Текст книги "Скифские саги"

Автор книги: Дмитрий Колосов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 10
И СФИНКСЫ ТОЖЕ СМЕРТНЫ

Проклятый замок и впрямь был напичкан сюрпризами по самые верхушки Шпилей. Скилл куда-то падал. Все вокруг сотрясалось и гудело от напряжения, казалось, воздух вот-вот разорвется на мириады кусочков. Падение продолжалось довольно долго, и у Скилла даже закралась мысль – а не летит ли он в один из бездонных колодцев, которые соединяют замок Аримана с преисподней. Ему уже довелось побывать в Чинвате, вдруг теперь настало время посетить ад? Если это и в самом деле так, то у Скилла могли возникнуть крупные неприятности. В преисподней скопилось слишком много его врагов, отправившихся в иной мир со стрелой в горле или брюхе. То-то они возрадуются, получив возможность поквитаться со своим убийцей.

Но верно, скиф все же падал не столь долго, потому что почти не ушибся. Возможно, столь удачному приземлению способствовало еще и то обстоятельство, что степняк упал на что-то мягкое, которое тут же заверещало и пустило в ход кулаки. Скилл также не остался в долгу. Схватка происходила в кромешной темноте и продолжалась недолго. Скиф оказался удачливей и к тому же пониже ростом. Последнее обстоятельство сыграло немалую роль, так как невидимый противник Скилла дважды попал кулаками в чеканный шлем, на совесть выкованный сирийскими мастерами, после чего перестал размахивать руками и обрушил на скифа поток ругани. Выражался он изысканными фразами, произнося их на великолепном киммерийском языке. Скиф осознал это не сразу, а осознав, расхохотался, словно сумасшедший, отчего ругавшийся сразу приумолк.

– Дорнум? – спросил Скилл, спеша прервать возникшую паузу из опасения, как бы рассвирепевший киммериец не пустил в ход меч.

– Д-да, – после небольшого замешательства отозвался вожак разбойников и в свою очередь поинтересовался: – Скилл?

– Точно!

Киммериец смущенно кашлянул, а затем разразился диким гоготом. Скилл охотно разделил его веселье.

– Ну, уморил, – сквозь смех бормотал Дорнум. – А я-то думаю, что за нечисть свалилась мне на голову. А это чертов скиф! Ну-ка, подойди сюда, я тебя пощупаю. А то вдруг ты снюхался с Ариманом и на твоих руках появились кривые когти…

– Сколько угодно! – отозвался Скилл и двинулся на голос Дорнума.

Сделав несколько шагов, он почувствовал, что его плечо поймала чья-то рука. Пальцы киммерийца проворно пробежали сначала по голове, а затем по груди скифа. Убедившись, что осязает знаменитый скилловский доспех, Дорнум успокоился. Хотя и не до конца. Что-то ему не нравилось. Киммериец пошмыгал носом, после чего как бы невзначай осведомился:

– Слушай, а почему ты так воняешь?

– Побывал в похлебке у дэвов, – признался Скилл и коротко поведал о своих приключениях. Конечно же Дорнум не преминул хорошенько погоготать. – А ты сам-то как очутился здесь? И вообще, где мы?

Выяснилось, что, забрав степняков из сокровищницы, неведомая сила не подумала позаботиться о том, чтобы отправить их в дальнейшее путешествие всех вместе. Скилл и трое киммерийцев попали в трапезную, Дорнума швырнуло совсем в другое место – куда, он и сам толком не знал.

– Здесь темно, хоть глаз выколи. Сначала я подумал, что это подземная тюрьма вроде той, в какую мы попали в первый раз, и начал искать выход, – делился киммериец со Скиллом своими впечатлениями. – Прошел вдоль стен, однако не нашел даже намека на дверь. Да и, похоже, стена здесь всего одна, к тому же круглая. Каменный мешок – да и только. А посреди него куча какой-то дряни – всякий хлам, тухлое мясо, помои.

– Ты что, щупал все это руками? – усмехнулся скиф, присаживаясь у стены рядом с Дорнумом.

– Да нет, я оступился и упал.

– Смешно, – заметил Скилл, хотя ему было вовсе не до смеха. – Мы попали в колодец для отбросов. Такие есть в каждом дворце.

– А как отсюда выбраться?

– Никак. Обычно глубина такого колодца не менее пятидесяти локтей, а у меня в этот раз нет с собой веревки.

Дорнум подавленно замолчал. Он безмолвствовал довольно долго, прислушиваясь к размеренному дыханию скифа, затем не выдержал:

– Понятия не имею. Может быть, что-нибудь придумаем.

Едва скиф закончил эту фразу, как в его голове прозвучал высокий чистый голос:

«Придумай, придумай, Скилл!»

Вздрогнув, скиф начал озираться, пытаясь понять, где находится его невидимый собеседник. Тот моментально уловил всю гамму чувств, овладевших Скиллом, и сдавленно хмыкнул. Этот ехидный смешок был хорошо знаком кочевнику.

«Сфинкс?» – мысленно вопросил он, не шевеля губами.

«Угадал», – отозвался хозяин пустыни.

«Что ты здесь делаешь?»

«Примерно то же, что и ты. Я очень любопытен. Хотя не настолько, чтобы заявиться собственной персоной в замок Аримана. Я еще не спятил и потому преспокойно сижу у себя в пустыне под роскошной пальмой, а частица моего сознания незримо присутствует возле тебя».

Словно подтверждая эти слова, пред глазами Скилла явилось чудное видение оазиса. Тихо плескались наполненные солнцем волны озерца, лениво шелестели ветви пальм. Сидевшая за накрытым столом Сфинкс помахала лапой кочевнику.

«Здорово! – восхитился тот. – Я думал, ты можешь проделывать подобные трюки лишь в мирах Ахурамазды».

«А это и есть мир Ахурамазды».

Скилл пробурчал нечто невразумительное, не понятое Сфинксом, зато услышанное Дорнумом, который пребывал в скверном настроении. Тот решил, что Скилл придумал, как им выбраться из колодца, и тут же откликнулся:

– Что?

– Ничего, – ответил скиф. – Думаю.

«С тобой один из твоих друзей?» – поинтересовалась Сфинкс, и скиф почувствовал, что она разглядывает Дорнума.

«Да. Это киммериец. Я разбойничал с ним незадолго до того, как за мной начали гоняться стражники Аримана. Послушай, Сфинкс, ты можешь объяснить мне, что происходит в этом замке?»

Сфинкс ответил не сразу. Он сделал паузу, которая была столь долгой, что Скилл уже начал опасаться, как бы его собеседник не решил прервать разговор. Но Сфинкс заговорил вновь:

«Могу».

«Так объясни, а не то я совсем запутался».

Сфинкс со вкусом сжевала здоровенный кусок мяса и запила его бокалом вина. Скилл, во рту которого с утра не было маковой росинки, сглотнул слюну.

«Хорошо, – неторопливо вымолвил страж пустыни. – Я помогу тебе по старой дружбе. Ты решил свести счеты с Ариманом в весьма подходящий момент. Насколько я понимаю, сие произошло случайно. Ведь ты не связан с теми, что сокрушают в этот миг Заоблачный замок?»

«Не связан».

«Я так и думала. Они также решили напасть именно сегодня, потому что завтра могло быть поздно. Ариман близок к тому, чтобы овладеть всем миром, и тогда он станет неуязвим для своих врагов. Они поспешили упредить его и не дать ему завладеть силой, которая сделает Аримана всемогущим. Впрочем, он еще не проиграл».

«Кто его враги?» – спросил Скилл, перебивая словоохотливого собеседника.

«По правде говоря, я точно не знаю. Я пыталась подобраться к ним, но они окружили себя силовым полем, пробиться сквозь которое мое сознание не в силах. Скажу лишь, что один из них человек, очень могущественный волшебник. Он пришел с запада и привел с собой свободных демонов и дэвов. Скорее всего, я даже знаю его имя, но не хочу называть. Второй по силе равен богу. Он явился из другого мира во главе войска ужасных чудовищ. Он – враг Аримана и враг Ахурамазды. Он обладает огромной силой, но не слишком умен и быстро впадает в ярость. Действуй он один, без поддержки волшебника, – Ариман давно бы одолел его. Но они вместе, и потому сила их почти несокрушима. Это все, что я могу рассказать тебе о тех, кто напал на замок».

«Почему все в замке переворачивается вверх дном?»

«Враги Аримана пытаются дестабилизировать силовую структуру замка и разрушить его. Лишившись замка, Ариман потеряет значительную часть своей силы».

Скилл мало что понял из этого объяснения, но одно он уловил четко.

«Так, значит, Аримана можно победить?»

«Да», – ответил Сфинкс и с ленцой зевнул, демонстрируя ряд безупречных клыков.

«Но как?»

«Я не скажу тебе. И не потому, что стою на стороне Аримана. Просто мой ответ вряд ли понравится тебе».

Скиф решил удовольствоваться этим ответом.

«Мы можем помочь врагам Аримана?»

«Кто это „мы“?» – хмыкнул Сфинкс.

«Я и мой друг».

«Возможно. Но сначала задайся вопросом: стоит ли? Ариман жесток и коварен. Но, захватив власть, его враги будут еще более жестоки».

«Еще один вопрос, Сфинкс! – крикнул скиф, чувствуя, что стражу пустыни начинает надоедать этот, здорово смахивающий на благотворительную подачку, разговор. – Ответь мне, чью сторону держишь ты?»

«Трудный вопрос. Я не люблю Аримана, ведь он лишил меня власти и обрек на вечное заточение в Говорящей пустыне. Но у меня нет причин любить и его врагов, тем более что они желают уничтожить нынешнее устройство мира, а значит, и меня. Я б хотел, чтобы они все разбили себе лбы!»

«Ты на своей стороне», – констатировал Скилл.

«Можно сказать и так. Хотя я предпочитаю говорить, что я в стороне. Быть в стороне, когда дерутся тигры, – самое мудрое».

«Легко быть мудрым, сидя в тени пальмы за тысячу парасангов от этого проклятого места, – пробормотал Скилл, с завистью наблюдая за тем, как Сфинкс подносит ко рту бокал фиолетового вина. – А что делать мне?»

«Будь терпелив. Все разрешится само собой. Все разрешится…»

Голос Сфинкса исчез, и лишь теперь Скилл почувствовал, что киммериец толкает его под локоть:

– Ты что, заснул?

– Нет. – Скиф помотал головой, стряхивая остатки чудесного наваждения.

– Что будем делать?

Скилл ответил словами стража пустыни:

– Все разрешится само собой. Будем ждать, Дорнум. Будем ждать.

И все действительно разрешилось, хотя им пришлось ждать довольно долго. Подземелье несколько раз встряхивало с такой силой, что друзья разлетались в разные стороны; порой сверху падали какие-то тяжелые предметы, сочно ударявшиеся в кучи мусора. После одного из толчков в темноте объявился некто третий. Незнакомец громко втягивал воздух и угрожающе молчал. Скилл окликнул его по-киммерийски и, не получив ответа, пристрелил, пустив стрелу на звук. Существо или умерло, или затаилось, будучи смертельно напугано. По крайней мере, оно не подавало больше признаков жизни, хотя степняки настороженно прислушивались к каждому шороху.

Наконец судьба смилостивилась над ними. Подземелье содрогнулось от мощного удара, и друзья почувствовали, что взвиваются в воздух. Они летели где-то рядом. Скилл слышал хриплое дыхание Дорнума и запоздало жалел, что не догадался взять его за руку. В этом случае они наверняка попали бы в одно место. Однако судьба снова смилостивилась над ними, бросив друзей на пол в локте друг от друга. Но на этом ее милости и закончились.

С прибытием Заратустры и светлого воинства чаша весов начала постепенно склоняться на сторону защитников замка. Маг действовал со сноровкой опытного стратега. Навстречу свободным демонам устремились язаты и светлые демоны. Вдоль плоскостей заметались полупрозрачные сферические сгустки. Яростно сшибаясь, они вели бой не на жизнь, а на смерть. Язаты, уступавшие демонам в силе, действовали числом. Они выманивали враждебного демона на бой, а затем набрасывались на него целой стаей и разрывали в мелкие клочки. Некоторые напитали свою суть похищенной у умерщвленных врагов энергией до такой степени, что по силе уподобились демонам. Располагая огромным численным перевесом, воинство Ахурамазды в считанные мгновения очистило от враждебных духов Шпили, а затем перешло в общее наступление по всем секторам.

Следом за сверхъестественными существами двинулись в атаку рыжебородые, ахуры, а также войско дэвов, прибывшее с Красных гор. Им пришлось вступить в бой с паранормальными тварями из неведомых отражений – к счастью, их было немного – и с мятежными дэвами, невесть каким образом проникшими в замок.

Пока преданные Ариману силы тьмы и преданные Ахурамазде силы света бились с его врагами, бог зла при помощи Заратустры пытался расправиться с теми, кто возглавлял атаку на замок. Это были опытные и очень умелые противники. Один из них вполне сносно манипулировал всеми четырьмя измерениями. Захватить его было нелегко. Ариман и Заратустра не раз опутывали врага силовыми вихрями, но тот каждый раз ускользал, просачиваясь сквозь стены, подобно склизкому слизняку.

Второго, того, что появился позже, отличала хитрость. Он оказался более уязвим и потому позаботился о том, чтобы не быть обнаруженным. С этой целью враг использовал фальшивые пульсирующие маяки, мешавшие определить его точное местонахождение. Энергетические спирали, словно гончие псы, устремлялись по ложному следу и возвращались ни с чем. Поединок чародеев длился довольно долго, но не приносил решающего успеха ни одной стороне.

Тогда Заратустра предложил использовать энергетическую мощь Источника трех сил, находившегося в Первом Шпиле.

Этот Шпиль, самый низкий из трех, был наиважнейшим модулем замка. Вход в него охраняли пятьдесят живых мертвецов. Кроме того, внутри модуля находился демон Ка-та-рш, обладавший огромной силой внушения, перед которой не мог устоять ни человек, ни артефакт, сколь бы сильны они ни были. Демон погружал свою жертву в сладкие грезы и уводил ее душу в иные миры, делая это странствие вечным. Лишенное души тело пожирали псы Ахурамазды. Ка-та-рш был всесилен, лишь Ариман не был подвержен его радужному обману.

Демон оказался, как всегда, настороже и бросился навстречу вошедшим, но, признав Хозяина, тут же успокоился и окрасил свое эфемерное естество в розовый оттенок, должный свидетельствовать о благожелательном отношении к гостям. Распахнув одну за другой три прочнейшие двери, Ариман и его помощник вошли в крохотное помещение, где находилась суть Источника трех сил.

Вряд ли кто мог подумать, увидев небольшой, ничем не примечательный предмет, что в нем заключена сила, способная передвигать горы. Суть Источника представляла собой сделанный из желтого металла, по виду смахивающего на медь, щит с двенадцатью белыми искрящимися звездочками по окружности. И все. Но от щита исходило ощущение огромной мощи, некая упругая волна окатывала приближающегося к нему. Источник словно предупреждал, что непосвященному опасно даже подходить к щиту. И Ариман и Заратустра были посвящены в тайну его мощи.

– Я возьму на себя того, кто перемещает силовые плоскости, – сказал бог зла и улыбнулся холодной улыбкой Ахурамазды.

– Я возьму человека, – произнес Заратустра.

Соединив взоры, они одновременно приблизили ладони к поверхности щита. Раздался негромкий треск, меж пальцев засверкали быстрые искры, покрывшие ладони чародеев и медленно устремившиеся вверх. Огненно-золотистая ткань, сплетенная из энергетических спиралей, неспешно покрывала плоть волшебников, заряжая ее мощью. Так продолжалось до тех пор, пока искры не достигли плеч, заключив руки в ослепительно сверкающие коконы, наполненные колоссальной энергией. Пришло время для решительного удара. По-прежнему глядя в глаза друг другу, Ариман и маг скрестили руки и направили энергию вдоль вертикальных осей.

Из пальцев Аримана изливался холодный поток, близкий существу бога тьмы. Солнцелюбивый Заратустра посылал огненные волны. Две силы Источника были задействованы в это решающее мгновение. Оставалась лишь третья, имя которой – смерть. Её время пока ещё не настало.

Невидимые силовые щупальца поползли сквозь каменную кладку и пустоту помещений в поисках желанной добычи. Извиваясь, словно змеи, они заглядывали в каждый укромный уголок, чутко принюхивались к малейшему всплеску энергии. Время от времени они натыкались на враждебных существ, и те умирали в страшных мучениях. Так погибли свободные демоны Пуррет, Тхошшт и Лике, несколько созданий из иных миров, чей облик наполнял сердца видевших их холодным ужасом. Но это были почти случайные жертвы, волею рока оказавшиеся на пути энергетических вихрей. Силы Источника упорно искали двух главных противников, осмелившихся нарушить покой Аримана.

Это было нелегкое занятие. Лицо Заратустры побледнело, пальцы заметно подрагивали. Ариман напоминал застывшую статую, ни жестом, ни стоном не выдавая колоссального напряжения, но и его сердце колотилось во много раз быстрее. Бог тьмы уже нащупал своего врага и теперь гнался за ним, ускользающим сквозь время и пространство. Некто всячески путал следы, пытаясь сбить преследователя с толку, но энергетическая спираль мчалась за ним, словно матерый волк за начинающей уставать ланью. А некто начинал уставать. Он двигался все медленнее, и вот спирали настигли его и обхватили – так росянка ловит глупую муху в объятия своих клейких тычинок. И в тот же миг бог тьмы почувствовал пустоту.

Ариман тяжело выдохнул. Некто понял, что на этот раз ему не совладать с хозяином замка, и предпочел прекратить сопротивление, исчезнув. Он свернул свою энергетическую мощь и превратился в простейшее создание, подобное звездной амебе. Теперь обнаружить его было практически невозможно. Связавшись с артефактами и приказав им уничтожить все враждебные существа, бог тьмы поспешил прийти на помощь магу.

Заратустра был также удачлив. Он уничтожил пульсирующие маяки и пленил своего противника. Тот был человеком и не мог ускользнуть в никуда, подобно неизвестному сверхъестественному существу. Ариман немедленно присоединил свои ледяные спирали к огненным спиралям мага. Теперь враг был надежно схвачен. Невидимые силовые путы обвили его тело и влекли его вверх – в специальный модуль, расположенный здесь же, в Первом Шпиле. В этом модуле Ариман содержал наиболее опасных пленников. Враг отчаянно сопротивлялся, но он был слишком слаб, чтобы противостоять мощи Источника.

Всё! Заратустра и Ариман дружно всплеснули руками, освобождая их от накопленной энергии. Несколько мгновений оба молчали, переводя дух. Наконец маг вымолвил:

– Он у нас в руках!

– Да. И я почти уверен, что знаю, кто он, – немедленно отозвался Ариман.

– Я тоже. Ставлю пять против одного, что это Кермуз.

– Не пойдет! – со смешком отказался бог тьмы. – Я не играю в заведомо проигрышные игры. Кстати, второй ушел, расплескав свою энергию. Я послал демонов найти его.

– Ты поступил верно.

Перебрасываясь скупыми фразами, они покинули модуль Источника и направились туда, где ждал пленник. Идти было не далеко, всего несколько шагов. Поколдовав над замком, Ариман открыл дверь и первым вошел внутрь. Посреди облицованной золотистым камнем комнаты, прямо на полу, сидел человек в потрепанной одежде паломника. При появлении бога тьмы он поднял голову, являя свое лицо. Оно было усталым, в глазах человека плескался голубой огонь.

– Ну, здравствуй, Кермуз! – зловеще произнес Ариман.

Мятежный маг усмехнулся и спокойно ответил:

– Привет, Хозяин!

Скилл знавал немало смельчаков, утверждавших, что презирают все на свете опасности. Он и сам презирал большинство из них. Но оказаться лицом к лицу с целой толпой недружелюбно настроенных дэвов! Скифу почему-то сразу захотелось вернуться назад в каменный мешок. Судя по затравленному взгляду, Дорнум испытывал примерно то же извращенное желание. Бежать было некуда – со всех сторон возвышались огромные чудовища, поэтому Скилл постарался придать лицу незаинтересованное выражение, всем своим видом показывая, что он здесь ни при чем и очутился в этом месте совершенно случайно. Однако дэвы, похоже, придерживались иного мнения и начали неторопливо подступать к степнякам.

Сначала шагнули те, что стояли перед ними. Их было, пожалуй, не менее трех десятков, и возглавлял их хороший знакомый Скилла Груумин. Признав скифа, дэв заулыбался, словно увидел лучшего приятеля. Скилл невольно подумал, что примерно так же Груумин радуется хорошему куску бычьего мяса. Затем двинулись дэвы, стоявшие за спиной. От их тяжелой поступи пол содрогнулся, и скифу очень захотелось обернуться, однако делать этого явно не стоило. Не отводя глаз от ухмыляющегося Груумина, Скилл приладил к тетиве стрелу, поклявшись, что умрет не раньше, чем пробьет ею насквозь отвратительную голову дэва.

В этот миг он вновь услышал голос Сфинкса. Совет, подаренный стражем пустыни, был странен:

«Отойди в сторону и не путайся у них под ногами!»

«Я бы не прочь, но как?» – немедленно откликнулся Скилл, прикидывая, сколько шагов можно позволить сделать Груумину, прежде чем придется отпустить тетиву.

«Это не твое дело!» – продолжал настаивать Сфинкс.

«Полностью согласен с тобой!» – Скилл не смог удержаться от нервного смешка.

«Идиот! – прошипела Сфинкс. – Посмотри, кто у тебя за спиной!»

«Дэвы», – сообщил кочевник, не думая оборачиваться.

«Какие, глупый скиф?»

Это уже было слишком. Скилл медленно повернул голову, стараясь не выпускать Груумина из поля зрения.

За его спиной были дэвы, старые мятежные дэвы во главе с несокрушимым Зеленым Тофисом, к которому Скилл с недавних пор испытывал почти симпатию. Раненный в битве с Ариманом, Тофис явился во дворец владыки тьмы, чтобы поквитаться. Скилл улыбнулся и попытался привлечь внимание предводителя дэвов. Однако тот не смотрел на скифа. Расправив громадные плечи, он шел на своего злейшего врага, узурпировавшего трон дэвов. Он видел лишь Груумина, и ему не было никакого дела до ничтожного человечка, строящего заискивающие улыбки.

Скилл сообразил это как раз вовремя, чтобы ретироваться.

– Бежим! – завопил он и что есть сил дернул Дорнума за руку, увлекая его к небольшой нише, в которой стояла какая-то статуя. Изваяние было весьма недурно собой, в иное время и в иной ситуации Скилл не преминул бы им полюбоваться. Однако сейчас был явно не тот момент и уж совсем не та ситуация. Вдруг статуя с грохотом упала с постамента, и друзья сразу же заняли ее место. Теперь им не угрожала опасность.

Чудовища прыгали навстречу друг другу и сшибались, стараясь повалить противостоящего врага ударом груди или покатой головы. Кое-кому это удалось, и несколько дэвов были сбиты с ног и тут же погибли, растоптанные прочими монстрами. Затем в ход пошли кулаки и клыки. Зрелище оказалось впечатляющим: Дорнум, который подобное представление наблюдал впервые, звонко лязгал зубами, скиф любовался битвой с чувством истинного знатока.

Дэвы Тофиса были мощнее и опытней, бойцы Груумина – более быстры и азартны. Кроме того, последних оказалось примерно вдвое больше, и потому на первых порах они одерживали верх, беспорядочно молотя стариков когтистыми лапами и при каждом удобном случае пуская в ход клыки. Однако мятежники бились со сноровкой опытных гладиаторов. Они то сплачивались единой кучей, то внезапно разбивали бой на множество поединков, создавая численное преимущество на одном из участков сражения – и, как результат, двое или трое врагов падали бездыханными.

Прошло совсем немного времени, и отряд Груумина заметно поредел. Скилл также приложил к этому свою верную руку, сразив стрелами двух Аримановых дэвов. Один из них – огромный, с фиолетовой шкурой и омерзительной наружностью – рухнул неподалеку от ниши и все пытался дотянуться до нее, желая растерзать ничтожных созданий, так подло нанесших ему смертельное увечье. Скиллу пришлось проткнуть клыкастую голову еще тремя стрелами, прежде чем живучий монстр затих.

Мятежные дэвы также не избежали потерь. Они лишились четверых бойцов, одного из которых, старого и могучего, чья шкура была испещрена сединой, сразил Груумин. Старик умирал долго, мучительно; в его глазах стояли слезы. Скиллу даже стало жаль его – он здорово бился и проиграл лишь потому, что враг был много моложе и имел кости куда крепче. Дэв хрипел, бессильно поворачивая голову, до тех пор, пока несколько сражающихся не обрушили на его разбитую грудь вес своих гигантских тел. Тогда он издал страшный крик и, изогнувшись, умер.

Зеленый Тофис и Груумин поначалу поражали более слабых врагов, но вот пришел черед встретиться и им. Грозно крича, вожаки бросились навстречу и заключили друг друга в страшные объятия. Вздулись и задрожали от перенапряжения мышцы, затрещали кости. Было ясно, что гигантские лапы расцепят свой смертельный захват лишь после того, как один из врагов падет бездыханный. Прочие дэвы не вмешивались в борьбу своих предводителей и продолжали взаимное избиение. Их осталось не так много, они сильно устали и осторожничали. С оглядкой переступая через лежащих, многие из которых были еще живы и подчас пытались вцепиться в ногу врага, дэвы быстро атаковали одного из соперников, и в случае, если тот оказывал достойное сопротивление или ему на помощь приходили друзья, нападавший тут же отступал и готовился к новому столкновению.

Представление продолжалось уже довольно долго, и оно порядком надоело скифу. К тому же парочка молодых дэвов бросала в сторону людей весьма красноречивые взгляды, и кочевник посматривал на них с все возрастающим опасением. Потому Скилл обрадовался, услышав голос Сфинкса:

«Ну как, нравится?»

«Грандиозно! – воскликнул Скилл, но тут же, понижая тон, добавил: – Однако уже порядком надоело».

«Так чего же ты сидишь в этой норе? – возмутился страж пустыни. – Выметайся оттуда и ступай за своей подружкой».

«Но как?»

«Ножками. Иди в дверь, перед которой стояли дэвы во главе с этим нахалом, как его?..»

«Груумином?»

«Да-да, Груумином. Через нее ты попадешь прямо в Третий Шпиль. Твоя красотка там, я ее видел. И поторопись. Ариман уже знает об этом сражении и направил своим дэвам подмогу».

«Спасибо за совет!»

«Квиты!» – Последнее слово Сфинкс произнесла не без ехидства. Хотя, возможно, Скиллу это только показалось.

Хозяин пустыни умолк. И тут же, словно в подтверждение его слов, появились харуки и рыжебородые. Стражники стали пускать стрелы, наконечники которых были смазаны ядом, а подземные жители пытались сразить мятежных дэвов короткими кривоконечными копьями, заменившими неудобные в подобной схватке кинжалы. Им сообща удалось убить одного из приближенных Тофиса, похоже того самого, что собирался некогда нанизать на кол плененного Скилла, но это был их единственный успех. Два огромных монстра обрушились на толпу слуг Аримана и растоптали врагов в кровавую кашу. Затем появились несколько саблезубых барсов, но они не решились напасть на дэвов и отошли в сторонку, облизывая шершавыми языками морды.

Дальнейшего развития событий степняки дожидаться не стали. Воспользовавшись тем, что бой переместился в противоположную часть залы, они незаметно добрались до заветной двери и юркнули в нее. Последнее, что увидел Скилл, были капли кровавого пота, стекавшие по оскаленной морде Тофиса.

Дэвы, конечно, не были подарком, но связываться с теми, кто, как выяснилось, поджидал друзей в Третьем Шпиле, Скиллу совсем не хотелось. Зато Дорнум, незнакомый с этими милыми существами, проявил завидную прыть. Наконец-то он увидел перед собой не громадных монстров, способных разорвать человека едва заметным движением лап, а людей, пусть даже выглядевших весьма необычно. Издав воинственный клич, Дорнум, словно тигр, бросился на шеренгу воинов, скрывавших лица под глубоко надвинутыми капюшонами. Они встретили его безмолвно и даже не пытались защищаться. Киммериец поразил пятерых или шестерых врагов, прежде чем обнаружил, что, пронзенные акинаком, они вовсе не торопятся умирать. Лишь двое из них упали и тут же медленно поднялись на ноги, заняв свое место в строю. Дорнум замер в нерешительности, озадаченный еще и тем, что скиф, похоже, и не собирается поддержать его горячий порыв. Затем разбойник сделал еще одно неприятное открытие, обратив внимание на свой меч, покрытый зеленоватой слизью, похожей на болотную жижу, но никак не на кровь.

В этот миг загадочные люди очнулись от оцепенения. По шеренге словно пробежала невидимая искра, головы врагов, до того склоненные на грудь, разом поднялись, а глаза воззрились на Дорнума. И киммериец закричал от ужаса, потому что в этих глазах не оказалось ничего живого, а лица существ были тронуты могильным тлением. К Скиллу киммериец вернулся стремительней молнии. Скиф мог поклясться, что никогда не видел, чтобы человек так быстро бегал задом. Едва шевеля побледневшими губами, Дорнум выдавил:

– К-кто это?

– Живые мертвецы. Слуги Аримана, – спокойно, как ни в чем не бывало, ответил Скилл. – Я уже дважды встречался с ними и могу сказать тебе, приятель, что теперь нам точно крышка!

– Бежим! – заорал Дорнум.

Он повернулся к двери, через которую они проникли сюда, и остолбенел. Путь к отступлению преграждала еще одна шеренга мертвецов, незаметно вышедших из склепов, служивших им домом. Увидев, что глаза киммерийца расширены от ужаса, Скилл также обернулся. Безысходность ситуации придала его душе мужество, а словам – черный сарказм.

– Самое плохое в этой истории, Дорнум, что, умерев от их рук, мы станем похожими на них.

– Не хочу! – заорал киммериец. – Я лучше перережу себе глотку!

И он попытался осуществить свое намерение наделе. Скилл вовремя перехватил его руку.

– Не спеши. Быть может, я придумаю, что нам делать.

Спокойствие скифа благотворно сказалось на его товарище. Дорнум расслабил сведенные судорогой ужаса мышцы и негромко заметил:

– Тогда поторопись. Сдается мне, эти парни готовятся сожрать нас.

Предположение киммерийца было вполне обоснованным. Мертвецы и впрямь оживились. Переглянувшись – для этого им пришлось с неприятным хрустом повернуть головы, – они извлекли металлические блестящие трубки, с колдовской силой которых Скилл уже был знаком, и медленно двинулись к вторгшимся в их владения людям. Скиф не стал более мешкать и позвал стража пустыни.

«Сфинкс, ты меня слышишь?»

«Да», – призналась после короткой паузы Сфинкс.

«Что нам делать?»

Сфинкс издала короткий смешок.

«Почем я знаю?»

«Скотина, ты специально завел нас сюда!» – возмутился Скилл.

«Фу, зачем же так грубо! – В голосе Сфинкса зазвучали жеманные нотки прихорашивающейся перед зеркалом шлюхи. – Я не думал делать тебе дурное, но раз уж ты сам оказался столь глуп, что залез сюда… Словом, было бы неразумно не воспользоваться подобной возможностью. Думаю, ты понимаешь, о чем я говорю».

«Еще как понимаю!» – процедил скиф, наблюдая за тем, как его с киммерийцем окружают мертвецы.

Тем временем Сфинкс продолжала изливать душу:

«Признаться честно, я ужасно обидчив. Люди так эгоистичны. Ну зачем, скажи, ты отгадал мои загадки? Не сделай ты этого, и сейчас твоя душа наслаждалась бы беседой с душами Гистиома и Арпамедокла. Ты стал бы лучшим бриллиантом в моей коллекции!»

Время еще было, и Скилл решил позволить себе сполна насладиться приятной беседой.

«Сфинкс, сделай что-нибудь!» – взмолился он, стараясь, чтоб голос звучал как можно более испуганно.

Сфинкс балдел от удовольствия.

«Милый мой! – заявил он менторским тоном. – Что я могу сделать? Я бессилен. Тебе не надо было забывать об изречении мудрых: бойтесь данайцев, дары приносящих! Короче говоря, выкручивайся сам!»