Текст книги "Уратмир"
Автор книги: Дмитрий Буркин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 36 страниц)
По хитрому взгляду и быстро бегающим глазкам этого мужчины я понял, что он исключительный дипломат и очень сильно любит решать всё разговором.
‑ Выйдите все!
Его быстрые жесты рукой, словно он погнал гусей, заставили мой эскорт вместе с графской причёской выйти из кабинета и закрыть за собой дверь с внешней стороны.
‑ Ты хочешь знать, кто мы? ‑ таинственным и интригующим голосом произнёс человек с залысиной у темечка и запахом резких духов.
‑ Ну, не знаю! Мне будет достаточно знать, кто Вы? И ещё я хочу стакан воды.
Он тут же подошёл к своему большому столу и нажал кнопку вызова.
‑ Оу, оу! Подождите! Я хочу, чтобы воду принёс, ну, тот, который «вопнул» меня сюда! Мы же оба знаем, что он и вся эта группа на взводе и при малейшем знаке готова ворваться сюда и оторвать мне голову.
‑ А вы юморист. Это хорошо. А если он принесёт воду ‑ это поспособствует вашей разговорчивости?
‑ А Вы искусный дипломат. Это плохо. Ну, и чёрт с ним, поспособствует! Ну, уж очень хочется ещё раз посмотреть на моего закадычного доброжелателя. Мы уже столько пережили вместе. Не могу, так хочется его увидеть!
‑ Да, Великий Канцлер?
‑ Валерия, попроси Стасика поднести нашему гостю стакан воды.
Про себя я дико смеялся. Стасик! Его зовут Стасик! Эту детину зовут Стасик! Даже этот умудрённый важностью человек с нежной интонацией в голосе назвал его Стасик! Меня всегда смешили и грели теплом простые незаурядные вещи, искренние, безобидные шутки детства, без осечек греющие теплом. Теперь понятно, отчего он не любит короткие шутки и рифмы со словами унитаз. С подносом, на котором стоял стакан с водой, вошёл Стасик. Посмотрев на него, я просто не мог себя сдерживать. Он, конечно, понимал, что я уже знаю, как его зовут ‑ его выдавал поднос, который трясся в руках. Подойдя ко мне, Стасик, молча и с гневом в глазах, протянул мне весь прибор. Я же уже не мог терпеть. Моя шутка была заряжена: «Нет, спасибо, Стасик, я уже не хочу!».
Мои нежные слова вытянули «бычий взгляд» в струнку от перенапряжения. Мой подкол понравился и тем таинственным людям, которых я ещё не знал. Стасик начал неспешно удаляться. Очевидно, его останавливало колоссальное желание выбить из меня все шутки. В момент закрытия им двери я опять не сдержался, вспомнив, как мы в детстве шутили над нашим Стасиком, произнёся ему в след: «Стас-унитаз!».
Я сказал это, будто адресовал не ему, а в пустоту комнаты. Легкомысленность моего поведения придавала моменту уморительный изыск.
Дверь остановилась почти у самого конца своего движения, в кабинете повисла тишина, и как только он справился со своим стрессом и захлопнул дверь, вместе со мной засмеялись и эти два взрослых человека.
‑ Ты хотел знать, «кто я»? И кто мы? Меня зовут Григорий Алексеевич, я Великий Канцлер Регентства Волей Божьей Мир Хранящей.
‑ Стоп! Стоп! Какой Канцлер? Какого регентства?
‑ Мы самый древний правящий клан, существующий с начала начал…
‑ Оу! Постойте! По-моему, я ошибся! Я уже не хочу ничего о вас знать! И как Вы там сказали, и про кланы, про ордена, и про прочую мистику…
‑ Разве видимый антураж похож на мистику? А мы не существуем?
‑ А на первый взгляд Вы здоровые люди…
Канцлер медленно налил мне чай. Ну, кроме меня и таинственного человека, прячущего свой лик в тени угла, в этом кабинете никого не было, а может быть, я не заметил фантомов, которых видел он.
‑ Знаешь, Уратмир Ярославович…
‑ Э-э-э, это ещё не доказано…
‑ Ну и всё же. Вам действительно не надо знать всех тонкостей нашей организации, созданной на базе родового клана, поэтому я просто представлю Вам моего друга.
Канцлер указал рукой на Генерал-аншефа, сидящего в тёмном полумраке этого кабинета, и поэтому его силуэт был малоочевидным.
‑ Владимир Дмитриевич.
‑ Что? Просто Владимир Дмитриевич? Без званий? Без приставок, типа «лорд»? Слава Богу! Хоть кто-то здесь нормальный!
‑ Владимир Дмитриевич носит много званий. Например: Ваше Сиятельство, Генерал-аншеф Регентства Волей Божьей мир Хранящий, Князь ранней династической линии Меруш, Великий потомок царей Авилиона, Прямой потомок Ксафета, Потомок предков своих Ромских императоров.
‑ Оу! Ну, я же сказал, с вами всё понятно, нормальных тут нет! Здесь все князья, лорды, графы! Но как вы связаны с нашим государством? Я не слышал про такие должности, как Канцлер или Генерал-аншеф?
‑ Разве тебе кажется дикостью помнить своих предков? Знать, кто ты? Кому ты обязан положением? Молодой человек, Вы не похожи на того, кто делает скоропалительные пещерные выводы. Все, кто является членами нашего Регентства, имеют далёкую потомственность и обладают титулами, переданными им по наследству. Мы являемся тайной структурой, хранящей её законные интересы.
‑ Слушайте, я вообще ничего не могу понять? То вы Регентство, то вы клан, то вы организация, то вы структуры? Вы хоть сами понимаете, кто Вы? Единственное, что я понял, так это, что вы тут имеете наследственность, звание, титулы, но об этом я сразу догадался, когда впервые увидел Стасика ‑ истинный баран! Ой, Барон, точно!
Канцлер поднёс мне кружку с прекрасно пахнувшим чаем и спокойным тоном продолжил.
‑ Мы Регентство, основывающееся на династийном клане, имеющее специальную организацию, в которую входят секретные структуры для защиты нашей культуры и глубоких традиций. Перейдём к делу. Я ответил на Ваш вопрос, теперь Вы ответьте на мой.
‑ Слушайте, из всего того, что вы тут опять сказали, я только и понял, что Стасик ‑ Барон!
‑ Уратмир, мы, а точнее наша организация, действуем в интересах нашей страны и доставили Вас сюда только лишь в интересах безопасности государства.
‑ Погодите. Да, чай очень вкусный. У Вас, видимо, есть титул Мастера чайной церемонии?
‑ Я понимаю, что Вы никак не настроены с нами разговаривать, поэтому попрошу Вас только об одном…
‑ Только об одном? Заманчиво, но знаете, наверное, я отвечу «нет»! Обучить Стасика чувству юмора невозможно. Знаю, я Вас разочаровал, но иногда, вернее сразу, лучше рубить правду в лоб! Так сказать, «лучше горькая правда, чем сладкая ложь»…
Вдруг, меня обрубил громкий командирский голос Генерал-аншефа, который не выдержал и подскочил со стула:
‑ Хватит паясничать! ‑ прокричал он, перехватив слово у Канцлера.
‑ Уратмир, нам нужно, чтобы Вы мирно, без насилия, подошли и стали к одному месту.
‑ Просто подошёл и стал? К одному месту? А это случайно не главный реактор Чернобыля? Знаете, Вам лучше попросить об этом Стасика! Я слышал, что безумная радиация может поспособствовать развитию чувства юмора. Даже если он не будет смеяться, то с его трёх рук или пяти глаз точно большинство «поколения пепси» поухахатывается. Просто его появление будет коронкой, он даже в цирке сможет выступать, в жанре «Злой трёхрукий клоун!».
‑ Если Вы откажетесь, то мы отпустим Вас.
‑ Что? Просто отпустите?
‑ Да, слово Канцлера.
‑ Тогда я отказываюсь. Спасибо за чай, не просите Стасика меня провожать, я сам! Где тут выход?
‑ Но не забывайте о том, что мы находимся в центральной Сибири, и на семьсот километров от этого объекта нет ни единого человека. А комары тут просто монстры! Это будет забавная смерть ‑ от нехватки крови. Да, что там комары! Бурые медведи в это время очень голодны! И ночь в этой куртке Вы вряд ли переживёте.
‑ Знаете, Георгий Алексеевич, я подумываю остаться и согласиться на Ваше предложение.
‑ Вот и замечательно! Когда Вы поможете нам, мы гарантируем, что Вы будете доставлены домой в целости и сохранности.
‑ Как замечательно! Может, тогда скорее покончим с этим. Раньше начнём, раньше закончим.
Канцлер был вдохновлён моим естественно-саркастичным, но всё же рвением. Он азартно схватил со стола какой-то бэйджик и направился ко мне.
‑ Вот! Вот это подход! Не будем терять наше драгоценное время.
Попутно, он словно на другом языке, сказал то же самое и Генерал-аншефу. Выходя из кабинета, я положил руку на плечо Канцлеру, создавая вид близких и дружелюбных отношений.
‑ Стасик, там чай остался, если хочешь… Он с травами и очень полезен для ума!
Пройдя множество замысловатых коридоров и всяких лабораторий, мы спустились на лифте и вышли к странному месту. Это была большая пустая площадка с естественным грунтом под ногами. Я вышел будто бы на бровку крытого стадиона. Под ногами был грунт, а везде вокруг ‑ куполообразная бетонная полусфера.
‑ Григорий Алексеевич, а что это в центре за манеж и укрыт каким-то целлофаном?
‑ Слушай, тебе хочется быстрее домой, ведь так?
‑ Ну, да! Так!
‑ Тогда, молча сделай так, как тебя попросили. Молча!
‑ Оокааййй! Не вопрос…
Мы шли к какому-то входу в этот целлофан. Подойдя, канцлер провёл карточкой по замку двери, она отворилась и мы зашли туда втроём ‑ я и двое знатных вельмож. Нас обдало паром и мне это всё напоминало лабораторию, где производят сверхточное и сверхчистое оборудование – вспомнил это из какого-то фильма. Дальше нас ждала ещё одна дверь, которая была прозрачной, а за ней были металлические, сияющие синим светом ворота. Григорий Алексеевич подошёл и открыл стеклянную дверь.
‑ Входи.
‑ Ну, Вы первый?!
‑ Туда ты идёшь без нас. Вон, видишь ворота. Тебе надо подойти к ним вплотную.
‑ И всё? Так просто? Ну, тогда я пойду? Да?
‑ Да!
‑ Григорий Алексеевич, а куда они ведут?
‑ Тебе надо просто постоять вон там, и всё. Тебе не надо туда заходить. Уратмир, либо полная свобода на огромной территории дикой и нетронутой природы Сибири, либо ты нам помогаешь?
Зайдя в прозрачную дверь, мне тут же стало не по себе. Я сразу же оглянулся назад.
‑ Туда, иди туда.
Не слыша слов, Григория Алексеевича, но прочитав их по его губам, я осторожными шагами подошёл к двери и стал подле неё на расстоянии шага. Ничего не происходило, она всё так же мигала синими тонами. Эта дверь больше напоминала мне ворота. Я осмотрел её заглаженные, почти невидимые створы и опять развернулся к Канцлеру, который, затаив дыхание, явно ждал другой реакции. В более лучшем настроении пребывал Владимир Дмитриевич, с которого спало напряжение и взвинченность. В его мимике прослеживались нотки ироничной радости, особенно в те моменты, когда он посматривал на недоумевающего Канцлера. Я тоже перестал переживать за свою жизнь и даже, со свойственной моей натуре привычкой, начал паясничать. Я хорошо понимал, что был в руках людей с большими возможностями, рассказывающих мне какую-то ерунду. Расскажи я кому-то про это ‑ и меня признали бы психом. А по факту, не объяснили ни слова, да вдобавок, косвенно угрожая убийством, заставили стать, якобы, в неопасное место. И тем не менее я всё же начал пританцовывать, что ещё больше усугубило настроение «хитрого дипломата». Не выдержав, он губами и жестом, проведя рукой по горлу, сказал мне: «Всё, хватит, выходи!».
И позвал меня рукой. После чего вступил в живой диалог с Генерал-аншефом, который почему-то был несказанно рад такому раскладу.
‑ Ладно, дверь, ну, или ворота, странно всё, конечно, прикольно мерцаете, но мне пора! Гуд бай, в общем, до свидания! Хорошо, что всё так закончилось! ‑ после этих прощальных слов я хлопнул ладонью по одной из створок. Это действие повлекло за собой неожиданные для меня последствия. Всё вокруг, зашипев и загремев, пустило панику в моё сердце. Меня начало покачивать, а точнее, начала трястись земля. Первое, о чём я подумал, было довольно не тривиально, и звучало как лозунг прыгнувшего из самолёта парашютиста, забывшего надеть парашют: «Мне конец!». Как мог парашютист прыгнуть без парашюта? Да, так же, как я оказался здесь! Моя ситуация ничем не отличалась, я тоже не знал, что я тут делаю. Но я знал, что меня ждёт в итоге. Поддавшись панике, я бросился к стеклянной двери, прося Канцлера отворить её. Поняв, его интерес к тому, что произойдёт дальше, пришло осознание: «Дверь он не откроет!». Все мои глухие удары по стеклу привели к мысли, что стекляшка как минимум бронированная, а грохот и гул всё усиливался.
‑ Владимир Дмитриевич, ну хоть Вы, откройте дверь! Ну, Вы же потомок всяких древних! У Вас по этой логике должна была сохраниться совесть!
Не знаю, смог ли прочитать по губам мои слова Генерал-аншеф, но он не принял никаких действий. Пока я исполнял роль лабораторной мыши, в один момент весь шум и гам прекратился. Сложилось ощущение, что минутного землетрясения и не было. От моего сердца отлегло, и все худшие мысли не подтвердились. Канцлер тут же предложил:
‑ Иди ещё раз, тресни по ней рукой.
Я сделал вид, что ничего не слышу и не понимаю. Но он знал, что я всё секу… Особенно после его акцентированной жестикуляции руками и пальцами о том, что мне всё-таки надо это сделать.
‑ Иди быстро!
‑ Нет!
К этому немому «нет!» я добавил абсолютно уверенные покачивания головой. На что у Канцлера был свой железный аргументирующий жест ‑ зажатый кулак. Но мне было всё равно, я стал в ультимативную позу. Он подошёл к замку и приложил к нему свой электронный ключ, но дверь не открылась, больше всего по этому поводу расстроился именно я. Повторив попытки открыть дверь, Канцлер в недоумении посмотрел на Генерал-аншефа, который, наверное, мало понимал в электронике, а вот о сути моего пребывания здесь он знал очень много. В приступе отчаянья я стёк по прозрачному бронебойному стеклу. Приняв сидячую позу, я посмотрел на эти открытые ворота. Да, да, они были открыты. Не поверив, я потёр глаза руками, но они снова были открыты. Тут же подскочив, я начал тарабанить по прозрачной двери, за которой яростно о чём-то спорили Владимир Дмитриевич с Григорием Алексеевичем. Их сиятельства даже не заметили, как эти ворота распахнулись, а точнее они просто исчезли. Всё же достучавшись, мне удалось привлечь их отвлечённое внимание к явным изменениям, произошедшим с сооружением пару секунд назад, напоминавшим мерцающие синим светом ворота. Не знаю, что и почему, но меня безумно манила распахнувшаяся мрачная таинственность за той темнотой. Я уже не был напуган, мои мысли немного путались. Постепенно я стал делать шаги к неизвестности. Канцлер судорожно делал бессмысленные попытки протереть пластиковым ключом сломанный замок, при этом, успевая стучать по стеклу и попусту орать: «Стой! Куда пошёл! Стой! Не смей! Стой!».
Но я шёл туда и не чувствовал никакой угрозы в этой таинственной темноте. Обернувшись, у самого входа я видел огромную толпу техников в белых халатах, пытающихся справиться с упрямым устройством, видел и взбешённого Канцлера, который уже был готов взорвать эту дверь к чертям собачьим. Суета улетучилась, когда я сделал шаг в неизбежность. Будто по наитию я шёл вперёд. В моей походке не было неуверенности. Вокруг не стало ничего. Ступая по нежному полу, напоминающему песочный пляж тёплых морей, я чувствовал, что иду правильно ‑ по мягкому склону, но куда-то вверх.
Спускаясь непонятно к чему, я понимал, что этому «чему-то» непременно быть. Немного ощущалась прохлада, в голове абсолютно отсутствовали далеко идущие мысли, не хотелось думать даже о том, что случится дальше. Единственное, на чём получалось сосредоточиться, так это на странных ощущениях. Темнота казалась совершенно прозрачной, прекрасно всё видя и передвигаясь не на ощупь, я шёл через тьму, которая освещала светлее света от любой сильной лампы. Складывалось ощущение, что из этого пространства можно слепить, создать всё во всем. Ещё, мир вокруг, через раз, обретал ярко-жёлтый окрас, в котором, словно сплошной дождь, стремительно во всех направлениях рвалась ртуть. Всё словно становилось единой плоскостью.
Прекратив спускаться и ступив на ровную, такую же песочную поверхность, я совершенно не боялся идти дальше. Темнота давала мне возможность воспринимать по-другому: иначе видеть себя, видеть то, из чего на самом деле состоит мир. И это было, безусловно, прекрасно. Я мог взять в руку то, что раньше даже не мог увидеть. Оно «не находилось» далеко, но его и не было близко, оно оставалось ровно там, где его можно было увидеть. Я «ослеп» глазами, но в тот же самый момент я был зорче зрячего. Наконец, моё продвижение вперёд прекратилось. Несильный, тёплый ветерок вернул меня к иллюзорному виденью того мира, который мы познаем с помощью органов чувств. Мне тут же пришлось обрушиться в омут материалистического понимания. Всё вокруг снова выстроилось в грани моего мира. Вокруг стал проявляться огромный зал, в центре которого находился я. Взору открывалась занимательная архитектурно-археологическая картинка: огромные со стёртым ликом статуи указывали путь к двум, скорее всего, «Царям», восседающим на огромных тронах, обвиваемых телом Великого Дракона, сделанного из какого-то красного материала, больше похожего на цельный рубин, внутри которого текла голубая кровь. Это место напоминало древнюю гробницу, хотя доспехи «Царей» смотрелись ошеломительно фантастично и выглядели довольно современно, футуристично. Понимая, что древние авторы имели предрасположенность приукрашивать и даже обожествлять своих владык, я, по простоте душевной, воспринимал окружающее пространство как археологическую находку. Смущало только то, что этим местом с неистовым рвением интересовались странные и загадочные спецслужбы, считающие себя не бог весть кем. Хотя, и это, в общем-то, объяснимо, обеспечивая секретность, мне на всякий случай наплели сказок, чтобы меня приняли за психа, если вдруг начну везде и всем рассказывать о своем похищении. Странный эффект, который почувствовался при входе сюда, тоже можно объяснить: древние жители, оформляя гробницы своих правителей, часто прибегали к использованию дурманящих галлюциногенных снадобий в качестве отпугивающих и защищающих средств от тех, кто посмеет вторгнуться в святейшие усыпальницы.
Сложив все «за» и «против» мистического происхождения этого места, я вполне спокойно, с огромным чувством интереса, которое во мне всегда зашкаливало и брало верх над чувствами осторожности и опасности, стал приближаться к исполинским «Царям». Повернувшись к одной из безликих статуй, руки которой ладонями вверх были вытянуты вперёд, я обратил внимание на то, что объяснить, с точки зрения классической физики, было вообще невозможно. Над её ладонями сама по себе парила какая-то большая корона. Создавалось впечатление, что магическая сила, исходящая от стёртоликой скульптуры, держит её на весу, заставляя покачиваться и вращаться. Левитация, конечно, могла иметь и магнитный аспект, но тогда сомнения ситуативно вносили глобальные изменения в мою самоуспокаивающуюся интерпретацию происхождения этого места. Бросив взор на одного из каменных царей, сидящих ближе всего к стёртоликой статуе, я заметил сходство между парящей над ладонями короной и короной венчающей его голову. Размер совпадал, а разница была в том, что на каменном царе она была совершенно обесцвечена серым тоном, как и весь монумент, а та, парящая, была очень даже настоящей. Она легонько поблёскивала усеивающими её камнями. Разглядев все другие затёртолицие монументы, я понял, что у некоторых из них над ладонями в воздухе парили разные предметы гардероба и амуниции царей.
‑ Так! Это, наверное, опять какие-то дурманящие разум пары! Ещё не совсем выветрились! Сейчас всё пройдёт... ‑ подбодрил я себя вслух.
Внезапно пространство зала расширилось ещё больше и стало совершенно несоразмерным тому сооружению, которое я видел снаружи. За статуями со стёртыми ликами, там, где было темнее тёмного, открывались новые пространства.
‑ Вау, не слабо постарались строители этой усыпальницы! – не мог сдержаться я от удивления.
Стало отчётливо понятно, что каждое новое проявляющееся место раскрывало суть значимости каждого из царей, сидевших передо мной. Стоп-кадры разных эпизодов, моментов жизни грандиозных правителей, сказочных баталий с участием невообразимо огромных животных и различных фантастических существ появлялись в виде диаграммы или панорам. Из огромного количества, так сказать, скульптурных голографий состояла вновь и вновь открывавшаяся пустошь. Складывалось ощущение, что это были объёмные замёрзшие фотографии. С одной стороны я видел высоченного императора с четырьмя сверкающими разноцветными кольцами. С другой стороны стоял царь, подле которого находилось странное и очевидно выдуманное животное огромных размеров. Они оба смотрели куда-то вверх. Отдалённо этот зверь напоминал сияющую энергией дикую кошку. Такие замёрзшие моменты битв и схваток с участием исполинских «Царей», разительных животных напоминали картинки из волшебной детской книжки. У меня всё чаще возникало опасение, будто бы эти чудеса видны только мне, и странички этой «сказочной книги» могу листать исключительно я.
Подойдя совсем близко к восседавшим «их величествам», я увидел, что пол под ними ‑ внушительное зеркало, в которое они смотрели, склонив голову, не изменяя горделивой осанки. Истинная природа этого глубокого зерцала не поддавалась никакому эмпирическому пониманию. Подкравшись ещё ближе, чтобы заглянуть в него, я отчётливо увидел пробежавшую по поверхности дрожь, словно по спокойной водной глади тихого озера пробежала рябь, вызванная какими-то колебаниями пространства зала. Я оглянулся назад, подумав: «Наверное, Канцлер взрывает дверь?!». Но тут же, повернувшись обратно, не обнаружил на своём месте рубинового Красного Дракона, который мгновение назад спокойно лежал в виде абсолютно декоративного элемента, обвившись вокруг престолов.
‑ Так! Всё! Наверное, сильно надышался! Пора уходить! ‑ вслух подумал я. Сомнения внезапно нахлынули на меня. Где они были раньше, пока я не вступил в неизвестность.
И тут любопытство на мгновение покинуло меня. Опустив голову и посмотрев в глубину материи чистейшей воды бриллиантового зерцала, я сначала увидел только своё абсолютное отражение. Потом зеркало как будто поменяло свой вектор видимости, стали видны другие моменты: там отразились три лика и дышащий, трогающий душу облик нависшей надо мной огромной головы Красного Дракона ‑ этот главный элемент таинств мистерии закреплял намерение. Его глаза сверкнули бело-золотым цветом. Дальше всё смешалось в прозрачно-фиолетовом, со вспышками серебра тумане зазерцального и полуреального пространства.
‑ Что с ним? Вытаскивайте его оттуда! Скорей!
‑ Григорий Алексеевич, что же это за место такое?
‑ Если бы я знал, мой дорогой Владимир Дмитриевич, если бы?..
Спецназ быстро занял защитные позиции и, не торопясь, продолжил зачищать гробницу.
‑ Великий Канцлер, он жив! Пульс в норме! Зрачки реагируют! Он просто без сознания!
‑ Дорогой мой Афанасий Григорьевич, почему он без сознания? Почему?! Мы всего лишь семь минут пытались открыть эту чёртову дверь! Будь она неладна! Семь минут?! Мне надо знать, что здесь произошло? Куда делась эта дверь? Что это за место? Почему здесь пусто? Что здесь произошло? Проверьте воздух, среду, радиацию! Проведите спектральный анализ! Живо!
‑ Великий Канцлер, мы это уже сделали ещё до входа сюда рейдового отряда. Наши датчики на входе и специальная амуниция «спецуры» незамедлительно выводят полную картину окружающего пространства. Радиация в норме. Воздух абсолютно чистый и даже очень полезный для дыхания. Здесь нет ни одного угрожающего фактора для человека.
‑ Ну, тогда в чём дело?! Уратмира ‑ в лазарет, но под пристальный контроль! Как только очнётся, тут же сообщить мне! А пока наизнанку мне тут всё выверните! Я хочу знать всё! Если тут вообще что-то есть?!
‑ Слушаюсь!
Канцлер напряжённо скрестил руки на груди, оглядываясь по сторонам. Генерал-аншеф отправился к выходу.
‑ Я всё узнаю об этом ирреальном ларце! Ну, не может этого быть ‑ простой манеж внутри необъяснимого кокона… Что-то тут не так?! ‑ шмыгнув носом, сказал Канцлер и отправился к себе в кабинет в ожидании хоть каких-нибудь результатов. В дверях кабинета его остановил растерянный вид секретаря.
‑ Григорий Алексеевич, у нас ЧП!
‑ Что произошло? Говорите, живо!
‑ Ворота! Они опять появились!
‑ Что?
Через минуту Канцлер смотрел на вновь появившуюся дверь, вместе с Генерал-аншефом, который тоже находился в полном недоумении.
‑ Агент, кто был внутри?
‑ Два рейдовых отряда, врач и четыре техника плюс оборудование…
Генерал-аншеф вмешался в речь.
‑ Нам надо их вытащить! Не важно, как! Примените все средства! Плевать на скрытность!
‑ Владимир Дмитриевич, а можно у Вас спросить: «Как это сделать?». Если бы мы могли хоть кусочек отломать от этого чудо-манежа, было бы проще…
‑ Но, Канцлер, это же наши агенты!
Генерала перебил подбегающий подчинённый.
‑ Великий Канцлер, Святейший Генерал-аншеф, там за объектом!.. Та…Та… Там… Там! Быстрее…
Они выбежали на воздух зоны объекта.
‑ Да что же это творится? Ещё двадцать три человека без сознания?! Как они тут оказались?
‑ Григорий Алексеевич, главное, что они все живы, а как они тут оказались ‑ выясним у них, когда очнутся…
‑ Владимир Дмитриевич, мне кажется, что они вряд ли будут что-нибудь помнить. Ладно, их тоже всех в лазарет! Как только кто-то оклемается ‑ тут же доложить!
Опять этот смех! Смех! Этот пронзительный смех, я его уже слышал…
‑ Опять ты?
‑ Да, я! Узнал?
‑ Почему я опять тут?
‑ Лучше спроси, почему тебя нет там.
‑ Где там?
‑ Там, где тебя нет, где есть кто-то, а тебя нет.
‑ А там кто-то есть?
‑ Ну, если ты здесь, то там кто-то есть.
‑ А как кто-то может быть там, где меня нет?
‑ Но если есть там, значит, там кто-то должен быть.
Мне показалось, что я его знаю, оно пролетело надо мной в густой мгле.
‑ А ты знаешь, где это ‑ там?
‑ Там – это почти здесь, только без нас.
‑ А разве может быть там без нас?
‑ Нет.
‑ А где может быть без нас?
‑ Только там, где заканчивается начало.
‑ Значит, в конце тот, кто там?
‑ Ты можешь сделать шаг туда, где конец?
‑ То есть туда, где там без нас?
‑ То есть вперёд к тому, кто без нас.
‑ Если вперёд ‑ это тут, а там ‑ это за.
‑ Как может быть тут? Если за ‑ это там, где кто-то ещё есть?
‑ Ну, если ты в этом так уверен, делай шаг.
‑ Я сделал шаг.
Смех, громкий смех, смех…
‑ Ты обманул меня!
‑ Нет.
‑ Я сделал шаг туда, но тут никого нет.
‑ Если ты чего-то здесь не обнаружил, это значит, что здесь этого не хватает. Но здесь всё же есть кто-то…
‑ Кто?
‑ Ты…
‑ Но ты же сказал, что там кто-то есть кроме меня.
‑ А разве может быть там кто-нибудь без тебя?
‑ Это я у тебя спрашивал. Ты ничего не знаешь!
‑ Знаю, без тебя будет конец там.
‑ А здесь?
Очень тихо! Почему так тихо?
‑ Эй, ты где?! Эй?!
Что такое? Что происходит? Что это? Это я? В темноте, сквозь тусклый мрак я видел себя, разговаривающего непонятно с кем. Я повторял ровно то же самое, что говорил секундами ранее, пропавшему голосу. «О Боже, это же я!»
‑ Эй, я тут, смотри.
Я побежал к нему… К себе… Но расстояние не уменьшалось.
‑ Посмотри на меня, вот он я! Эй! Не ищи его, он пропал!
Но он не слышал меня. Через пару мгновений тот «я» увидел кого-то. Он бежит куда-то, он бежит ко мне, там ещё один я! В этот момент я обернулся и вдруг осознал, что на меня тоже смотрю «я».
‑ Понял, что там ‑ это не тут и это не впереди.
‑ Значит там ‑ это за, у моего носа.
Я сел на стеклянную твердь…
Палата «объекта-Ч». Спустя семь суток.
‑ Когда же он очнётся? Уже три дня лежит! Очень странно. Все показатели в норме ‑ говорила одна медсестра другой.
‑ Да, у меня вообще такое чувство, что он просто спит.
‑ Все те, кто был там же ‑ уже оклемались. Правда, ничего не помнят.
‑ Маш, где его карточка анализов!
Медсестра пошла за ширму к столику, рядом с которым лежал Уратмир.
‑ Слушай, интересное у него имя – Уратмир. Какое-то очень старинное.
‑ Давай, иди сюда. Канцлер с нетерпением ждёт, когда он очнётся. А нам нужно постоянно отчитываться, как у него дела, и вовремя брать все анализы.
Медсёстры не спеша убирались в палате, где пребывал Уратмир.
‑ Наташ, смотри, в три часа у него надо взять кровь. Сколько сейчас времени?
Сестра милосердия, убираясь в шкафчике с таблетками, ответила: «Без пяти три. Анастасия Петровна сейчас прейдёт. Я уже смотрела его больничную карту. Поверь, ему делают всё вовремя».
Пропиликал электронный замок, ручка массивной стольной двери отварилась, вошла Анастасия Петровна.
‑ Здравствуйте девушки, как наш спящий красавец?
‑ Без изменений.
Главврач была в хорошем расположении духа. Она напевала какую-то затёртую попсовую мелодию и внимательно смотрела больничную карту особого пациента.
‑ Анастасия Петровна, а что, правда, ни одна камера не зафиксировала, откуда появились те, которые остались внутри объекта?
‑ Так, Маша, Вы ‑ медсестра, а это ‑ закрытый секретный объект. Занимайтесь своим делом.
Вытянувшись по струнке возле Анастасии Петровны, девушка тут же замолчала. Весь интерес в её глазах быстро улетучился.
‑ Наташа, мне нужен комплект для забора крови.
Наташа поднесла все необходимые инструменты.
‑ Маша, придержи руку.
Опытнейший врач-лаборант привычными и отработанными движениями приступила к выполнению обычной процедуры ‑ забору биоматериала для очередного анализа.
‑ Так, ничего не пойму! Что происходит?
Кожа Уратмира сопротивлялась. Она несколько раз повторила попытки. У Анастасии Петровны тоже ничего не получалось. В палате повисло недоумение.



























