Текст книги "Скифские саги"

Автор книги: Дмитрий Колосов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 2
НЕЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

За день до назначенного срока Скилл был в Бактре. Этому не помешали ни слезы Келесты, ни упреки Ораза, подозревавших – и не без оснований, – что муж и зять пытается сбежать из семьи. Скилл был тверд в своем намерении. Вообще-то скиф еще и сам не мог сказать, чем все это закончится, но осознание того, что жить, как жил он последний месяц, нельзя, крепло с каждым днем, проведенным в затерянной посреди степи деревушке. Нужно было либо бежать – правда, Скилл изо всех сил уверял себя, что этого ни в коем случае не произойдет, – либо как следует встряхнуться. Именно так и сказал скиф домочадцам – он поедет в город «встряхнуться», – очень вовремя присовокупив к словам монеты, найденные в кошелях разбойников. Сделав честное лицо, Скилл воскликнул:

– Да и как я могу остаться дома! Ведь человек, пригласивший меня, даже дал мне денег на дорогу! Как я могу подвести его! А кроме того, не следует забывать, что наградой победителю будет щедрый приз и что я могу выиграть этот приз!

После таких слов Ораз призадумался. В течение последних дней он наблюдал за тем, как тренируется в стрельбе Скилл, и не мог не отметить, что рука зятя становится все крепче, а глаз все вернее. Теперь, когда Скилл клал все пять стрел точно в центр мишени, он и впрямь мог рассчитывать на победу. Пред взором Ораза возникла целая груда увесистых серебряных кружочков, подобных тому, что он прежде уже получил от Скилла. Как и любой крестьянин, редко взвешивавший на руке серебро, Ораз был непомерно жаден до денег. Конечно же он опасался, что зять может бросить семью и отправиться в новые странствия, но мечта о богатстве взяла верх, и Ораз дал свое согласие на поездку – как будто Скилл в нем нуждался! – присовокупив к нему несколько добрых слов:

– Возвращайся с победой! Я верю в тебя! Если ты привезешь деньги, мы прикупим еще один участок.

«Похоже, этот чудак собирается скупить всю землю в округе», – подумал Скилл, но вслух ничего подобного, естественно, не произнес. Попрощавшись с Оразом, он проделал ту же нехитрую операцию со своей дражайшей супругой, горячо заверив ее, что скоро вернется.

– Непременно! А как же иначе! Ведь я так люблю тебя!

Поверила Келеста этим словам или нет – но Скилл изо всех сил старался быть искренним.

После долгих переговоров почтенное семейство благословило его в дорогу, снабдив скромной толикой съестных припасов; Ораз, непомерно расщедрившись, даже вручил зятю одну из полученных от него монеток, какую тот без зазрения совести принял, попеняв про себя на скупость родственничка. Оседлав Черного Ветра, Скилл двинулся в путь и, как уже говорилось, за день до назначенного срока был в Бактре.

Сей городишко не приглянулся скифу. Он был невелик и неимоверно грязен. Среди прохожих, повстречавшихся Скиллу на узких кривых улочках, оказалось немало откровенных проходимцев, днем промышлявших воровством и обманом, а с наступлением сумерек не брезговавших вытащить из-за пазухи нож. Тут нужно было держать ухо востро, тем более что скиф явно привлекал к себе внимание. Красавец конь плохо сочетался с бедной одеждой всадника. Потолкавшись на майдане, Скилл истратил свою единственную монету, купив на нее хлеба, мяса и кувшинчик вина, весьма противного, как оказалось, на вкус. Он нашел укромное местечко, где подкрепился этой нехитрой снедью, после чего направился к дворцу наместника.

Дворец, в отличие от города, произвел на Скилла приятное впечатление. Он был невелик по сравнению с резиденциями владык Парсы, но отделан со вкусом и подобающим великолепием. Четырехэтажное с колоннами и арками здание окружала кованая решетка, за которой тянулся роскошный сад. За дворцом располагался большой луг, на котором, по всей очевидности, и должно происходить состязание. Объяснив стоявшим у ворот стражам, кто он такой, скиф попросил сообщить о его приезде господину Бомерсу. Хоть Скилл и не был похож на вельможу, просьба его была исполнена тут же, из чего скиф заключил, что слуга наместника пользуется немалым влиянием.

Бомерс заставил себя ждать. Скилл уже успел заскучать, когда на дорожке, ведшей от дворца, появилась массивная неуклюжая фигура. Выйдя за ворота, Бомерс небрежным кивком поприветствовал низко поклонившегося Скилла и столь же небрежным тоном бросил стражам:

– Пропустите его. Это – гость господина. Он примет участие в завтрашнем празднестве.

Стражи послушно посторонились, и Скилл получил возможность войти в ворота. Впрочем, в сам дворец его не впустили. Бомерс разместил своего спасителя в небольшом домишке, в котором жили слуги, ухаживавшие за садом, и, едва попрощавшись, ушел, предоставив гостя самому себе. Это выглядело не очень прилично со стороны толстяка, обязанного Скиллу своей шкурой, но тут уж ничего не поделаешь. Немного потолкавшись у дворца, скиф заскучал. Он был не прочь посетить дворец, где наверняка имелось немало всякого добра, которому Скилл в бытность свою разбойником находил очень даже недурное применение. Но во дворец его никто не приглашал, а явившись незвано, можно было заработать крупные неприятности, каковых Скилл совсем не желал. Потому он доверил Черного Ветра конюшим наместника, которые пришли в совершенный восторг от скакуна, а сам отправился побродить по городу.

Скилл обошел едва ли не всю Бактру, не обнаружив ничего примечательного, но изрядно устав и проголодавшись. Будь у него деньги, скиф без раздумий завернул бы в одну из харчевен, откуда долетал дразнящий аромат свежевыпеченного хлеба и жареного мяса, смешивающийся с приглушенным говором посетителей. Но денег не было, и это обстоятельство раздражало Скилла, не привыкшего отказывать себе в такой малости, как добрый обед. Немного поколебавшись, кочевник нарушил данное самому себе обещание быть честным человеком. Он совершил банальную кражу, стащив кошель у какого-то разодетого богача, путешествовавшего по торговым рядам в сопровождении слуг. Скилл решился на воровство еще и потому, что украсть кошель было очень непросто, и, содеяв это, он доказал себе, что не утратил былую сноровку.

Сунув кошель за пазуху и ощущая его приятную тяжесть, Скилл устремился в облюбованное заранее заведение.

Здесь царил приятный полумрак, наполненный чудесным запахом яств и приглушенным позвякиванием посуды.

– Хозяин, вина! – потребовал Скилл, садясь на массивную скамью и подтверждая свое требование брошенной на стол монетой.

Приказание было выполнено с похвальной быстротой. Осушив глиняный бокал и убедившись, что вино совсем недурное, Скилл наполнил опустевший сосуд вновь и приступил к обстоятельному выбору закусок. Он набрал пять или шесть блюд, не слишком беспокоясь об их цене, ведь кошель, перекочевавший к нему на рынке, оказался полон серебра. Вскоре стол перед Скиллом был сплошь заставлен блюдами с аппетитно дымящейся снедью. Скиф принялся уписывать яства, проявляя при этом завидный аппетит. Ему уже давненько не доводилось столь сладко есть, и Скилл намеревался как следует компенсировать тот вынужденный пост, какой он имел по милости семейки Ораза. Однако побеседовать один на один с шеренгой мисок и бокалов Скиллу не удалось. Он как раз приканчивал жареного павлина, птицу сладкую, но жестковатую на зуб, когда его левый бок ощутил неласковое прикосновение чего-то колющего, как осмелился предположить Скилл, – ножа. Угрозу действием сопровождала негромко брошенная фраза:

– Сиди и не рыпайся!

– Уже сижу, – заметил Скилл и с излишней торопливостью сунул в рот кусок нашпигованной свиным жиром оленины, одновременно скосив глаза в сторону обладателя ножа. И в тот же миг мясо застряло в глотке скифа. Он ожидал чего угодно – свидания с проследившими его воровство стражниками, с неведомыми недругами или самыми обычными грабителями, – но только не этого. Рядом с ним сидел, нехорошо ухмыляясь, тот самый разбойник, что едва не прирезал Скилла во время достопамятной схватки за мошну Бомерса, а потом унес ноги от скифа со стрелой в плече.

– Узнал?! – процедил грабитель.

Судорожно двинув пару раз кадыком, Скилл проглотил наконец вдруг ставшее совершенно невкусным мясо и кивнул. Разбойник ощерился в еще более широкой ухмылке. У него недоставало одного из передних зубов, что придавало грозной физиономии разухабистое мальчишеское выражение. Неожиданно для самого себя Скилл улыбнулся, обескуражив соседа.

– Ты что? – спросил он, грозно хмуря брови.

– Да ничего, – ответил скиф, продолжая улыбаться.

– А… – протянул разбойник. – Ты просто веселый малый!

– Точно. – Скилл потянулся за бокалом, и в тот же миг отточенный клинок проколол кожу на ребрах, заставив скифа поморщиться. Разбойник был настроен серьезно.

– Ты не шути со мной! – угрожающе процедил он сквозь плотно сжатые зубы.

– Я и не шучу. Я просто хочу налить себе вина, – отозвался Скилл.

– Такой смелый, да?

– Дело в том, что я заплатил за это вино и мне будет жаль, если оно останется недопитым, когда ты наколешь меня на свой нож.

Судя по его виду, сосед Скилла был слегка озадачен. Он немного помолчал, очевидно не зная, как поступить, после чего внезапно попросил:

– Ну, тогда налей и мне.

Скилл охотно исполнил эту просьбу, и оба выпили. Лицо разбойника посветлело.

– Хорошее винцо! – воскликнул он, ставя бокал на стол и вытирая губы. – Давненько я не пил такого!

– Я тоже.

– Слушай, парень. – Грабитель приблизил к скифу свое лицо, на этот раз от него не пахло ни мясом, ни чесноком, зато Скилл благоухал всеми запахами кухни. – Я сейчас следил за тобой и видел, как ты спер кошель. Ведь ты – самый обычный вор, при этом самый ловкий из тех, какие мне встречались. Почему ты тогда напал на нас? Ведь мы делали то же дело, что и ты!

В голосе грабителя звучала неподдельная обида, и Скилл вполне понимал его, ведь по неписаным законам воровского братства ни один из воров не имел права отнять добычу у другого. Это правило соблюдалось очень строго, и отступников нещадно карали.

Скилл вздохнул:

– Ты можешь мне не поверить, но в тот миг я был честным человеком.

– Как это?

– Очень просто. Я бросил воровать и стал жить так, как все.

– То есть копать землю и выращивать всякую траву.

– Да, нечто вроде этого.

– Ой, дурак! – Разбойник развеселился. – Какой же ты дурак! – Тут он оборвал смех на полуслове и подозрительно уставился на Скилла. – А может, ты просто дуришь мне голову?

– Нет, – сказал Скилл, нагибаясь, чтобы почесать ногу.

– А чем докажешь?

– А вот этим. – Нож, который скиф неприметным движением извлек из сапога, уперся грабителю в живот. – Может быть, поговорим без этих штучек? Как вор с вором.

Сосед Скилла мгновение поколебался, а потом сказал:

– Идет.

Он первым убрал свой клинок, показывая тем самым, что доверяет Скиллу. Скиф проделал ту же операцию, засунув нож обратно в сапог. После этого он широким жестом указал на стол:

– Угощайся!

Незваный гость не заставил себя упрашивать. Наверно, он был голоден еще более, чем Скилл, потому что еда исчезала в его глотке поистине с неестественной быстротой. Оценив аппетит гостя, кочевник подозвал бегавшего между столами слугу и заказал еще еды и вина.

Вскоре сотрапезник утолил жажду и голод, о чем свидетельствовало блаженство, разлившееся по его физиономии, однако продолжал истреблять еду с неугасающим энтузиазмом. Наконец он тяжело отвалился от стола и провел ладонью по горлу, демонстрируя степень своей сытости.

– Дорнум, – сказал он.

Скиллу показалось, что он ослышался.

– Что?!

– Меня зовут Дорнум, – пояснил разбойник, несколько обескураженный тем изумлением, что явственно читалось на лице его соседа. – А тебя?

– Скилл, – ответил скиф и, не удержавшись, поинтересовался: – А тебя действительно зовут Дорнум?

– Да. А что в этом такого?

– Да ничего. Просто я однажды знавал одного Дорнума. Киммерийца. Он был неплохим парнем.

– И где же он сейчас?

– Он погиб. Не так давно. Он пожертвовал собой ради меня.

– Тогда понятно. – Дорнум попытался скорчить скорбную мину, но настроение его после столь обильной трапезы было совершенно противоположным, и потому он не сумел сдержать прорвавшейся наружу улыбки. – Но это был не я.

Улыбнулся и Скилл.

– Надеюсь. Поверь мне, иметь дело с ожившими мертвецами не самое приятное из занятий.

– Верю. Мне приходилось с ними сталкиваться.

– Давно? – заинтересовался Скилл.

– Да. – Дорнум умолк, давая понять, что не желает более разговаривать на эту тему.

– Что ты делаешь в этом городе? – спросил скиф, считая, что имеет право, накормив собеседника, задавать подобные вопросы.

– Завтра состязание, – вместо ответа протянул Дорнум.

– Ты собираешься участвовать в нём?

Разбойник засмеялся, блеснув щербинкой:

– Что я, по-твоему, сумасшедший? Конечно нет. Просто в городе будет много зевак, а значит, нашему брату найдется, чем поживиться. Наверно, ты приехал сюда за тем же?

– Нет. – Скилл покачал головой. – Я собираюсь участвовать в состязании.

Дорнум выпучил в изумлении глаза.

– Безумец! Впрочем, – разбойник осторожно погладил свое плечо, – ты неплохо стреляешь. Но тебе все равно не победить Лучшего стрелка.

– Кто это?

– Доверенный пес наместника. Ходят слухи, что он может поразить на лету муху.

– Невелико умение.

– Да? – Дорнум покосился на скифа. На губах его заиграла кривая усмешка. – То-то ты не сумел даже как следует попасть в меня!

Скилл слегка смутился.

– Никогда не поздно исправить ошибку, – сказал он, после чего все же решил оправдаться: – У меня не было практики. Но в последние дни я долго тренировался. Думаю, у меня есть шанс победить.

– Тебе лучше знать. – Налив в свой бокал вина, Дорнум залпом опустошил его. – Но лучше бы тебе не ввязываться в это дело. Особенно если ты и впрямь хороший стрелок.

– Почему? Приз невелик?

– Нет, – протянул Дорнум. – Приз-то как раз очень неплох. Наместник обещает дать победителю состязания тысячу серебряных дариков. Но дело в том, что никто из посторонних никогда не выигрывал приза. Все это время, как проводятся состязания, побеждал Лучший стрелок, и серебро возвращалось в казну.

– Значит, теперь все будет иначе, – заметил скиф, в которого вместе с хмелем возвращалась былая уверенность.

– Но победить Лучшего стрелка – это еще не все. В случае его поражения наместник сам возьмется за лук.

– Он стреляет из лука? – удивился Скилл.

Дорнум кивнул:

– И говорят, лучше всех на свете. Ходят слухи, что у него есть волшебный камень, доставшийся от какого-то могущественного мага или колдуна. У этого камня много чудесных свойств, к которым относится и умение человека, обладающего им, без промаха посылать в цель стрелу.

– Это я могу делать и без камня. Но если он и впрямь столь чудесен, то здорово бы мне пригодился. Подобные вещи стоят целую кучу денег. Вот только как его раздобыть?!

Дорнум жестко усмехнулся.

– Это как раз просто. Победи наместника – и камень твой. – Видя, что Скилл не до конца понял его, разбойник пояснил: – Правитель ставит камень в качестве приза со своей стороны.

– Что же должен поставить его противник? – поинтересовался Скилл. – Выигранное серебро?

– Нет, свою жизнь. Если дерзкий лучник проиграет, а он наверняка проиграет, потому что колдовству противостоять невозможно, ему отрубят голову.

Скиф задумчиво хмыкнул. Его не прельщала перспектива близкого знакомства с плахой. Он был готов к встрече с опасностью, даже смертью, но не с такой.

– Что, испугался? – поинтересовался Дорнум, внимательно наблюдавший за Скиллом. – Это тебе не палить из лука в трех недотеп, вознамерившихся ощипать толстого фазана.

Разбойник пожал плечами:

– Никто не видел его. Но я слышал, что это огромный алмаз, испускающий во время колдовских манипуляций яркий зеленый свет.

– Алмаз не может быть зеленым, – возразил скиф, повидавший в своей жизни немало дорогих камней и научившийся разбираться в них.

– Простой – да, но ведь это колдовской алмаз. Он может все!

Дорнум был пьян, язык его заплетался. Скилл чувствовал себя примерно так же. Увлекшись разговором, он не заметил, как порядком надрался. А ведь завтра ему предстояло участвовать в состязании. В таких случаях Скилл всегда был благоразумен. А потому он решил, что пришла пора попрощаться.

– Все, – сказал скиф и, пошатываясь, поднялся из-за стола. – Нам пора.

– Да, – согласился новый дружок Скилла. – Ты прав.

Дорнум попытался привстать, но ноги плохо держали его, и Скиллу пришлось подставить разбойнику плечо. Скиф расплатился за обед, приятно поразив хозяина харчевни своей щедростью. Приятели вышли на улицу, где и расстались.

Ни Дорнум, ни Скилл не приметили невзрачного сухонького старичка, сидевшего за соседним столом и внимательно прислушивавшегося к их разговору. Проводив приятелей взглядом, старичок плеснул в кубок отменного, хранимого для лучших клиентов вина и задумался. Дело в том, что старичок знал Скилла, а Скилл знал его и, будь повнимательней, непременно припомнил бы – ведь ситуация, в которой они встретились, была не самой приятной в жизни скифа.

Глава 3
СОСТЯЗАНИЕ

Сказать, что у Скилла утром не болела голова, означало бы солгать. Голова болела, да еще как. Слишком давно Скилл не пил в таких количествах вкусное красное вино, и вот теперь он вынужден был расплачиваться за вынужденное воздержание. Известно, однако, что клин клином выбивают. Потому, встав рано поутру, Скилл первым делом позаботился о том, чтобы поправить здоровье. Пара стаканчиков хмельного пития способствовала исчезновению головной боли и вернула скифу хорошее настроение. Потом он с аппетитом съел присланный Бомерсом завтрак – наконец-то толстяк соизволил вспомнить о своем госте! – проверил лук и сходил проведать Черного Ветра. Все было в порядке: тетива свежа, стрелы тщательно осмотрены и отшлифованы, конь вычищен и накормлен.

Состязание началось довольно поздно, когда солнце близилось к зениту и свет его не мог помешать стрелкам целить в мишень. У дворца наместника собралось примерно две сотни лучников, жаждавших завоевать главный приз или хотя бы удостоиться милостивого внимания повелителя Бактры. Большинство из них оказались бактрийцами – охотниками или воинами на службе наместника, но присутствовали и иноземцы, среди которых Скилл признал парсов, мидян, согдийцев и массагетов. Еще была парочка причудливо одетых индусов, невесть как оказавшийся в этих краях грек и скиф, постоянно косившийся на Скилла, но так и не отважившийся заговорить с ним. Компания подобралась весьма пестрая, но тон в ней задавали парсы – по праву повелителей империи, а также воины наместника. Среди последних должен был находиться и знаменитый Лучший стрелок, но он покуда ничем не выделялся из общей массы.

Учитывая количество участников и разнообразие стилей стрельбы, ими проповедуемое, представление обещало быть интересным. Верно, так каждый год и случалось, потому что толпа, пришедшая поглазеть на состязание, непрерывно росла, пока не заполонила все пространство по сторонам от размеченной и приготовленной для стрельбы лужайки. Тут преобладал простой народ, но встречались и люди богатые и даже знатные, каким по той или иной причине не досталось места на трибуне, возведенной для наместника, вельмож и наиболее важных гостей. Привилегированные зрители неторопливо занимали отведенные им места, перебрасываясь громкими шуточками в адрес стрелков. Особенно позабавил их грек, смотревшийся белой вороной среди участников состязания. Получили свою долю издевательских выкриков и индийцы, оставшиеся, впрочем, совершенно невозмутимыми. Не был обойден вниманием и Скилл – все высказывали недоумение, как такому оборванцу мог достаться столь великолепный конь. Распалясь от устремленных на него завистливых взглядов, Черный Ветер нервно плясал, словно ему тоже не терпелось броситься в бой.

Наконец появился тот, чьего прихода с таким нетерпением ожидали и участники, и зрители. Наместник оказался красивым холеным мужчиной, и похоже, был значительно лучше знаком с кубком для вина, нежели с каким-либо оружием. Глядя на него, Скилл начал сомневаться в словах Дорнума. Этот человек был слишком изнежен, чтобы как следует владеть луком. Ответив кивком на приветствия приближенных, наместник устроился в установленном в центре трибуны кресле и, сделав небольшую паузу, махнул рукой, разрешая начать соревнование.

Первый этап был прост. Здесь отсеивались недотепы, возомнившие, что умеют обращаться с луком. Каждый из участников должен был трижды попасть стрелой в укрепленный на шесте деревянный кругляк размером с боевой щит. Скилл, стрелявший в числе первых, сделал это, едва целясь, причем с такой быстротой, что остальные не успели достать из колчана по второй стреле, а скиф уже уступил место следующему участнику. Хороших стрелков оказалось не так уж много. Большинство нещадно мазали, доставляя удовольствие зрителям, громко потешавшимся над неудачниками. Поле заполнили рев и хохот, совершенно заглушавшие посвист стрел.

Первое испытание преодолели примерно шесть десятков участников, все остальные под улюлюканье толпы с позором покинули поляну.

– Им бы надо побольше тренироваться, – заметил оказавшийся рядом со Скиллом грек. К удивлению большинства зрителей, этот сын Эллады стрелял очень неплохо, положив все три стрелы почти в центр кругляка.

Скилл кивнул.

Второй этап состязания оказался сложнее. Теперь участники должны были не просто поразить три мишени, но постараться попасть в изображенное посреди каждой из них яблоко. В следующий круг выходили те, кто поразит хотя бы два из трех яблок. Стреляли на этот раз группами по пять человек. Скилл оказался в третьей группе, в которую, кроме него, вошли индиец, грек и два бактрийца. Грек не попал ни разу и покинул состязание. Индиец оказался немногим более удачлив. Он первой же стрелой поразил яблоко на среднем щите, но два последующих выстрела были не столь метки: стрелы легли рядом с яблоком, что не давало права индийцу продолжать борьбу за награду. Результаты двух бактрийцев были диаметрально противоположны. Один из них, невысокий и коренастый, поразил все три яблока и ушел, приветствуемый восторженным ревом толпы, другой не попал ни в одно и, более того, даже ухитрился промазать мимо шита. Судя по доспехам, он был воином наместника, и Скилл невольно подумал, что неумелого лучника ждут большие неприятности. Сам он отстрелялся как и в первый раз – быстро и точно. Все три стрелы легли точно в центр мишени, и зрители обратили внимание на Скилла, отмечая каждый его успех громкими криками.

В третий тур прошли лишь пятнадцать наиболее умелых лучников. Теперь каждый из соревнующихся должен был попасть в подвешенный на жесте медный диск, не более чем в ладонь размером, что с пятидесяти шагов сделать не так-то легко. Первым стрелял парс. Толпа откровенно болела против него и встретила промах одобрительным ревом. Вторым взялся за лук скиф. Скилл в глубине души переживал за соплеменника и был рад, когда его выстрел оказался удачен. Пятеро последующих участников промазали, их проводили свистом и улюлюканьем. Далее настал черед Скилла. На этот раз он чуть помедлил с выстрелом, заставив себя действовать поаккуратней. В прежние времена Скилл поразил бы сверкающий на солнце диск навскидку, почти не целясь, но сейчас он еще не был уверен до конца, что прежняя меткость вернулась к нему. Потому Скилл поднимал лук медленно, чувствуя, что толпа следит за его действиями затаив дыхание. И вот он разжал пальцы. Стрела ударилась в диск с такой силой, что не срикошетила от него, как это было при выстреле его земляка, а пробила мишень насквозь. Зрители оценили выстрел скифа дружным ревом.

После Скилла стреляли еще семь человек, четверо из которых промахнулись, а трое, двое бактрийцев и парс, были удачливы.

И тут на сцене появился еще один участник, проигнорировавший два первых этапа. По тому шуму, каким встретили его появление зрители, Скилл догадался, что это и есть тот самый знаменитый Лучший стрелок, о котором рассказывал разбойник Дорнум. Что ж, этот малый и впрямь был рожден лучником. Сухое крепкое тело, длинные жилистые руки, прищур, свидетельствующий о зорком зрении, – именно такими качествами должен обладать настоящий стрелок. Вынув из колчана две стрелы, Лучший стрелок внимательно осмотрел их, после чего воткнул одну в землю перед собой, а вторую приладил к тетиве громадного, клеенного из нескольких слоев дерева лука. Целился он совсем недолго, и выстрел был точен. Не дожидаясь, пока умолкнут приветствующие его успех вопли, Лучший стрелок выдернул из земли вторую стрелу и, скользящим движением отерев о рукав халата ее острие, прицелился вновь. И вторая стрела угодила в диск, хотя, как успел заметить зоркий глаз Скилла, зацепила самый край его. Но для зрителей это не имело никакого значения, и они вновь кричали, восторженно славя своего любимца.

Итак, осталось лишь шесть стрелков. Следующий этап состоял из двух упражнений. Сначала участники должны были трижды поразить мишень, какую отставили на полторы сотни шагов. После чего им предстояло попасть в цель еще одной стрелой, но на этот раз со скачущего во весь опор коня. Теперь стрельба превратилась в настоящее искусство – каждый из участников не просто наводил стрелу на мишень, но должен был при этом точно рассчитать расстояние и силу ветра, который нет-нет да прорывался на окруженную толпою поляну. Первым стрелял парс, он попал лишь однажды, и толпа проводила его презрительным улюлюканьем. Последовавшие за ним бактрийцы поразили мишень по два раза каждый, что было не так уж плохо. Вновь отличился соотечественник Скилла. Две его стрелы легли точно в центр мишени, а третью, последнюю, снесло внезапным порывом ветра, и она, лишь зацепив мишень, упала на траву. Скифу просто не повезло, и ему можно было только посочувствовать.

Остались Скилл и Лучший стрелок. Судя по всему, организаторы состязания рассматривали их как явных фаворитов. Следовало подтвердить столь лестную оценку. Подняв к небу лук, Скилл приладил к ложу стрелу и стал медленно опускать оружие вниз, сводя наконечник стрелы с виднеющейся вдали мишенью. Побелевшие от напряжения пальцы разжались, и каленоострая тростинка умчалась вперед. Скилл даже не следил за нею, уверенный, что стрела попадет точно в цель, и уже извлекал из колчана новую. Та вонзилась в каких-нибудь двух пальцах от первой. Это было совсем неплохо. Скилл покосился в сторону стоящего чуть позади Лучшего стрелка и увидел, что лицо его нахмурилось. Теперь надлежало лишь довершить столь удачно сделанный почин. Приладив третью стрелу, Скилл прицелился. Как раз в этот миг налетел порыв ветра. Разумно было бы переждать его, но Скилл не стал делать этого. Ему не раз приходилось поражать цель и при более сильном ветре. Он лишь немного сместил прицел и отпустил тетиву. Трепеща оперением, стрела пролетела положенные ей полторы сотни шагов и вонзилась под двумя первыми, образовав словно нарочно выверенный треугольник. Это был высший класс, и Скилл, обернувшись к сопернику, махнул ему рукой, приглашая последовать своему примеру.

А противник был настроен серьезно. Ему вовсе не хотелось терять свой статус Лучшего стрелка – не только почетный, но и прибыльный. Он не стал размениваться на внешние эффекты, какие позволил себе в первый раз, а стрелял наверняка, целясь долго и тщательно. Он поразил мишень всеми тремя стрелами, правда сделав это без того шика, какой продемонстрировал скиф. Но Скилл видел, что Лучший стрелок доволен собой – очевидно, для него такая меткость была совсем не простым делом. Холодно улыбнувшись своему сопернику, Лучший стрелок направился к коню.

Теперь по условиям состязания он должен был стрелять первым.

Серый в яблоках конь вихрем рванул по лужайке, взметывая за собой ошметки влажной земли. Выстрел! Стрела вонзилась точно в центр мишени – толпа, было приумолкшая, обрадованно заревела. Следом пришла очередь Скилла. Ласково похлопав Черного Ветра по шее, скиф дернул поводья. Конь понесся во весь опор, намного быстрее, чем его предшественник. На такой скорости стрелять было труднее, но Скилл верил в себя, как верил и в Черного Ветра. Он проделал все столь изящно, как это только было возможно. Шагов за тридцать до точки, откуда нужно произвести выстрел, Скилл картинным жестом выхватил из колчана стрелу. Еще один миг понадобился, чтобы приладить ее к тетиве, еще один, чтобы прицелиться. Оставалось не более десяти шагов до точки выстрела, когда Скилл стиснул бока Черного Ветра ногами, и в тот же миг конь взвился в воздух. Он летел долго, достаточно долго для того, чтобы Скилл мог совместить наконечник стрелы с целью и разжать пальцы. Стрела с хрустом вошла в центр мишени, пробив ее насквозь, и лишь после этого Черный Ветер, мягко спружинив передними ногами, опустился на землю. О, то было красивое зрелище! Толпа, ревновавшая чужака к своему любимцу Лучшему стрелку, не могла не оценить такого выстрела. Зрители разразились восторженными криками, и даже сам наместник – что Скилл успел заметить – несколько раз сдвинул ладони, демонстрируя свое восхищение искусством иноземца.

Это испытание оказалось не под силу большинству лучников. И парс, и бактрийцы пустили свои стрелы мимо мишени, и лишь последний из участников, скиф, поразил цель. В этом не было ничего удивительного, ведь кочевники уделяют особое внимание стрельбе с лошади, так как им в основном приходится охотиться и воевать именно таким образом.

В результате к последнему испытанию допустили троих, и Скиллу было приятно, что двое из них принадлежат к племени скифов. Не удержавшись, он похвалил соплеменника, когда тот остановил коня рядом с ним:

– Это был отменный выстрел!

Тот холодно кивнул, ничего не ответив, на что Скилл ничуть не обиделся. Некогда в войне между скифами и киммерийцами он воевал на стороне последних, ибо те были правы. После этого случая скифские вожди торжественно прокляли Скилла, запретив ему возвращаться в родные степи, а сородичам – общаться с ним. Так что поведение незнакомца скифа было вполне объяснимо.

Перед последним испытанием всем троим дали передохнуть. За это время слуги должны были подготовить новые мишени, а зрители получили возможность обсудить увиденное.

– Эй, скиф!

Скилл обернулся на голос человека, позвавшего его. Конечно же это был Дорнум. Широко щеря свой щербатый рот, разбойник поднял вверх палец, что означало – отлично.

Скилл кивнул и крикнул, пытаясь перекричать гомон толпы:

– А как твои дела?!

Дорнум вновь поднял палец, улыбка его стала еще более щедрой. Наверняка он не тратил попусту время, как следует воспользовавшись тем, что люди, затаив дыхание, следят за состязанием. Не один богач по возвращении домой не обнаружит сегодня набитого серебром кошеля!