Текст книги "Уратмир"
Автор книги: Дмитрий Буркин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)
‑ Эта карета привезёт нас прямо к подарку, который я тебе приготовил.
Действительно, этот экипаж был похож на ярко-синее облако, прицепленное золотыми цепями к сказочным единорогам, с яркими пушистыми синеватыми хохолками. Абсолютно воздушный экипаж напоминал озорное облако, спустившееся с небес.
‑ Мы поедем в ней?
‑ Мы в ней полетим.
Азарт возбуждал желание солнечной девушки. Для неё все эти вещи были в новинку. Но по сиянию её глаз я понимал, что попал в самую точку загаданных желаний моей принцессы. Паж открыл нам дверь и пригласил в продолжение сказки. Тёмно-синий бархатный интерьер яркой кареты уносил нас во времена королевской Франции.
‑ Уратмир, куда мы едем? Боже!
‑ Потерпи немного! Дай мне побыть таинственным!
Она покивала головой и опять прижалась ко мне. Мы ехали молча, не желая нарушать сладкий перезвон ударов копыт. Эти звуки будто бы переносили нас во времена французских речей и пышных балов. Мы оба хотели насладиться этим мгновением. Ведь наша жизнь, прошлая жизнь, вообще не подразумевала таких необыкновенных событий. Вдруг карета остановилась. Паж открыл легкую в своих узорах дверь.
‑ Послушай, это же наша филармония! Что мы здесь делаем?
‑ Опять вопросы?
‑ Прости, это простое любопытство.
‑ Ну, идём! Скорей! Утолим твоё любопытство.
Каждый раз, как только я смотрел в её сияющие глаза, моя грудь наливалась странным теплом, от которого хотелось творить чудеса. Держась за руки, словно дети, мы бросились по порожкам к открытой двери.
‑ А почему филармония открыта ночью?
Не отвечая на этот вопрос, я экспромтом поцеловал её на бегу и опять потащил за собой. Вбежав в центральный зал, мы сразу же почувствовали изыскано-благородный аромат этого места. Приглушенный свет, напоминал нам о том, что мы находимся в загадочном мире звуков, где искусство одурманивает с каждым своим вздохом. Весь интерьер: от ярко-красных стульев партера до высоких потолков с громоздкими узорчатыми люстрами, был пропитан тонким чувством музыки. Я пробежал вперёд по центральному проходу к сцене и, развернувшись к ней, сказал:
‑ Слышишь?
‑ Нет. Что?
‑ Аплодисменты, которые приглашают тебя на сцену.
Мои громкие хлопки прогнали меланхоличную досаду. В этот момент огромный красный занавес распахнул нам тёмную, выдающуюся сцену, где в неуловимых бликах света парили пылинки.
‑ Выступает София Александровна! Просим! Просим!
Несколько прожекторов осветили одиноко стоящий хрустальный пюпитр с нотами и изящную редчайшую скрипку. Жестом невербального общения я старался пригласить её подняться на сценическую площадку.
‑ Уратмир, я же тебе говорила, что боюсь играть на сцене, именно поэтому я не стала скрипачкой.
Тут же, подбежав к ней и взяв за руку, я прошептал:
– Знаешь, что я хочу подарить тебе? ‑ в этот момент мы неспешно поднимались по ступенькам.
‑ Знаешь, самое большое счастье для музыканта ‑ это то, чтобы его услышали как можно больше людей. Каждый артист хочет донести людям свою любовь, своё умение и, подарив счастье, погрузить человека в гармонию истины. Но самое печальное заключается в том, что эту музыку слушают только те, кто и так находится в «согласии». Эти люди слышат любовь и живут в любви, а некоторые эту любовь никогда не слышали и они не могут понять суть музыки жизни. Они никогда не придут на концерт и не познают высочайшую гармонию сфер. У тебя же есть возможность подарить свою любовь мне. У тебя есть возможность сыграть для человека, который хочет услышать твою любовь и пустить её в своё сердце. Я тот самый человек, для которого ты можешь сыграть. Поверь, я пойму твою живую суть. Только я могу насладиться этой истиной. Ничего не бойся, играй мне, играй для меня, только я смогу услышать в твоей музыке правду этой жизни.
Эти мгновения как для меня, так и для неё изменили очень многое. Это был таинственный момент. Пространство исказилось настолько, что казалось виднелась суть правды сладкогласия для нас.
Она взяла скрипку, словно хрупкое стекло. Её застенчивые жесты таили много пылающих ответов на все мои вопросы. Тонкий звук уставшей скрипки пронзил моё представление о прекрасном. Я слушал, не отводя глаз, и понимал, и чувствовал её откровенные ответы. Извлекаемое из скрипки благозвучие рождалось сгустком ярких эмоций, которые дарились только тому, кто мог их услышать. По окончании исполнения произведения глаза Софии светились чем-то новым, нужным и важным именно для неё. И тут сверху посыпались конфетти, а я подарил ей огромный букет белых роз.
‑ Спасибо, Уратмир, спасибо за счастье!
‑ Теперь, дорогая, ты имеешь собственное право выбора, и никто, даже твой отец, не сможет навязать тебе своё представление. Ты свободна! И любима!.. Мной любима! ‑ мы снова поцеловались.
‑ Ты ‑ мой выбор. Ты! Я хочу, чтобы все это услышали. Только ты! ‑ громко прокричал я. Мы тут же залились счастливым смехом от того, что мы есть, что есть наша любовь.
‑ Поехали домой?
‑ Так это ты украл мою машину?
‑ Сознаюсь, всё я! И не только это. Мне даже удалось освободить центр города и всё для тебя.
‑ Ты сумасшедший!
‑ Я сошёл с ума от любви к тебе. И готов всем сказать об этом.
‑ Уратмир, тогда поехали быстрей, а то чем дольше мы здесь, тем хуже людям, которые просто хотели погулять ночью.
‑ Да, поехали, я тоже так думаю. Но не забывай: я люблю тебя, моя девочка!.. Очень! Очень! ‑ я снова прокричал это.
Этот день и его ночь начинались так по-разному, но закончились нашей любовью.
Я проснулся раньше, чем София. Её нежное тело было мягче шёлкового одеяла. Мне хотелось просто смотреть на неё и не спугнуть сновидения. Лучи утреннего солнца, проникающие в комнату, не могли сравниться с бархатным загаром моей милой красавицы. Мне безумно хотелось что-нибудь для неё сделать. Моей фантазии хватило максимум на банально простой завтрак в постель, состоящий из яичницы, гренок, салата из помидоров со сметаной и крепкого кофе. Мой выбор пал на эти блюда неслучайно, не умея готовить и являясь плохим поваром, для неё и ради неё нужны были простые, вкусные и быстрые в приготовлении яства. Прибежав на кухню, я сразу заметил, что масса продуктов к моим задумкам в холодильнике отсутствует… Единственным выходом из этой ситуации становилась быстрая пробежка в ближайший гастроном, который, к счастью, находился неподалёку от её дома.
Надев только штаны и схватив свой бумажник, я рванул в магазин. Захлопнув калитку, мои глаза почему-то заметили большой чёрный фургон, напоминавший мини-автобус. Такие обычно используют спецслужбы в своих операциях. Где-то в подсознании мелькнула мысль: «Это за мной. Из-за того, что я устроил в центре». Но, увлечённый другим, не предавая интуиции сильного значения, бросился закупаться. Я лихо управлялся с тележкой в безлюдном магазине и буквально в считанные минуты набрал всё, что было необходимо. На кассе девушка была очень удивлена моим помятым от подушек видом и голым торсом. Но ещё больше её удивляли двое крепких мужчин в чёрных классических костюмах и таких же дурацких чёрных очках. Она постоянно косилась то на меня, то на этих двоих, державших в руках только жвачку. Мне тоже эта пара показались очень странной, ну, хотя бы потому, что они пристроились в очередь за мной, а ещё три кассы, работающие рядом были абсолютно свободными?
‑ С Вас шестьсот десять рублей, – отчеканила кассир.
‑ Вот, возьмите, сдачи не надо.
Схватив пакет, я бросился к выходу. Но за дверями дорогу мне перегородил ещё один человек со странной тонировкой на глазах.
‑ Уратмир Ярославович? ‑ грубым басом задал мне вопрос «Тонировка».
‑ Да. А Вы кто?
Я торопился и этот вопрос задал по инерции, вовсе не желая знать ответ. Меня удерживала его рука, а эти двое со жвачкой технично преградили мне путь.
‑ Уратмир Ярославович, Вы сдавали кровь 09.07.2018 года в восточном районном донорском центре?
‑ Послушайте, что за вопрос? Мне некогда! Отойдите или это всё плачевно для вас закончится.
Я всегда старался придерживаться поговорки: «Лучше худой мир, чем хорошая война», но сейчас решился припугнуть. И тут прямо мне под нос вылетела гранатовая корочка секретных спецслужб.
‑ Уратмир Ярославович, мы Вас долго не задержим. Ответьте нам на заданный вопрос и можете быть свободны.
Тогда я так торопился, что мне не показалось странным, что в семь утра трое в тонировке тычут документами; не показалось странным, что им просто нужно знать, сдавал ли я кровь икс какого-то числа; не показался странным вопрос содержавший фразу: «Мы вас отпустим». Хотя, мягко говоря, это было из ряда вон…
‑ Послушайте, ну, я не помню. Я регулярно сдаю кровь! Ну, да! Наверное. Да! По-моему, да! Да, да, точно, сдавал. Ну что всё?
‑ Да, Уратмир Ярославович, Вы правы. Всё!
Странная колющая боль пронизала моё плечо. Сознание стало терять реальность этого мира. Сумка с продуктами упала на асфальт.
«Что же появилось первым? Кто был первым? Что мы? Кто мы? Кто нас создал? Парадокс?», «Кто это спрашивает? Отвечай». Смех, только смех в пустоте, вдалеке, вблизи, смех везде…
‑ Кто это смеётся? Выходи…
‑ Куда выходить?
‑ На свет!
‑ А как он выглядит?
‑ Зачем ты смеёшься надо мной?
‑ Я смеюсь над собой…
‑ А зачем ты смеёшься над собой?
‑ Просто я знаю ответы на твои вопросы…
‑ Ты знаешь ответ на вопрос: «Что было до того, когда ничего не было?»…
‑ Да, знаю…
‑ Ты не можешь этого знать…
Смех, смех, опять этот смех…
‑ А зачем ты спрашиваешь то, чего, по-твоему, никто не может знать?
‑ Я хочу это знать, чтобы понять, зачем это «всё». «Всё» вокруг нас и в нас…
Опять смех…
‑ Меня зовут Парадокс…
‑ Какое странное имя, кто тебе его дал?
…Смех, смех, какой пронзительный смех…
‑ Мне дал его ты…
‑ Но как? Когда?
‑ Тогда, когда ничего не было…
‑ Но ведь тогда ничего не было?
…Смех, громкий смех…
‑ Тогда был наш разговор…
‑ Какой разговор?
‑ Твой, этот!
…Смех…
‑ Да где же ты? Кто ты? Покажись!
Уратмир пробудился и открыл глаза.
Глава IV: Амбиции
Часть 1. Известие из будущего: «Откровение»
‑ Великий Канцлер, мне кажется, что мы сильно спешим…
‑ Анатолий Александрович, я Вас понимаю. Конечно, в обязанности действительного советника нашего великого Регентства Волей Божьей Мир Хранящего входит помощь всем важным механизмам, но и Вы также должны знать о том, что ваши «советы» должны иметь глубокое обдуманное понимание любого вопроса. А иначе, как Вы знаете, у Великого Канцлера есть возможность поставить вопрос о соответствии занимаемой должности действительного тайного советника! ‑ Канцлер был очень взвинчен.
‑ Простите мне поспешность в изложении важнейших доводов, Великий Канцлер.
‑ Разрешаю Вам перейти на имена, ‑ при этом одобрительно кивнул головой.
‑ Спасибо, Григорий Алексеевич. Позвольте мне объяснить свою позицию по этому вопросу.
‑ Говори, Анатолий Александрович, только думай…
‑ Мы находимся здесь всего лишь полгода. Нашим лучшим умам и светлым учёным уже многое удалось выяснить.
‑ Что, например?
‑ Например? Мы знаем, что это место создано искусственно. Оно похоже на большой кокон из непонятного вещества, которое нельзя разбить, расколоть, разрезать, распилить. Также узнали, что у этого объекта есть дверь.
‑ Это какая такая дверь?
‑Дверь наружу.
‑ Шутить изволите?
‑ Нет! Никак нет. Перечисляю то, что мы точно знаем. Также этот объект никак и ничем не сканируется. Абсолютно все, имеющиеся в нашем распоряжении современные технологии и даже опережающие время средства, не позволяют понять, что там внутри. Единственное, о чём мы знаем наверняка, так это то, что он реагирует на человеческую кровь.
‑ Анатолий Александрович хватит! В том то и дело! Мы находимся тут уже больше чем полгода, а точнее, семь месяцев, восемнадцать дней и пятнадцать часов, ‑ в этот момент Канцлер посмотрел на наручные часы и продолжил.
‑ Тридцать три минуты. А-а-а, нет ‑ четыре! А мы ещё ничего не знаем об этом объекте. Информация отсутствует! Наш долг хранить мир Божьей волей в правлении Святейшего Регента в этом подлунном цикле. У нас же, прямо в сердце государства, какой-то не понятный и чересчур таинственный объект! Я знал обо всех секретных вещах и явлениях, творившихся на нашем голубом шарике до того дня, как услышал об этом месте. Так вот, Анатолий Александрович, чтобы обеспечить дальнейшее спокойное проживание честных душ ‑ венца творчества на нашей планете, мне необходимо разобраться, что это за объект и что у него внутри?
‑ В том-то и дело, Григорий Алексеевич! А если за этой дверью то, что нам неподвластно? И оно будет недружелюбно к нам настроено? Ведь не зря этот объект заперт! А если то неведомое просто хочет, чтобы его не тревожили?
‑ Знаете, советник, для нашего регентства нет закрытых дверей. Мы хранители мира, свободы, истины, воли. А если что-то пытается скрыться от истинной справедливости, Волей Божьей Мир Хранящей, значит с этим надо разобраться раз и навсегда! На мне лежит огромная ответственность перед всеми существовавшими, существующими и которые будут существовать. Но, может быть, и наоборот. Там находится то, что поможет нам улучшить технологии борьбы с теми, кто постоянно пытается расшатать наш хрупкий мир!
Канцлер задумчиво приложил одну руку к губам.
‑ Подумай, Анатолий Александрович! Эта дверь, а за ней кто-то или что-то! Вспомни, как мы догадались, что капсула реагирует на кровь? Тогда один из наших незаурядных ботаников, а именно Саша, треснул рукой по комару, умудрившемуся сесть на «чудо-сооружение». И что произошло? Всплеск необъяснимой энергии откинул их всех в сторону... Вспомни, сколько мы пытались понять, что же такого сделали эти чудаки, вызвав энергетический импульс. Нам даже пришлось оставить их здесь в экстренно построенном исследовательском центре. Хотя пользы от них, как от кота, никакой! Да и этого Сафронова тоже пришлось допустить к объекту, чтобы соблюсти режим полной секретности. Я до сих пор думаю, что их вообще надо было ликвидировать. Да, этот профессор! Чёрт его побери! Тогда в его словах многие увидят символизм… Ну ладно, это не главное! Суть в том, что мы провели колоссальную работу, перепробовав кровь почти триллиона людей, и нашли ту, которая привела нас к потрясающему результату.
‑ Григорий Алексеевич, ну не так уж они и бесполезны… Именно их предложение начать эксперимент по подбору подходящей человеческой крови в дальнейшем дало эффект. Вспомните, как Вы лично сдали пробу. Вот именно поэтому я и предложил подождать. Ведь именно сейчас, когда мы нашли нужный образец, который не был отторгнут капсулой в виде очередного всплеска, именно сейчас мы немного продвинулись и нашли новую реакцию. А теперь необходимо понаблюдать и получше понять, чем она вызвана, а не рубить с плеча и тянуть сюда этого парня самым грубым образом. Такими действиями мы нарушаем множество директив Высшего Совета. Я не говорю уже о соображениях секретности. За последнее время слишком много «обитающих душ» узнали о нашем существовании. Этот маховик в скором времени повлечёт неконтролируемое следствие.
‑ Нет! Нет! Вот именно поэтому! Как раз поэтому! Из-за того, что эта капля заставила ворота сначала посинеть, а потом мигать с небольшой периодичностью, нам нужно срочно привести его сюда. Мы в кротчайшие сроки создали вокруг «Ч-объекта» огромный засекреченный центр. Думаете, этого никто не заметил? Данные космической разведки постоянно фиксируют постоянно увеличивающееся количество так называемых метеоспутников «дорогих соседей и партнёров» над нашим объектом. Задумайтесь, почему других так заинтересовала погода именно в этом квадрате? Вы полагаете, они не регистрируют исходящие отсюда энергетические импульсы необъяснимой природы и свойств? А тут такой прогресс произошёл! Эта мерцающая дверь как будто ждёт человека с этой кровью! Мы не знаем, как долго она будет так мигать. А вдруг «Ч-объект» опять начнёт выплёскивать энергию? И что тогда? А? Поздно, батенька! Мы уже растревожили это место! «Наши друзья» пока ещё не задают нам каверзных вопросов: «Что, вообще, происходит?». Но скоро они поступятся своей этической скромностью и потребуют разъяснений! Вот такое неудобное развитие событий, как раз таки, может привести к «непредсказуемому следствию»! Именно поэтому нужно в максимально короткий срок выяснить всё до конца…
Канцлер с нетерпением ожидал прибытия положительно реагирующего носителя, связывая с ним огромные надежды.
‑ Всё, Анатолий Александрович! На этом всё! Идите! И незамедлительно доложите о прибытии положительного носителя. Да, и ещё, про наши успехи прознал Генерал-аншеф. Он, конечно, не захочет пропустить такое событие. Мы ждём его с минуты на минуту. Прошу Вас, предупредите меня о его приближении к зоне объекта.
‑ Слушаюсь!
Действительный тайный советник удалился. Оставшись наедине с собой, Великий Канцлер подошёл к огромной прозрачной стене своего кабинета. Отсюда можно было наблюдать за ходом колоссальных работ вокруг «Ч-объекта», который теперь находился внутри огромного крытого здания. Все его мысли были устремлены только туда.
«Где я? На моих глазах повязка, что происходит? Куда мы летим? О, этот шум винтов меня просто убивает. Страшно болит голова! Она просто раскалывается…», ‑ только эти мысли были в голове Уратмира. Он вообще ничего не понимал. Ему было очень холодно, так как из одежды на нём были только штаны и какая-то странная куртка, накинутая на плечи.
‑ Эй, где я?! Что происходит?
‑ Не кричи, мы скоро прибудем на место, ‑ эти слова произнёс какой-то грубый голос.
Уратмир почувствовал в нём отчётливые нотки военной строгости и армейской точности.
‑ Эй! Отпустите меня! Кто вы? Что вам нужно?
Тут же другой баритон заставил его прекратить кричать:
‑ Послушай, если ты не заткнёшься, я вколю тебе ещё один «укол счастья», который заставит тебя замолчать, а после него твоя голова будет лопаться ещё сильнее, чем сейчас. Так что в твоих интересах вести себя тихо.
Парень сразу понял, что это железный аргумент.
‑ Я всё понимаю, но мне холодно.
‑ Терпи!
«Да, эти ребята просто ассы давать правильные советы. Да и логика у них была на все случаи жизни – своя, тупая…», ‑ подумал Уратмир.
Прошло минут двадцать и кто-то из присутствующих прокричал: «Приготовьтесь, сейчас будем садиться!».
В кабинет канцлера вбежал Действительный тайный советник.
‑ Великий Канцлер, меня поздно оповестили, но Генерал-аншеф уже на базе центра. Он спешно идёт сюда! Да, и наш парень вот-вот будет здесь!
Новость о появлении Генерал-аншефа не вызвала той эмоциональной реакции Канцлера, которую ждал Анатолий Александрович. Георгий Алексеевич отреагировал совершенно спокойно.
‑ Анатолий, Вы свободны.
Действительный тайный советник тут же вышел из кабинета, а Канцлер говорил сам с собой: «Всё, здесь все предатели. Что мне дало решение Божьей Волей Регента Мир Хранящего о том, что я буду главным на этом объекте? Ничего! Все действующие агенты подчиняются ему напрямую! Здесь все без исключения его глаза и уши. Но ему не удастся замедлить ход исследований, это полностью в моей воле!».
Дверь в кабинет главного Канцлера распахнулась, и в помещение вошёл Генерал-аншеф, который был не в лучшем расположении духа.
‑ Ваше сиятельство, Генерал-аншеф, я рад Вас видеть! Что заставило Вас так неожиданно прибыть ко мне, Вы соскучились?
‑ Ваше Святейшество, Великий Канцлер Регентства Волей Божьей Мир Хранящий, моя спешка вызвана вашим необсуждаемым решением.
‑ Ой, Владимир Дмитриевич, ну прекратите, давайте без столь официальных обращений. Друг мой, может чаю? ‑ Канцлер явно не хотел прямого разговора. Он просто старался как можно мягче вывести Генерала из скандального поля ведения диалога.
‑ Григорий Алексеевич, я даже и толики Ваших регалий и родовых династийных принадлежностей не назвал. Но, так как Вы ещё не «Эрцканслер», простите, то объясните мне, почему Вы даёте такие компрометирующие задачи моим рейдовым отрядам, пусть и находящимся под Вашей юрисдикцией только здесь!
В кабинет внесли чай. Канцлер жестом руки предложил генералу присоединиться к чайной церемонии.
‑ Но, так как Вы тоже ещё не Гефюрстетер Ландграф, поэтому о каких компрометирующих фактах вы говорите, Владимир Дмитриевич?
‑ Всё просто! Почему моя группа самым безнаказанным способом похищает законного Волей Божьей человека нашего Святого Регентства?
‑ Я не давал приказа похищать его! Я говорил, что его нужно в ближайшее время доставить сюда. И чем быстрее, тем лучше! Я же не мог знать, что Ваши группы действуют так жёстко и так буквально всё понимают!
‑ Вы хотите обвинить меня в Ваших приказах?
‑ Нет, Владимир Дмитриевич! Я принял это решение и мне за него отвечать. Данное действие продиктовано законными интересами моей работы здесь. Парень, которого везут сюда, имеет очень большое значение для объективного понимания исследуемого «Ч-объекта».
‑ Знаете, Георгий Алексеевич, я бы больше знал о том, что тут творится, если бы Вы чаще, а точнее, хотя бы один раз, после того как это место было обнаружено, появились или почтили своим присутствием Святейший Совет, председателем которого Вы, кстати, являетесь! Но Вы безвыездно находитесь здесь и это настораживает! А временно назначенный Вами же председатель, Ваш Действительный тайный советник мало что рассказывает о том, чем Вы занимаетесь! Он больше походит на Ваши уши и глаза в Совете!
‑ Не Вам обвинять меня в слежке, Владимир Дмитриевич! Да, я безвылазно нахожусь здесь! И буду сидеть здесь столько времени, сколько нужно! Потому что данный «Ч-объект» имеет огромнейшую ценность для нашей ассоциации, требуя пристального внимания. А так как Великий Регент возложил на меня эту ответственную миссию, я не могу отнестись к этому спустя рукава. И ещё, Владимир Дмитриевич, раз уж вы здесь, и как я понимаю по причине негодования задержания законного Волей Божьей человека, прошу Вас стать участником нашего прорыва. Думаю, Вы всё поймёте сами и не будете критиковать отданный мной приказ. А если будете, то оставим «Владетельному консулу» «назначительное правосудие».
Уратмир почувствовал мягкое приземление вертолёта, но дальнейшие движения были для него совершенно неожиданные и непонятные.
‑ Мы вертолёт в лифт посадили? Эу! Это очень опасно!
Следом за этими словами изрядно подмёрзший паренёк понял, что его похитители явно пожалели о том, что не вкололи ему обещанный укол. После остановки был слышен громкий звук компрессора, открывавший что-то наподобие ворот.
‑ Вытаскивай его!
Мне казалось, что для них я был не больше, чем мешок с картошкой. Мы шли по какой-то гладкой поверхности. Меня постоянно тыкали руками эти нелицеприятные люди то с одной, то с другой стороны, жёстко поторапливая. Через несколько минут некомфортного шествия по цокающему полу и сильного желания застегнуть эту непонятную куртку, которая неудобно держалась на мне, мы, наконец-то, зашли в тёплый и довольно комфортный лифт. На фоне озноба, который прошибал моё тело, любой мало-мальский тёплый подвал показался бы уютным помещением. Быстро поднявшись вверх на несколько этажей, мы зашли в не менее тёплое место, пол которого был похож на шерстяной ковёр, да и звуки ангарного помещения сменились на глухую тишину какого-то кабинета.
‑ Ребята, мы что, прилетели кататься на лифтах? Сначала вниз, а потом опять вверх? Признаю, до этого дня ни разу не катался на лифте, сидя в вертолёте. Но, если вы хотите удивить меня этим ещё раз, то у вас это вряд ли получится!
Следом за этим ко мне прилетел неприятный удар в область печени.
‑ Заткнись!
Выдохнув и почувствовав всю прелесть профессионального удара успокоения, который был не меньшим аргументом, чем таинственный укол, я, на свой страх и риск, но скорее всего в силу любви к поиску неприятностей, произнес: «Не, ну ребята, я же не знал, что это вам так нравится. Знаете, я уже пересмотрел своё мнение по этому поводу и оно полностью совпадает с вашим! Кататься, значит кататься! Всё-таки, наверное, я со второго раза пойму, почему вы это так любите». И уже был готов к более чувствительным аргументам парня, с детства имеющего проблемы с чувством юмора, всего лишь из-за того, что при рождении его упустили дважды или трижды… И вот, парень вырос сильным, но глупым, а я из-за этого страдаю.
‑ Снимите с его глаз повязку и застегните куртку, ‑ произнёс незнакомый, но галантный голос.
После этого приказа, я, наконец-то, увидел окружающее пространство, пресловутую куртку, и сразу понял, кто из четырёх людей в масках и черной спецодежде с неизвестными нашивками и отличительными знаками непонятно каких войск так больно врезал мне минуту назад.
– Уратмир Ярославович? ‑ произнёс тот же голос.
Я тут же хитро посмотрел по сторонам. Затем поближе наклонился к хорошо и лощено одетому человеку, который своим приказом, в кавычках, освободил меня.
‑ Знаете, этот вопрос у меня вызывает какое-то странное подёргивание правого глаза. Больше того, я чувствую дежавю.
По реакции зализанного мэна в деловом чёрном костюме я понял, кто будет меня сейчас бить. Большая радость сверкнула в бычьем взгляде рекрута, смотревшего на меня из-под маски, с крепким успокоительным ударом. Наклонившись ещё ближе к высокомерному голубоглазому мужчине, который всем своим видом выпученности говорил: «Сынок, ты знаешь, с кем разговариваешь?».
‑ Извините ещё раз! А вы случайно не родственники вот с этим в маске, ну, у которого вся роговица глаз напоминает один сплошной лопнувший сосуд? Нее! Нее! Наверное, нет! У Вас более глубокий взгляд…
‑ Уратмир Ярославович, хватит паясничать! Отвечайте на вопрос прямо!
‑ А я имею право на один звонок адвокату? А то там, может быть, ну, всякое бывает в нашем государстве! Поменяли «чё-нибудь» там, не успев предупредить большинство, и теперь это такой вопрос-рулетка: «Вы, Уратмир Ярославович?», «Да, я!». Бам-Бам ‑ и через два дня непонятно где, непонятно зачем. А всё из-за банального времени обдумывания. Ну, сократим время на обдумывание вопросов задаваемых полицией, спецслужбами, управлениями над всеми управлениями, а, может, вы террористы? Откуда мне знать! Может вы из ЖКХ, сначала представьтесь?!
Я пытался говорить обо всём и ни о чём, чтобы подольше оставаться с открытыми глазами и запомнить как можно больше о том месте, где находился. На террористическое убежище этот кабинет, конечно же, был не похож. Скорее, он напоминал секретарскую комнату какого-то важного государственного учреждения. На это указывали атрибуты нашей государственности: герб и флаг, да и дорогой интерьер тоже указывал на обратное. Но мне от этого не было легче. Я понятия не имел, кто они, и что у них на уме? Поэтому чётко решил – ничего никому не говорить. Разве что, если тот, с пудовыми кулаками и «с высшим образованием в хирургическом познании анатомии», с огромной практикой и исключительно без наркоза, попросит ‑ ему я вряд ли откажу.
‑ Мы не террористы. Последний раз повторяю, Вы Уратмир Ярославович? ‑ раздражался лощённый. Да, конечно, мной был выбран не самый разумный вариант залезть всем под кожу. Ну, а что мне ещё оставалось.
Я опять приблизился к нему.
‑ Знаете, а Вам не кажется, что меня похитили? И я знаю, кто это заделал! Если мы с вами поторопимся и сейчас же позвоним в полицию, мы поймаем их с поличным. Это они смотрите!
Подмигивая тёмненькому человеку, напоминающему своей причёской графов Петровской России, я тихонько указывал пальцем на «обделённого чувством юмора». Не прошло и мгновения, как я почувствовал тот же искусный удар «моего друга», только уже «поддых».
‑ Ладно, тащите его к Канцлеру. От него мы всё равно ничего не добьёмся!
Мне же казалось наоборот ‑ добить меня у них бы получилось, особенно у того, с кем я «сошёлся характером», уж очень хорош был его подлый удар исподтишка.
Большая каштановая дверь распахнулась. Скрюченного меня слабым пинком впихнул «бычиный взгляд» в тёмно-синий кабинет. Сизый ковёр был увенчан каким-то золотым геральдическим щитом ‑ это первое, что я заметил, отходя от крепкого справедливого удара моего «хорошего знакомого». Сквозь хрипоту в горле я все-таки успел ответить оставшемуся в двери, талантливому «ни в чём», бычьему взору: «Знаешь, очевидно, ты мне завидуешь, у меня есть ярко-оранжевая куртка, а у тебя только чёрная обтягивающая спецодежда».
Подняв голову, я увидел двух людей, одетых в классические мужские костюмы, спокойно пивших какой-то напиток. По контрастному запаху стало понятно, что это чай с чабрецом, шалфеем и мятой. Один из них что-то сказал другому и спешно подошёл ко мне. К этому моменту я почти выпрямился, но слёзы ещё текли из глаз.
‑ Уратмир Ярославович?
Этот вопрос заставлял меня истерически подсмеиваться.
‑ Кто я? Послушайте, извините, конечно, но я не буду вам отвечать ни на один вопрос, даже если вот тот сильно, со свойственной только ему деликатностью, меня попросит. Пока Вы не скажете, кто Вы, и хоть чем-нибудь это подтвердите…



























