Текст книги "Скифские саги"

Автор книги: Дмитрий Колосов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

«Понятно», – протянул Скилл.

Мертвецам оставалось сделать не более десяти шагов. Дорнум, решивший, что все пропало, потерял самообладание и, впав в прострацию, бормотал:

– Вы только посмотрите, среди них есть и девочки.

Скилл не решился бы назвать этих существ девочками, но в принципе киммериец оказался прав – у некоторых мертвецов были налицо явные признаки женского пола.

«Какая милая беседа! – шепнул Сфинкс. – Жаль, короткая».

«Жаль, – покорно согласился Скилл. – Приятель, а знаешь, почему я отгадал все твои загадки?»

«Н-ну?» – прогнусавил Сфинкс.

«Ты всегда сам помогал мне найти ответ».

«Зато теперь я бессилен подсказать тебе. И готов разрыдаться по этому поводу!»

«Погоди, – остановил Скилл причитания своего невидимого собеседника. – Ты поможешь мне и сейчас».

«Но как, дружище? Поверь…»

«У меня нет времени!» – заорал Скилл, видя, что мертвецы уже тянут к нему свои руки.

«Но…»

«Муха!» – провозгласил скиф.

«Что?» – переспросил Сфинкс.

Увертываясь от огоньков, едва заметно тлеющих на остриях смертоносных жезлов, Скилл что есть сил завопил:

«Мой ответ на твой четвертый вопрос: кто над нами вверх ногами? МУХА!!!»

И в тот же миг пришла тишина, умертвившая размеренное шарканье ног живых покойников. Лишь что-то негромко шептал Дорнум. Затем мертвецы все, как один, покачнулись и рухнули на пол.

Киммериец поперхнулся и воззрился на Скилла, безмолвно вопрошая: что произошло?

А произошло то, что в оазисе посреди Говорящей пустыни застыл камнем Сфинкс, а похищенные им души нашли успокоение. И всё!

Глава 11
ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА

– Какая приятная встреча! – вежливо произнес бог тьмы. – Ты не находишь, Заратустра?

Маг кивком подтвердил, что находит. Пленник широко улыбался. Когда-то он был первым из слуг Аримана, но однажды пожелал сам стать богом и взбунтовался, подняв на бунт других учеников владыки тьмы. Одиннадцать магов восстали против своего властелина, и лишь Заратустра сохранил ему верность. Битва была долгой, но Ариман победил. Кермуз понес страшную кару: бог зла заточил мятежного слугу в самое глубокое из подземелий, существовавших на свете, но тот сумел снять оковы и бежать. Кермуз славился тем, что находил выход из самых безнадежных ситуаций. И вот сейчас он был пойман вновь. Но быть пойманным – еще не значит быть побежденным, и потому Кермуз продолжал свою игру.

– Я несказанно рад видеть вас, друзья мои!

– Друзья! – Ариман захохотал, извлекая неприятные металлические звуки. – Как это мило! Встреча старых добрых друзей! Ты почти растрогал меня. Рассчитываешь обворожить потоком лживых слов?

– Нисколько, – ответил Кермуз, рассчитывая совсем на иное.

Ариман почувствовал это, и взгляд его полускрытых маскою глаз стал насторожен.

– Должно быть, ты полагаешь, что я предложу тебе бокал вина?

– А почему бы и нет?

Ариман хмыкнул:

– Действительно, а почему? Ну что ж, считай пока себя моим гостем. Прошу!

Бог тьмы отвесил шутовской поклон и сделал шаг в сторону, давая пленнику понять, что он волен покинуть свою тюрьму. Кермуз нарочито вежливо поблагодарил Аримана кивком и двинулся к дверям, в которых стоял Заратустра. Маги обменялись быстрыми взглядами. В глазах Кермуза блеснула быстрая, едва приметная усмешка, Заратустра смотрел на своего врага с ненавистью. Он не двигался с места, загораживая Кермузу дорогу до тех пор, пока Ариман не приказал:

Заратустра неохотно посторонился.

Странная троица расположилась в небольшой уютной комнате, перенесенной велением Аримана из одной из плоскостей замка. Собственноручно наполнив три кубка, бог тьмы пододвинул один из них Кермузу:

– За что пьем?

– За встречу. Мы ведь не виделись, пожалуй, добрую сотню лет.

– А я думал, это было вчера.

Маг не стал спорить:

– Быть может, так оно и было.

– Я предпочел бы выпить за мою победу, – поспешно сказал Ариман, видя, что Кермуз уже подносит бокал к губам.

– В таком случае каждый выпьет за свое! – мгновенно парировал пленник. Он отсалютовал своим победителям и с видимым удовольствием принялся пить вино. После яростной схватки с защитниками замка у него пересохло в горле.

– Ты проиграл, Кермуз, – сказал бог тьмы. – Ты в моих руках.

– Это я уже заметил, – пробурчал маг, не прерывая своего занятия. Допив вино, он отставил бокал и поинтересовался: – И что же ты со мной сделаешь?

– Отдам тебя Заратустре. Если мне не изменяет память, вы давненько недолюбливаете друг друга. Полагаю, он придумает что-нибудь занятное.

Кермуз натянуто улыбнулся и вытер выступившую на губе испарину.

– Не сомневаюсь. Уверен, что самая легкая смерть из тех, что он мне готовит, – это быть сваренным в молоке.

Ариман засмеялся:

– Какая у тебя извращенная фантазия! Зачем переводить молоко?

Мятежный маг пожал плечами, не найдя нужным ответить.

– Да… – изобразив задумчивость, протянул Ариман. – Ты в плену, а твой незадачливый союзник даже не пытается освободить тебя. Он забился в щель, подобно трусливой крысе. А может быть, он уже далеко от Заоблачного замка? Слышишь, как стало тихо?

Бог тьмы замолчал, и все трое прислушались. Действительно, громовые удары, весь день сотрясавшие замок, прекратились. Лишь кое-где вдалеке визжали еще сражающиеся демоны. Ариман едва слышно, словно опасаясь разбудить тишину, вкрадчиво спросил:

– Кстати, кто он?

– Не знаю, – ответил Кермуз, бросив быстрый взгляд на улыбчивую маску, скрывающую лицо бога тьмы.

– Напрасно ты упорствуешь. Ведь не станешь же ты отрицать, что это нападение – дело твоих рук. Ведь это ты организовал и привел сюда демонов. Как тебе удалось пробраться в замок незамеченным?

Мятежный маг налил себе еще вина.

– Ты плохо следишь за телепортационными каналами.

– Но все же тебе кто-то помог.

– Наверно, – не стал спорить Кермуз.

– И чего же ты добивался? Хотел разрушить замок? – Маг кивнул. – Захватить Источник? – Ответ вновь был утвердительным. – Но ведь ты не умеешь управлять им.

– Невелика премудрость. А кроме того, это умеет делать мой напарник.

– Кто он?! – оставив свой добродушный тон, закричал Ариман. – Отвечай!

Кермуз наигранно зевнул.

– Я не знаю его. Мне лишь известно, что он отшельник, живущий в мертвом городе далеко на востоке. Я познакомился с ним примерно цикл назад. Он обладает огромной силой и ненавидит тебя. Но я не знаю его имени и никогда не видел его лица. Он прячет свое лицо под маской, как это делаешь и ты.

– Ты не хочешь сказать… – зловеще протянул Ариман и, не закончив фразу, выкрикнул: – Сейчас ты умрешь!

Угроза не испугала Кермуза.

– Что ж, любая игра имеет конец, – с поистине философским спокойствием заметил он. – Надеюсь, придет время, когда проиграешь и ты.

Ариман дал мятежному магу договорить до конца и лишь после этого поднялся. Вставая, он ненароком задел недопитый бокал, и по белому шелку плаща расползлись кровавые пятна.

– Дурная примета, – без тени улыбки заметил Кермуз.

Ариман зарычал:

– Заратустра, он – твой!

Маг, не проронивший за все это время ни единого слова, молча извлек меч. Ярко блеснуло острие. Побледнев, пленник начал привставать, готовый принять смерть, но она не пришла.

Распахнулись двери, и пред взором Аримана предстали рыжебородые, тесным кольцом окружавшие вооруженного луком человека, увидев которого владыка тьмы возликовал:

– Вот так сюрприз! Кого я вижу! Это же мой друг скиф! Наконец-то ты нашел время посетить мое скромное жилище!

Скилл был спокоен, насколько вообще может быть спокоен человек в его положении.

– Ариман, Отшельник, пришедший сокрушить твое царство, вызывает тебя и твоего мага на честный бой. Кроме того, он требует отпустить пленника. Отшельник ждет тебя на плато за стенами замка.

– Я скоро буду там… – процедил Ариман. Он посмотрел на Кермуза, потом перевел взгляд на Заратустру – Я буду там сейчас же. Но вот пленнику придется остаться в моей тюрьме…

– Мне кажется, Ариман, тебе придется отпустить его, – спокойно, будто говоря с равным, заметил Скилл.

– Это почему же, мой отважный скиф?

Ответ был подобен ослепительной молнии, и эта молния пронзила холодное сердце Аримана.

– Отшельник захватил Тенту!

И трижды повторим – мир полон загадочных существ.

Когда Ариман и Заратустра ушли в Первый Шпиль, чтобы воспользоваться силою Источника, змей остался в телепортационном модуле один. Это был его главный долг – охранять модуль, и змей добросовестно исполнял его. Он лежал и скучал. Снизу доносился грохот рушащихся стен, змею не было до этого дела. Он относился с безразличием ко всему, что не касалось лично его. Змея звали Карнав…

Мертвецы пали, и Скилл нашел свою Тенту. Он даже не понял, обрадовалась ли она его приходу. Наверно, ведь ей было страшно. На вопрос, где Черный Ветер, нэрси ответила, что он тут же, в Третьем Шпиле, в специально созданной для него конюшне. Узнав, что нужно уходить, Тента задумалась. Скилл не придал этому странному обстоятельству особого внимания. Попробуй поживи среди монстров, которыми переполнен замок Аримана, и вообще спятишь!..

Многие считали Карнава порождением ада, но это было не совсем так. Его создал Ариман, вернув из необозримого прошлого сложные генетические компоненты и примешав к ним силу земли. Карнав был могуч и практически неуязвим. Серая чешуя, покрывавшая его тело, по прочности превосходила сталь, спиралевидные позвонки могли выдержать удар рухнувшей скалы. Даже огонь и вода не страшили Карнава – в его кожу были встроены биологические терморегуляторы, превращавшие пламень в лед, а легкие трансформировались таким образом, что могли извлекать кислород как из воздуха, так и из воды. Помимо необоримой мощи, Ариман наделил своего монстра подобием характера, состоявшего почти сплошь из отвратительных черт – злобы, жестокости, ненависти, кровожадности и коварства. Еще создатель дал ему преданность – преданность Ариману, но Карнав сумел изжить это качество…

Повелитель тьмы упорствовал в своем желании вернуть Черного Ветра не из простой прихоти – редкостное и прекрасное животное и впрямь было дорого ему. Скиф понял это, едва увидев конюшню, в которой содержался жеребец. То была даже не конюшня – целый выгон, огромный, покрытый настоящей травой, чудесным образом произраставшей прямо из каменных плит. Перед входом в конюшню лежали два обретших покой живых мертвеца, еще несколько таких же разлагающихся оболочек люди видели, пока добирались сюда. Вообще в замке осталось мало живого. Повсюду валялись трупы харуков, рыжебородых, дэвов и нэрси, попадались и более диковинные создания, покрытые чешуей и слизью. Но бой еще не был окончен. Стены замка глухо вздрагивали, и лишь дополнительные силовые поля, созданные Ариманом, предохраняли Скилла, Дорнума и Тенту от неприятных сюрпризов.

Черный Ветер был в восторге от появления Скилла. Обильный корм и теплый кров не могут заменить приволья и дружеской ласки. Конь счастливо тыкался мордой в отчего-то соленое лицо хозяина и тихо ржал, сообщая, как сильно скучал без него. А Скилл гладил холку и прядающие уши коня, приговаривая:

– Все будет хорошо, Ветер. Все будет хорошо…

Карнав не имел в этом мире достойных соперников, даже дэвы не рисковали задевать его, и потому он обыкновенно скучал. Свернув свое тело длиною в пятьдесят локтей в плотный комок, он дремал и видел черно-белые сны. Иногда Ариман поручал ему кое-какую работу, и это было хоть небольшим, да развлечением.

Вообще-то змей ненавидел все и вся. Даже Ариман не был исключением. Змей втайне мечтал разделаться со своим властелином, но не рисковал отважиться на это – он не раз был свидетелем того, как Хозяин расправлялся с непокорными. Но более всего Карнав ненавидел людей. Эту ненависть вложил в него Ариман, и со временем она стала столь сильной, что змей мог без труда учуять человека, находящегося далеко за пределами замка. Вот и сейчас он ощущал присутствие чужаков, бросаемых из одной плоскости в другую, и лениво размышлял о том, что было бы очень неплохо, если б они случайно забрели в его владения. Неплох-хо! Змей издал негромкое шипение и сыто вздохнул. Сегодня он воспользовался неразберихой и недурно пообедал, сожрав двух слуг Аримана: рыжебородого и нэрси. Но переел, и теперь его мучила изжога. Но как приятно было чувствовать их предсмертный трепет и слышать хруст ломающихся костей. Прия-я-ятно…

Забрав Черного Ветра, Скилл и его спутники покинули конюшню. Теперь надо было придумать, как выбраться из замка. Покинуть его тем путем, каким степняки попали сюда, было практически невозможно, так как враги Аримана уже сместили большинство энергетических плоскостей и продолжали разрушение цитадели бога зла. Замок к этому времени превратился в чудовищные нагромождения грозящих вот-вот рассыпаться обломков. К тому же не следовало забывать, что мост разрушен, а у нэрси не хватило бы сил перенести через бездну коня и двух людей.

Был еще один путь, его подсказала Тента. Во Втором Шпиле замка находилось волшебное устройство, с помощью которого можно перенестись куда угодно. Дорнум усомнился в словах нэрси, но Скилл согласился с ней, поведав, что ему уже не раз приходилось путешествовать подобным образом. Пробираться во Второй Шпиль было очень рискованно, так как можно было запросто столкнуться с самим хозяином замка, но иного выхода, похоже, не существовало. И потому Скилл решил:

– Рискнем!

И они рискнули…

Карнав поднял голову и прислушался. Похоже, его надеждам было суждено сбыться. Люди наконец-то пробрались во Второй Шпиль и шли прямо в его объятия.

Стремительно переваливая стальные кольца, змей поспешил навстречу своей добыче. Хозяин будет доволен. А кроме того, следовало поскорее убраться отсюда. У Карнава было предчувствие, что в его владения собирается нанести визит некто, с кем не стоит мериться силой. А предчувствия никогда не обманывали гигантского змея…

Выдержав бой с группой вездесущих харуков, маленький отряд Скилла проник во Второй Шпиль. Беглецам нужно было попасть на самую вершину, куда вела винтовая гранитная лестница. Здесь их ждал Карнав.

Он лежал посреди небольшой ровной площадки, свернувшись в тугой, блестящий комок. Скилл сначала принял его за невиданное растение или пеньковый, окрашенный серебристой краской трос. Если бы не упреждающий окрик Тенты, он влез бы прямо в пасть чудовища…

Человек поспешно отшатнулся, и тогда Карнав поднял голову и уперся тяжелым взглядом в его глаза. В этом взгляде была сила, заставлявшая жертвы покорно идти в объятия змея. Человек какое-то время стоял, словно раздумывая, затем медленно двинулся вперед. Карнав улыбнулся, предвкушая, как захрустят хрупкие кости…

Скилла вернул в реальность звонкий окрик Тенты. Он вздрогнул и поспешно отпрянул назад. Змей недовольно зашипел. Его головы повернулись чуть в сторону и обратились к девушке…

Эту девчонку не следовало убивать. Карнав знал, что Хозяин испытывает к ней необъяснимую привязанность, примерно такую же, какую змей к диким поросяткам – сладким и нежным для языка и легким для желудка. Но эта нэрси всегда не нравилась ему. Кроме того, все можно было устроить так, будто ее раздавила рухнувшая колонна или кусок свода. Карнав заглянул в самую душу нэрси и сладостно шепнул: иди ко мне, моя любовь, я буду ласкать твою нежную грудь! Иди…

Нэрси, словно завороженная, шагнула навстречу змею. Дорнум схватил ее за руку, но в девушке проснулась невероятная сила. Она даже не сбавила шаг и продолжала свой путь к смерти, таща за собой вопящего киммерийца. Тогда Скилл выхватил стрелу и, почти не целясь, послал ее в голову мерзкого гада…

Карнаву никогда не приходилось испытывать подобную боль. Зашипев так, что дрогнули стены, змей бросил свое тело вперед, метя в маленькую женщину, чьи глаза были наполнены магнетической негой. И в этот миг нэрси очнулась. Она закричала от ужаса и стрелой взвилась вверх, под самый свод, подняв за собой и Дорнума. Омерзительная голова чудовища проскользнула впритирку под ногой киммерийца, едва не коснувшись его сапога. Змей резко остановился и начал поднимать тело, превращаясь в извивающийся чешуйчатый столб. И тут его мозг пронзила ещё более жуткая боль…

Поединок с Ажи-Дахакой многому научил скифа. Самым слабым местом у подобных бронированных тварей была голова, прежде всего – глаза. И потому Скилл загнал вторую стрелу точно под веко змею. Тот обрушил свое тело на пол и начал дробить головой ближайшую стену, пытаясь таким способом избавиться от терзающего его плоть наконечника. Удары живого молота были ужасны, от кладки отлетали огромные куски камня, любой из которых мог раздавить человека. Эти камни падали на Карнава, но он не чувствовал их тяжести. Змей продолжал биться о стену до тех пор, пока не избавился от стрелы. После этого он бросился к человеку.

Смерть не раз подходила к Скиллу столь же близко, но еще никогда не заключала его в свои объятия. Скиф, правда, успел выпустить еще одну стрелу, но она была не столь точна, и чудовищный змей не обратил на нее никакого внимания. Он обвил человека дюжиной стальных колец и начал медленно сокращать их. Скиф хотел закричать, но в сдавленной груди не нашлось воздуха. Оставалось лишь умереть.

Скифов учили умирать достойно, не прячась за спинами соплеменников. Киммерийцев учили умирать первыми. Увидев, что змей схватил друга, Дорнум отпустил руку нэрси и свалился прямо на голову чудовища. Не давая ему опомниться, киммериец начал полосовать плоть монстра ударами меча. Клинок со звоном отскакивал от стальной чешуи, но Дорнум не сдавался и в конце концов добился своего – одним из ударов он поразил Карнава во второй глаз.

Ослепший змей совершенно взбесился от боли и ярости. Отбросив полузадушенного скифа в сторону, Карнав бросился на нового обидчика. Удар хвоста сбил Дорнума с ног. Змей подполз к оглушенному человеку и начал медленно заглатывать его.

Это была роковая ошибка, совершенная злобным монстром. Умирая, киммериец поразил его в единственно уязвимое место. Острый меч разорвал внутренности змея, рассек надвое сердце…

Тента едва успела спасти еще не пришедшего в себя Скилла от ударов агонизирующего тела. Карнав метался по мраморной лестнице словно смерч, сшибая колонны и вдребезги разбивая холодеющим телом ступени. Но вот он затих и, испустив струйку кроваво-ядовитой слюны, умер. Рядом с его изуродованной головой лежали обрубки кровавого мяса, облаченные в добротные юфтевые сапоги, – все, что осталось от отчаянного киммерийца Дорнума.

Скилл кусал губы, когда нэрси сказала ему:

– Не стоит так горевать – это была достойная смерть. Смерть настоящего воина!

– Да, но она пришла слишком рано.

Подняв со ступени иззубренный меч Дорнума, скиф, прихрамывая, двинулся вверх. Тента вела на поводу волнующегося Черного Ветра. До свободы оставалось лишь несколько шагов, но они так и не обрели ее.

В телепортационном центре их ждал незнакомец. Увидев его, Скилл, не раздумывая, натянул тетиву. Он не боялся ошибиться, потому что в замке у него больше не осталось друзей, а кроме того, неизвестный был облачен в балахон и прятал свое лицо – это сразу напомнило Скиллу о живых мертвецах Аримана.

Незнакомец успел крикнуть:

– Постой!

Однако в этот миг стрела уже покинула ложе лука и устремилась вперед. Она должна была впиться точно в сердце, но тот, кому она предназначалась, исчез, чтобы через мгновение объявиться вновь. Скиллу уже доводилось видеть подобное. Так делал Ариман, но это был не он. В любом случае существу в балахоне стрелы не могли причинить вреда, и скиф опустил лук.

– Правильно, – похвалил его неизвестный, судя по всему совершенно не обидевшись на выстрел скифа. – Я – враг Аримана, а значит, твой друг.

В это мгновение в залу вошли Тента и Черный Ветер. Незнакомец поглядел на них, рассмеялся и добавил:

– А это наши главные козыри. Игра вступает в завершающую фазу.

Ночь пролетела, из-за гор выползло солнце. Враги встретились на гранитном плато, примыкавшем к южной стене замка.

– Условия обмена будут следующие…

Отшельник сделал паузу, словно специально для того, чтобы позволить Ариману разглядеть себя. Но особенно разглядывать оказалось нечего. Лицо таинственного врага было спрятано за складками капюшона, безжизненные интонации голоса свидетельствовали о том, что он изменен. Фигура принадлежала мужчине, но это не означало, что под маской Отшельника не могла скрываться женщина. Посвященные в тайну времени без труда меняли свой облик и пол. В Отшельнике – то ли в его жестах, то ли в осанке, то ли в своеобразии произносимых фраз – ощущалось нечто смутно знакомое, далекое, словно картинка из детства. Ариман был уверен, что прежде встречался с ним.

– Не отвлекайся! – велел Отшельник.

– Кто ты? – с яростью в голосе спросил Ариман.

– Не важно… – Из-под капюшона долетел глухой смешок.

О, с каким удовольствием Ариман уничтожил бы это существо, растер его в прах мельче каменной пыли! Но он не мог сделать этого, так как в двухстах локтях позади Отшельника стояла Тента, и отвратительное создание из парамира угрожающе занесло над ней огромные клешни, готовое в любой момент отсечь девушке голову.

– Условия обмена будут такими, – повторил Отшельник. – Я возвращаю тебе девушку и коня, а ты передаешь мне мага и скифа. Это первое. Теперь второе. Мы будем драться по моим правилам и на равных. Ты свернешь силы Источника и отошлешь прочь артефактов. Я также не буду использовать свое энергетическое поле. Полагаю, ты еще не разучился владеть мечом? – Ариман хмуро кивнул. – Вот и прекрасно! Тогда померяемся силой в честном поединке!

Что ж, приходилось признать, что Отшельник очень неглуп. Понимая, что не в силах бороться с Ариманом, располагающим почти неограниченным потенциалом Источника посредством энергетических спиралей, Отшельник решил попытать счастья в обычной битве, надеясь на превосходство своих чудовищ над защитниками замка. Лучшим ответом на столь наглое требование могла бы стать мощная ударная волна. Сила, переполнявшая Аримана, была столь велика, что ему ничего не стоило разорвать Отшельника в клочья. Враг знал об этом, и потому за его спиной стояла Тента.

– Всё? – глухо спросил Ариман.

– Почти. – Таинственный незнакомец издал смех, на этот раз тоненький, девичий. – Еще ты дашь мне клятву, что не воспользуешься энергией Источника, если даже будешь проигрывать. Ты поклянешься своей матерью. Ведь она у тебя была?

– Ариман, не делай этого! – крикнул Заратустра.

Но бог не послушался его. Вместо этого он посмотрел на монстра, готового в любое мгновение пустить в ход свои отточенные, как бритва, уродливые клешни. Скрипнув зубами, Ариман выдавил:

– Ладно, я клянусь именем матери не использовать силу Источника.

Стоявший за спиной Аримана Заратустра схватился за голову. Отшельник удовлетворенно хмыкнул:

– Дело сделано. В таком случае будем считать, что мы договорились.

Обмен пленниками происходил по всем правилам. Рыжебородые привели Кермуза и Скилла, два отвратительных чудовища – Тенту и Черного Ветра. Первыми двинулись навстречу нэрси и мятежный маг. Они не без интереса посмотрели друг на друга, после чего девушка попала в объятия Аримана, а маг подошел к Отшельнику, который снисходительно похлопал его по плечу. Далее произошла небольшая заминка. Скилл наотрез отказался возвращаться к Отшельнику. Ариман холодно взглянул на него:

– Тебе не терпится умереть от моей руки?

– Пусть так, – ответил скиф. – Здесь мои друзья, и, если меня ждет смерть, я хочу умереть рядом с ними.

– Смешной человек, – заметил на это Отшельник. – Ладно, если он так хочет умереть, пусть останется у тебя. Я даже буду настолько щедр, что верну тебе коня безвозмездно.

Он сделал знак своим мерзким слугам, и те подвели рвущегося на поводу Черного Ветра к Ариману. Тот молча принял дар.

– Я даю тебе время. Когда будешь готов к битве, дашь сигнал! – С этими словами Отшельник повернулся спиной к Ариману и направился к своему войску.

– Скажи мне, скиф, ты мог бы выстрелить ему в спину? – негромко спросил бог тьмы.

– Да, – ответил Скилл, – если ты попросишь меня об этом.

Ариман взглянул на степняка и внезапно рассмеялся.

– Хороший ответ, скиф! – Бог тьмы подозвал к себе стоявшего неподалеку рыжебородого и приказал: – Отдайте ему коня. И готовьтесь к бою!

Пока маг выстраивал на битву выходящих из замка воинов, Ариман облачался в боевые доспехи. Он заключил тело в гладкий, без рисунка, черный панцирь, а голову – в такого же цвета шлем. Перед тем как надеть его, бог избавился от своей маски, и Скилл впервые увидел его лицо. Оно оказалось очень красиво, с оттенком холодной жестокости. Такие лица были у воинов, пришедших некогда – в то время Скилл ходил еще в отроках – в скифские степи. Эти воины появились из далеких северных земель, они несли войну. Скифы в кровавой сече изрубили пришельцев, но каждый из них забрал с собой в могилу по пять степняков. Северные витязи оказались прекрасными воинами. Ариман был очень похож на этих витязей, возможно, даже являлся одним из них: недаром через его правую щеку тянулся длинный рваный шрам – такие бывают от удара копьем или от брошенного ножа. Скилл невольно засмотрелся на это царственное лицо и вдруг понял, почему Тента так долго колебалась, прежде чем согласилась идти с ним. Он взглянул на нэрси и увидел, как она смотрит на Аримана. В ее взгляде было обожание, а может, и нечто большее. Скилл понял, что если ему суждено покинуть Заоблачный замок, то в лучшем случае с ним будет лишь Черный Ветер.

Надев шлем, Ариман наглухо соединил его с панцирем. Заратустра подал ему длинный блестящий меч.

– Все готово? – спросил владыка тьмы. Маг кивнул. – Тогда начинаем!

Заратустра принялся отдавать последние приказания, а бог зла поманил к себе Скилла и шепнул:

– Скиф, охраняй ее. Ты умрешь, но лишь в том случае, если умрет она.

Заратустра выстроил воинов самым бесхитростным образом. Слева стояли ахуры, правое крыло занимали рыжебородые, часть которых сидели на конях. В центре густой толпой расположились харуки, подкрепленные пятью уцелевшими дэвами. Ариман занял место среди подземных жителей, встав в первом ряду. Заратустра возглавил небольшой резерв, состоявший из саблезубых барсов и нескольких десятков рыжебородых. Здесь же находились орел и лев, друзья мага, прибывшие, чтобы принять участие в битве. Орел боевито топорщил перья, лев же был безобразно благодушен. Он облизывал ушибленную о камень лапу и искоса поглядывал на симпатичную саблезубую кошечку, чем вызывал гнев орла.

Воинство Отшельника расположилось подобным же образом. Фланги заняли две шеренги чудовищ из парамиров. Вооруженные громадными клыками, когтями, растущими из груди шипами, щупальцами, ужасающими роговидными наростами, они должны были оказать достойное сопротивление воинству Аримана. Многие из этих монстров выглядели столь причудливо, что Скилл не мог определить, где у них голова и уж тем более – где сердце. Впрочем, глядя на это хаотичное нагромождение мяса, хрящей и костной брони, он усомнился в том, что сердце у подобных уродов вообще существует. В середине строя стояли Отшельник и Кермуз, державшие в руках мечи, а также восемь дэвов, среди которых Скилл признал Зеленого Тофиса. Старый дэв все же переломал кости Груумину.

Трижды пропела труба, армии начали сходиться. Угрожающе размахивая разнообразными орудиями убийства, монстры устремились к воинам Аримана. И тут случилось совершенно неожиданное. Лев внезапно вышел из своего меланхолического состояния и что есть сил помчался навстречу вражескому войску.

Он прорезал толпу харуков и выскочил прямо перед Отшельником. Все замерли, ожидая, что лев набросится на чародея, но мудрый зверь вдруг повернулся лицом к защитникам замка и провозгласил, обращаясь к своему другу:

– Ты избрал ложный путь, о Заратустра; путь мишуры и мирской суеты. В этой битве у тебя нет врагов, как нет и друзей. Те, в кого мы верим, те, в кого мы должны верить, умирают сегодня не здесь. Они умрут, уступая путь идолам, и век сверхчеловека никогда не наступит…

– Убить его! – велел Ариман.

Рыжебородые вскинули луки. Их на мгновение опередил орел. Птица с клекотом взвилась в воздух и стала падать на льва.

– Не надо! – закричал Заратустра.

Но было поздно. Множество стрел пронзили льва, еще несколько впились в орла, замертво рухнувшего на бездыханного друга. Судьба разъединила их перед смертью, она же свела их вновь, когда смерть наступила.

Ариман поднял над головой меч:

– Вперед!

Рыжебородые и ахуры разом бросились на врага, на бегу стреляя из луков. Монстры Отшельника устремились им навстречу. Помимо множества орудий уничтожения, они располагали неплохой защитой. Стрелы отскакивали от костяной брони, не причиняя чудовищам вреда. Двигались монстры подобно крабам, но с быстротой доброй лошади. Не успели лучники выпустить по третьей стреле, как чудовища атаковали их. Завязалась жестокая сеча. Рыжебородые, привыкшие к подобным переделкам, бились отчаянно. Зато ахуры и харуки мгновенно дрогнули. Вокруг яростно машущего мечом Аримана образовалась опасная пустота, и Заратустре пришлось бросить в бой резерв. Ему удалось остановить бегущих и повернуть их назад. По всему фронту развернулось отчаянное сражение, в котором принял участие и Скилл. Причудливы повороты судьбы! Если бы еще вчера кто-нибудь сказал Скиллу, что он будет сражаться на стороне Аримана! Скиф в лучшем случае принял бы эти слова за дурную шутку. А теперь он и впрямь стоял в нескольких шагах от бога тьмы и осаживал стрелами наиболее прытких монстров, имевших неосторожность приблизиться к нему и Тенте.

Как нередко бывает в подобных битвах, организованный поначалу бой очень скоро превратился в беспорядочную свалку. Бойцы обеих армий думали не о выполнении приказов, которые были даны им перед сражением, а лишь о том, как бы уничтожить стоящего напротив врага и при этом уцелеть самому. В подобной схватке, где все решает оружие и умение владеть им, перевес оказался на стороне монстров Отшельника. Их костяная броня выдерживала рубящие удары мечей рыжебородых и ахуров, лишенных возможности пустить в ход свое главное оружие – стрелы, а всевозможные клыки, когти, щупальца, клешни беспощадно рвали слабо защищенную плоть сторонников Аримана. Вскоре фланги войска бога тьмы начали пятиться.

Еще более ожесточенной схватка развернулась в центре, где сошлись отборные силы. Дэвы Зеленого Тофиса истребили большую часть харуков, но были остановлены саблезубыми барсами и рыжебородыми. Последние, как обычно, использовали отравленные стрелы, и четверо дэвов вскоре испустили дух. Оставшиеся в живых атаковали друг друга с удвоенной яростью.

Отдельно от остальных, на небольшом взгорке, сошлись лицом к лицу предводители враждебных армий. Закованный в черные доспехи Ариман скрестил свой меч с мечом Отшельника, Заратустра сражался с Кермузом. Враги были достойны друг друга. Пожалуй, Скилл видел более умелых бойцов, но вряд ли ему приходилось встречать столь яростных. Мечи чародеев звенели с такой силой, что заглушали рев битвы. При каждом ударе в воздух летели снопы искр. Поединок происходил с переменным успехом. Ариман нанес легкую рану Отшельнику, меч Кермуза рассек левую руку Заратустры. Время от времени в схватку предводителей вмешивался еще какой-нибудь боец, но проходило лишь мгновение, и сражающихся оставалось вновь четверо.