Текст книги "Уратмир"
Автор книги: Дмитрий Буркин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)
‑ Мой Принц, поражённым и живым Вы меня не увидите!..
‑ Шаур, война во Вселенной никогда не прекращалась. Наши «Чёрные боги» и, в частности мой отец Гадвил, невероятно силён и могуч. Но он, как и его братья, дают слабину, согласившись довольно давно с лживой честностью и пустыми обещаниями «Белых отцов». Мы не должны поддаваться на льстивые заверения! Молодые первородные – последняя опора «чёрного мира». Ваше поколение ещё не одурманилось сладкими песнями о вечном перемирии. Как только прольётся первая невинная «плазма-сути» наших братьев, мы вступим в последний бой с извечным врагом и победим раз и навсегда. Но пока нужно подготовиться к этой победе, дыбы не пролить «первородную суть» впустую. Наша естество ‑ гнев, наша сила ‑ злость, наш смысл ‑ ненависть, наше выживание ‑ это первородный инстинкт, рвать, уничтожать, порабощать, ненавидеть. Останутся только те, кто успеет упасть перед нами на колени. Шаур, обязательно необходимо уничтожить всех. В первую очередь должны прекратить существование заражённые недосущества, которые уже довольно давно с нашего попустительства чувствуют себя вальяжно. Некоторые из них даже стали думать, что могут быть равными нам. Это омерзительно!.. Сейчас подошёл судьбоносный момент. Ты должен помнить, что это наш шанс овладеть кольцом Дэмо. Потом оно поможет найти все остальные и, наконец-то, поставить всех на колени рабства. Кольцо появилось именно сейчас, в этот самый судный момент, когда вместе с нами окрепшее молодое поколение первородных сынов семи этносов…
‑ Мой принц, я не подведу!..
‑ Шаур, не забывай, если ты выиграешь, мы овладеем восьмью мирами и один из них будет Земля. Эти мерзкие непокорные люди посмели убить трёх моих первородных воинов. Не понимаю, как им удалось это сделать? Ну да ладно, не важно!.. Даже если это сделал какой-нибудь «белый чистопородный», то это усугубляет ситуацию в нашу пользу ‑ мой гнев будет ещё безжалостней. Надо отдать им должное, ведь после стольких удачных турниров в их пользу, они являются центром развязки энергии их галактики, имея законные права на все ресурсы этой системы.
В этот момент на лице «Чёрного Принца» промелькнула какая-то хитрая мысль.
‑ Они даже не знают об этом, ‑ он опять усмехнулся. – Ну, как на такой важной планете могут жить такие смешные существа? В этот раз они не смогут устоять. Мы сделали всё, дабы как можно сильнее нагрузить их местными распрями и кажется, нам это полностью удалось!
‑ Рэдивал, но они могут выиграть два боя и выбрать себе протектора ещё на один цикл, а если им удастся выиграть три боя, то и вообще, целый новый цикл будут опять мирно сосуществовать.
Смех сидящего на троне живого полузверя с огромными пылающими рогами был ужасен.
‑ Они не смогут выиграть даже один бой. Я уже давно договорился с торговыми гильдиями самых больших и алчных конфедераций, пообещав им все ресурсы этой галактики и свою защиту, если это вскроется. Что может дать безнаказанность и грязное чувство желания овладеть и забрать? Эти алчные и бессовестные торговцы мигом купили все протоколы игр. Так что, у наших милых, отважных, гордых и смелых людей нет ни малейшего шанса выжить!
Земля, Индостан, Дели. Экстренный совет Мирового сообщества. Идёт довольно живое обсуждение тяжёлого, важного жизнеспасающего вопроса выживания человечества.
‑ Господа, господа, послушайте… Ведь это не правила, а некий ультиматум. Тут нет чётких определений! ‑ нервно пытался докричаться до всех премьер Пятой республики.
‑ А может, ответить отказом? Зачем нам вообще играть по правилам? Очевидно, что для нас они проигрышные? Да кто это вообще такие? Что вообще, известно об этих торговых гильдиях? Кто они? Цари, боги? Кто дал им право вершить судьбы?.. Мы сможем дать им отпор! Мы земляне!.. Мы можем объединиться, и тогда сам чёрт нам не страшен! Друзья, братья… Мы сейчас наблюдаем только один какой-то, пусть и большой, корабль, но мне кажется, мы можем победить их…
Я стоял в зале с Владимиром Дмитриевичем среди немногочисленных делегаций других стран. Речь незнакомого Президента мне очень понравилась. Он был решителен и не хотел играть не по каким-то внешним и чуждым правилам. Но я также помнил и тех, кто так легко выбивал из меня дух. Тут взял слово наш руководитель.
‑ Друзья, некоторые из нас знают, что этот корабль, который находится в пределах солнечной системы, ‑ ничто по сравнению с теми силами, которыми обладают вселенские конфедерации. Теперь для нас уже не секрет, что мы не одни, в бесконечном универсуме с нами соседствуют несчётное количество различных разумных форм жизни. Но и этот маленький, по меркам космоса, корабль может вмиг уничтожить наше Солнце, а вместе с ним неминуемо погибнет всё самое дорогое для нас ‑ воздух, голубое небо и океаны, и бескрайние луга, и, в конце концов, мы сами. Поверьте, Земля уже не первый раз стоит на пороге такого события. Всю сознательную жизнь наша планета противостояла этим угрозам. Сейчас у многих из вас произнесённые мною слова вызовут недоумение, всё, что я скажу ‑ это чистая правда и некоторые главы государств меня поймут. Не судите нас строго, ведь мы все всегда что-то друг от друга скрывали, но это никак не было связано с корыстным умыслом. Мы умалчивали немного более глубокую историю нашей планеты. Объясняется это старанием уберечь людей от разочарования в своём существовании, боясь, что вы, наши братья, не захотите плодотворно жить, быть искренними, любить, зная о дамокловом мече, очень давно весящем над нами.
Приходились и периоды, когда наши предки должны были подчиняться тем, кто считал нас заражённым телом, которое можно вылечить, только заменив его на другой организм. Волна ненависти в ваших сердцах могла погубить всех нас. Бессилие, бесцельность и лживое обвинение нас в грязнокровии исчерпало бы нашу суть, направляя по ложной дороге к пустой и бессмысленной смерти. Мы сами несли это понимание, взяв груз ненависти к ним на себя. Мы кротко терпели ту жёсткость, которая продолжается и сейчас. А теперь представьте, что эти неведомые существа, такие великие и могущественные, следующие непонятным для нас правилам, действуя тайно, умудряются ловко манипулировать нами и настраивать друг на друга, создавая по крупицам этот безумный мир. Конечно, с невероятным трудом мы смогли сохранить наши светлые ценности, такие как: любовь, мудрость, честь, достоинство, благородство, помощь ближнему. Если мы откажемся принимать участие в их игрищах, тогда им уже не понадобится тайно манипулировать из-за кулисья. Развязав им руки, у них будут все основаниях для уничтожения земного мира. Наш организм будет заменён другим. Давайте не будем пользоваться наивысшей глупостью и доказывать убийце ‑ что он убийца…
Речь Президента Российской Конфедерации была сложной, и больше напоминала попытку изъяснить необъяснимое. Но, как ни странно, его все понимали. Разговор перешёл в конструктивное русло и стал жарким. Все пытались понять, кто этот адекватный соперник, по каким критериям подбирались противники и участники. Наверное, в этом и таилась главная опасность.
Потихоньку все сошлись во мнении, что от Земли должен выступать самый сильный, ловкий, уравновешенный, достойный. Человеку требовалось быть вооружённым передовыми продвинутыми земными технологиями, а самое главное, ‑ понимающим свою ответственность.
Вот то-то и оно... Именно в такие моменты я понимал, что точно не тяну на эту роль. После двухчасовых споров было принято решение ‑ к вечеру провести мини-турнир для всех, кого можно было выставить от землян. Этакий смотр возможностей должен был помочь человечеству определить избранного. В это миг, молчавший на протяжении всего обсуждения, Владимир Дмитриевич оживился.
‑ Всё, пойдём, твоё время настанет вечером. Больше тебе и мне здесь нечего слушать. Двигай…
Он взял меня под руку и мы отправились в дипломатическую резиденцию нашего государства. Там нас ожидали напряжённый Канцлер, министр иностранных дел и ещё несколько переживающих высокопоставленных чиновников. Никто ни с кем не разговаривал, все были скованы, погружены в свои мысли. В воздухе повисло тяжёлое ожидание Президента и премьера, продолжающих участие в заседании. Спустя некоторое время, в зал резиденции вошли изрядно попотевшие и понервничавшие высшие чины отечества. Вскочив со своих мест и преданно всматриваясь в обремененных властью, мы ждали указаний. Но к пограничному удивлению присутствующих, Президент и премьер подошли к столу и налили себе воды, не издав ни звука. После этого Александр Александрович сел на диван, стоящий рядом со стеклянным столиком, а упарившийся Григорий Анатольевич подошёл к окну и открыл одну створку. В зал ворвался освежающий ветерок. Мы по-прежнему стояли в напряжении. Президент, выдержав мхатовскую паузу, с надутыми щеками, наконец, произнёс:
‑ Уратмир, ты готов?!..
‑ Конечно, господин Президент…
‑ Это хорошо. Через два часа мы отправляемся на полигон. Может, тебе что-нибудь нужно?
‑ Нет, Александр Александрович, ничего не нужно…
‑ Ну, я подумал, может быть, какую-нибудь высокотехнологичную броню или маску с тепловизором? Ну, что там у нас ещё есть, а-а-а, министр обороны?!..
Замешкавшийся министр быстро пришёл в себя и начал с трудом суетливо бормотать что-то невнятное.
‑ Господин Президент, у нас есть, пусть и на стадии создания, но уже очень эффективный экземпляр экзо-скелета, есть мощный лазер. Нам удалось уместить в небольшой портфель целый термоядерный реактор, ну, точнее, он теперь размером с пенал, ‑ после этих слов министр начал непонятно смеяться, но никто не оценил его шутки.
‑ Господин Президент, у нас, как вы знаете…
И тут высокопоставленный чиновник начал совсем тихо шептать, низко наклонившись к самому уху Президента, делая это, наверное, из-за секретности, которая через край лезла из министра обороны. Не оценив лепета Дмитрия Григорьевича, его тут же громко перебил премьер, охлаждавшийся возле окна.
‑ Дмитрий Григорьевич, да что вы мямлите? Вы что думаете, Вас могут услышать?! Сейчас мы все должны положить лучшие наши знания на общий алтарь победы! Хватит лебезить! Говорите, чтобы все слышали!..
‑ Слушаюсь! Мы можем посадить его в объект КМ-38 ‑ это наши сверхсекретные летательные аппараты. Мы уже довольно давно исследуем на них дальние дали. Президент и Вы знаете о невероятных свойствах металла, из которого собраны эти перспективные изделия, о возможности преодоления гравитации и о вечности эксплуатации. Господин Президент, мы прямо сейчас можем нанести сокрушительный удар по кораблю неприятеля!..
Заговаривающегося Министра обороны опять перебил премьер.
‑ Дмитрий Григорьевич, ну, прекратите выдвигать свои идеи. Говорите только о том, что Вас спрашивают…
Видя накаляющуюся обстановку и неподготовленность министра к докладу по этому вопросу, я осмелился вмешаться, так как сомнительные речи Дмитрия Григорьевича не содержали в себе никакой пользы.
‑ Александр Александрович! Друзья! Простите! Я понимаю, что всё это не шутки, но хочу сказать, что мне нужно только одно…
Президент перевёл на меня взгляд и спросил:
‑ Ну, не томи, говори, что тебе нужно?
Я подошёл к столу, взял лежавшую по центру квадратную сатиновую салфетку синего цвета и сложил из неё треугольник.
‑ Зачем тебе тряпка?..
‑ Не хочу, чтобы кто-нибудь, не дай Бог, увидел моё лицо. Хочется остаться инкогнито… Господа, ну, хватит! Я справлюсь! Обещаю… Всё, что нужно ‑ у меня есть: белая на выпуск рубашка, чёрные удобные стрейчевые брюки, ну, и импровизированная маска.
Канцлер выдохнул в унисон с Президентом. Они не сомневались во мне, но моя шутливость почему-то казалась им неуместной.
‑ Уратмир, с тобой всё... Иди, отдыхай... Нам надо посовещаться.
Мне вообще не хотелось отдыхать, сердце, движимое безграничным желанием помочь людям, рвалось в бой. Ответственность, которая сначала на меня давила, постепенно сменялась желанием сделать всё возможное и невозможное для всеобщего спасения.
‑ Уратмир, подожди, ‑ Президент окликнул меня и я тут же развернулся.
‑ Будь с ними по-аккуратнее…
После этих слов Александр Александрович улыбнулся, а я смекнул, что мы поняли друг друга.
Прибыв на какой-то военный полигон, Президент и премьер отправились на смотровую площадку, а Владимир Дмитриевич повёл меня в каркасный ангар.
Просмотровый шатёр высокопоставленных лиц. Всё было готово к мини-схваткам. По громкоговорителю объявили: «Прошу Вас, господа! Вашему вниманию предлагается следующий регламент поединков, выстроенный с учётом предшествующих согласованных договорённостей: победитель будет оставаться до того момента, пока не проиграет или же не попросит передышки».
Приглашается Германия. Коротко об объекте вам расскажет официальный представитель этого государства.
В центр вышел немецкий военачальник.
‑ Господа, приветствуйте! Мы представляем наше секретное оружие. Это экспериментальная кардинально новая разработка.
На заднем плане полигона появился хорошо экипированный человек в добротной военной защитной форме, в необычно качественных больших очках, в сопровождении парящего металлического шара, реагирующего на все телодвижения этого военного.
‑ Итак, перед Вами объект. Суть нашей разработки заключается не в самом человеке, а в управляемой им сфере. В изделии сосредоточено огромное количество оружия, действующее на психику, на тело, на гравитацию, на вакуум. Может работать, конечно, при определённой доработке, даже в космосе. Отличительная особенность ‑ его лёгкая управляемость с помощью психогенерирующей панели управления. Представленный объект невероятно крепок и беспредельно прочен. Его невозможно сломать, взорвать, уничтожить или вывести из строя. Идеальная форма обеспечивает скрытность и эффективность работы на высокой скорости со стопроцентным сохранением человеческих жизней. Уникальность заключается в том, что хорошая управляемость потенциальна в радиусе действия до ста километров. Нам удалось обеспечить ему возможность выбирать любой вектор движения ежесекундно. Объект способен улавливать людей, военные объекты, оружие и отражать любые электронные воздействия подавления, так как работает на другом принципе, а именно, прямой связи с головным мозгом человека. Фактически мы перенесли задуманные мысли человека в этот шар, что абсолютно безопасно для управляющей им психики. «Абн 512» может вести войну в воздухе, в земле и на воде, не испытывая проблем, нагревать и плавить атмосферу, полностью поражает нервную систему невидимыми импульсами. Германия готова поделиться этой и другими разработками во благо нашей планеты. У меня всё…
Все были очень заинтригованы. Такая хорошая разработка ‑ очень прогрессивная и целевая. Объявить обо мне вышел наш премьер.
‑ Друзья, мы представляем вам обычного человека, без всякой зашиты. Всё, что мы можем сказать о нём, так это то, что он такой же, как и мы, и зовут его Уратмир…
Обнявшись с Дмитрием Григорьевичем, я перевязал лицо синей тряпкой и вышел на полигон. Возникло небольшое недоумение среди высокопоставленных лиц. Скорее всего, они думали об одном: «Разве можно сейчас шутить?», немного недопонимая необходимость моего появления. Я слышал, о чём говорил германский военный, поэтому понимал угрозу, исходящую от этого шара, который, как ни странно, напоминал мне футбольный мяч. Громкий голос объявил начало схватки. Несколько мгновений я смотрел на довольно-таки крепкого мужчину в забавных очках, который тут же извинился передо мной за то, что он вынужден причинить мне боль. А мне не за что было перед ним извиняться. В один миг я схватил этот мяч и сильнейшим ударом ноги выбил его за пределы нашей планеты. Не знаю, может быть, он сгорел ещё в плотных слоях, но если нет, то, по моим расчётам, он обязан был покинуть нашу солнечную систему, и по теории, никогда больше не остановиться. Не зря я в детстве любил футбол ‑ удар был на пятёрку. Все эти действия вызвали бурю негодования и непонимания. Что же всё-таки произошло? Военный немец тут же кинул на пол комично огромные очки. Несколько раз, очень обиженно посмотрев то в небо, то на меня, он не придумал ничего лучше, как кинуться с кулаками в рукопашный бой. Конечно, мне очень хотелось подкинуть его на пару тысяч метров, но пришлось обойтись вырубающим ударом. Ни аплодисментов ‑ ничего. Вышли какие-то санитары и уволокли парня, а я остался ждать следующего. Как раз начали его представление.
‑ Наш военный объект очень засекречен. Мы довольно давно работаем над скрещиванием людей и животных на генном уровне. Совсем недавно удалось получить могущественную особь с невероятной силой, уникальной сопротивляемостью и поразительной живучестью, с большой способностью к восстановлению своего организма в кротчайшие сроки…
‑ Да, но ему не хватало мозгов и управляемости, ‑ вслух, смотря на это чудо, сказал я.
Ко мне выпустили, да, именно выпустили, громадного, чересчур накаченного человека, с нереально большими мышцами. Конечно, он был силён, но вот с головой непорядок. Он стремительно бросился на меня. Понимая, что договориться с ним будет невозможно, предстояло не допустить сближения с этим получеловеком. Я очень не хотел выступить в роли догоняющего «Абн 512». Его мысли были просты и зиждились на инстинктах, поэтому было нетрудно заставить его уснуть. Сопротивляемости никакой не было, такой сильный и в то же время такой слабый. Эта туша ярости и гнева, мчащаяся с одним желанием выбить дух, сопя, упало прямо к моим ногам.
Время шло… Один за другим я встречался с полуроботами, современными спецназовцами, с суперпулемётами, лазерами, генномодифицированными людьми, телепатами, мутантами, скоростными воинами. И единственное, что меня удивляло, так это количество всяких штук, изобретённых земными военными. Я разбирал, ломал, подавлял, обгонял, раскручивал, выдёргивал, вырубал, крушил, топил, сбивал, запускал и, наконец, много смеялся. Через несколько часов эти действия начали вызывать у меня скуку. Тут не было никого и ничего, что могло, хотя бы на мизинец, сравниться с теми, кто назвался воинами Гадвила. Не удивлял даже чёрный ниндзя, костюм которого был полностью интегрирован в его кожу и связан с нервной системой всего организма. Это действительно были супертехнологии. Он мог исчезать, его чёрная кожа была прочнее стали, движения быстры. Хитрый, сбалансированный, умеющий управлять гравитацией, кидающийся какими-то энергетическими шарами, этот потешный ниндзя напоминал фокусника и было интересно узнать, на что ещё он способен. А когда трюки закончились, я настиг его в лесополосе полигона, доложив по его рации о закате работы иллюзиониста.
Наконец, этот детский цирк прекратился. Уже было совсем темно, а меня попросили отправиться обратно в ангар. Встретив довольного Владимира Дмитриевича, я, наконец, почувствовал усталость. Быстро обнявшись, мы отправились назад в резиденцию. Там нас всех опять настиг час ожидания Президента и премьера. Всем было очевидно, что там сейчас принимается важное решение. Чтобы хоть как-то отвлечься, я включил телевизор, дабы посмотреть новости и, как выяснилось, не зря. Через мгновение новостной контент нас сильно порадовал.
Некий журналист Франкофонного телеканала удивлённо рассказывал о сбитом спутнике связи их телеканала непонятным объектом, который с большой скоростью ушёл с орбиты земли. Мы долго смеялись. Особенно этому был рад министр обороны, который уже рассматривал мои ноги в качестве ПРО. После таких новостей у нас у всех немного сошёл стресс, но как оказалось, эта отдушина была недолгой, появившиеся нахмуренные фигуры тандема всех вернули на землю.
‑ Уратмир, ты совместно с Канцлером и Генерал-аншефом завтра отправляешься на корабль торговой гильдии. На нём вы доберётесь до места проведения турнира. Я надеюсь, тебе не надо напоминать, что цена победы ‑ свободная жизнь на планете Земля. Можешь считать, что эти слова от всего человечества. Иди, отдыхай…
В глазах уставшего Президента читался ужас. Ему было очень тяжело. Представляю, какую ответственность он брал на себя, доказывая своим коллегам, что я именно тот самый, кто справится. Александр Александрович как мог, пытался держать себя в руках, но всё было на грани. К сожалению, от него мало что зависело, но в нём читалась самоотверженность. Этот человек с удовольствием бы пожертвовал собой ради спокойной и свободной жизни нашего мира. Он вызывал у меня только чувство уважения, именно таким мудрым, твёрдым, любящим свой народ должен быть Президент, ‑ им и был Александр Александрович.
Я ещё долго не мог заснуть. Мои мысли постоянно путались, сплетая разные связи и унося меня в многочисленные воспоминания. То я думал о Софии, которую безумно любил, то о Салли Ларгос, которая пленила мой разум, да и эта воровка Аннабэлль не давала покоя. Много чего произошло со мной в эти дни, но самое главное, не давал мне покоя страх совершить неудачу. Я никогда не думал, что буду отвечать за всех людей, но сейчас это требовалось. Думая о том, что, без тени сомнения, я могу отдать жизнь за Землю, приходило понимание обратной медали этой ситуации. Погибнув, я подвергну этой же участи и родную планету или вгоню её в безжалостное рабство и расхищение. Чтобы Земля жила, мне нельзя было умирать ‑ нужно было жить! Всеми силами цепляться за своё существование на этом слепящем мои глаза свете. Немыслимый груз ответственности после часов отчаяния в один миг собрал меня в кулак. Я понимал, что сейчас! Здесь! Только я! И Земля за меня. Я слышал ночные разговоры Президента с приближёнными. Александр Александрович рассказывал всем, как ему было затруднительно добиться согласия на то, чтобы отправить именно меня на турнир. Некоторые хотели собрать все технологии воедино и сделать ещё одну проверку, но на это не было времени. Из услышанного стало ясно, что мне доверились «зубры мировой политики». Перед тем как всё-таки погрузиться в сновидения, я почему-то снова вспомнил воровку, её кошачий нрав, игры на «грани фола» и неподдельное желание выжить. Всё это делало её довольно интересной, она не чуралась ничем, даже подставляя интересующего её человека. Было жаль, что она выбрала не ту сторону. Аннабэлль могла принести несоразмерную помощь нашей безопасности. После этой тревожной ночи, с перерывами на разрыв совести, я увидел ещё более невиданные вещи.
Судно не было похоже ни на один рукотворный, сделанный из металлов, пластика, гаек, болтов, механических конструкций объект. Поистине неописуемый, словно цельный самоцвет, изливающийся многоцветием опала, корабль Глацентриана был так же невообразимо красив и внутри. Я никогда не думал, что можно так быстро добраться до Солнца и не сгореть. Понятия о расстоянии и времени менялись на глазах. Непонятные существа, которых я называл иноземцами, на первый взгляд, были странными, а их многообразие диссонировало с моим воображением, некоторые вообще казались нематериальными, похожими на призраков.
Торговый корабль напоминал улей. Все куда-то бежали, неслись, переговаривались, и я довольно быстро там освоился. Чересчур добрый к нам Глацентриан сообщил, что по пути мы должны захватить ещё нескольких участников турнира, а у меня, тем самым, появилась возможность подольше побыть на корабле и в значительном объёме ощутить нашу Вселенную. Всё дальнейшее время путешествия к месту турнира я проводил на центральном просмотровом мостике, с которого открывались очаровательные виды просторов вселенского масштаба. Казалось, что я могу вечно смотреть на это. Космический континуум удивлял и не укладывался даже в воображение. Словно моргая, мы перемещались на огромные расстояния из одной галактики в другую. Передвигаться на звёздном корабле было гораздо проще, чем ездить на машине: мы будто бы открывали и закрывали двери, разрезая материю в определённых местах натяжения. Корабль сам подбирал краски для вхождения на нужную нам тропу.
Это было восхитительно! Подбор ключей и простое открытие и закрытие дверей абсолютно никого не удивляло, но только не меня. Радуясь как ребёнок, я в прямом эфире наблюдал таинства вселенского масштаба и переосмысливал наше существование. Оказывается, у человека куда больше возможностей понимать окружающий мир, нежели просто органами чувств. У нас есть частичка сути этой Вселенной, не знаю, почему, но мне казалось, что её можно было бы назвать «паспортом». Ко мне пришло понимание, что мы не совсем маленькие в этом гигантском «Безвечном» пространстве. Я везде был одинаковым. Мы были стандартными этому миру ‑ такими, какими должны быть. Он не был ни большим ни маленьким ‑ он был «Лоскутным». Это бы понял каждый человек, если бы смог насладиться таким туром.
Мы приближались к планете Гира. Путешествие заканчивалось, а я за это время смог осознать, что вечный космос был удобен и на самом деле не пугал своей безграничностью. Бескрайность была нужна для великого и потрясающего многообразия существ, напоминавших поля разных цветов. Мне также удалось ответить на вопрос: «почему люди никак не могут воочию увидеть космическое многообразие жизни?». А дело всего лишь в том, что все попытки заглянуть в дальний космос с помощью телескопов и разной традиционной аппаратуры такого рода дают обман видения. Мы не можем видеть то, что находится под другим углом, хотя оно и находилось там ‑ «да не там!», куда мы смотрим. Это напоминает восприятие звуков. Каждый земной язык передаёт информацию одинаково, но, по большому счёту, мы воспринимаем суть всегда по-разному. Воспринимая слово-информацию о цвете, мы видим его в своих красках. Чем дальше мы заглядываем, тем меньше наблюдаем правды. В некоторых пределах всё менялось, и был угол видения с другой точки.
Мы обычно видим наш кластер человеческого окна ощущений и мировосприятия. Чтобы увидеть других, просто стоит не так уж и далеко у нас открыть дверь. Наш генный «сути-паспорт» позволяет понимать абсолют Вселенной. Где бы ни был бы наш мир, чтобы увидеть детали дальних далей, надо стать на то место, для которого эти детали будут иметь смысл. Поэтому Вселенная как справедливое явление, дабы не ломать нам и себе программу видения, была видна всем. Мы могли вечно таращиться вдаль, видя только её бескрайность, а в итоге ‑ разочарование, и что-то немыслимое свело бы нас с ума. Чтобы ощутить время и попасть в центральную точку того места «другого места», с которого так же видно всё и на бесконечное расстояние, нам просто необходимо сделать шаг.
Очень туманная планета Гира напоминала одну большую деревню для состоятельных. Немного прохладная погода с мелким дождиком, стучащим по крышам невысоких домов. Единственное, что здесь было выше пятнадцати метров, это, и впрямь, огромная «Арена Судеб». Канцлер и Генерал-аншеф пытались скрывать своё удивление, но на их лицах всё равно было изумление. Огромная площадь перед ареной была пустовата. Здесь вообще не было никакого ажиотажа перед турниром. Прохладно-пасмурная обстановка указывала на безразличность большинства присутствующих к происходящему, и особенно раздражало наплевательское отношение к моему миру. Невежество, пытающееся возобладать над Землёй, здесь, в глобальном космо-мире, уже довольно давно крепко держало узды правления. Нас почему-то провожал лично Глацентриан. Он был вежлив и даже пытался говорить с нами на земном языке, что являлось знаком величайшего уважения.
Именно на Гира я начал понимать важность силы во Вселенной. Наблюдая за разными могущественными существами, странным образом появляющимися то тут, то там, и также легко исчезающими, я замечал их уважение друг к другу. Нам, землянам, не хватало смелости стать сильными, чтобы делать простые шаги во Вселенной. Почему мы были обделены этим, я пока не понимал. Проходя мимо странной статуи, стоящей у входа в «Арену Судеб», я спросил у сопровождающего нас представителя торговой гильдии:
‑ Глацентриан, кто это?!
‑ Это статуя великого первородного «белого мира» ‑ Хроноса…
‑ А почему она здесь расположена?
‑ Он создал это место битвы.
Мы не спеша начали двигаться дальше, а Глацентриан остановился и спросил:
‑ А ты не хочешь узнать, что тут написано?
‑ Так тут и так всё понятно!
«Рептофибоподобный» торговец был очень удивлён.
‑ Нет! Нет, Уратмир, здесь написано на языке, который знают только «белые первородные прасущества» мира Генрорда. Наверное, ты просто увидел знакомые символы и подумал, что эти слова с вашей планеты.
Я с недоумением посмотрел на него. Мне уж точно было понятно, что там написано. Ещё минутами ранее я удивлялся и думал: «великая такая статуя, наверное, перевод автоматический или магический на каждый язык вселенских созданий», ‑ мне показалось это очень удобным.
‑ Уратмир, здесь написано: «Чтобы увидеть виновного, просто посмотри в зеркало!».
‑ Глацентриан, тогда как Вы это прочитали? Или Вы «белый первородный»?
Он почему-то принял мои слова как лесть и даже расплылся в своей зеленой лягушачьей улыбке. Его явно обрадовало моё изречение. После этих слов, важно умилившийся собой Глацентриан, ощутил какие-то завистливые взоры прихвостней. Он упивался наслаждением от их пресмыкающегося заискивания.
‑ Ну, нет…
Чуть шёпотом, как будто это может быть и правдой, он продолжил:
‑ Уратмир… Никто не может выучить первородный язык, если кто-то попытается произнести хоть одно всеобъемлющее слово-звук-гармонию, он будет наказан, как самой Вселенной, которая в бесконечном количестве выплеснет на него великие знания, так и безграничной силой первородных. Нельзя осквернять их язык. Да и вообще, предпосланное нельзя познать…
Слова Глацентриана меня немного припугнули. Мне не хотелось, чтобы на меня выплёскивалось то, что я не смог бы унести. Но как не крути, там всё-таки чётко читалось: «Приветствую тебя, о Великий, пришёл момент, когда Вселенная обрела, «Вы…», там ещё что-то просматривалось, но мне некогда было вдаваться в подробности, тем более, что мы, не зацикливаясь, быстро прошли мимо.



























