше по цепочке иерархии, пусть и на самый верх, то с Ризвинн недоумение никуда не делось. Впрочем, Радрант его быстро прояснил.

– Всё очень просто, – засмеялся он, когда мы обменялись приветствиями. – В храме я пока что один. У нас не совсем привычная для остальных религий структура, Ризвинн – дитя войны и олицетворение битвы. Так что все, от послушника до инквизитора, обычно не сидят на месте, заскакивая лишь изредка. Мою богиню чтят, у неё много последователей, но эти последователи – тоже воины, так что храм посещают тоже не так часто.

– А моя свадьба? Ну, вам же удалось выбраться. Храм что, был закрыт?

– Нет, конечно. Всегда найдётся кому подменить. Итак, Улириш, чем могу помочь?

Мы спокойно прогуливались по храму, ведя приятную беседу. После случая с Миреной я испытывал к религии Ризвинн особое тепло, так что был вовсе не против тут задержаться. Я остановился и глянул в лицо статуи богини.

– Моей семье и нашему другу предстоит опасное путешествие. Увы, этой авантюры, как оказалось, не избежать. Пусть моя жена и Ксандаш обладают огромной силой, так что смогут справиться с монстрами, на поиски которых мы отправляемся, но я всё равно беспокоюсь.

– Последний Шанс? – спросил Радрант. – Это не проблема, я лично освящу все реликвии, вот только, если речь о стычке с монстром, боюсь, реликвия не поможет. О смертельной ловушке или засаде, конечно, предупредит, но если монстр сильнее – то он одной атакой не ограничится. Некоторые люди, получив реликвию, становятся самоуверенными, так что не повторяйте их ошибок.

– Я хотел превратить реликвию в артефакт. Или освятить уже готовый. Ксандаш сказал, что реликвия обжигает, сам видел ожоги. И меня интересует, не вступит ли в противоречие сила вашей госпожи с магией?

– Ничуть, – улыбнулся Радрант. – Я не раз освящал артефакты. Но тут есть отдельная проблема – размер. Реликвия должна касаться кожи, обычно, это кулон в форме Символа госпожи. Серьёзный накопитель в него не вставишь, а несерьёзный… слабый щит на пару секунд может помочь выжить при не слишком сильной атаке, не более.

– А как создатели артефактов определяют нужный момент? – поинтересовался я. – Температура?

– Температура и ожоги – побочный эффект. Звучит, наверное, смешно – богиня, избавляющая от боли, приносит боль.

– Ничуть, – возразил я. – Я читал летопись вашей госпожи, понимаю, что лишь пройдя через боль, рабы Гулун-ю-Ллар обрели свободу.

– А в данном случае боль дарует жизнь. Шанс на жизнь.

– Мой друг Ксандаш выжил дважды, благодаря Ризвинн. Так что для умелого воина шанс – уже много. И что служит триггером у артефактов?

– Свет. Свет Ризвинн сияет, отгоняя смерть.

Я задумался. Фототриггер сделать было ничуть не сложнее, чем термальный. Более того, у любого предмета, включая реликвии имелась кое-какая теплоёмкость, а значит и небольшое запаздывание до тех пор, когда он разогреется до нужной температуры. Свет же действовал со скоростью, как бы скверно ни звучал этот каламбур, света. Это позволило выиграть если не секунды, то как минимум десяток миллисекунд.

Сердечно распрощавшись с паладином Данштагом, я отправился в университет, где была назначена встреча с моей доброй знакомой деканом Заридаш. Как мужчине мне, конечно, было всегда приятно общаться с красивой женщиной, к тому же её ум мог бы отрицать только полный болван, но, признаюсь, кое-что в ситуации меня ставило в тупик.

– Вы чем-то встревожены, Улириш, – проницательно заметила Ридана.

– Не то, чтобы встревожен, – не стал отрицать я, – сколько озадачен. Мне не дают покоя два вопроса: почему университет, а не, ну не знаю, какой-то госпиталь или специализированное заведение для целителей, и почему именно вы. Не поймите превратно, общение с вами доставляет мне немалое удовольствие и как с опытным магом, и как с очень красивой женщиной. Но мне почему-то казалось, что это больше по профилю кого-то с факультета артефакторики и ритуалистики.

Ридана благодарно улыбнулась комплименту, и на ум тут же пришли воспоминания, когда во снах я с ней общался «как с красивой женщиной». Мысленно надавав себе оплеух, я настроился на деловой разговор.

– В данном случае имеют место не прикладные, а организационные соображения, – ответила профессор Заридаш. – Возможно то, что я – красивая, как вы сказали, женщина, тоже играет какую-то роль. Когда ректору позвонил господин Жагжар, но незамедлительно позвал именно меня. Мы с вами прекрасно ладим, из университета лучше чем кто-либо знаем друг друга, а значит, взаимоотношения с не последним лицом из духовенства стратегически важной для обороны страны религии должны пройти максимально гладко. У меня есть подозрения, что в церковной иерархии вы занимаете следующую ступень после вашего таинственного святого – не зря же Жагжар держит связь с ним через вас.

Я поморщился, словно от зубной боли. Я безмерно уважал Ридану и восхищался её разумом, так что смотреть, как этот разум выкручивает божественная сила, было невыносимо. Профессор Заридаш восприняла мою гримасу превратно.

– Не скромничайте Улириш, не скромничайте. Вы действительно очень важное лицо. Но, если честно, для меня лично не меньшее значение имеют ваши познания и ум.

Я вздохнул. Если кого и следовало винить в происходящем, то только меня, человека, не пожелавшего терпеть неудобств в виде толпы восторженных неофитов на пороге дома.

– Но вы не до конца ответили на вопрос, – напомнил я.

– Про наши с вами близкие отношения я уже говорила, – кивнула она. – И если бы это не было нагло и непрофессионально с моей стороны, я бы давно предложила обращаться неформально.

– С удовольствием, Ридана, – улыбнулся я. – Мне так будет намного легче.

– Мне тоже, Улириш, – обрадовалась она. – Так вот, не мне тебе рассказывать, насколько теоретическая магия является смежной дисциплиной с артефакторикой, и насколько та – частный случай ритуалистики. Но главное в данном случае – у меня больше шансов понять теоретическую основу лежащую за твоим творением.

– Я тебе могу всё рассказать и так, – сказал я. – Ничего такого, чего бы я не видел в университетской библиотеке.

– И это будет чрезвычайно любезно с твоей стороны, – улыбнулась она.

– А университет? Почему не госпиталь или школа целительства?

– Думал, ты догадался и сам, – ответила Ридана.

– Чтобы было кому обслуживать или ремонтировать ритуальный контур, когда с ним что-то случится? Особенно если рядом ты, человек, знающий принцип работы?

– Это, конечно, тоже. Но главная причина – кампус находится недалеко от твоего дома, а ты слишком важное лицо, чтобы гонять тебя, как первокурсника. Кстати, мы уже пришли.

Мы находились перед одним из технических зданий, находящемся вдали как от учебных корпусов, так и общежитий. Рядом располагался промышленный парк и гаражи для университетских омни. Чуть дальше высился купол здания, внутри которого был установлен портальный маяк. Причина выбора места загадкой не являлась: сюда вели мощные энергетические шины, редко забредали зеваки, а также имелась возможность как привезти, так и увезти кого-то незамеченным. Что касается операций – их всегда можно было проводить в любом госпитале страны, ведь сохранность свежеиспечённых органов обеспечивал стазис.

Уединению я был рад, единственное, о чём сожалел – что оставил Дарш на университетской стоянке, а не подъехал прямо сюда. Ридана отпёрла дверь, провела меня в одну из комнат, чуть тесноватую для врачебных консилиумов, но с избытком подходящую для моих целей. Возле стен я заметил сложенные компоненты и материалы, список которых я с утра надиктовывал Жагжару.

– Посмотри, Улириш, мы ничего не забыли? – спросила Ридана.

– Не так важно, – улыбнулся я. – Если чего-то и нет, то всё необходимое я захватил с собой, просто на всякий случай.

В качестве иллюстрации я поднял руку, демонстрируя своё пространственное кольцо. Ридана улыбнулась.

– Может позвать пару старшекурсников потолковей? – предложила она. – Я-то конечно помогу, но они могли бы заняться черновой работой.

– Не стоит, – ответил я. – Тааг, приступай.

Воздух замерцал и неподалёку от нас возник мой голем. Он постоял секунду, покачиваясь на своих тросах-манипуляторах, а потом бодро засеменил в сторону припасов.

– Невероятный голем, – выдохнула Ридана. – Когда-то очень давно я видела двоих очень похожих. И если твой хотя бы на одну десятую часть столь же хорош, то я впечатлена до немоты.

Тааг быстро шевелил манипуляторами сортируя припасы, затем ухватил пару прутков металла и побежал по своим делам.

– Да? Где? – удивился я. – Я считал, что мой Тааг уникален.

– Лет пятьдесят назад, – пояснила Ридана. – Тогда мне довелось присутствовать на встрече, на которую пришёл один из Двенадцати. Тебе, как священнику это, наверное, будет интересно. Повелителем Чар был Галадийр ауф Каапо, а встреча являлась переговорами, на которой речь шла о передаче Слезы Валудур, единственной из трёх святынь, что на тот момент не была утеряна. С ауф Каапо явилась пара похожих пауков и четырехрукий голем. Пауки двигались столь же плавно, как твой, но сильно отличались внешне. Другие конечности, другие глаза, даже корпус выглядел иначе. Улириш, а можно вопрос?

– Конечно! – ответил я чуть резче, чем намеревался, так как пытался прийти в себя.

– Ты отдал голему единственную команду. Конечно, ты мог все команды заложить заранее, внедрив, скажем, информацию в кристалл, но если это исключить… Между тобой и големом не происходило обмена элир, ну, или он был столь тонким, что я не смогла заметить. Как ты им управляешь? Моя чувствительность действительно меня подводит, или что-то ещё? Но если это секрет…

– Или что-то ещё, – улыбнулся я. – Никаких секретов. Связь Сердец Фаолонде, реликвию я вложил под кожух.

Ридана посмотрела на меня безмерно уважительным взглядом.

– Если я не окончательно сошла с ума, а раз обычно я сплю в Царстве Ирулин, то сумасшествие исключено… Ты создал его сам!

Я не стал описывать историю наших взаимоотношений с Таагом, а просто улыбнулся. Мы простояли некоторое время в молчании, наблюдая за деловой суетой голема. Зрелище, как всегда, было завораживающим.

– Ридана, Тааг уже почти закончил. Осталось установить буферные накопители и подключить к энергетическим шинам. А там уже зови кого-то из несчастный студентов, проведёшь на нём испытание. Я, наверное, сейчас в библиотеку, позови, когда освободится фабрикатор. Надеюсь, договорённость в силе?

– В силе? – рассмеялась Ридана. – Даже без распоряжения ректора и «рекомендаций» Жагжара я бы вышвырнула… да кого угодно, кто бы там с фабрикатором ни возился, чтобы тебе не приходилось ждать.

– Ну-ну, Ридана, не надо ничего столь драматичного, хотя, конечно, приятно. Пойдём, Тааг закончил, я тебе всё покажу.

Мы прошли в центр комнаты, где Тааг выстроил ритуальный контур. Следуя отданным мною командам, голем сварил металлическую платформу с площадкой в форме грубых очертаний человеческого тела, неожиданно сильно напоминавшей формой линию, которой обозначают положение трупа на месте убийства. Все магические структуры компактно располагались снизу, превращая всю конструкцию, словно иллюстрируя слова Риданы, из ритуального контура в настоящий артефакт. В голове мелькнула мысль насчёт того, что стоило бы сварить и лесенку, чтобы облегчить пациенту подъём на довольно высокий помост, но я решил, что занялся глупым переусложнением – кому надо, всегда может принести маленький стульчик или сколотить подходящие ступеньки из досок.

– Дай догадаюсь, сюда должен ложиться подопытный! – усмехнулась Ридана.

– Невероятная наблюдательность! – рассмеялся в ответ я. – Вот эта чаша – для рабочего тела. Можно, конечно, использовать медицинский гель, размер я как раз делал под стандартную бочку, но легче просто бахнуть свиную тушу или её часть.

– Свиную тушу? – удивилась Ридана.

– Да любую тушу, лишь бы хватило чистой массы и содержащихся в ней веществ. Вот тут задаёшь границы дублирования. А вот тут переключаешь отзеркаливание. Ну, это на случай, если делаешь копию органа, который будет работать и так, типа глаза или почки. Но с внутренними органами сложнее. Понятия не имею, что будет, если сделать зеркальную копию почки, и может ли человек жить с незеркальной копией этой самой почки. Тут пробуйте на тех, кого не жалко – а я бы лучше не экспериментировал, а доверился силе Ирулин. Как видишь, ничего особенного. Чего?

Взгляд, брошенный на меня, был настолько резок, что я почти ощутил его на своей коже.

– Знаешь, Улириш, – сказал Ридана задумчиво, – твоя жена была полностью права. Есть определённый тип людей, получающих наслаждение от боли, так и ты, видать, получаешь удовольствие от унижений. Вернее, от унижения себя самого.

Я уставился на неё, выпучил глаза. Когда это я себя унижал?

– «Ничего особенного!» – передразнила меня Ридана. – Действительно, в самом принципе нет ничего нового. И ты прав, нечто подобное мы могли бы сделать и сами, пусть понадобилось бы не несколько минут приятной беседы, а пару месяцев работы. И да, хирургов, способных прирастить оторванную конечность хватает. Даже твоя… наверное, уже наша с тобой богиня в данном вопросе не уникум – трансплантированную конечность или орган сможет привести в порядок чудо Мирувала, причём, гораздо быстрее, чем сон Ирулин. Более того, нужно одно из малых чудес, доступное даже младшим жрецам. Не потребуется даже большая сумма на пожертвования.

– Вот видишь, я же сказал, ничего особенного! – сказал я, досадуя, что сам не догадался отвезти Дреймуша в храм Мирувала. – Погоди, ты что, решила сменить религию?

– Не пытайся увести разговор в сторону! – разозлилась она. – Я бы могла принять, будь это фальшивая скромность, когда кто-то кокетничает, намёка таким способом, что он на самом деле более значительная фигура, чем кажется изначально. В конце концов, так делает половина моих студентов, получающих более-менее хорошие оценки. Но это не твой случай. Ты, похоже, полностью серьёзен. Ну так вот, кажется, что в твоём методе ничего нового, правда?

Я раскрыл рот, чтобы ответить, но…

– Неправда! – рявкнула Ридана. – Пусть теперь, когда ты опробовал методику, всё кажется очевидным, но точно также выглядела очевидной, скажем, структура двойного стихийного преобразования; хотя, казалось бы, все виды базовых взаимодействий элир открыты больше семи тысяч лет назад! Но нет же, «Ключ Танакала» мы теперь преподаём на втором курсе, а ведь четыреста лет назад он произвёл настоящую революцию, некоторые чары получилось упростить почти вдвое, на тридцать процентов точно! Да, в медицине принцип, на котором работает твой ритуал, применяется давно, но обычно с его помощью создают участки кожных покровов, иногда клонируют отдельные мышцы. Вот только отзеркаливание с помощью поклеточного перестроения – вещь совершенно неочевидная. Зеркальные копии делать пытались и не раз. Каждый раз получалось ужасно – абсолютно чуждые ткани, не всех удалось спасти.

– Но ведь очевидно что… – попытался я вставить слово, но был снова перебит.

– Неочевидно! – вновь зарычала профессор, как, наверное, не рычала на собственных студентов. – Как-то само собой сложилось, что магия, целительство и божественные чудеса принято воспринимать раздельно. Да, мы освящаем артефакты, превращая в реликвии, ну и целители используют именно магию, не брезгуя, впрочем, и ритуалами. Но тебе одному из немногих удалось то, от чего остальные хлопают ладонью по лицу, изумляясь, как такая простая идея не пришла им в голову первым! Ты соединил целительство, высшую магию и божественное чудо – да, не ты первый сделал нечто подобное, но именно ты получил столь впечатляющий результат! И то, что твой метод теперь кажется очевидным, ничуть не меняет факта, что до тебя им не пользовались. Спроси потом тех ветеранов, которые теперь смогут избавиться от протезов, считают ли и они его «ничем особенным»?

– Ладно-ладно, я понял, осознал, какой я замечательный, – засмеялся я, выставив вперёд ладони. – Главное, не называйте моим именем. Чего-чего, а лишней славы я стараюсь избежать.

– Для этого ты выбрал довольно странный способ, – заметила Ридана, успокаиваясь. – Ну что, пойдём в лабораторию к фабрикатору. Ты меня сильно разозлил, и мне не терпится вышвырнуть оттуда какого-то неудачника.

Глава 11
Отчий дом

– Хорошая у тебя птичка! – усмехнулся Дреймуш, похлопав по подлокотнику удобного кожаного кресла.

– Мне тоже нравится, – ответил я, не отвлекаясь от пилотирования. – Не спрашивай, где такую добыл.

– Только теперь она превратилась в скотовозку! – проворчал Хартан.

– Клаус, ты же сам знаешь почему, и сам согласился с доводами! – возразила Кенира.

– Гюнтер! Или Дагоберт! – ещё больше возмутился Хартан.

– На Гюнтера теперь больше похож Дреймуш, – заметила Мирена. – Только не такой толстый.

Я покрепче ухватил штурвал и даже обернулся глянуть, всё ли я правильно понял. Но несмотря на то, что шрамы Дреймуша бесследно исчезли, на Гюнтера его узкое лицо с длинноватым сгорбленным носом ничуть не походило.

– Если уж кого и сравнивать с Гюнтером, – возразила Кенира, – то Ксандаша. У него подходящий подбородок.

– Кожа недостаточно зелёная, – засмеялся Санд. – Тана, а что тебе не нравится в круншагах? Хорошие надёжные твари.

– Я бы предпочёл омингон! – проворчал тот.

Я вздохнул. Идею с покупкой круншагов высказал Дреймуш, он, когда срок нашего обучения подошёл к концу из-за экзаменов Хартана, сам поинтересовался возможностью принять участие в походе. Ему очень понравилось со мной работать – в первую очередь, конечно, оплата, но он также увидел возможность узнать много нового, выйти на совершенно другой уровень, дополнив свои воинские навыки высшей магией. И, разумеется, отказываться от столь опытного спутника я не стал.

– Омнигон – вещь действительно отличная, – сказал Дреймуш. – Катать девок по городу. А когда тебе придётся пробираться сквозь заросли, отбиваться от тварей или скакать по горному склону – лучше круншага только тигилаша, а они в вашу птичку не влезут. Для лазутчика или диверсанта круншаг – лучший друг, почти брат. Именно он предупредит об опасности, когда ты спишь или вытащит тебя из жопы, в которую ты попал по неосторожности.

– Ну, нам в этом плане легче, – заметил я. – В случае опасности нас разбудит богиня. Сила Ирулин неоднократно спасала нашу жизнь, да и потом, когда мы уже познакомились с Ксандашем, сильно помогла в Увядшей Долине.

– Ули, если ты собираешься соблазнить меня своей религией, – засмеялся Дреймуш, – то уже поздно, ты это уже сделал, когда я впервые взглянул двумя глазами. Я даже не говорю про руку.

– Пап, ты же говорил, что этот Танажар, или как его, Жореф, продал маме перезабитого зверя. Значит не следовало их брать вообще, мы бы лучше пешком!

Мы с Кенирой переглянулись. Хитрый засранец отлично осознавал, насколько такое обращение согревает наши сердца, и этим вовсю пользовался.

– Я тебе вообще предлагал остаться в Нирвине. В университете полно красивых девчонок, опять-таки, столичная жизнь, а не унылое лазание по лесам. Отдал бы свой Последний Шанс Дреймушу.

– У него и есть так! – возразил Хартан.

– Ты знаешь о чём я. Он получил просто реликвию, ведь я не успел сделать эвакуационный артефакт как всем остальным.

– И что я буду потом этим девчонкам рассказывать? Что я простой сын богатого папы? Этим никого не удивишь! А то, что могу пролезть в любой дом и одолеть любую систему – про такое лучше вообще помалкивать. Не-а, я лучше с вами!

– Тогда не ной, – сказал я. – Если кому и жаловаться на зверей, так это мне. У каждого из вас есть Поводок, а я пользоваться ими не могу.

– Ну а раз Поводок твоего зверя у меня, значит всё в порядке! – улыбнулась Кенира. – Надеюсь, ты взял дубинку? Ну, чтобы как в старые добрые времена?

Я послал жене волну любви и нежности, и ощутил её ответные чувства. На мои губы сама по себе выползла тёплая улыбка.

– Эй! Вы опять это делаете! – завопил Тана. – Не на людях, воробушки! И зачем дубинка?

– Наверное стукнуть тебя, чтобы ты, наконец, замолчал и мы могли лететь спокойно, – сказал Ксандаш, оборачиваясь из кресла второго пилота. – Круншаги – отличные твари. Их легко перевозить: если отдать приказ, они просто сворачиваются клубками и лежат, будь то трюм корабля или транспортный фургон. А после того, как Ули усыпил их силой госпожи Ирулин, так и вообще никаких проблем. Не понимаю, чего ты вообще разорался? Лучше бы эту энергию проявил в учёбе.

– Эй, я и так запросто сдал экзамены! – обиделся Хартан. – Там была легкотня, папа и Лексна учили меня гораздо более сложному.

– Он действительно неплох, – заступился я за сына. – Получается пока что не всё, но скоро будет готов приказывать миньонам похищать красивых девушек и тащить к нему в башню.

– В башню? – удивилась Мирена. – А зачем похищать?

– Мам, он любит иллюзии про Броттора! – пояснила Кенира. – И всегда болеет за злодеев. Именно этой милой светлой мечтой он и завоевал наши с Ули сердца.

– Эй, кроме нескольких совсем уж засранцев, эти магистры были не настолько плохи, – обиделся Тана. – Уважаемые люди! При деньгах! С могуществом!

– Ты и так при деньгах, – напомнил я. – И с кое-каким могуществом, которое при прилежной учёбе растёт каждый день и тем более каждую ночь.

– Но без замка или хотя бы башни! Давай, когда вернёмся, построим замок? Чем обставить внутри у нас есть, мы и так нагребли… ой!

– О чём это он? – удивился Дреймуш.

– Досталось кое-какого барахла из недавних миссий, – пояснил Ксандаш. – И, похоже, нашему рекруту нужен курс стандартной подготовки – штопать рот и держать его зашитым.

– Нужное дело, – кивнул Дреймуш. – Сколько дуралеев полегло, прихвастнув перед девками или хлебнув лишнего!

Пока остальные продолжали заниматься болтовнёй, я вновь сосредоточился на пилотировании. Мы уже минули границу Княжества, из вежливости я не включал маскировочные контуры, лишь отправил кодированный ответ на два запроса – один с таможни Дариида, другой – из Рахашнара. И так как соглашение о беспошлинной торговле действовало вовсю, то приземляться для досмотра не пришлось, полагаю, благодаря уровню наших допусков, о которых позаботился Жагжар. Я собирался принять приглашение приёмных родителей и залететь в Крогенгорт, а оттуда уже направиться на поиски первого из монстров, судя по записям авантюристов, предоставленных Милыми Глазками, обитающего не слишком далеко оттуда. Также у меня имелось желание заскочить в Королевство и поискать второго солора, но тут, понятно, границу я собрался пересекать нелегально.

У меня возникло чёткое ощущение завершение ещё одного важного этапа пути, ведущего к главной цели моей жизни. Я обзавёлся, пусть и временно, новым спутником, Мирена не только восстановила контроль, но и уже была способна сплетать не слишком тонкие чары, Хартан поступил в университет. У нас с Кенирой пока что не имелось каких-то особых свершений – но моя жена неуклонно постигала новые и новые грани магии, с неотвратимостью несущегося локомотива двигаясь к могуществу. Учитывая её силу, возможно, она даже могла в открытую вернуться в Королевство и требовать у королевской семьи вымаливать прощение на коленях. И тем не осталось бы ничего другого, как смиренно подчиниться.

Я не стал ничего выдумывать с эвакуационными артефактами, сделав их, как и остальные носимые мною реликвии, в виде кулона. Надевая на цепочку ещё одну подвеску в форме щита, я погрузился в воспоминания, мне ненароком вспомнилась прошлая жизнь, игра, из-за которой попал на Итшес, а также то, что персонаж в ней не может носить на шее больше одного амулета. Я же, носящий теперь целых пять реликвий, для любого Хозяина Подземелий выглядел бы настоящим мошенником.

Проблему размера, о которой предупреждал паладин Данштаг, я решил довольно просто. Для этого просто свернул пространство, разместив накопитель и эвакуационный контур прямо внутри этого маленького кулона. Ничего нового выдумывать не стал – в случае смертельной опасности простейшая структура фототриггера приводила в действие портал, использующий ауру носителя для определения габаритов переноса и выкидывающий его на старый добрый маяк Университета Нирвины. В связи с тем, что сам я аурой не обладал, мой артефакт был сложнее – габариты указывались формулами, так что во время переноса следовало прижать руки к телу и вытянуть ноги, либо же смириться с потерей конечностей.

Ношение порталов имело несколько недостатков, к примеру, постоянная готовность к прыжку с вычислением и уточнением координат перехода потребляла энергию, и, несмотря на то, что Кенира наполнила накопители гармонизированной элир, их приходилось подзаряжать раз в несколько суток. Большая энергетическая ёмкость сильно удорожала использование порталов Гильдии, а скрытое пространство осложняло прохождение таможенных постов, оборудованных детекторами. Но все негативные стороны не имели ни малейшего значения перед главной функцией – гарантированно спасти своему владельцу жизнь, доставив в безопасное место.

Я, конечно же, мог бы создать и свой маяк, наведя порталы на него, но мы посоветовались с командой и эту мысль отбросили. Наш дом, сколь бы хорошие охранные системы там не стояли, безопасным не был. Более очевидного места для засады представить было сложно. Я понимал, что это паранойя, но, помимо монстров, у нас имелись враги и в Королевстве. Я всецело полагался на силу Керуват, но был готов и к тому, что враг сумеет её как-то преодолеть. Наверное, следовало поступить, на радость Хартану, как все эти магистры из иллюзий, отгрохав себе замок или башню. Но пусть у меня на это хватало денег, возня не стоила бы потраченного времени, да и внятных причин для строительства не имелось.

А вот какое-то укромное место, защищённое и находящееся вдали от людей, найти следовало в ближайшее время. Если допустить, что я всё-таки найду своего монстра (а по-другому быть и не может: переступать свои моральные принципы и идти по простому пути, используя человеческий эмбрион, я не собирался), то для проведения ритуала мне понадобится пространство, не только максимально чистое от паразитных волн элир, но и желательно не имеющее поблизости людей. И я вовсе не имею в виду Кениру или Мирену – без их магической силы мне придётся трудно. Ни город, ни маленькая деревня не подходили – там всё равно имелось слишком много народу, а их несознательное влияние способно пустить насмарку весь ритуал, убив меня самым мучительным образом. Возможно, подойдёт какая-то пещера, достаточно большая для размещения ритуальных контуров, но достаточно маленькая, чтобы не пустить туда разное зверьё. И эту пещеру я обязательно найду во время поиска своего монстра, заветного донора, открывающего мне путь к мечте. Ну а если и не найду, у меня есть два бесконечных источника элир и один маг, способный пробить пещеру нужных размеров в любом скальном массиве, не отвлекаясь от подпиливания ногтей.

– Перестань волноваться, Ули. Мой муж всё делает правильно и у него всё получится! – сказала этот маг, наклонилась над креслом и поцеловала меня в щеку. – К тому же, я узнаю местность. Мы почти прилетели.

Я улыбнулся жене и направил омниптёр к ущелью, через которое мы когда-то проезжали с Ридошаном, направляясь в Раленгорт, чтобы в итоге стать его детьми.

– Тут, похоже, наконец-то починили дорогу, – сказал я, указывая вниз. – И не только починили, но и расширили. Видимо, дела у городка нашего папочки идут неплохо. Держись, набираю высоту!

Я потянул штурвал, поднимая Чинук вверх, чтобы обогнуть скалу и спуститься в долину, в которой лежал Крогенгорт. Как я помнил, на окраине городка происходила вырубка леса, а значит, хватило бы места, чтобы посадить омниптёр, выйти самим и вывести животных. Возникло желание набрать скорость и на низкой высоте пролететь над гостиницей отца, но я решил отставить такие ребячества.

Вырубки на месте не оказалось. Как и не оказалось гостиницы. Впрочем, не было и Крогенгорта, по крайней мере того, что я знал. В месте, которое когда-то являлось тихим сонным городком, где лис и заяц желали друг другу спокойной ночи, теперь кипела жизнь.

Лес вокруг города был вырублен почти на милю, всюду повсюду шла стройка, я видел строительство не менее десятка зданий, а ещё под три заметил заложенный фундамент. По улицам даже ездили омнимобили, спешили по своим делам люди и ездовые звери. В самом центре поселения на высоту двенадцати этажей возвышалось круглое, схожее с башней здание, на крыше которого блестел полированным металлом до боли знакомый символ – Закрытое Око моей госпожи. А перед зданием стояла огромная статуя, выглядевшая рядом с такой громадиной не очень внушительно – каменное изваяние крылатой женщины, держащей в одной руке перо, а во второй цветок.

– Знаешь, Ули, – задумчиво сказала Кенира, вцепившись руками в моё кресло, – Когда папа и мама сказали, что им есть чем нас удивить, они ничуть не шутили!