Текст книги "Скифские саги"

Автор книги: Дмитрий Колосов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 2
НА ПОРОГЕ ПОДЗЕМНОГО МИРА

Поутру, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, скиф продолжил путь. Бактрийцы снабдили его на дорогу большим сухарем, половина которого незамедлительно перекочевала в тощее брюхо Черного Ветра. Жеребец побежал веселее, а вскоре, к его великой радости, путешественники наткнулись на приличных размеров лужайку. Расседлав Черного Ветра, Скилл предоставил ему возможность подкрепиться, а сам в ожидании, пока конь наестся, уселся на камень неподалеку.

Лишь несколько дней минуло с того утра, когда Заоблачный замок Аримана канул в бездну. Скиллу посчастливилось уцелеть, хотя это было непросто. Теперь он пытался выбраться из Заоблачных гор. Места неприветливые, дикие, даже гиблые. Если бы не меткий лук да Черный Ветер, Скиллу не продержаться бы и пары дней. Конь, как и прежде, уносил своего хозяина от опасности, проходя по таким кручам, где не смог бы прокрасться и снежный барс, а лук без промаха разил любую дичь, какой можно было набить желудок. Дважды Скиллу удавалось подстрелить небольших горных птиц, а в дальнейшем он не брезговал змеями и мышами, которые попадались все реже и реже. Скиф был уже на грани полного истощения, когда заметил в ночи тусклый огонек. Горячее варево и хлеб подкрепили силы и вернули почти потерянную надежду на спасение. От контрабандистов Скилл узнал, что не дольше чем через пять дней пути лежат земли ариев, а оттуда рукой подать до степей, где кочуют массагеты, у которых скиф рассчитывал встретить радушный прием.

Скилл чувствовал себя великолепно. Ощущая приятную тяжесть в желудке, он предвкушал пир, который закатит, едва окажется в первом же селении ариев. Этот народ не отличался особым гостеприимством, но любил серебро, а горит Скилла был сплошь покрыт серебряными бляшками. Хотя нет, теперь не сплошь. Одну из них скиф утром срезал и тайком сунул в тюк Нагу. Он не мог не отблагодарить людей, предоставивших ему кров и пищу.

Запустив руку в карман, Скилл извлек половину лепешки, подаренной ему бактрийцами, и принялся есть, рассеянно наблюдая за тем, как Черный Ветер щиплет траву. Конь руководствовался принципом верблюда, спеша набить брюхо до отказа. Он знал – может случиться так, что ему еще долго не удастся повстречать ни единого клочка травы.

Пока Черный Ветер пировал, тусклое из-за вечной в этих краях дымки солнце скрылось за облаками, на смену которым с востока надвигались черные шевелящиеся комки туч. Они лениво выползали из-за длинного серого хребта, тяжело падали вниз и начинали неспешное наступление, тесня и поглощая своих более легковесных собратьев. Постепенно усиливался ветер. Он уже дул ледяными порывами, заставляя скифа зябко ежиться. Подобная перемена погоды не предвещала ничего хорошего. Шла снежная буря. Скилл не испытывал желания быть застигнутым ею на крутом склоне. Следовало позаботиться об убежище.

Встав с камня, Скилл направился к коню. При его приближении Черный Ветер поднял голову. Умные глаза скакуна вопросительно взглянули на хозяина. Нежно потрепав коня по шелковистой холке, Скилл накинул узду и легко вспрыгнул в седло. Понукать Черного Ветра не требовалось. Конь чувствовал, что хозяин чем-то обеспокоен и нужно поскорее покинуть это столь милое лошадиному сердцу место. Всхрапнув, Черный Ветер прикусил удила и пошел легкой рысью вниз, аккуратно переступая по каменным осыпям.

Тем временем ветер крепчал и крепчал. Короткими резкими шквалами он швырял вниз пыль и мелкие камешки. Поддавшись его напору, сдвинулся с места и пополз гранитный валун. Перекатываясь с боку на бок, он увлек за собой несколько сот собратьев, и по склону, обдирая его замшелые бока, скатилась небольшая лавина. Скилл и Черный Ветер благополучно разминулись с ней, взяв немного правее. Они спустились в небольшое ущелье, когда непогода настигла их. Снег обрушился не отдельными ажурными звездочками, какие образуются в сухую морозную погоду, а липкими холодными влажными хлопьями. Они облепили ветхую одежду всадника, уцепились за шкуру коня. Скилл помянул недобрым словом дэвов, Черный Ветер заржал и ускорил шаг. Они двигались по извивающейся каменной трещине, а вокруг бушевала буря, набиравшая все большую силу. Снег уже падал не комьями, а целыми шапками, грозя погрести всадника и его коня под тяжелой плотной массой. Нужно было срочно найти убежище. Впереди чернели смутные нагромождения валунов. Скиф направил коня к ним в надежде обнаружить пещеру или грот. Черный Ветер уже не различал пути. Скиллу пришлось спешиться и вести коня на поводу. Так они и брели сквозь липкую белесую пелену: прикрывающий рукою глаза человек и ослепленный снежными порывами, уповающий лишь на хозяина конь. А вокруг продолжала бушевать серая кипень перемешанного с нагромождениями скал снега.

Внезапно нога Скилла наткнулась на что-то мягкое и плотное. Это не могло быть снежным сугробом, не могло быть и камнем. Нагнувшись, скиф исследовал свою находку. Вне всяких сомнений, у его ног лежал тюк с товаром, похожий на те, какие несли на себе контрабандисты-бактрийцы. Немного поколебавшись, Скилл взвалил тюк на плечи. Нести было неудобно, но скиф даже не подумал о том, чтобы переложить ношу на спину с трудом передвигающего ноги коня. Пошатываясь под тяжестью груза, Скилл двинулся вперед так быстро, как только мог. Сквозь рев бури донесся грохот. Где-то неподалеку сошла лавина. Скиф утроил усилия.

Стена появилась столь неожиданно, что Скилл едва не врезался в нее. В последний миг он успел остановиться, но шедший сзади конь не ожидал этого и ласково подтолкнул хозяина, в результате чего скиф все же поцеловался с каменной глыбой.

Скилл свободной рукой похлопал коня по морде и потянул за узду, увлекая его вправо. Кочевнику показалось, что он различил черное отверстие, весьма смахивающее на вход в пещеру.

Скиф не ошибся. Не успел он сделать и десятка шагов, как увидел в стене здоровущую дыру. Не мешкая ни мгновения, Скилл устремился туда, таща на поводу Черного Ветра.

Скилл осмотрелся. Друзья находились в солидных размеров пещере, избавленной от капризов природы. Здесь было сухо и довольно тепло, а разбойничающий снаружи ветер напоминал о себе лишь заливистым свистом. Тут господствовал полумрак, размывавший контуры стен до смутных очертаний. Однако зорким глазам Скилла потребовалось лишь мгновение, чтобы убедиться, что в пещере, кроме них, никого нет. Но этому не стоило удивляться – поблизости не обитало ни одного живого существа, которому бы потребовалось убежище от снежной бури.

Выпустив повод из онемевших пальцев, Скилл предоставил Черного Ветра самому себе. Скиф несколько мгновений отдыхал и согревался, после чего принялся исследовать содержимое найденного тюка. Как он и предполагал, это была поклажа контрабандиста, провалявшаяся в этом ущелье, должно быть, не один год. Несколько десятков полусгнивших одежд, попорченные влагой недорогие кинжалы, безделушки из серебра и бронзы, слипшиеся, почернелые комки пищи. Скилл нерешительно сунул один из них в рот и тут же выплюнул. Мясо испортилось до такой степени, что им не побрезговал бы разве могильный червь. А вот пересохшие до неестественной твердости куски хлеба оказались вполне съедобны. Скилл пососал один сухарь и, дождавшись, когда он размягчится, проглотил. По обветренному лицу разлилась блаженная улыбка. Что ни говори, жизнь прекрасна. Как здорово сидеть здесь, в уютном каменном доме, откусывая маленькие комочки хлеба и прислушиваясь к завываниям ветра! Скиллу редко выпадало счастье встречать непогоду под крышей. Обычно дождь, ветер и снег нещадно секли его продубленную кожу. Сегодня же был тот, почти исключительный случай, когда он мог посмеяться над непогодой. Выбрав уголок поуютнее, Скилл разложил извлеченную из тюка кошму и завернулся в нее, с наслаждением ощущая, как наполняется теплом окоченевшее тело. Черный Ветер устроился рядом, прижавшись лобастой головой к боку хозяина. Он уже согрелся, от его блестящей шкуры валил пар. Скилл протянул Черному Ветру сухарик. Конь взял его мягкими влажными губами, и друзья принялись дружно сосать лакомство. Вместе с сытостью и уютом пришла истома, Скилл задремал.

Когда он проснулся, буря уже заснула. С нею заснул и день. Скилл пошевелился, желая размять затекшие мышцы. Почувствовав пробуждение хозяина, встрепенулся и Черный Ветер. Он поднял голову и посмотрел на Скилла. Тот провел ладонью по прядущим ушам. Конь успокоился и сладко засопел. Скилл попытался последовать его примеру, но уснуть не смог. В отличие от своего друга скиф не умел спать подолгу. Обычно он отдыхал короткими урывками и считал, что ему повезло, если удавалось уделить сну хотя бы половину летней ночи. Вот и сейчас кочевник проспал слишком долго, чтобы уснуть вновь. Скилл лежал, всматриваясь в темноту. Его чуткий слух ловил ночные шорохи, состоявшие из далеких горных раскатов и гаснущих посвистов ветра. Натешившись днем, ветер, по всей вероятности, решил посвятить ночь отдыху. Теперь он похрапывал, изредка взвиваясь до высокого носового свиста. Свист этот прорывался сквозь черноту ночи и с трудом находил дорогу обратно. Машинально внимая ему, Скилл лежал и размышлял. Он вспоминал о том, что ему довелось пережить в последнее время. Перед мысленным взором его вставали яркие фантасмагорические сцены шабаша харуков и нэрси, загробного суда и грандиозной битвы у замка, мелькали образы Тенты, Сфинкса, Дракона, Зеленого Тофиса, жестокая маска Аримана, лица покинувших этот мир киммерийцев. Все это ушло. Скилл привык к тому, что все уходит. Люди и города исчезали, а он, скиф, отверженный собственным племенем, продолжал свои скитания, словно был обречен на них кем-то свыше.

Вздохнув, Скилл достал сухарик и положил его в рот. Зубы приняли этот кусочек высохшей до каменной твердости пищи с неожиданным скрежетом. «Какой-то громкий попался сухарь», – рассеянно подумал скиф и вдруг понял, что звук этот исходит вовсе не из его рта. Так скрипит потревоженный камень. Скилл вспомнил рассказ контрабандиста, и по коже побежали невольные мурашки. Скрежет повторился. На этот раз он был более отчетливым. Встревожился и негромко фыркнул Черный Ветер. Скилл положил ладонь на его морду, приказывая молчать. Конь повиновался.

Прошло еще несколько томительных мгновений, и скрежет повторился в третий раз. Скилл отчетливо увидел, как каменная плита, составлявшая часть противоположной стены, отодвигается в сторону. Скиф затаил дыхание.

Из черного проема один за другим вышли пять огромных существ, фигурой и осанкой похожих на человека. Вот только ростом они по крайней мере на голову превышали любого богатыря из тех, что доводилось видеть Скиллу. Незнакомцы были облачены в черные одежды, делавшие их почти незаметными в темноте. Скилл понял, что бактриец, говоря о людях ночи, имел в виду именно этих существ.

Оказавшись в пещере, все пятеро дружно, точно по команде, осмотрелись. Но, видно, глаза их были куда менее зорки, чем у Скилла. Люди ночи не заметили ни человека, ни коня, хотя незваные гости находились в каких-то двух десятках шагов от них. Решив, что все в порядке, существа покинули пещеру и растворились в ночи.

Скилл перевел дух. Рассказ контрабандиста, поднятый скифом на смех, похоже, был правдой. Все сходилось до мельчайших деталей: ход в стене, огромные черные люди, даже тюк с товарами. Уж не этот ли тюк бросил в свое время старик бактриец, который, впрочем, тогда еще не был стариком? Вытащив на всякий случай из горита лук и несколько стрел и положив их подле себя, скиф стал размышлять над тем, что делать дальше. Можно было оставить пещеру и попробовать спастись бегством. Люди ночи видели в темноте хуже, чем он, – в этом Скилл уже имел возможность убедиться. Но в данном случае беглец рисковал натолкнуться на своих недругов у выхода из пещеры. Схватка ночью среди каменных глыб, скорее всего, должна была окончиться не в его пользу. Ну а кроме всего прочего, Скилла мучило любопытство. Как мог он, побывавший в таком множестве удивительных мест, неведомых обычному человеку, отказаться от возможности проникнуть в таинственный дворец с золотыми башнями, кладовые которого наверняка полны сокровищ! Скилл колебался недолго.

– Вот что. Ветер, – шепнул он, наклонившись к уху коня. – Мы с тобой ненадолго прогуляемся в одно место, а потом продолжим путь. Обещаю, не позднее чем через три дня ты набьешь свое брюхо самой вкусной травой, какую только можно сыскать на лугах Арианы.

Конь моргнул. Это означало, что он ничего не имеет против сочной травы. Теперь оставалось ждать.

Впрочем, ожидание оказалось недолгим. Очень скоро люди ночи возвратились в пещеру. Они шли с пустыми руками – очевидно, на этот раз их охота была неудачной. Гуськом подойдя к стене, все пятеро исчезли в черном проеме. Через миг послышался скрежет и плита стала на место.

Скилл не спешил. Он дал людям ночи время вернуться к себе. Не следовало торопиться еще и потому, что загадочные существа могли возвратиться в пещеру. Кто знает, могло случиться и так, что они выходили на свою зловещую охоту по нескольку раз за ночь. Тьма снаружи уже приобрела сероватый оттенок, когда скиф наконец начал действовать.

В отличие от своего предшественника-контрабандиста Скилл не успел заметить, какого места следует коснуться, чтобы плита отодвинулась. Поэтому ему пришлось изрядно попотеть, прежде чем раздался знакомый скрежет и стена раскололась надвое, образуя вход. Здесь видимость была лучше, чем в пещере, хотя никаких источников света скиф поначалу не заметил. Присмотревшись повнимательней, Скилл обнаружил причину загадочного явления. Стены подземного тоннеля оказались сплошь покрыты гладким камнем, испускавшим зеленоватое мерцание. Оно было слабым, но вполне достаточным, чтобы рассмотреть путь на десяток шагов вперед. Скилл попробовал, легко ли выходит из ножен акинак, и шагнул в тоннель, ведя на поводу Черного Ветра. Они успели отойти совсем недалеко, когда плита со скрежетом вернулась на прежнее место.

Тоннель уводил вниз – в основание горы, а возможно, и еще ниже. Он был узок и концентрировал звук. Цокот копыт Черного Ветра разлетался по нему звонкой капелью. Это не беспокоило скифа. Почему-то он не сомневался, что тоннель не охраняется и что ему не грозит пока никакая опасность. Кроме того, хотя каменный коридор и оказался довольно извилист, но не настолько, чтобы нельзя было рассмотреть, что творится за ближайшим поворотом. По мере того как друзья продвигались вглубь, свечение становилось все более ярким. Камень, испускавший его, оказался на редкость прочным. Скилл из любопытства попробовал отковырнуть кусочек, но не тут-то было – акинак оставил на стене едва различимую царапину.

Вскоре впереди забрезжил белый свет. Скилл замедлил шаг. С каждым шагом световой овал становился все больше, а белый свет сливался с зеленым мерцанием, пока не поглотил его совершенно. Тоннель закончился. Скилл осторожно выглянул наружу и обомлел.

Он очутился в сказке, больше, чем в сказке! Желавший поразить воображение слушателей бактриец, вне всяких сомнений, приукрасил свой рассказ, но он не предполагал, насколько близким к истине окажется его повествование. Это был самый прекрасный мир, когда-либо виденный Скиллом. Все утопало в зелени, вечной зелени: траве, деревьях, кустах. Зелень выглядела по-майски свежей, но в нее были густо вкраплены яркие пятна цветов и спелых плодов.

Скилл засмотрелся на это великолепие, отчего в следующий миг едва не полетел на землю. Черный Ветер, узрев такое невиданное обилие пиши, не сумел сдержать восторга и боднул хозяина головой, сообщая, что ему не терпится вкусить сочной травы. Скиф с улыбкой наблюдал за тем, как конь, словно серпом, срезает зубами напоенные влагой стебли и, почти не разжевывая, отправляет их в желудок. Подождав немного, он подошел к позабывшему обо всем на свете Черному Ветру и легонько прикоснулся к его шелковистому боку. Конь обернулся к хозяину. Скилл укоризненно покачал головой, отчего жеребец, смутившись, потупился. Затем скиф взялся за узду и направился к видневшемуся невдалеке лесу, в глубине которого смутно просматривались очертания какого-то строения. Черный Ветер послушно трусил за хозяином, время от времени пытаясь ухватить на ходу макушки растений. Место, где они очутились, явно пришлось коню по душе. Скилл же был более осторожен в оценках.

Нет, конечно же загадочный подземный мир поразил его воображение, но в то же время скиф ощущал, что от этого мира исходит аура искусственности, более того – враждебной искусственности. Трава была чересчур зеленой, ядовито-зеленой, вода в роднике, мимо которого они шли, блистала, словно бриллиант, но Скилл не заметил, чтобы в ней резвились рыбки. Отовсюду доносился птичий щебет, однако самих птиц не было видно, словно хозяин подземного мира скрыл услаждавших его слух певцов в тщательно замаскированных клетках. Еще более неприятным показалось Скиллу то, что он не обнаружил солнца. Оно отсутствовало, а свет, наполнявший подземный мир, исходил от свода, испускавшего свечение, подобное тому, что порождали стены тоннеля. Только это свечение было золотистым и во много раз более ярким.

«Странный мир», – подумал Скилл, входя под крону дерева, которое совершенно не отбрасывало тени. Этот мир походил на живой, но был мертв. Он не мог дать счастье, в лучшем случае он даровал равнодушие, которого следовало опасаться.

Скилл неторопливо шагал от дерева к дереву, крутя головой по сторонам. Он ощущал опасность, но не мог понять, откуда она исходит. И тут Скилл увидел дворец – непропорциональное огромное строение, походящее на перевернутую чашу для жертвоприношений. «Ножками» гигантской чаши являлись четыре пузатые башни из розового камня, купола которых отливали мягким желтым блеском. Укрывшись за стволом дерева, Скилл с вожделением разглядывал эти аппетитные луковки, в каждой из которых было золота не меньше, чем в царской казне. Ох, как же ему понравились те луковки!

За спиной послышался шорох. Скилл моментально обернулся и увидел продирающегося через кусты громадного человека в черной одежде. Это было безрадостное открытие, но самое неприятное заключалось в том, что человек тоже увидел Скилла.

Глава 3
ДВОРЕЦ

Существо выглядело малосимпатичным, а его намерения вряд ли следовало считать дружелюбными. Оно устремилось вперед с таким азартом, словно перед ним был не человек, а сдобренный пряностями кусок мяса. Но Скилл не тронулся с места. Несмотря на свою комплекцию, человек ночи, по мнению скифа, не представлял опасность, от которой следовало спасаться немедленным бегством. Как у любого опытного лучника, движения кочевника были отработаны до автоматизма. Громила в черном не успел сделать и двух шагов по направлению к незваному гостю, а Скилл уже натягивал тетиву.

Тонко свистнув, стрела впилась недругу точно в левый глаз. Человек ночи остановился как вкопанный, Скиллу даже почудилось, что тот начинает валиться наземь, однако это предположение так и осталось в пределах желаемого. Гигант выпрямился, яростно ухватился за стрелу обеими руками и единым махом вырвал ее, издав при этом утробный рык. Затем он стремительно бросился вперед с явным намерением посчитаться с обидчиком. Ступал верзила тяжело и основательно, вбивая ноги с такой силой, что сотрясалась земля. Из пораженной глазницы сочилась желтая вязкая жидкость.

Живучесть существа неприятно удивила скифа, но не ввергла его в панику. Скиллу доводилось иметь дело с совершенно неуязвимыми на первый взгляд созданиями, но, в конце концов, он находил способ победить и их. И вообще скиф был твердо убежден, что в мире нет ничего, что могло бы устоять перед его метким луком. Два быстрых движения – и новая стрела устремилась в живот существа. Она полетела с такой скоростью, что должна была войти в утробу гиганта по самое оперение, но вместо этого, глухо звякнув, упала на землю. Существо издало победный рев. Оно было уже совсем рядом. Тогда скиф, не мешкая, выхватил новую стрелу и выбил ею второй глаз недруга.

Воя, человек ночи упал на колени и попытался вырвать пронзившее его мозг острие. Пока он, вцепившись в древко, мотал головой, скиф сунул лук в горит и подскочил к врагу. Стрелы причиняли существу вред, но не могли умертвить его; следовало проверить, устоит ли его бронированная шкура перед акинаком. Размахнувшись, Скилл обрушил клинок на голову человека ночи. Ощущение было такое, словно сталь наткнулась на гранит. Выругавшись, скиф ударил еще раз, теперь по шее. Результат оказался тот же.

Тем временем существо избавилось от стрелы, переломив ее пальцами с такой легкостью, словно это была соломинка, и, вскочив на ноги, попыталось заключить скифа в свои ласковые объятия. Скилл благоразумно уклонился, шагнув назад, но тут же очутился на земле, поваленный ударом могучей груди Черного Ветра, некстати вмешавшегося в события. Видя, что хозяину приходится туго, скакун поспешил на помощь. Его проявленная не ко времени инициатива могла повлечь последствия, весьма неприятные для Скилла, но Черный Ветер исправил свой промах. Встав на дыбы, он с размаху врезал копытами по голове существа, отчего то вновь рухнуло на траву. Не давая врагу опомниться, конь проскакал по нему, смачно впечатав копыта в широченную грудь. Этих нескольких мгновений оказалось достаточно, чтобы Скилл вскочил на ноги. Существо тоже начало подниматься. И меч, и конские копыта все же принесли ему хоть небольшой, но вред. Из многочисленных ран сочилась слизь, хотя, по всей вероятности, раны эти не причиняли человеку ночи особого беспокойства. Скилл ощутил невольное уважение к своему могучему противнику. Будь у того глаза, исход поединка был бы однозначен. Странно, но их яростную возню еще не заметили из дворца. Скилл решил не испытывать более судьбу и побыстрее покончить с ослепленным недругом.

Он уже понял, что имеет дело с магическим существом. Неестественное равнодушие к ранам и нечувствительность к боли ясно указывали на это. Как любому человеку того времени, Скиллу было известно, что магическое существо не может быть абсолютно неуязвимым и непременно имеет хоть одно слабое место. Не дожидаясь, пока человек ночи поднимется, Скилл принялся колоть его акинаком. Он наносил удар за ударом, а меч все с тем же звоном отскакивал от бронированной плоти. Внезапно существо извернулось и схватило Скилла за ногу. Яростно размахнувшись, скиф рубанул по запястью, но примерно с тем же успехом можно было пытаться перерубить стальной стержень. Но Скилл продолжал рубить эту громадную руку, чьи пальцы стиснули его лодыжку с такой силой, что скиф чуть не выл от боли. Существо стало на четвереньки и повернуло к человеку свое обезображенное лицо. На плоских, словно у змеи, губах появилась злорадная ухмылка. Вторая рука потянулась к шее Скилла. Это была смерть. Пытаясь увернуться, скиф рванулся вправо и с остервенением ткнул мечом в грудь чуть пониже бледной, иссеченной канатами жил шеи. Клинок вошел в плоть едва ли не по самую рукоять. Существо содрогнулось, и в тот же миг Скилл почувствовал, что его нога свободна. Выдернув меч, он поспешил отползти в сторону.

Оказалось, однако, что беспокоиться больше не о чем. Человек ночи был повержен и теперь умирал. Из раны в груди обильно текла желтая слизь. Она расползалась ручейками по всему телу и медленными липкими нитями стекала на землю. По мере того как ее становилось все больше и больше, тело существа начало менять свою форму. Руки и ноги словно высыхали, а туловище теряло каменную твердость, превращаясь в дряблый кусок мяса. Скилл с изумлением наблюдал за этой метаморфозой. Превращение заняло лишь несколько мгновений, и вот уже перед скифом лежало ужасно изуродованное человеческое тело, едва прикрытое лохмотьями непомерно большой для него одежды. Голова человека была разрублена несколькими жестокими ударами, но Скилл все же сумел определить, что его лицу присущи черты, характерные для жителей Тира и соседних с ним земель.

Хотя скифу не раз приходилось убивать, он ощутил в душе неприятный осадок, словно умертвил беспомощного калеку. Мертвец выглядел столь жалко, что Скилл невольно забыл, каким чудовищем тот являлся еще несколько мгновений назад. Людям свойственно забывать плохое.

Финал схватки, как и сама она, остался незамеченным со стороны. Дворец, наполовину скрытый деревьями, по-прежнему безмолвствовал. Это было на руку Скиллу. Теперь ему надлежало решить, как поступить с телом. Люди ночи могли хватиться своего собрата, а могли и не хватиться. Маловероятно, чтобы его исчезновение вызвало тревогу. А вот случись обитателям подземного мира найти тело, и скиф был обречен превратиться в объект охоты, если, конечно, не поспешит убраться отсюда. А Скилл не собирался покидать подземный мир. И не то чтоб его неудержимо влекли к себе сокровища, наверняка хранящиеся во дворце. Что-то – а Скилл всегда прислушивался к этому неведомому «что-то» – подсказывало, что дворец скрывает великую тайну и, быть может, эта тайна стоит больше, чем все золото мира. Огромная цена, но Скилл не сомневался, что существуют тайны, достойные ее.

«Любопытство – моя слабость», – не раз признавался себе Скилл. Случалось, это его любопытство оборачивалось крупными неприятностями, но случалось, помогало избежать еще более крупных, которые подстерегали впереди. Чрезмерное любопытство рано или поздно грозило скифу потерей головы, но в данном случае он поступал как истинный философ, благо его предком считался сам Анахарсис, один из семи великих мудрецов.

«Все умирают, – частенько говаривал Скилл, поднимая чашу с вином, – значит, и мне предстоит умереть. И какая разница, случится это годом раньше или годом позже!»

Он твердил это не из пустой бравады. Смерть и впрямь не пугала его. Втайне скиф подозревал, что смерть благоволит к храбрым, выкашивая наперед своим мечом густые толпы тех, кто плетется в задних рядах. Он лично знавал нескольких отважных воинов, что благополучно дожили до беззубой старости. Правда, порой ему приходило в голову, что если сосчитать, сколько бесстрашных молодцев сложили головы, не вступив даже в пору зрелости, то счет выйдет явно не в пользу отважных. Но Скилл верил в свою удачу, как, впрочем, верил в нее каждый из тех храбрецов, что безвременно покинули сей мир. И скиф просил судьбу лишь об одном – не быть этим каждым. В конце концов, он ведь Скилл – непревзойденный стрелок из лука, победитель дэвов, харуков и прочей нечисти.

В этом месте следовало бы задрать нос, но скиф поступил иначе. Он наклонился и осторожно потрогал ноюшую лодыжку. Что ни говори, сила в том борове, что сейчас походил на иссеченный тюфяк, при жизни била через край.

Итак, Скилл решил, что труп следует спрятать. Он не стал утруждать себя долгими раздумьями, как это сделать. Ухватив мертвеца за ноги, Скилл стащил его в неглубокую вымоину, набросав сверху травы. Не слишком надежно, но рыть могилу ни времени, ни желания не было.

Теперь надлежало решить, как поступить с конем. Черный Ветер был слишком большим, чтобы путешествовать по дворцу незамеченным. Осмотрев ближайшие полянки, Скилл выбрал одну из них, укрытую со всех сторон деревьями и кустами. Здесь Черный Ветер мог спокойно попастись до его возвращения. Разнуздав коня, скиф погладил рукой его морду:

– Жди меня здесь. Я скоро вернусь.

Черный Ветер недовольно всхрапнул. Ему было не по душе, что хозяин уходит один. Конь считал себя вправе разделить опасности и невзгоды поровну. Из упрямства он даже попытался последовать за Скиллом, и тому пришлось взяться за привязанную к поясу плеть, которой скиф никогда не пользовался, нося ее исключительно в качестве атрибута одежды. Это было признаком верха недовольства. Конь хотел возмущенно заржать, но не осмелился, понимая, что может выдать и себя, и хозяина. Негромко фыркнув, Черный отступил и принялся щипать траву между деревьями, а Скилл направился к дворцу.

Шел он таясь, предпочитая полянам кусты и перетеки. Подойдя поближе, Скилл выяснил, что лес не примыкает ко дворцовой стене вплотную. Между крайними деревьями и дворцом тянулась полоса травы шириной примерно в полполета стрелы. Это позволяло стражам заметить любого, кто осмелится приблизиться к зданию. Укрывшись за разлапистым грабом, Скилл принялся изучать строение.

Он перевидал на своем веку немало дворцов, а некоторые из них даже посещал, будучи, правда, незваным гостем, но ни разу ему еще не приходилось видеть конструкции более неестественной. Скилл находил красоту в сооружениях любого типа, будь то эллинский храм или громадный вавилонский зиккурат, на вершине которого жрецы встречались с богом. Но это здание не походило ни на одно из числа прежде виденных Скиллом. Оно было неестественно длинным и очень приземистым; судя по неровным рядам окон, в нем имелось не более трех этажей. Края сооружения слегка загибались вверх, образуя нечто вроде невысокого парапета. Вот эту деталь Скилл оценил по достоинству. Ему, как опытному воину, потребовалось немного времени, чтобы понять, что в случае нападения на крыше можно разместить лучников, которые будут надежно защищены этим своеобразным каменным щитом.

Но особое внимание Скилла, естественно, привлекали башни, расположенные по углам здания. Их кряжистые основания вырастали прямо из стен и тянулись вверх нехотя, словно не желая оставлять приземистую коробку, их породившую. Башни походили на отполированные до блеска дубовые пни, чей срез венчали шапки из чистого золота. Скилл с вожделением поглядывал на эти полукружия, прикидывая, какую славную пирушку он бы закатил, доведись уговорить хозяина дворца подарить незваному гостю кусочек башни. Совсем небольшой!

Впрочем, хозяина можно было и не уговаривать. Скилл не прочь взять свой кусочек сам. С этой сладкой мыслью он стал дожидаться ночи.

Но ночь не пришла. Пролежав в своем укрытии немалое время и убедившись, что золотистый свод не думает покрываться крепом, скиф пришел к выводу, что ночи в этом мире не бывает. Следовало найти другое прикрытие, чтобы проникнуть во дворец. За то время, что Скилл наблюдал за ним, люди ночи трижды пересекали лужайку и подходили к приземистым воротам, которые при их приближении немедленно открывались. Это было просто и очень удобно, но Скилла, к сожалению, не устраивало. Теперь, зная уязвимое место людей ночи, скиф мог без труда завладеть одеждой одного из них, но, увы, Скилл не походил на этих созданий ни обликом, ни ростом, да и в плечах он был раза в два поуже. Так что этот, самый простой вариант отпадал. Начисто отпадал!