Текст книги "Уратмир"
Автор книги: Дмитрий Буркин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)
‑ Не тебе давать мне урок жизни. Та книга, из которой ты черпаешь знания, написана мной.
‑ Высокомерно, в твоём духе. Я бы хотел знать, как тебя зовут? Ведь ты, наверное, уже знаешь моё имя?
Она протянула мне руку.
‑ Меня зовут Аннабэлль, Уратмир.
‑ М-м-м, цепляет. Всё-таки ты не похоронила моё имя вместе с телом этой ночью?
‑ Я запомнила его потому, что раньше не слышала такого.
‑ Слушай, Аннабэлль, а этот старик тоже заказ?
‑ Вижу, Уратмир, ты всё-таки не понял до конца, насколько всё серьёзно.
‑ Если честно, то да. Может, расскажешь поподробней?
‑ Если ты узнаешь больше чем надо, то тогда те существа опять придут за тобой. Уж не знаю почему, но тебе выпал шанс остаться в живых. Не знаю, по каким причинам они оставили тебе жизнь, но если уж так случилось, воспользуйся своим шансом. Уходи сейчас. Забудь меня и не пытайся понять то, что не сможешь. Прошу, пожалуйста.
‑ Да, ладно! Это! Это вот настолько ты меня недооцениваешь?! Ну, ты вообще!.. Знаешь, у меня полно времени послушать твою скорбную историю о страшном. Я хорошо всё воспринимаю. И поверь, смогу понять то, что ты мне расскажешь…
‑ Сарказм! Какой ты упёртый!
Из туалета вернулся «Рич»-старик.
‑ Простите, сэр, но кто Вы? И что Вы здесь делаете?
Резко подорвавшись со стула, уступая ему место, я ответил:
‑ Разрешите пригласить Вашу даму на один танец?
Не дожидаясь ответа толстосума, я протянул руку Аннабэлль. Не услышав ответа и заметив лишь карающий взгляд, мы устремились в центр зала.
‑ Любишь рисковать? Ты знаешь, кто это? Его зовут Кош Валентин, у него охраны, как у малой страны ‑ целая армия.
‑ Ну, если я смог пережить твоих друзей, мне теперь никакая «гангстер-армия» не страшна. Да и престарелых бандитских донов-баронов я тоже не боюсь.
Мы скрепили руки. Играла тихая приятная музыка, вокруг всё было до безобразия шикарно и неповторимо. Мне, как и ей, нравилось играть с огнём. Мы словно пытались уколоть друг друга. Салли была очень удивлена, она явно не ожидала увидеть такое. Танец был таким же медленным, как и за-унылые звуки плачущей скрипки. Дыхание Аннабэлль было наполнено дурманом страсти. Она была какой-то иной, в ней было что-то очень глубокое. Её суть отличалась как от меня, так и от любого другого человека. Ночная воровка выглядела очень молодо, но во взгляде читался огромный, многосотлетний жизненный опыт.
‑ Я знаю, что ты работаешь на спецслужбы, но тебе ничего не даст моя поимка.
‑ Это как сказать? Как сказать?! А может, после того как ты всё расскажешь, у мира появится шанс?
‑ Ты будешь пытать меня?
У Аннабэлль был хорошо развит кругозор, она сразу же уловила неестественное напряжение пристально наблюдавшей за нами Салли. Она стала всё сильнее прижиматься ко мне. Конечно, обворожительная воровка угадала мою спутницу. Это дало мне возможность подстегнуть дерзкую натуру Аннабэлль. Я чувствовал, что она любит риск. Мне надо было зацепиться за него, перевести из внешнего плана действий во внутренний, чтобы уже не отпустить её след в лоскутах новых запоминаний, при выборе её дальнейших действий. В этой уверенной девушке в какой-то степени было и то, что тревожило меня. Кого могла бояться такая особь? Кто были эти создания?
‑ Смотри, дорогой мальчик. Мой забавный, но влиятельный старик Тафолеб Кош Валентин уже кому-то звонит. Наверное, по твою душу…
‑ Не надейся, тебе не удастся уйти от меня.
‑ Ну, ты же не будешь насильно задерживать меня здесь. Да, кстати, не один он нервничает из-за нашего сближения. Вон та симпатичная молодая особа тоже очень напряжена. А что будет, если я сделаю так?
Она опять самым бесстыдным образом поцеловала меня против моей воли, но на этот раз поцелуй имел другой характер. Он был продолжительным и желанным с её стороны.
‑ Ах, как сладко! Этот вкус! Всего один поцелуй может дать больше, чем целая попытка! Что может быть слаще, хоть и вымышленной, но неожиданности? О, как много значит это слово «Случайность»! Что происходит с нами в этот момент, а? Смотри, Валентин уже подскочил со стула… Вот теперь мне пора уходить. Извини, теперь тебя точно задержат его люди и попросят на джентльменский разговор. А эта молодая особа потребует объяснений!
‑ Мы просто друзья.
‑ Я бы так не сказала. И она точно так не думает. У меня впечатление, что она сейчас сожжёт меня глазами. Я не думаю, что друг будет так ревновать.
‑ Аннабэлль, пока не поздно, сдайся мирно, прошу. Я вижу, что ты сможешь нам помочь.
‑ Вам уже никто не поможет. Мир стоит на пороге закрытия. Посмотри вокруг… Все эти люди… Ты же видишь, Уратмир, они прогнили насквозь, погрязли в своём честолюбии и забыли о ближних. Движимые похотью эмоций, они хуже зверей. Даже звери не едят зверей ради удовольствия, а этим и повода не надо. Весь мир катится к чертям собачьим и это не остановить. Совсем скоро и они, и мы, и вообще все узнают, что творимое здесь зло ‑ лишь грустная шутка. Придут те, кто знает, что такое зло? Это и есть само зло, не жалеющее никого. Слабые умрут, а мир полетит в нескончаемую пропасть. Прости, Уратмир, я тебе не помощник. Прощай!
Она опять чмокнула меня и двинулась к выходу. Я быстро рванул к очень-очень недовольной Салли. Сказать, что она негодовала ‑ это значит ничего не сказать.
‑ Салли, пойдём быстрей!
‑ Ты наконец-таки вспомнил о моём существовании. Ну, ладно, о моём, а как же София?! Она вообще знает, что ты любитель жарких поцелуев с красивыми, знойными незнакомками?
‑ Эта мадам сама целовала меня. Это ничего не значит. Пойдём, она уходит.
Недовольная, но она всё-таки пошла за мной.
‑ Знаешь, я вот тут подумал над твоими словами о деньгах.
‑ Да? И когда же ты успел?! В перерывах между кружащими голову поцелуями? Или во время сладких речей этой, этой… Тьфу! А может быть, ты начинаешь лучше думать, когда пухлые и сочные губы девушки в вечернем платье, классно подчёркивающем её фигуру, шепчут тебе в ушко завораживающие слова. Тогда, наверное, ты успел подумать, а?!
‑ Салли, у тебя вечернее платье лучше, чем у неё!
‑ Спасибо…
Вот так, самым обычным комплиментом я смог изменить её настроение.
‑ Всё, о чём ты говорила ‑ это лишь одна сторона большой пирамиды. Понимая лишь одну сторону, один угол, приходит осознание безграничности и угла и стороны. Этому нет конца.
‑ Но Уратмир, ты не понимай меня буквально. Я пыталась рассмотреть только одну сторону вопроса, конечно, всё гораздо сложнее. Тем более что со счетов нельзя списывать чехарду в исторических процессах. Взять хотя бы государство как форму человеческого выражения. Это всего лишь живые территории тех людей, которые в них живут. Это ареал их мировосприятия ‑ с правилами, нормами, общими жизненными позициями, то есть своеобразный живой организм, в законах которого отражается круг пороков человека. Принципы и общеобязательные правила поведения нужны лишь для того, чтобы оправдать свою порочную суть, чтобы спрятать человека под маской морали. Животные инстинкты чужды человеку. Обличительные статьи, нормы, правила прописаны везде. Все их хорошо знают и живут в этом ареале, не замечая одного маленького нюанса: грязные слова мира статей и законов наглядно отражают неправильность нашей жизни. Это не что иное как вечная борьба с ядом, который мы сами же и вырабатываем.
Мы выбежали на улицу, там нас ждала группа крепких ребят, похожих на охранников президента с белыми микрофонами на ушах.
‑ Ребята, у меня нет времени. Я с девушкой. Вам не стыдно?
За нами следом выбежал Тафолеб Кош Валентин и быстро принял сторону бугаёв с каменными лицами. Он сто процентов был главой какого-нибудь из картелей либо синдиката.
‑ Она ушла из-за тебя. Ну, что, мачо? Сейчас ты выучишь правила этикета.
Гоп-старикан и «криминалити-компашка по предварительному сговору» сильно бесили меня. Со мной девушка, а их было десять! А если бы это был обычный молодой парень и его бы хотели научить этикету?
‑ Парни, проучите его как следует! ‑ с наглым видом правителя Вселенной, указывая на меня пальцем, сказал старый «Рич»-рэкетир.
‑ Да, Уратмир, тебе, и вправду, не везёт! Ты всегда переходишь дорогу важным людям?
‑ Он, вообще, мне спасибо должен сказать за то, что я спас его от неё!
Мной овладела жажда справедливости. Я смотрел на этих бесчувственных псов, которые охраняли алчные мысли этого «Рич»-толстосума. Мне захотелось выучить их раз и навсегда, чтобы они хоть немного слышали свою совесть. Аннабэлль уже прыгнула в свою машину и была готова скрыться. Я не мог допустить этого. Через тридцать секунд исчерпывающей боли, побоев, скорее тяжких, и криков «не надо!», всё было кончено. Я выместил на них всё, что хотел. Ошарашенный Кош Валентин не знал, что делать. Вокруг него не осталось тех, за чьими спинами он мог быть тем, кем себе казался. Он, наверное, никогда не видел такого краткосрочного, но грамотного избиения – с делом, с толком, с расстановкой. Я взял Салли за руку и подошёл к напуганному, презренному толстосуму. Посмотрев в его глаза, я увидел только деньги и неистовый страх труса, очень желающего жить. Мне показалась, что за всё своё существование этот человек впервые понял, кто он на самом деле…
‑ Подумай обо всём. Да, и вот эти ребята нужны тому, кому нечего охранять, и тому, кто ничего не может.
Машина Аннабэлль с пробуксовками промчалась мимо нас.
‑ Салли, ты догонишь её?
‑ Ты обижаешь меня этим вопросом…
Она была очень воинственно настроена. Во взгляде читалась непоколебимая уверенность. Мы устремились за Аннабэлль, я даже попытался пристегнуться, но, вспомнив о своих возможностях, оставил эту мысль.
‑ Уратмир, ведь ты мог и без этой машины её остановить и доставить, куда надо?
‑ Это правда, но я не могу применять силу к девушке. Она до конца не знает моих возможностей, хотя, наверное, о чём-то догадывается, но лучше пусть пока всё остаётся так, как есть.
Заходя в крутые повороты на безумной скорости, Салли умудрялась сохранять здравый смысл и задавать мне подстёгивавшие вопросы.
‑ Мне кажется, ты лукавишь. Ты не приближаешься к ней из-за страха потерять контроль над собой и попасть в чарующие сети её глаз?
‑ Если твои чары выдержал, то больше никакие не страшны. Она хладнокровна, как камень. У нее безупречный контроль над собой. Она понимает свои поступки на недосягаемом даже для меня понимании… Пойми, если эта мадам начнёт нервничать, то я почувствую след её адреналина, её эмоций и тогда она уже никуда никогда не денется и не спрячется от меня. После чего, я смогу дать координаты её точного местонахождения группе захвата и они без труда выполнят свою миссию.
Салли наступала на педаль газа практически на всю, вдавливая лапку до упора, и ещё умудрялась отвлекаться, спрашивая:
‑ Ну, что-нибудь чувствуешь уже?
‑ Немного, но этого мало. Она слишком спокойная. Не пойму, почему, но мне очень сложно её понимать. Заставь её понервничать…
Этого мне говорить не стоило. Мы и так мчались по лезвию ножа, а теперь мы летели по бритве.
‑ Всё, Салли, тормози, тормози, всё!
‑ А она неплохо водит. Уратмир, а тебе везёт на девушек, отлично пилотирующих крутые машины.
‑ Я тут ни причём, во всём виноваты звёзды.
Кром, вечер этого дня. Без спроса в кабинет Президента вбежал Владимир Дмитриевич.
‑ Подождите, Владимир Дмитриевич, что это такое? Генерал-аншеф, попытайтесь объяснить! ‑ попытался остановить его Президент.
Подбежав к большому экрану для видеосвязи, генерал произнёс:
‑ Простите, Великий Регент Волей Божьей Мир Хранящий, но наш мир под угрозой!
Владимир Дмитриевич нажал кнопку. На экране появились Президенты большой десятки. Все в такой же растерянности не понимали, что происходит? Внезапно на весь экран появилось странное существо на фоне огромного солнца. Оно лишь издали, двумя руками, спрятанными под жёлтые складки длинного балахона, напоминало человека. Подняв голову, существо тем самым скинуло с себя капюшон. В этот момент лидеры десятки увидели тёмные, густые зелёные глаза, в которых мутно отражалось окружающее помещение. Кожа существа была зернисто-бугристой и напоминала лягушачью, только бордового цвета. Это создание заговорило на каком-то странном языке, придыхая в каждом слышимом слове. Речь была краткой и обрывистой, словно насильно приказной. На экранах лидеров стран появился перевод:
‑ Вы земляне… Ваше время пришло… Ваш цикл свободы закончился… Надеюсь, вы не потратили его бесполезно… Я представитель Торговой Конфедерации великих первородных Богов Гадвила… Земля! Твоя игра начнётся через пять ваших дней, а пока у вас есть время выбрать своего «предвидящего»… Не ошибитесь!
Часть 2. Стадия турнира
Пятый вселенский год. Славное утро. Млечный путь. Солнечная система, недалеко от солнца. Флагманский дугообразный корабль Торговой Конфедерации, ходящий под знаменем чёрного мира первородных Гадвила. Главный зал стяга флотилии этого военного корабля.
‑ Глацентриан? Как наши дела?
‑ Всё отлично, хозяин, всё идёт по плану. Я передал землянам весть о начале турнира.
‑ Глацентриан, не надо играть со мной! Твой мир ещё жив потому, что вы мерзкие, лживые создания, и только поэтому вы нужны нам, но не забывай, что ваше место могут занять любые. Благольстивых и подлых ростовщиков сейчас в избытке ‑ не забывай об этом.
‑ У меня и в мыслях не было, Рэдивал. Мы долгие галактические годы и месяцы, их творящие, служили четырёхрогому идолу.
‑ Я думаю, тебе не стоит напоминать, что Земля очень важна для нас всех?
‑ Да, хозяин, всё под контролем.
‑ Тогда объясни мне, куда делись трое из шести моих войнов, посланных на Землю вслед последнему турниру. Они долгие четырнадцать тысяч земных лет умело и скрытно вели этих непокорных землян к краху. Скажи мне, Глацентриан, куда они исчезли? Буквально сутки назад по земному времени, в преддверии нашего решающего шага?
‑ Принц Рэдивал, я не знаю. Не-не думаю, что это как-то повлияет на исход общего плана и ваших обещаний.
‑Ты не знаешь?! Зато я знаю! Они мертвы! Ты только представь, кто мог убить моих элитных солдат на Земле? Скажи мне, кто? Это не под силу ни одному человеку! Это не под силу всему человечеству в их нынешнем заблудшем состоянии. И всё это случается накануне важнейшего события, а ты ничего не знаешь?!
‑ Господин, но ведь они не отчитывались о своей деятельности на Земле.
‑ Да кто ты такой, Глацентриан! Чтобы тебе отчитывались первородные! Не смеши меня.
‑ Простите, хозяин.
‑ Я думаю, тебе не надо объяснять, что земляне уже довольно давно учувствуют в турнирах. Больше того, они держатся дольше всех. Подобных им больше нет. Никому и никогда не удавалось поработить их, теперь у моего мира есть шанс захватить этот храбрый и несгибаемый мир. Овладеть их природой. Понять причины их эволюции. Разобраться, зачем они так хотят выживать в безрассудном сознании. Мои посланные воины тайно, целый цикл после последнего турнира вели разрушительную работу на Земле. К слову сказать, дабы тебе взять в толк, до нас другие делали то же самое, но ни у кого не получалось дожать их. А теперь мои сородичи убиты там кем-то и это всё не просто так. Я поручил оставшимся найти причину гибели трёх моих братьев ‑ плоть от плоти первородных. Ты же должен всеми возможными способами помочь им ‑ выполнишь всё, что они прикажут. Нам нельзя сейчас получить публичное разоблачение скрытой деятельности на Земле.
‑ Да, мой Повелитель, мы выполним всю грязную работу за них.
‑ Ты даже не понимаешь, Глацентриан, оттого, что ты настолько бесполезен, ты настолько бесценен!
Престольный Град, Кром, вечер объявления турнира. Президенты двадцати стран смотрели друг на друга и никак не могли поверить в то, что они только услышали. Никто не знал, с чего начать. Индский лидер поднял руку, попросив слово. На этот жест все остальные отреагировали робкими кивками.
‑ Господа, для всех нас это известие стало неожиданным. Я так же обескуражен, как и вы все. Более того, мне как-то не по себе от таких заявлений. Конечно, мы должны проверить эту информацию, но если наши глаза нам не врут, то положение очень серьёзное. Мы все, присутствующие здесь, отвечаем за наши страны, и это право, эту ответственность возложили на нас наши народы. Но сейчас такая ситуация, что каждый должен сохранить благоразумие, забыть все наши разногласия, сплотиться и выступить единым фронтом против беды, нависшей над родной планетой. В данный момент мы не президенты, не лидеры и не главы, сейчас у нас только один статус ‑ мы дети нашей планеты, мы земляне. Я прошу вас, нет, я приглашаю вас завтра всех прибыть ко мне для того, чтобы вместе, лик к лику, обсудить и решить, что делать дальше.
Все переглянулись и невербально согласились с индской стороной в лице его главы. Слово попросил генеральный секретарь Поднебесного государства.
‑ Товарищи, дабы избежать массовых беспорядков и не потерять контроль над ситуацией, нам необходимо сохранять секретность. Конечно, мы не можем скрывать от землян, от наших людей правду, но ради сохранения их жизни и во избежание паники, которая только помешает уравновешенному разбору проблемы, в этот трудный час мы должны взять всю ответственность на себя!
Напряжённые кивки президентов Нового Света и Российской Конфедерации подтвердили правильность позиции Поднебесной.
Слово попросил премьер Соединённого туманного королевства.
‑ Джентльмены, друзья! На мой взгляд, следует сегодня провести плодотворную работу. По прибытии в Индское государство у всех нас должны быть чёткие планы, видение решения проблемы. Прошу прибыть на место встречи с разработанными материалами. Это будет очень полезно и быстро продвинет нас к коллегиальному решению. Давайте не будем терять время.
Премьера Соединённого туманного королевства подхватил Президент Нового Света:
‑ Коллеги, у нас пока очень мало подробной информации. С переданным регламентом турнира ёмко работают специалисты. В нём, как я понимаю, и изложена вся суть. Поэтому для более конструктивного и концептуального диалога необходимо подробно изучить этот акт. Считаю необходимым привлечь к данному вопросу своих помощников и пригласить их принять участие в заседании. Конечно, эти люди должны быть эффективными и сведущими в большом спектре вопросов, их компетентность не должна вызывать сомнений.
Предложения Соединённого туманного королевства и Нового Света нашли полное понимание у всех остальных. Президент Российской Конфедерации попросил слово.
‑ Друзья, люди, земляне и, наконец, семья! Вот вам истинное понимание жизни на нашей планете. Именно сейчас мы это осознаём. В данную секунду, перед лицом неведомой беды, мы поняли, что только мы сами сможем себе помочь. Я желаю всем и всегда помнить об этом. И ещё, по-моему, мы немного упустили суть послания. Нам внятно было сказано, что наша планета должна выставить на турнир воина. Видимо, мы ещё не успели ознакомиться с правилами, но воин нужен уже к завтрашнему утру, и нам необходимо выдвинуть кандидатуры. Наши шаги должны быть взвешенные, гибкие, продуктивные, ясные, последовательные, нацеленные на результат. У меня всё. Спасибо.
Северная Америка, пригород Большого Яблока. Тот же вечер. В резко остановившейся машине Салли.
‑ Слушай, Уратмир, а если я разгонюсь и на полной скорости вылечу с трасы вон в тот обрыв, ты сможешь спасти меня?
‑ Хм, Салли, тобой движет риск?!
‑ Ну, сможешь?!
‑ Ну, не знаю. Наверное.
‑ А ты многих людей спас?
‑ Нет. Только красивых девушек.
‑ А ты выбираешь?
Мы немного рассмеялись. Виды были не хуже самого ярко сияющего Мега-Сити.
‑ Куда ты едешь?
‑ К берегу. Обожаю чувствовать вечерний океанский бриз.
Мы спустились к побережью. Песок был ещё теплым. Луна словно смотрела на себя в большое Атлантическое зеркало и ее отражение создавало эффект светлой ночи. Вокруг хорошо все было видно. Погода просто шептала о своём прекрасном настроении.
‑ А Софию ты тоже спас?
‑ Это другая история. Тут всё довольно сложно, но в то же время легко.
Мы шли босиком к мягким волнениям океанской воды. Через несколько шагов вступили в тёплый пенистый океан. Был полный штиль. Сама природа дарила нам сказку.
‑ Расскажи, как вы познакомились? Расскажи, какая она.
Но мне вовсе не хотелось говорить об этом.
‑ Салли, я кое-что вспомнил. Знаешь, я никогда не купался в океане в отличие от тебя.
‑ В отличие от меня? А я тоже фактически не купалась в нём.
‑ Да не может быть?
‑ Да, правда. Не знаю почему, но я боюсь открытой воды. Бездна меня пугает, забирая чувство защищённости. Океан такой большой! Да ещё акулы… Но не это главное. Суть в том, что дальше, чем по колено, я сюда не заходила.
‑ Сегодня тот самый вечер, когда мы запросто зайдём далеко.
Я озорно улыбался.
‑ Зайдём далеко? Это как?
Я начал скидывать с себя рубашку и брюки.
‑ Что ты делаешь?
‑ Снимай, снимай! Я тебе говорю! Оставь вещи на берегу.
‑ Но, Уратмир, я боюсь! Я не пойду! Сейчас уже темно…
‑ А кто сказал, что мы сейчас поплывём? Подними одну ногу из воды.
Салли вытащила её и послушно стояла как изящная цапля.
‑ А теперь медленно опускай на воду.
‑ О, Боже! Не может быть? Но как?
‑ Не могу объяснить. Сила мысли. Или телекинез! Да нет, конечно! Это ближе к правде разума. Ставь вторую ногу.
Салли радовалась, как ребёнок, она скакала, прыгала и шлёпала ногами ‑ её счастью не было предела.
‑ Уратмир, смотри, я бегу по воде, прям как по луже! Смотри, только брызги из-под ног! Вау! Я даже могу лечь на неё! А можно побежать туда?
Я подошёл к ней. Мне тоже было хорошо, но не от фокусов на воде, а от её искреннего ребячества, от её подлинного счастья. Тут я задумался, как мало нужно человеку, чтобы быть счастливым… Просто ходить по воде…
‑ И что мы теперь побежим по океану?! Я готова! Туда или туда?
‑ Нет.
‑ Нет?
Она очень удивилась. Но желание узнать, что же будет дальше, не зацикливали её ни на чём. Салли молча ждала продолжения. А мне весьма импонировали её азарт и кривляния мимики, вопросительные мордочки, которые она меняла на радостные всплески в растянутой улыбке.
‑ Повернись к луне, стой ровно, смотри вдаль этой синей бесконечности.
Я стал немного позади и лёгонько, кончиками пальцев, придерживал ее за осиную талию, словно направляя.
‑ Ничего не бойся, прекрати вздрагивать, дай мне управлять. А теперь закрой глаза.
‑ Закрыть глаза? Уратмир, у меня уже мурашки по коже. Слушай, я закрою глаза, если ты скажешь, что так ты ещё ни с кем не делал.
Я слегка подул на её волосы, чтобы прошептать: «Клянусь этим вечером и этой луной ‑ это первый и единственный раз. Это останется только нашим воспоминанием».
Конечно же, она понимала, что это была неправда, но от такой лжи не отказываются, она была благом, ложью во спасение этого момента. Выдохнув, девушка прикрыла глаза. Я стал рядом с ней и поддерживал за талию, как партнёршу в бальном танце.
‑ А теперь возьми мою руку.
Наши пальцы переплелись, её руки были очень нежны и ласковы. Через мгновение она прижалась ко мне. Ещё в раннем возрасте я понял, что нет ничего лучше, чем дарить людям счастье и любовь, а тем более добрым, славным, милым, ласковым, неповторимым девушкам. Та радость, которую тебе удаётся увидеть при творении счастья ближнему – бесценна. Именно её мы будем вспоминать ярче всего, именно она будет подпитывать подлинный смысл жизни. Салли была больше чем неповторимая, напоминая яркую звёздочку бескрайнего, холодного космоса. Она светила в нём вопреки всему, даря далёким галактикам и мирам свой свет, надежду на тепло для сотворения жизни. Эта звёздочка не знала тех, кого наделяла своей красотой, своим светом, своим теплом. Да это было и не важно, делая это бескорыстно, со свойственным ей открытым сердцем, эта девушка была сама собой.
‑ Открывай.
Мы на большой скорости скользили по океану, и только небольшие барашки, возникающие на водной глади, разбиваясь о наши стопы, превращались в приятные освежающие капли, летящие в счастливые лица, оставляли нас наяву. Салли обернулась назад, где увидела стремительно тающий берег и небесное зарево от большого города. Мы парили по водной глади, словно это был ледяной пол, и чувствовали, как вода с приятным звуком разбрызгивалась от наших отдыхающих ног. Мы смотрели друг на друга в головокружительном закручивании, которое уносило нас вдаль безбрежного океана.
‑ Знаешь, Уратмир, наблюдая за стремительно удаляющейся сушей Америки, я смогла представить, как сюда приплывали переселенцы из Старого Света. Ведь они тоже видели этот континент, может, даже с таких же ракурсов. Это очень впечатляет. А куда мы мчимся?
‑ Я кое-что ищу.
Просматривая воду насквозь, я, наконец, нашёл то, что искал. Мы остановились.
‑ И что же ты искал? – спросила Салли.
‑ Ты же хотела искупаться, но вдали от берега Атлантика очень холодная и глубокая. Поэтому я искал наиболее теплое течение и мелководное место, чтобы нам было комфортно нырять.
‑ Скажи, а есть то, чего ты не можешь? Или твоё второе имя «Мистер Оригинальность»?! Порой у меня складывается ощущение, что ты с одного огромного прыжка можешь коснуться Луны?
Мы стояли посередине бескрайней водной пустыни. Шум океана делал момент незабываемым. Мне казалось, что я попал в огромную ракушку, которую мы обычно прикладываем к уху, чтобы услышать гул гигантских водных просторов.
‑ Ну, из тучи могу дождь выжать!..
После этой фразы я наклонил голову вниз и сильно заулыбался, что выдавало моё смущение. Ведь бесстыдным зазнайкой я никогда не был. Но как бы ни звучала пафосная, хвастливая фраза, где-то в глубине себя мне казалось, что я сейчас сказал правду.
‑ Нет! Нет, конечно. Я даже не смогу выпрыгнуть из нашей атмосферы. Меня или сожжёт в её плотных слоях, или я задохнусь без воздуха в безмолвном вакууме космоса. Мои возможности ограничены. Я не умею летать, просто получается немного контролировать инерцию своего тела в воздухе, где-то даже слегка зависать. За счёт своей силы я могу далеко прыгнуть, а потом парить. Порой, настраиваясь на правильное понимание себя в окружающем пространстве, без ложных вопросов к самому себе, без того, что я называю совокупной чехардой земных представлений, я могу честно говорить с собой, не внося в себя ложность пониманий. И тогда мне начинает казаться, что всё дело в пустоте. Лишь пустота имеет правду потому, что в ней ничего нет, и всё что произойдёт ‑ будет правдой. А так как нас окружает много пустоты, которую я вижу, мне удаётся совсем немного вносить в неё свою правоту. Но вот с луной я могу провернуть один фокус. Закрой глаза.
‑ Снова?!
‑ Да, давай! Не бойся!
‑ По-моему, ты меня обманываешь на счёт своих возможностей? Скромничаешь.
Её вопрос и короткая фраза были, скорее от того, что девушка не надеялась на то, чтобы чему-то удивиться.
‑ Опусти голову! Теперь открывай.
‑ О нет, нет! Но как! Боже, как светло! Дно видно как утром. Но как, скажи?
‑ Я просто вежливо попросил луну светить немного ярче, а она согласилась.
Мы рассмеялись. Вечер плавно перетекал в таинственную ночь. Мы находились там, где не ступала нога человека. Всё вокруг напоминало сказочный водный мир от авторов-фантастов.
‑ А теперь, только не бойся…
Мы медленно начали погружаться в перину этого великого Атлантического бассейна. Салли схватилась за меня, как за спасательный круг. Немного поныряв и выплеснув друг на друга эмоции счастья, вместе с брызгами океанской водицы мы не спеша остановились и задумались о том, что же вокруг нас происходит, какой же мир вокруг нас. Сейчас нас окружала свобода от повседневной суматохи, нам было просто хорошо, мы моментами всматривались друг в друга, а затем вновь переводили отрешённый взгляд на безмятежность океанской тиши. Салли сидела там, где обычно курсируют гигантские круизные лайнеры, перекрестив ноги, словно отдыхая на бортике бассейна. Она бессмысленно водила кистью по смиренно рассекающейся от её пальцев воде. Я же смотрел на неё из спокойного океана, опираясь руками на невидимый кусочек тверди, разбавленный привкусом соли.
‑ Уратмир, скажи, что это для тебя?
‑ Что именно?
‑ Всё, что с нами происходит, вся забавная отрешённость от бренной суеты и великолепие, радующее наши глаза, и то, что сейчас насыщает наши сердца радостью. Всё это?
‑ По-моему, это прекрасно.
‑ Да, да это прекрасно. Чересчур великолепно, чтобы быть похожим на правду.
Я видел томительную грусть в её прекрасных глазках, мне очень не хотелось, чтобы в этот миг нашей памяти ворвалось ироничное разочарование.
‑ Подожди немного.
Я тут же нырнул.
‑ Ты куда?!
Салли пыталась разглядеть меня в совершенно прозрачной глубине, но я двигался очень быстро для того, чтобы меня заметить. Через несколько минут она занервничала, но это было ни к чему. Оттолкнувшись от дна, я рвался из бездны к сладкому воздуху. С громким криком счастья, выпрыгнув из пучины вод, я взмыл к небесам. Через мгновение очутился уже рядом с Салли вместе со своей находкой.
‑ Смотри, это раковина!
Раскрыв её, мы обнаружили в ней небольшую жемчужину.
‑ Это мой подарок тебе, от чистого сердца, я рад, что встретил тебя. Жизнь подарила мне счастье в твоей улыбке. Пожалуйста, прими этот спонтанный, скромный и символичный подарок. Если сможешь, сохрани её как воспоминание об этом дне, а эти кусочки раковины мы вернём обратно в океан, это как раз то, что нам не нужно забирать отсюда. Эти половинки небольшой горести, скрытых недомолвок. Ты знаешь, Салли, я терпеть не могу слова, но всё же, если бы всё сейчас было бы по-другому, может быть, этот мир был бы только для нас. Но сейчас этот мир твой и мой.



























