444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Буркин » Уратмир » Текст книги (страница 27)
Уратмир
  • Текст добавлен: 17 марта 2017, 10:00

Текст книги "Уратмир"


Автор книги: Дмитрий Буркин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

‑ Да, да, конечно, Владимир Дмитриевич, прошу Вас, говорите. Мы Вас внимательно слушаем.

‑ Ещё раз спасибо, господин Президент. Наша особо специальная секретная служба тоже хорошо отслеживает ту ситуацию, в которой мы оказались, поэтому я могу предложить самый правильный вариант на этот момент. У нас есть человек, который в течение двух часов освободит интересующую нас персону – Салли Ларгос.

‑ Что! Один! Человек? Да Вы чушь несёте! Простите за грубое выражение, господин Президент. Секретность этой, так сказать службишки, всегда всех раздражает! Сейчас мы все голову ломаем, «что делать?». И тут ‑ на тебе! Началось! Разговоры о нереальном! Почему у них есть такие полномочия? Кто они вообще? Мы ничего о них не знаем! Их появление в любом месте сулит всем официальным властям сокращение полномочий или же вовсе отстранение от любого дела, которое, якобы, касается их юрисдикции. Вы понимаете, что сказал Владимир Дмитриевич? Один человек! Человек! Не терминатор, не экзо-скелет, не бог, а человек! Владимир Дмитриевич, Вы бредите?!

‑ Я, конечно, понимаю, что министр обороны очень взволнован. Также мне ясен и некий конфликт интересов ведомств. Может, у министра есть не совсем понятная личная неприязнь. Поэтому, зная, что он поставит под сомнение мои слова, я прямо здесь и сейчас хочу продемонстрировать настоящие возможности нашей службы. Я знаю то, о чём говорю, и полностью отдаю отчёт сказанному.

Президент покачал головой, продемонстрировав своё одобрение.

‑ Господин Президент, разрешите мне и Дмитрию Олеговичу включить телефон.

‑ Зачем мне включать телефон?! – в недоумении спросил Дмитрий Олегович.

‑ Дмитрий Олегович, прошу Вас делать всё, о чём просит Вас Владимир Дмитриевич.

‑ Хорошо, Александр Александрович! Ну, вот именно об этом я и говорил. Появляются они! Следует Ваш звонок с приказом: «Делать то, что они говорят!».

‑ Дмитрий Олегович, скажите, в Уральских горах есть секретная часть Министерства обороны, которая сделана специально для тренировок особых спецназовцев, именно тех, которые сейчас ждут Вашего приказа о начале операции в горах? Насколько нам известно, эта часть оборудована по последнему слову техники. Этот проект ‑ Ваше любимое детище. По нашим данным, Вы часто находитесь там и имеете личный кабинет. Это так?

Дмитрий Олегович был похож на вареного рака. Это сильно задевало его за живое. Он считал, что об этом объекте должны знать только он и Президент. Укоризненно посмотрев на Александра Александровича, и получив одобрительный знак, он нехотя выдавил из себя: «Да. Есть такая часть».

‑ Прекрасно. Как мы знаем, на этой засекреченной базе находятся две тысячи особо подготовленных спецназовцев. Теперь ещё один вопрос. Есть ли в том кабинете что-нибудь принадлежащее лично Вам?

‑ Странно, мне казалось, что Вы всё знаете! Да, есть. На моем рабочем столе стоит фотография моей семьи.

‑ А теперь, будьте любезны, позвоните туда и объявите максимальный уровень угрозы. Хорошо?

‑ Что Вы сейчас пытаетесь продемонстрировать?!

‑ Дмитрий Олегович, меньше слов. Делайте то, о чём Вас просят.

Министр нервно набрал шифрованный номер.

‑ Алло, Володя…

‑ Здравия желаю, господин министр обороны! ‑ это громкое приветствие слышал весь зал.

‑ Как там мои архаровцы? Да, отлично, хорошо. Володя, я объявляю боевую тревогу, введи в части гранатовый цвет угрозы, любые попытки проникновения в часть пресекать стрельбой на поражение!

‑ Спасибо. Отлично. Теперь я позвоню тому человеку, который, по словам Дмитрия Олеговича, никогда не сможет выполнить ту задачу, которую он думал поставить группе своих лучших людей. Заявляю Вам, что через пятнадцать минут фотография, находящаяся в кабинете министра обороны, будет в руках нашего человека. Он продемонстрирует это фото в онлайн-режиме, находясь уже в безопасности.

Владимир Дмитриевич набрал номер и ждал ответа.

‑ Вот именно сейчас мы увидим нелепость, ненужность и напыщенность Вашей службы! Вы просто «выскочка»! Никто, ни один человек не сможет сделать этого! Даже если мир постигнет участь мировой, ядерной войны, данная часть будет жить. Эти соколики даже после техногенной катастрофы смогут на корню пресечь восстание зомби. Мои «орлы» – лучшие на планете! Это я вам говорю! В части находятся две тысячи обученных суперпрофессионалов! Вся часть ‑ это объединенный в единую сеть военных участок с реализованным «сетецентрическим принципом». Там всё оборудовано по последнему слову техники. По периметру установлены теплодатчики. Детекторы движения просматривают местность в радиусе сорока километров. Постоянный спутниковый онлайн-контроль. Территория усеяна камерами. Системы «свой-чужой» определяют каждого в этой части. Ваш человек не сможет приблизиться к объекту даже на пятьдесят километров. Любой человек, нарушивший границу сорока километров, будет задержан.

‑ Агент У-р, план «М» активирован. Цель ‑ рамка с фотографией семьи министра обороны. Выполняйте!

Положив трубку, Владимир Дмитриевич посмотрел с ухмылкой на министра обороны и продолжил:

‑ Знаете, Дмитрий Олегович, мы прекрасно понимаем, что Вы самым тщательным образом контролируете перемещения в радиусе шестидесяти километров вокруг базы. Поэтому наш агент ждал приказ в восьмидесяти километрах от базы.

‑ Господин Президент, мы сейчас попусту тратим время, слушая бредни этих умалишённых.

Развернувшаяся сцена с участием министра обороны и загадочного Владимира Дмитриевича заставляла всех проникнуться разгорающимся спором и летевшими от их страстей искрами. Президент не был исключением. Он очень хотел узнать, чем закончится экстравагантное заявление Владимира Дмитриевича. Прошло девять минут натужного ожидания. В зале было очень тихо ‑ все с нетерпением ждали конца этих томительных пятнадцати минут. Внезапно театральную тишину перебил звук пиликающего телефона Владимира Дмитриевича. Ответив на звонок, он нескрываемо улыбался. Эти довольные эмоции вызывали совершенно противоположную реакцию у Дмитрия Олеговича.

‑ Господин Президент, разрешите подключиться к электронной панели для просмотра изображения?

‑ Да. Конечно.

Подключенный телефон тут же вывел на монитор изображение какой-то гористой местности, на фоне которой стоял молодой парень. Его лицо было прикрыто белым платком и никакого военного камуфляжа: белая облегающая рубашка и чёрные, чуть примятые джинсы. В его руках была рамка с фотографией семьи министра, которую он приближал к камере, чтобы все могли её видеть. По прищуренным глазам было понятно, что он широко улыбался и был очень доволен.

‑ Всем всё видно? Дмитрий Олегович, Вам видно? Эта фоторамка?

Министру сказать было нечего. Он судорожно начал звонить в часть.

‑ Благодарю за работу, агент! Конец связи!

Владимир Дмитриевич отключил видеосвязь и продолжил.

‑ Господин Президент, если мы сейчас вместе отправимся в расположение седьмой армии, то уже через три-четыре часа Салли Ларгос будет освобождена и Вы сможете без всякого риска отдать приказ на уничтожение бандитов.

Речь Владимира Дмитриевича перебил громкий крик министра обороны.

‑ Что?! Твою мать! Как это всё в порядке?! Как это без происшествий?! Где дела хорошо?! Всё хорошо, где тебя нет! Вова, ты уже лейтенант! Нет, ты сержант! Нет, ты рядовой! Ты никто и звать тебя никак! Нет, ты вечный уборщик туалетов!

После этих слов пурпурный министр отключил телефон. И Президент, и все присутствующие в зале не смогли сдержаться ‑ смех вырвался из них непроизвольно. Тревожность непростой ситуации куда-то испарилась.

‑ Так, прошу Владимира Дмитриевича и Дмитрия Олеговича проследовать за мной. Мы немедленно отправляемся на место операции. Коллеги, заседание экстренного военного совета объявляю закрытым.

 

Приэльбрусье. Минеральная долина Нарзанов. Половина второго по Престольному Граду. Палатка ставки седьмой армии.

‑ Ну, что? Готов послужить во благо нашей страны? Это задание имеет судьбоносный характер. Не подведи нас!

‑ Хорошо, Верховный главнокомандующий. Всё будет в лучшем виде: принцесса спасена, дракон убит, все счастливы и долго празднуют.

В палатку зашёл патрульный охранник.

‑ Товарищ главнокомандующий, прибыл командир батальона «Прометей». У него срочные новости. Он просит принять его.

‑ Зови…

В ставку зашёл запыхавшийся бородатый мужчина, на ходу приводящий в порядок свою форму. Было видно, что он только-только вышел из леса.

‑ Разрешите обратиться, господин Президент?

‑ Говори, Абдулла. Какие последние новости?

‑ Александр Александрович, первое ‑ группировка террористов растягивается, идут быстро и незаметно. Отслеживать и контролировать их очень тяжело; второе ‑ непонятна формулировка: «прекратить преследование». Простите, господин Президент, что это значит?

‑ Генерал, Ваша задача – выполнять то, что Вам говорят, и не задавать ненужные вопросы.

‑ Дмитрий Олегович, если сейчас мы потеряем контроль над ситуацией, то потом будет практически невозможно приблизиться к ним. Пока мы полностью контролируем все их перемещения, прекратить преследование ‑ это безумная ошибка. Они бесконтрольно разбредутся по региону и всё – ищи потом «иголку в стоге сена»!

‑ Так, тихо, всё! Абдулла, приказ о прекращении преследования очень обдуман. Мы не можем допустить, чтобы кого-то из батальона засекли. Сейчас нам нужны последние данные о расположении их сил и о том, где могут находиться заложники? ‑ ответил министр обороны.

‑ Значит, основная группа численностью около семисот человек движется в квадрате «Я», а с ними заложники. Семь групп по пятьдесят человек рассредоточены на двести километров по линии хребта, они в любой момент готовы совершить попытки прорыва в населённые пункты. В данный момент нам известно, что основные лидеры рассредоточились по этим семи группировкам. Основной блок с заложниками плохо контролируется двумя главарями в связи с тем, что они сильно растянулись. Периодически затягивающий туман и мелко моросящий дождь создаёт трудность в перемещении по скользким склонам. Также известно, что сейчас у них привал. Может, даже это будет длительная остановка, чтобы разобраться в бардаке со связью и перемещением, подготовить точки организации позиций.

‑ Абдулла! ‑ перебил Президент. ‑ Вот, это наш шанс. Они остановились – значит будут отдыхать. Уратмир, ты понял, где они находятся?

‑ Да, Александр Александрович.

‑ Господин Президент, простите. Я что-то не возьму в толк, кто это? Что значит: «Понял, где они находятся?»…

‑ Абдулла, это агент Уратмир. Он будет освобождать одного из заложников.

‑ Что? Освобождать? Кого? Заложника?! Один этот парень?! Вот он! Одетый в чёрный камуфляж спецназовца и держащий в руках чёрную маску? Господин Президент, там примерно восемьсот профессиональных головорезов ‑ озлобленных, в наркотическом опьянении, прошедших огонь и воду, участвовавших в разжиганиях конфликтов в Африке, междуречье, Ливии, Израиле, Палестине, Афганистане, Курдистане, Ираке и Персии, Судане, Тунисе, сеявших вражду и бессмысленную смерть среди мирных граждан. Это не люди ‑ это убийцы! Без принципов и морали. У них одна ценность – деньги. Им плевать, сколько погибнет людей! Вы хотите послать к ним молодого парня?! С чем? Да у него и оружия нет! А-а, вот вижу целых три связки пластиковых наручников. Он их просто задерживать будет?!

‑ Не-е, не три связки, у меня их целый портфель. Они, кстати, повышенной прочности…

Уратмир развернулся спиной и показал тонкий и компактный рюкзак, который был набит пластиковой шнуровкой.

‑ Господин Президент, разрешите удалиться. Как я понимаю, мне здесь делать нечего.

Абдулла вышел из палатки и пошёл к умывальнику, где хотел ополоснуть лицо водой. Сделав несколько шагов, он увидел, что из палатки вышел Уратмир. Абдулла спешно подозвал своего помощника, который перекусывал в передвижной столовой, находящейся на свежем воздухе.

‑ Ну, что там, господин Генерал?

‑ Нет времени рассказывать, Артур, вон видишь парня во всём чёрном?

‑ Да, Абдулла Абадаевич, вижу.

‑ Следуйте за ним по пятам, только так, чтобы вас не было видно. И если он попадёт в опасность, а он точно попадёт ‑ постарайтесь вытащить его.

‑ Понял!

Артур махнул остальным обедавшим в полевой кухне и спешно двинулся за Уратмиром. Боевой офицер подошёл к умывальнику, оплеснул лицо, глубоко вздохнул и сказал сам себе: «Здесь стоит целая армия, а они посылают зелёного юнца на верную смерть. Наверное, мне пора на пенсию…». И направился к палатке полевой столовой. Заказав себе куриных ножек, он присел на скамейку в ожидании блюда. Из ставки вышел министр обороны. Увидев задумчивого Абдуллу, он направился к нему.

‑ Генерал, для меня это затея так же кажется безумной, как и для тебя. Я вообще ничего не понимаю! Кто этот парень? Как он сможет претворить в жизнь невыполнимое.

‑ Дмитрий Олегович, знаете, я уже совсем не хочу ничего понимать. Парня жалко. Убьют ведь или же у них будет ещё один заложник.

‑ Что ты заказал из меню?

‑ Куриные ножки и гарнир какой есть…

Министр привстал с лавочки и показал рукой повару, что ему то же самое. Они молча сидели и ждали свой поздний обед. Вдруг уставший служивый увидел спешащего к нему Артура, впопыхах подбегавшего к нему.

‑ Здравия желаю, Дмитрий Олегович. Абдулла Абадаевич, он ушёл!

‑ Что значит «он ушёл»?

‑ Не знаю! Как только он вошёл в лес, мы тут же его потеряли! Он словно сквозь землю провалился.

‑ Кто может от тебя уйти?! Объясни, Артур?!

Абдулла расширенными глазами посмотрел на министра, который, выдохнув, махнул рукой.

‑ Пойдём, блюда готовы, ‑ похлопав бывалого, повидавшего виды вояку по спине, сказал министр и направился к повару…

Я двигался очень быстро, но при этом не терял бдительности. Через три минуты, прибыв к искомой оборонительно-укреплённой позиции террористов, вмиг взобрался на огромную сосну, с которой было хорошо видно их укрепление, сделанное явно на скорую руку. Погода была пасмурной, я внимательно прислушался. На слух их диалект был непонятен, но я знал, принимал и понимал, что они выражают друг другу, словно читая код их речи. Туман всё сильнее опускался по склону горы в радиусе сорока километров. Я ощущал большое скопление вооружённых людей. Всё это пространство было насыщено их пороками, грязным поведением, тревожностью, раздражительностью, угнетённостью помыслов. Для того чтобы они перестали меня видеть, мне предстояло весьма сосредоточиться и контролировать большое количество этих морально развращённых людей. Бессовестность делала их слабыми, пороки ‑ близорукими и податливыми моей сути, отнимая возможность сопротивляться. Их разложение давало мне право на другое запоминание их возможностей на попытки. Один из террористов ответил по рации, это была проверка его позиции, время пришло, пора было действовать.

‑ Эй, почём нынче революция?

Обезвредив и связав пластиковыми наручниками очень сильно обескураженных дозорных, я подсчитал, что время пошло на секунды. Моё обнаружение укладывалось максимум в шесть минут. Глубокое, напряжённое дыхание отсчитывало время. Пространство лагеря искрило от озлобленности этих размытых опороченных людей. Запах смерти вперемешку с пьянящим азартом щекотливости момента создавал для них только один путь – безжалостно убивать. Я понимал, что эти недоноски пойдут на смерть. Их мысли, одурманенные наркотическими средствами, определяли решительность в настроении выполнить задуманное ‑ убить побольше людей. Такой дикой ненависти я ещё никогда не ощущал. Как они ещё друг друга не позагрызли? Оказавшись в самом центре временного лагеря и оглядевшись, мне стало понятно, что найти Салли Ларгос в таком количестве палаток будет проблематично, а часы безжалостно тикали. Сосредоточившись, я попытался почувствовать страх и беспомощность напуганных заложников среди этих кровожадных нелюдей, сидящих на игле. Но не это привело меня к цели. Громкий крик вдалеке, слышный даже обычному человеку, привлёк моё внимание.

‑ Пожалуйста, не надо! Хватит!

Эти мольбы о помощи слышали и большинство убийц, но у них это вызывало лишь смех. Очень быстро ворвавшись в искомую палатку, где мне открылось очень омерзительно зрелище: забитая, оборванная молодая девушка беспомощно сопротивлялась абсолютно диким попыткам истерзать её. Я был рад только одному, что прибыл в начале этой вакханалии. В палатке стояли четыре крепких мужика, обнюхавшихся какой-то дрянью, и решали судьбу златовласой красавицы. От сокрушительных ударов забившееся в угол дитя, понимая, что через пару мгновений грязные мысли этих поддонков будут осуществлены над ней, просто тихо скулила. Мной обуревала ненависть. Я был взбешён, увидев загнанное в угол ангельское создание, полностью беспомощное и твердящее без умолку куда то в пустоту:

‑ Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Непонятный диалект, прерываемый наглым смехом, разогревал мою кровь. Их жадные взгляды на эту девушку застилали мои глаза пеленой злобы к этим тварям. До этого момента я никогда никому ничего не ломал и не приносил сильных увечий умышленно, но шаг этого животного в сторону беззащитного ягнёнка раз и навсегда нарушил эту статистику. В одно мгновение, размолов ему все кости, я с той же ненавистью и озлобленностью сыграл в баскетбол с остальными ‑ на роль мяча они подошли только после того, как им была придана его форма. Я причинил им безумную боль, а у них даже не хватило времени истошно заорать.

‑ Салли Ларгос? Салли, это Вы?

Девушка была в не себе. Я даже не мог дотронуться до неё. Она боялась меня не меньше, чем этих зверей.

‑ Салли, я пришёл, чтобы вытащить Вас отсюда. Салли! Салли! Посмотрите на меня.

Её очень трясло. Она глубоко дышала через рот, периодически поглядывая на меня. Я чувствовал, что это она, и то что моя маска сильно пугает её. Времени почти не оставалось, ещё немного и весь этот улей будет искать того, кто вырубил постовых. Мне строго-настрого было запрещено снимать маску, но сейчас надо было действовать по обстоятельствам. Просканировав её физиологическое и биологическое состояние, я неутешительно выдохнул. Пульс сто тридцать, он просто зашкаливал. Сердце билось на пределе, удары, попавшие ей в голову, привели к сотрясению мозга, психическое состояние так же было на гране, любые мои жёсткие и необдуманные действия привели бы к её гибели. Я не мог схватить её силой, да и ещё двигаться с ней на такой скорости. Необходимо было привести её в чувства и хоть как-то заставить чуть-чуть мне помочь. Сорвав маску с лица, я опять обратился к ней: «Салли, посмотри мне в глаза! Смотри, разве я похож на этих зверей. Смотри на меня!».

По её грязной щеке потекла слеза. Она медленно отрицательно покачала головой.

‑ Нет, не похож.

‑ Я вытащу тебя отсюда, только доверься мне! Вставай, быстрее! Поднимайся…

‑ А мои друзья? Они тоже где-то здесь. Спаси их, ‑ она потеряно искала глазами свою группу, при этом из её глаз продолжали литься слёзы.

‑ Послушай, у нас нет времени, нам надо бежать.

Через шмыгающий нос она опять попросила меня:

‑ Пожалуйста, я вижу в твоих глазах, что тебе не всё равно. Если ты им не поможешь ‑ их убьют.

Без сомнения, зная, что её друзей точно убьют, я недолго боролся с уставом, который не позволял мне нарушать приказ. Знал, что моё «да» будет полным безумием, но мною это было сказано.

‑ Хорошо, только отнесу тебя на безопасное расстояние. Держись крепче.

Взяв её на руки, я перемещался так быстро, как только мог. Через минуту мы были довольно далеко.

‑ Дыши глубже. Дыши. Я понимаю, что тебя тошнит. Теперь жди здесь и никуда не рыпайся. Я за твоими друзьями. Ничего не бойся. Постараюсь быстро.

Она посмотрела мне вслед.

Штаб Седьмой армии. Ставка Президента. Вбежал встревоженный министр обороны.

‑ Господин Верховный Главнокомандующий, там война!

‑ Какая ещё война?

‑ В горах, буквально минуту назад раздались первые выстрелы, а сейчас там из гранатомётов стреляют! Вот! Слышите?

‑ Где?

Президент и Владимир Дмитриевич выбежали из палатки. Их взоры устремились в вековое величие Кавказского хребта. Какой раз их седое спокойствие омрачал шум автоматных очередей? Безмолвное эхо грузных выстрелов разгоняло тревожное ожидание.

‑ Да это же… да…! ‑ президент не мог выразить своего разочарования.

‑ Владимир Дмитриевич, Вы обещали, что всё произойдёт тихо?! А что там тогда происходит? Дмитрий Олегович, срочно поднимай вертушки, пехоту, спецназ! Всем туда! Быстро! Реагируем по плану «Б»!

Абдулла не спеша, но уверено подошёл к Владимиру Дмитриевичу. Складывалось впечатление, что его ничего не удивляет. И весь этот непрекращающийся глухой шум даже веселил служивого. Дожевывая какую-то корочку чёрного хлеба, он произнёс: «Знаете, всё это очень странно. Такое ощущение, что там две армии схлестнулись в безжалостную схватку. Беру свои слова обратно. Парень не так уж и беспомощен, как я думал».

Владимир Дмитриевич тут же покосился на улыбающегося Абдуллу.

Президент, переживая за жизнь Салли Ларгос, наводил дикую панику.

‑ Абдулла!

‑ Да, господин Президент!

‑ Срочно выдвигайтесь к объекту! По пути пресекайте любое сопротивление!

Абдулла опять посмотрел на Владимира Дмитриевича и сказал: «Я думаю, что через пять минут уже не будет тех, кого надо будет пресекать», – усмехнувшись, невозмутимый воин бросился к броневой боевой машине разведки.

Президент забежал в палатку. Он ждал новостей от объекта. Через три минуты ему доложили, что яростная стрельба стихает.

‑ Господин Президент, вертушки докладывают, что там всё тихо. Теплосканеры показывают большое скопление людей, но они не ведут никакого огня. Более того, складывается ощущение, что все они обездвижены…

‑ Объяснитесь, министр! Что там происходит?

‑ Александр Александрович, это самая первая информация.

‑ Через какое время туда высадится десант?

‑ Через минуту и при первой же возможности выйдут на видеосвязь.

Время тикало. Все были в полном недоумении, гадая, что же там могло произойти. Один Владимир Дмитриевич вообще не переживал и спокойно сидел на стуле. По всему его виду можно было понять, что как раз таки он хорошо себе представлял происходящее там. Капитан, сидящий за пультом управления связи, обратился к Президенту:

‑ Господин главнокомандующий, группа «Доставки страха», просит видеосвязь.

‑ Скорее выводи на экран.

‑ Здесь творится немыслимое. Каждое дерево напоминает праздничную ёлку, на которой висят связанные террористы. На земле валяется масса вырубленных подонков, некоторые ползут, как будто их избивали вручную, все переломанные, палатки разворочены, а некоторые деревья раскрошены. Смотрите сами.

Увиденное шокировало всех. Глава государства с лицом удивлённого ребёнка двух лет, расширенными глазами выразительно посмотрел на совершенно не удивляющегося Владимира Дмитриевича.

‑ Но тогда где же он?

Не успел Президент сказать ещё что-нибудь, как в палатку, неся на руках обессиленную Салли Ларгос, зашёл Уратмир.

 

Мой родной город, три дня спустя. Раннее, ранее утро, дом Софии. Войдя через балкон и наслаждаясь сладким сном моего ангела, который был для меня самой большой наградой, я размышлял о том, как объяснить любимой причину своего внезапного исчезновения. Спрыгнув с балкона и мигом сбегав в ближайший круглосуточный магазин, я спешил закончить тот завтрак, который хотел сделать в то заветное утро.

Восемь часов утра. Её будильник оповестил о приходе нового дня. Оставив поднос с яичницей и сметанным салатом из помидоров в опочивальне, я выскочил на улицу.

‑ О, Господи! Кто поставил будильник на восемь? Странно…

Я слышал, как она просыпается и ждал под балконом реакции на мой завтрак с прилагающимся к нему конвертом.

‑ Что это? ‑ проговорила София, проигнорировав чудесную сладко пахнущую, поджаренную яичницу. Она сначала взяла конверт и прочитала вслух: «Приятного аппетита! Как только позавтракаешь, пожалуйста, выйди на балкон!».

Прочитав это по слогам и отставив поднос с едой, она мигом выбежала на улицу. Я стоял внизу, широко улыбаясь, с распростёртыми руками, приглашая её в свои объятия. Но реакция на моё появление была, мягко говоря, «немного» другой, а точнее, совершенно противоположной.

‑ Сволочь! Подлец! Я убью тебя!

После этих радушных слов она бросилась ко мне вниз, продолжая проговаривать:

‑ Приятного аппетита?! Приятного аппетита?! Это и всё, что ты мне желаешь? Появляешься такой улыбающийся! Подаёшь завтрак! Да как ты вообще пробрался в дом? И приятного аппетита он мне желает? А? Ты смотри!..

Вся эта ругань сопровождалась её попытками посильней меня ударить. Даже при всех новых возможностях я с трудом уворачивался от неё.

‑ Где ты был?! Скажи мне, куда ты делся? Знаешь, что я пережила без тебя? Я была у твоих родителей, которые тоже первую неделю не знали, где ты. Чуть с ума не сошли! А потом, слава Богу, какой-то министр сообщил, что ты, якобы, находишься на каких-то особо актуальных и важных раскопках. А потом твой примитивный и лощёный дядя Вова поставил меня в известность, что ты уехал далеко и надолго, твой телефон выключен! За что? Объясни! Что я тебе сделала? Я выбрала тебя, понимаешь?!

Её речь переросла в громкое искреннее рыдание. Я прижал её к себе. Мне было очень плохо, но я не знал, что сказать.

‑ Прости!

‑ Ты обещаешь, что не заставишь меня больше плакать? Ты обещаешь?

Отказать моей восхитительной девушке было невозможно, тем более, если это зависело от меня.

В этот момент я хотел ей сказать единственное и самое главное: «София, я тебя очень люблю! Не было ни одного дня, ни одной минуты, чтобы я не думал о тебе, о твоём взгляде, о твоей любви, о твоём тепле».

Проглотив горький ком слёз, она немного успокаивалась. Мы долго стояли, обуреваемые друг другом, чувствуя гармоничное биение наших любящих сердец, поющих в унисон.

‑ Это счастье быть с тобой… Ты слышишь меня, София!

‑ Да, Уратмир… Но скажи мне, где ты был? Ты же не мог просто так взять и оставить меня?

Я любил этого человека и не мог врать, решив рассказать и показать всё по порядку. Попытавшись хотя бы чуть-чуть отодвинуть её от себя, и наткнувшись на ожесточённое сопротивление, пришлось сказать следующее:

– София, я хочу видеть твои глаза. Мне надо тебе кое-что показать.

‑ У-у! Нет! Говори так. Я тебя не отпущу! Насмотришься ещё на мои глаза. И вообще, они заспанные и заплаканные…

Эти мурчащие слова вызывали во мне чувство ответственности за неё. Улыбнувшись, мне пришлось перейти к аргументам, так как она и  на самом деле не хотела меня отпускать.

‑ София, ты мне веришь?

‑ Да, но не отпущу!

‑ Слушай, со мной произошла удивительная история, которую описать словами очень сложно.

‑ Ну, не… Ничего страшного, у нас много времени. Я никуда не тороплюсь. Можешь начинать…

Она ещё сильнее вцепилась в меня. Казалось, что я её подушка, которую она прижимает, но в то же время эта горделивая, справедливая, властная, с тонкой осанкой девушка вызывала во мне только восхищение.

‑ София, это даже трудно показать, но я постараюсь сделать всё возможное и невозможное, если ты послушаешься меня. Я покажу тебе, из чего сделан наш мир! Я покажу тебе, что моя любовь к тебе вечна, как наша планета! А сейчас, пожалуйста, очень прошу, умоляю, сделай, как я тебе говорю ‑ отпусти меня.

Она посмотрела в мои глаза. Ей было тяжело, но она верила мне, даже после того, что я учудил.

‑ Хорошо. София, послушай, я сейчас уйду, но ровно через три часа я вернусь! Ты меня слышишь? Вернусь ровно через три часа. Ничто не помешает мне быть здесь через три часа! Хорошо?

‑ Но зачем тебе надо уйти?

‑ Я ещё не был у своих родителей. Да и тебе нужно время, чтобы собраться и одеться.

‑ Куда собраться? Куда одеться?

‑ Мы поедем туда, где я постараюсь объяснить, что сейчас мной движет.

‑ А что мне надеть?

‑ Что-нибудь потеплее, мы едем в сторону Домбая…

После этого я отправился к своим близким.

 

Город Кислые воды. Видовая площадка ‑ тысяча сто пятьдесят шесть метров над уровнем моря.

‑ Уратмир, зачем мы приехали сюда? Почему ты молчишь? Твои глаза изменились, они стали какими-то загадочными. Здесь, конечно, очень красиво, но я не пойму!

‑ Посмотри, видишь эти очертания Эльбруса, не правда ли, великолепное зрелище?

‑ Да, это величественная гора!

‑ София, только не бойся, цепляйся за меня сзади.

‑ Зачем? Ты говоришь как-то неясно, мистично!

‑ Так надо. Неужели, ты упустишь возможность покататься на мне?

Будничный день, площадка безлюдна и это всё, что мне было нужно.

Улыбнувшись, она будто играя, лихо обхватила меня за шею, повиснув рюкзачком на спине.

‑ А теперь крепко держись! Слышишь, крепко!

В одно мгновенье я взмыл в небо, совершив прыжок на пару километров вперёд. София громко кричала. Эмоции переполняли её. Прохладный ветер бил нам в лицо, а я начинал медленно парить вниз.

‑ О, Господи! Это что, правда?! Ты! Мы летим? Ты как? Ты это делаешь?

‑ Просто, держись!

Несколько прыжков и мы уже находились в зоне прямой отчётливой видимости Эльбруса. Взобравшись на вековое дерево, я давал ей возможность перевести дух и прийти в себя.

‑ Дыши глубже, нам немного осталось.

‑ Ты что, хочешь взобраться на Эльбрус? – удивленно спросила девушка.

– Да! А это что, проблема?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю